Папа в разводе против соседки-опера и трёх подкидышей

Я усмехнулся про себя. Кажется, все здесь были довольны жизнью. Дети, кот, чужая женщина. И только я, владелец квартиры, походу, не вписывался в их мир семейной гармонии.

Людмила, заметив нас, легко поднялась, налила Ярославу чай, не спрашивая, положила две ложки сахара и аккуратно размешала.

– Садись, Ярик, пей, – сказала просто, будто так и надо.

Я не верил своим глазам. Она словно всегда с ними жила. Знала, сколько сахара положить. Знала, как успокоить, как искупать, как уложить.

– Вы, наверное, воспитатель в детском саду? – спросил, чтобы хоть что-то узнать о ней.

Она подняла на меня глаза, и по её лицу пробежала лёгкая, почти неуловимая улыбка.

– Сообразительность вам к лицу, – ответила мне.

“Это – да? Или нет?”

Я хотел спросить ещё что-то, но она вдруг обратилась ко мне на "ты", и от этого внутри что-то дрогнуло.

– Ну что, Илья, дальше сам справишься?

При этом она гладила Василису по голове, и жест этот был таким естественным, таким материнским, что у меня защемило сердце: мелкая наверняка скучала по матери.

– Да, – проговорил твёрдо. – Справлюсь. Спасибо тебе... что помогла. Я один, наверное, свихнулся бы сегодня.

Хмыкнув, кивнула, поднялась и направилась к выходу. В дверях остановилась, обернулась.

– Завтра зайду утром. Им нужен режим и нормальный завтрак, – и, чуть помедлив, добавила: – Спокойной ночи.

Дверь за соседкой закрылась, и я остался один в прихожей. Перевёл взгляд на кухню.

Там за столом сидели двое детей, пили чай и о чём-то тихо переговаривались. На подоконнике лениво щурился наглый полосатый кот…

И впервые за этот безумный, выматывающий, нелепый день я почувствовал что-то, отдалённо напоминающее покой.

Глава 13. Утро кошмара.

Сквозь сон я услышал какие-то раздражающие звуки. Женские голоса. Но слов не разобрать.

“Соседи телик врубили с утра пораньше, – подумал сонно. – Идиоты! ”.

Перевернулся на другой бок, закинув вторую подушку на голову.

Выходной. Хотелось выспаться. А голоса не смолкали. Особенно визгливый, – он пробивался даже сквозь подушку. Знакомый какой-то… – потянул на голову одеяло, чтобы не слышать.

Но лучше бы я этого не делал.

Ступня оголилась, стало неприятно холодно. Начал подтаскивать ногу обратно под одеяло и…

– Бляаа! – взревел, мгновенно просыпаясь от неожиданной, острой боли.

Сесть в кровати я успел раньше, чем открыл глаза.

Это был треш!

В мою ногу, словно в добычу, вцепился… кот!

Держал когтями, и с остервенением вгрызался в неё, одновременно молотя по ней задними конечностями.

– Ах ты ж, скотина! – схватил подушку и запустил ею в зверюгу.

Но тот оказался быстрее: подушка пролетела мимо, а он сиганул под кровать.

На стопе проступили кровавые саднящие полосы.

Память услужливо подкинула итоговую сумму чека из Зоомира…

И к горлу подступила реальная обида. Этот засранец второй день изводил меня, а ему за это ничего не было!

– Только выйди, гадёныш, прибью! – пообещал, тяжело дыша.

Протёр глаза. Голова гудела, как старый холодильник. Во рту – пустыня с привкусом дерьма.

Так и знал! Не стоило вчера открывать коньяк.

Презенты от благодарных пациентов в доме всегда водились. Обычно я их передаривал. Но вчера уложил детей, приготовил себе пельмени и… решил чуток снять напряжение: от мыслей голова пухла.

Кажется, переборщил.

Зато спал, как младенец.

Сейчас вот только, голова раскалывалась и сушняк во рту, будто пил неделю.

