Папа в разводе против соседки-опера и трёх подкидышей

Лена Ручей

Папа в разводе против соседки-опера и трёх подкидышей

Глава 1. Глоток свободы

Проснулся с ощущением, что меня переехал каток. Причём его путь проходил исключительно через мою голову. Во рту сушняк. Язык распух...

Вот это глотнул я вчера свободы. Побрёл в кухню и залпом выпил два стакана воды. В голове чуток просветлело и в памяти начали проявляться подробности вчерашнего вечера...

Серёга вообще не собирался отмечать днюху. Пришёл в "Олимп" прямо с работы как выжатый лимон. Это его девушка решила устроить ему сюрприз – собрала пол-отделения “Травмы” в прокуренный клуб, где по ходу тусили одни гопники. Я пришёл без Карины. Соврал, что иду в баню с мужиками.

Ну а что? Во-первых, она терпеть не могла запах сигарет и вынесла бы мне потом мозг. Во-вторых, я хотел расслабиться, спокойно выпить с мужиками, и, кто знает, как далеко меня могло понести в этот вечер. Глоток свободы был как никогда, необходим мне, чтобы потом снова спасать пострадавших и стойко терпеть её же капризы.

Карина задержалась в моей жизни дольше всех – на целых полгода. Но последнее время я стал ощущать смутное беспокойство: кажется, она мягко, но настойчиво начала меня приручать, намекая, не пора ли переехать ко мне с вещами. Хотя захват территории уже был на лицо. Недавно, делая уборку, я вдруг заметил, что её вещей на полках уже больше, чем моих! И в моей голове красной лампочкой замигало: “SOS!”

Это моя территория! Я двести косарей отдал за кровать премиум-класса вовсе не для того, чтобы в ней поселилась одна из моих подружек. Превращать свою спальню в сексодром я был не против, но не на безлимитной основе для избранной!

Вот и решил сегодня обозначить границы: сходить покутить с друзьями без неё.

Карина работала в той же больнице, что и я, только в терапевтическом отделении. Но её общительность позволяла быть в курсе событий всего нашего медицинского учреждения. Поэтому я не строил иллюзий, она знала, куда я иду на самом деле, возможно даже раньше меня.

Но сделала вид, что верит мне.

В пульсирующем мире прожекторов и музыки я, наконец, выбросил из головы мысли о перевязках и картах пациентов. Но настроение было не то.

На меня, как на мёд, тут же налипла какая-то размалёванная юнца с накачанными губами и взглядом голодной рыси. Отделался с трудом, откупившись коктейлем и отправив её к друзьям. Чтобы слиться с галдящей средой, выпил больше, чем планировал. Не особо помогло. Не покидало чувство, что я попал не туда. Хотя раньше, до встречи с Кариной, я в таких забегаловках бывал регулярно.

Что изменилось? Я будто стал лишним на празднике жизни.

С горя накатил ещё и решил вспомнить молодость: в кармане нашлась дежурная резинка, и я отправился искать висевшую недавно на мне девицу. Но та уже кокетничала с Гешей, моим ординатором.

“Ну и хрен с тобой”, – не сильно огорчился я, понимая, что романтика разового секса в тесной кабинке уже не заводит, как раньше.

Чтобы не проснуться с одной из пьяненьких малолеток решил уйти от греха. Но на пути возникла Танька, подружка Серёги. Она буквально повисла на мне, требуя выпить с ней "на посошок". Закинулись ещё по одной за здоровье товарища, и я, наконец, вырвался наружу. Такси стояли в ряд наготове. Стоило махнуть и одна из машин тут же подъехала. Назвал адрес Карины и набрал её номер.

– Сюр-прииз! Еду к тебе. Встречай, – проворковал на её сонное: “Алло”.

– Илюш, я уже сплю, – услышал в ответ. – Завтра планёрка в восемь тридцать… Увидимся там. Ок?

“Вот зараза! – с раздражением сбросил вызов и продиктовал водителю свой адрес. – Слышала, небось, про днюху Серёги, вот и мстит. А я, как дурак, бросил друзей ради неё”, – подумал лениво, глядя на мелькающие за окном огни.

Хотя справедливости ради, прекрасно понимал, что пыхчу потому что, ехал к ней за порцией секса, но обломился.

Возле дома пока выходил из такси, к подъезду подкатила ещё иномарка и из неё, словно из лимузина на премьеру, выпорхнула Она.

Я даже остановился, разглядывая девушку в упор. Посреди нашей спальной бетонной коробки, в третьем часу ночи – прямо ожившая картинка из глянца. Длинные ноги, точёная фигурка, обтянутая чёрным платьем, которое намекало на всё, но не показывало ничего. Волосы цвета тёмного мёда были убраны в какую-то сложную, слегка растрёпанную причёску. В одной руке – крошечная сумочка, в другой – туфли на умопомрачительных каблуках, которые она несла, вышагивая босиком… по асфальту. Сглотнул, пялясь на миниатюрные ступни с узкой щиколоткой. Она ими ступала, слегка подпрыгивая на цыпочках, выбирая участки менее шероховатые.