Из-за двери доносились всё те же голоса. Один – истеричный. Второй невозмутимый. И кажется, я знал хозяйку повышенных децибелов.

“Карина! Но какого чёрта она здесь делает?! – пронеслось в голове. – И, главное, с кем там у неё разборки?”

Я натянул треники, футболку и вывалился в коридор. На автомате заглянул в гостиную. Дети сидели на диване в разобранной постели, уставившись в телевизор. Ярик, увидев меня, махнул рукой и снова уткнулся в мультики. Василиса даже не обернулась.

Я прикрыл дверь и побрёл на кухню, пытаясь сообразить, с кем Карина скандалит с утра пораньше. И где, чёрт возьми, она взяла ключи?

Ах да. Ключи я ей оставил запасные, когда уезжал на дежурство в прошлый раз. А потом всё забывал забрать. Что это она здесь, с утра пораньше? Решила проверить, не привёл ли я кого? Или соскучилась?

Вошёл в кухню и застыл в дверях.

Картина была сюрреалистической.

Людмила, в домашней пижаме! Смешные штаны в цветочек и футболка с желтоглазой кошкой… Поверх них был повязан мой фартук. Девушка стояла у плиты и спокойно, с каменным лицом, переворачивала лопаткой сырники на сковороде. Они аппетитно шипели, и по кухне плыл божественный запах.

А в двух шагах от неё посреди моей кухни стояла Карина, как иллюстрация к глянцевому журналу, случайно попавшая в репортаж из обычной жизни. На ней был дорогой бежевый костюм. Пиджак распахнут, потому что в кухне жарко, под ним – шёлковый топ с глубоким вырезом и узкая юбка-карандаш, выигрышно подчёркивающая соблазнительные бёдра. Волосы идеально уложены, макияж – она что не умылась вчера?

На высоких каблуках она возвышалась над Людмилой. Ещё и руками размахивала.

Контраст был разительный. Людмила в фартуке, с волосами, собранными в небрежный пучок, и Карина – словно из другого мира. Вспомнил её жизненное кредо: женщина – не прислуга. Я с ней не спорил. Не жена ведь.

Но сейчас я, глядя на них двоих, вдруг остро осознал, кто из них на кухне лишний.

Тем временем красная, как рак, Карина метала молнии:

– Ты кто такая?! – шипела она в спину Людмиле, сжимая ладони в кулаки. – Ты что здесь забыла, дрянь?! Что молчишь? Я с кем разговариваю?!

Людмила на неё никак не реагировала. Перевернула сырники, накрыла сковороду крышкой, выключила конфорку, поправила фартук…

Я стоял в дверях, меня никто не замечал.

“Ни фига себе кино”, – хмыкнул про себя.

Карина, значит, явилась с проверкой, а тут… другая, в пижаме, завтрак готовит…

Мысли заметались. Людмила сказала, что зайдёт утром. Я думал, она позже придёт. А она уже здесь. Дети дверь открыли? Или сам вчера не закрыл? Вот идиот.

– Кх, кх! – кашлянул, привлекая внимание.

Обернулись обе.

– Доброе утро, девочки! – сказал я с нарочитой бодростью. – М-м-м! Как вкусно пахнет! – блаженно зажмурился для убедительности.

– Жданов! – Карина мгновенно переключилась на меня. – Ты мне ничего не хочешь сказать?!

– А что ты хочешь узнать? – зевая, прошёл к сифону, налил полный стакан воды. Залпом выпил. Чуть полегчало.

– Мне все говорили, что ты козёл! – голос Карины дрожал от обиды и гнева. – Я не верила! Я думала, у нас с тобой всё серьёзно! А ты?!

– А что я? – повернулся к ней, фокусируя взгляд. – Я тебя вчера звал. Просил помочь. Помнишь? Ты послала меня лесом.

– Так, было за что! – её лицо пошло красными пятнами. – Но к утру остыла, приехала, вот… И что я вижу? У тебя тут уже мне замена на кухне хлопочет?!

Она ткнула пальцем в сторону Людмилы, которая невозмутимо раскладывала сырники в тарелки. Затем полила их сметаной и откуда-то взявшимся на столе вареньем…

Я наблюдал за ней с восхищением. Она действовала с хирургической точностью, словно нас с Кариной за её спиной не существовало.

– Надо было позвонить сперва, – огрызнулся я.

Людмила тем временем налила чай в две кружки, добавила песок, размешала…

– Я звонила! Ты трубку не берёшь!... – продолжала негодовать Карина.

Закончив с сервировкой, Людмила сняла фартук, аккуратно повесила его на крючок возле раковины, повернулась к нам и ровным, спокойным, как гладь озера, голосом произнесла:

– Илья, не могли бы вы поговорить со своей гостьей где-то за закрытой дверью? Детям пора завтракать.

У меня челюсть отвисла. У Карины – тем более. На секунду мне показалось, что она сейчас кинется на Людмилу с кулаками. А я знал, чем бы для неё это закончилось.

– Пойдём, – поспешно схватил Карину за руку и потащил по коридору в “спортзал” – комнату для ежедневных моих тренировок.

Прежде чем закрыть дверь, обернулся. Людмила вышла следом, заглянула в гостиную и позвала:

– Ярослав, Василиса, завтракать!

С улыбкой, бляха, на лице!

Дети тут же выскочили и побежали на кухню.

Я закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Карина, скрестив руки на груди, сверля меня взглядом, встав в центре комнаты.

– Илья! Кто. ЭТА. Женщина? – её глаза метали молнии. – Ты с ней встречаешься параллельно со мной? Говори! Что она делает в твоей квартире утром?!

Каждое её слово молотком било по дребезжащим мозгам.

Я смотрел на неё и…

Мне совершенно не хотелось оправдываться.

Чтобы объясняться, я должен был чувствовать себя виноватым.

Или сильно заинтересованным.

А меня она меня сейчас совсем не возбуждала. Наоборот! Дико раздражала.

Но я допускал, что это на фоне похмельного синдрома.

Поэтому решил пока не пороть горячку…

– Сядь, – махнул рукой на кушетку. – Сейчас всё объясню. Только обещай молчать, пока не договорю.

Она не села. Но хотя бы замолчала. Прогресс!

Вздохнул. Рассказчик из меня был аховый. Но постарался изложить всё. Кратко без лишних подробностей.

Глава 14. Гениальный план

– Угу, – выгнув идеально очерченную бровь, заключила Карина, выслушав меня.

Я даже заметил промелькнувшую улыбку на её лице и успел выдохнуть, посчитав её за понимание. Зря.

– Так это соседка?! – переспросила она с каким-то новым, нехорошим блеском в глазах. – Понятно... Так это в корне всё меняет! Удобно-то как! Надо – разошлись по квартирам, а захотели – и ходить далеко не надо. Да?

– Ты на что намекаешь? – я не сразу понял, куда она клонит. Голова всё ещё ватная, соображала туго.

– На то, Жданов, что ты заврался вконец! – Карина упёрла руки в бока, и её идеальный маникюр сверкнул в утреннем свете. – Дети... Деваха с утра на кухне хозяйничает... Что ты мне лапшу на уши вешаешь? Зачем бабе чужие дети? Сказал бы честно, что бывшая с детьми нагрянула, я бы даже пожалела тебя. А так... Выставил меня идиоткой. Будто я пришла с этой лохушкой тебя делить.

– Карина, прекрати! – рявкнул я громче, чем собирался. Голова отозвалась болью, но сдерживаться уже не было сил. – Я тебе всё как на духу рассказал! Прими это за истину и... включи мозги! Мне помощь сейчас нужна, а не твои разборки!

– Помощь, говоришь? – она сердито прищурилась, и в этом прищуре читалось такое презрение, что меня аж передёрнуло. – Понятно! Отряд волонтёров тебе организовать разгребать твои амурные последствия прошлого? А ты в это время что? Будешь бухать и давить одиноким соседкам на жалость?

“Ну, слава тебе, – закатил я глаза, – хоть с этим определились: Люда – соседка”.

– Сколько же в тебе цинизма... – покачал я головой, чувствуя, как внутри разрастается холодное, тягучее разочарование.

– Нет, Илья, не цинизма! – она вздёрнула подбородок. – Я просто не впадаю в иллюзии! От тебя несёт перегаром, но ты упорно пытаешься надавить мне на жалость. Иди, своей соседке лапшу на уши вешай! Пожалеет. Борща наварит... А мне – не надо!

Она расхаживала по комнате, и каждый её шаг на каблуках по паркету отдавался молотком в моих висках.

– То, что ты сейчас мне рассказал, говорит только о твоей... – она замялась, подбирая слова. Видно было, что ссориться совсем уж вусмерть со мной она не собиралась. Но и упускать момент самоутверждения – тоже не в её характере. – О том, что ты, Жданов, совсем не способен решать житейские вопросы.

– Ну-ну! – разозлился я. – А ты, значит, гуру в таких вопросах? Так подскажи, неразумному, что делать?

Я смотрел на неё в упор, с вызовом. Пусть ответит. Интересно даже…

– Тебе, Илья, ещё вчера надо было позвонить в службу опеки и в полицию и сообщить о детях, – отчеканила она, как по писаному. – И это не я говорю! Это по закону положено! – пальцем указала в потолок.

Я прям испытал дежавю. Она слово в слово повторила то, что вчера говорила мне Людмила. Только у Людмилы это звучало как забота о детях. А у Карины – как попытка указать мне, что права, как обычно, она.

– А ты пустил всё на самотёк, – продолжала она. – Чего ждёшь? Хочешь, чтобы дети привыкли к тебе? Чтобы начали думать, что ты можешь их к себе взять? Зачем? Ты же понимаешь, что тебе детей не дадут?

– Почему? – спросил я, хотя ответ уже знал.

– Потому что ты не женат! – она даже руками всплеснула. – У тебя сменная работа. И вообще, отцами становятся постепенно. Сначала морально готовятся, потом реально, с рождением ребёнка. А не так вот, на раз, два! Ты же сам взвоешь через пару, тройку дней. Дети ведь, всерьёз и надолго. А ты, Жданов, не про это.

– А про что я? – насупился.

Нет, Каринка была права. Я сам вчера весь вечер об этом же думал. Но ей почему-то хотелось возразить.

– Ты, Илюша, про работу, которая часто бывает без выходных, про байк свой, про друзей, про качалку…

– Понял. Можешь не продолжать, – буркнул я.

– Да пойми ты! Для опеки в приоритете – семья! И не только… Бумаг разных – туча. Тебе это надо? Да и детям – травма. Они привыкли друг к другу. А получится, что ты пацана возьмёшь, а девчонка в детдом поедет. Ты об этом подумал? Вместе им всяко лучше будет.

Я молчал. Карина говорила правильные вещи. От этого было ещё тяжелее.

– Я это понимаю, Кариш, – проговорил тихо, чувствуя, что накал её и мой понемногу спадает.

Подошёл ближе, обнял. Она не отстранилась, но и не ответила. Просто замерла. Я заглянул ей в глаза – красивые, с идеальными стрелками даже с утра.

– Вот и думаю... – проговорил, удивляясь тому, что рождалось сейчас в моей голове. – Карин, а давай, поженимся? А?!

Глаза Карины на миг вспыхнули. На одно мгновение в них мелькнуло что-то тёплое, настоящее. А потом – настороженность.

– Поженимся? – переспросила тихо. – С чего вдруг?

Она опустила глаза. Замерла в моих руках, как птица, которая не знала, улетать или остаться.

– Ну смотри, – я воодушевился. Идея казалась мне гениальной. Простой и элегантной. – Если мы поженимся, то сможем тогда усыновить, или как там? Удочерить? В общем, официально оформить и Ярика, и Василису! Ну? Как тебе мой план? – с улыбкой поиграл бровями.

Карина ошарашенно молчала.

Прижал её к себе, прокручивая в голове сложившуюся картинку. Мы – семья. Двое детей. Кот. Стоп! Кот ещё не ответил мне за царапины. Он пока не в счёт. Но в целом – неплохо. Правда, воображение тут же дорисовало: мы за обеденным столом все вместе, Людмила в фартуке. Подаёт мне тарелку с супом. Наклоняется… Ммм! Пахнет от неё так, что хочется…

"Чёрт!" – резко открыл глаза. Соседка и Карина в один кадр никак не вписывались.

Глава 15. Я и остальные

Я открыл глаза и понял, что Карина смотрит на меня как-то странно. В её взгляде смешались удивление, подозрение и... что-то ещё, чему я не сразу нашёл название.

– Илья, – сказала она тихо, но твёрдо. – Ты сейчас серьёзно? Предлагаешь мне выйти за тебя замуж, чтобы усыновить чужих детей?

– Ну... – я замялся. – Да. А что?

Она высвободилась из моих объятий, отошла на шаг и посмотрела на меня так, будто видела впервые.

– А то, что ты, Жданов, или гений, или полный идиот, – усмехнулась она, но в усмешке этой не было злости. Скорее – растерянность.

– И какой вариант выбираешь? – насторожился я.

Карина молчала несколько секунд. Потом вздохнула, подошла ближе и положила руки мне на грудь.

– Илюша, – голос её стал мягким, почти ласковым. – Я тебя полгода знаю. Ты думаешь, я не понимаю, что у тебя сейчас в голове каша? Ты вчера перебрал, сегодня с похмелья, тут дети, соседка эта со своими сырниками... Конечно, ты ищешь выход. Любой.

– Я не поэтому, – попытался возразить я.

– Поэтому, поэтому, – перебила она. – Я же вижу. Ты мечешься, как тот самый кот, который... Кстати, где кот?

– Под кроватью, – буркнул я. – Ногу мне разодрал утром.

Карина фыркнула, но быстро вернула серьёзное лицо.

– Слушай, – она взяла меня за руку. – Я наговорила тебе гадостей. Прости. Просто... когда я зашла и увидела эту бабу в твоём фартуке... У меня крышу сорвало. Честно.

Я молчал, пытаясь понять, куда она клонит.

– Я же люблю тебя, дурака, – сказала она тихо, и в глазах у неё блеснули слёзы. Настоящие? Или нет? Я уже перестал что-либо понимать. – Поэтому и бешусь. Поэтому и требую. А ты... Ты предлагаешь мне детей усыновлять. Чужих детей. С ходу.

– Кариш...

– Подожди, дай скажу, – остановила она. – Я, если честно, офигела сначала. Думала, ты совсем с катушек слетел. А потом смотрю на тебя – и вижу, что ты не шутишь. Что тебе правда больно и страшно. И что ты реально не знаешь, что делать.

Она помолчала, глядя куда-то в сторону.

– Я, конечно, не готова была сегодня к такому повороту, – усмехнулась она. – Но... Если тебе это так важно... Я попробую.

– Правда? – у меня даже дыхание перехватило. – Кариш, прости, я просто не ожидал такое услышать от тебя...

– А чего ты ожидал? – она улыбнулась, и улыбка была почти тёплой. – Я не просто так с тобой полгода встречаюсь, Жданов. Для меня это серьёзно. А если серьёзно, то, как говорится, и в горе и в радости... Ну, или как там дальше?

Я прижал её к себе. В голове шумело, но на душе стало легче. Карина – умница. Она всё поняла. Она поможет.

– Только ты это... – я отстранился, заглядывая ей в глаза. – Ты сразу не делай поспешных выводов. Дети могут тебе показаться слишком активными и непослушными. Я тоже сначала так думал. А потом присмотрелся – и понял, что они просто дети. Притом дети, попавшие в сложную жизненную ситуацию. Им страшно, они потеряли мать, отца... Им нужна поддержка.

Карина кивала с понимающим видом, и я почувствовал, что заблуждался на её счёт. Не такая уж она и меркантильная. И даже не стерва, раз не ушла, хлопнув дверью, а осталась. Может и правда любит меня?

– Пойдём, – сказал я, беря её за руку. – Познакомлю тебя с ними нормально. И с Людмилой... соседкой. Просто соседкой. Она мне очень помогла вчера. И сегодня вот… Я спал. А она пришла детей накормить.

– Конечно, соседка, – улыбнулась Карина, но в глазах её мелькнуло что-то неуловимое. Я не придал значения.

Мы вышли в коридор. Из кухни доносились детские голоса и звон посуды.

Людмила стояла возле раковины, но уже без фартука. Увидев нас, она повернулась и посмотрела спокойно, без тени эмоций.

– Илья, – сказала ровным голосом. – Детей я покормила. Дальше, видимо, вы справитесь сами.

Она сделала ударение на "вы", и я понял намёк. Пусть, мол, твоя девушка теперь помогает.

– Люд, спасибо тебе огромное, – начал я. – Ты нас очень выручила...

Но она уже шла к выходу. В прихожей её догнали дети.

– Тётя Люда! – Василиса повисла на ней, как на родной. – А можно мы к вам плидём? К Насте? И к Кеше?

Ярослав тоже подошёл, но держался с достоинством, хотя в глазах читалась надежда.

Людмила остановилась, вздохнула и посмотрела на меня долгим взглядом. Кажется, она жалела, что оказалась дома, когда я позвонил в её дверь.

– Вам, Василиса, я буду рада. Приходите, – сказала она, обращаясь почему-то ко мне. – Но разрешение спрашивайте у…

Она замялась. Я видел, как она мучительно подбирает слово. Папа? Дядя Илья? Как назвать меня для малявки?

Я и сам не знал, как. И то, что Ярик называл меня папой, пока резало слух.

– У Ильи, – закончила она наконец, не выбрав никакого обращения. – Спросите у Ильи. Если он разрешит – приходите.

Она аккуратно поправила резинку на косичке Василисы. Я только теперь обратил внимание, что волосы мелкой не растрёпаны, как вчера вечером, а заплетены в узор из косичек вокруг головы.

– Пока, капитан! – Люда выставила ладонь вперёд, и Ярик с готовностью хлопнул по ней своей.

"Ого! А почему" капитан?" – возник резонный вопрос, но спрашивать не стал.

Люда вышла, тихо прикрыв за собой дверь. А я остался офигевать, как это у неё так ловко получилось, за короткий промежуток времени расположить к себе детей?

“А, ну конечно! Кто рано встаёт, того и тапки”, – нашёл единственный ответ у себя в голове.

– Пап, так нам можно будет пойти к тёте Люде? – напомнил о себе Ярик. Он всё ещё переминался с ноги на ногу в прихожей.

Это "пап" снова резануло по сердцу. И согрело одновременно.

– Можно, – сказал я. – Но не сейчас. Думаю, у тёти Люды есть и свои дела. Она с вами и так всё утро провела… Давай вечером? Договорились?

– Ладно, – кивнул Ярик. – А сейчас нам чем заняться?

– Сейчас? – я поскрёб затылок. – А вы до завтрака мультики же смотрели?

Ярик снова кивнул.

– Ну вот. Можете пока продолжить. Мне надо умыться и позавтракать. Потом решим, чем сегодня займёмся.

– Хорошо, пап, – Ярик ушёл в комнату.

– Балиин! Тренировка же была по плану… – пробормотал я, оглядываясь на Карину. Она стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди, и изучающе разглядывала меня, будто видела впервые.

– Что? – спросил у неё, в душе огорчаясь, что мой выходной шёл, кажется, по побоку. Предстояло придумать что-то совместное с детьми и Кариной, чтобы та смогла познакомиться с ними поближе.

– Ничего, – усмехнулась она. – Иди завтракать, “папа”.

Я пошёл на кухню, чувствуя себя героем какого-то странного фильма, где сценарий пишут сумасшедшие, а режиссёр явно издевается.

Глава 16. Карина и диверсант

Я налил воду в турку, поставил на плиту и достал две кружки. Кофе – это то, что мне сейчас было жизненно необходимо. И Карине тоже, судя по её бледному после истерики лицу.

– Бутерброды будешь? – спросил у неё, вытаскивая из хлебницы батон.

– А с чем? – прозвучал резонный вопрос.

– Сегодня у меня по богатому. Для бутерброда есть и сыр, и ветчина, – усмехнулся я.

– Мне с сыром, – проговорила, усаживаясь за стол.

Удивился. Карина не стала уточнять название сыра. Значит, всё ещё на стрессе.

Приготовил бутерброды, разлил кофе по чашкам и уселся за стол.

Ели молча, и я был за это весьма благодарен Карине. Она что-то листала в телефоне, периодически поглядывая на меня, а я чувствовал себя выжатым лимоном и наслаждался наступившей тишиной.

Управился с бутербродами, допил кофе и почувствовал себя почти бодрым.

Почти – это оттого, что чувство сытости приподняло градус настроения, но как разумный человек, я понимал, что проблемы никуда от меня не делись. Они сидели в соседней комнате и смотрели мультики. Но вечно они там сидеть не могли, поэтому надо было что-то решать.

– Кариш, слушай, – начал я, отодвигая пустую посуду от себя, – как ты смотришь на то, чтобы прямо сейчас пойти куда-нибудь с детьми?

– В смысле? – Карина зависла, не донеся чашку до рта.

– В коромысле, Карин! – нахмурился я. Она не была тупой. Зачем тогда испытывала моё терпение? – Надо же тебе с ними как-то познакомиться… поближе. Да и ребят надо прогулять. Не могут же они у телика весь день торчать. Погода сегодня нормальная, без дождя. Давай съездим с ними на Чудо-остров? Там аттракционы, мороженое...

Карина медленно прожевала, проглотила и посмотрела на меня с выражением "ты серьёзно?"

– Илья, ты прости, но такое планируют заранее, – сказала она ровным голосом. – У меня сегодня куча дел. Я заехала к тебе по пути. Сейчас, – она демонстративно посмотрела на часы, – мне уже пора. У меня через сорок минут маникюр.

Я машинально глянул на её руки. Идеальные ногти, как всегда. Чего там ей делать сегодня?

– Кариш, ну посмотри, у тебя же всё в полном порядке, – возразил я. – Может, перенесёшь? Ну, подумаешь, мастер...

– Не могу я подводить человека! – перебила она с лёгким раздражением. – У неё день расписан по минутам. И вообще, я записывалась за две недели! Я планировала, понимаешь?! И потом... после маникюра у меня тоже всё время расписано. Так что нет, Илья. Сегодня я никак не смогу, – заявила твёрдо.

– Ладно, – я старался не показывать разочарования. – Тогда завтра.

– Завтра тоже никак, – Карина вздохнула, как будто ей приходилось объяснять прописные истины. – Я обещала Елене подменить её на дежурстве. У неё день рождения. Отмечать с семьёй будет. Так что, прости – в другой раз.

Я понимал, что свалился на её голову со своими проблемами внезапно. Поэтому молчал. Всё правильно. Она ведь не должна мне.

Или должна?

Сама же сейчас говорила про “в горе и радости”.

А у неё это выходило как-то однобоко. Завтра, понятно – работа. Но сегодня свои салонные дела вполне могла отложить.

Но не захотела.

Карина допила кофе и поднялась.

– Илюш, ничего страшного, – проворковала она уже в коридоре, на ходу натягивая пиджак. – Жизнь длинная – всё успеем. Ты сам, главное, к ним присмотрись. А после ответь себе честно: нужна ли тебе сейчас такая обуза? Или что, боишься не успеть детей нарожать?