Ммм…

В джинсах снова стало горячо и тесно.

Адреналин от выпивки и безудержная фантазия ударили в голову, толкая меня вперёд. Я рванул к двери и распахнул их первым, пропуская богиню.

– Это откуда к нам занесло вас, прекрасная незнакомка? – в моём голосе прорезались бархатистые нотки. Так было нечасто.

Но девушка даже бровью не повела. Прошла мимо, оставив шлейф едва уловимого, не клубного, а какого-то дорогого, завораживающего аромата. Направилась к лифту.

К такому игнору я не был готов. Взлетел через две ступеньки и проворно перекрыл ей путь. Правда, меня сильно качнуло при этом. Благо не на неё. Мозг, расслабленный алкоголем, выдавал остроумные шутки. Во всяком случае вчера они мне именно такими казалось. Но девушка не реагировала, обжигая сердитым взглядом. Наконец, не выдержала, попросила пропустить её. Вежливо!

Мама дорогая! Эта её чопорность заводила сильнее откровенного белья Карины....

– Зря вы так. И настроение, вижу, ни к чёрту. И мне одиноко. Может, зайдёшь на чашечку кофе? – решил, что лучше сразу перейти с ней на "ты". – Познакомимся поближе. Обещаю, скучно не будет, – поиграл бровями. Обычно девчонки смеялись, когда я так делал.

Но эта по ходу родилась Несмеяной. Молча, будто не слышала, смотрела сквозь меня своими глазищами, словно я был прозрачный. Лицо в тусклом свете лампочки-экономки было красивым, но абсолютно бесстрастным, как у фарфоровой куклы. Даже жутковато стало: вспомнил Панночку из фильма “Вий”. Пока я её разглядывал, девушка вдруг поднырнула под мою руку, которой я упирался в стену, и нажала кнопку вызова. Она меня умиляла своей отважной стойкостью.

Лифт, сонно звякнув, пополз вниз.

Девушка закусила пухлую нижнюю губу и, сделав шаг в сторону, попыталась меня обойти.

А потом случилось то, к чему моё мужское эго было совершенно не готово.

Глава 2. Маньячка

Двери лифта распахнулись.

Я, в пьяном порыве галантности, решил пропустить её, приобняв за плечи. Но она в тот момент сделала шаг вперёд, и моя рука промахнулась падая. Сам не знаю как, но ухватил её за талию, а потом рука сама съехала ниже, на упругую попку…

Стало нечем дышать. Но я не успел ни обрадоваться, ни извиниться. Резкий, отрывистый её выдох рядом с моим ухом – и… Я охнул от боли вмиг трезвея: она как-то молниеносно вывернулась и резко, словно заправский боец, заломила мне руку за спину, а потом вверх, к лопатке. Боль, острая и унизительная, пронзила плечо. Меня развернуло и с хрустом припечатало лицом к холодной крашеной стене возле лифта.

– Бля-а-а!.. – вырвалось у меня непроизвольно, больше от шока, чем от боли.

Её хватка тут же ослабла. Морщась, я оттолкнулся от стены, потирая ноющее плечо. Но успел увидеть лишь её спину, исчезающую в кабине, и взгляд. Не испуганный, не злой. Холодный. Если можно так сказать про янтарь. А глаза у неё были именно такими.

Дверь захлопнулась прямо перед моим носом.

– Леди Икс, мать твою… – с досадой процедил я, чувствуя, как пьяная дурь сменяется жгучим, непереносимым стыдом. Такого фиаско я не испытывал со дня своей свадьбы.

Меня. Илью Жданова. Секс-символа нашей травмотологии, который на ринге в зале пару раз получал, но всегда давал сдачи… Скрутила, как щенка, какая-то пигалица в вечернем платье! Да меня засмеют друганы байкеры, если узнают. Сердце колотилось где-то в горле, но не от возбуждения, а от животного, первобытного унижения.

От нахлынувших эмоций стоять на месте не мог. Пошёл на свой шестой этаж, тихо матерясь про себя. А в голове, как на замкнутой плёнке прокручивались её глаза.

Никак не мог понять, чем она зацепила? Где-то в районе второго этажа дошло: в её глазах словно стена стояла.

За ней пряталась она. Другая. Но какая?

“Да на хрен мне нужны тайны этой мегеры?” – тряхнул я головой, сбрасывая наваждение на площадке третьего и намеренно припомнил ощущение, когда был припечатан ею лицом в замызганную грязными руками стену.

“Интересно, к кому прилетела эта птица посреди ночи?” – остановился отдышаться.

Где-то наверху щёлкнул замок и с лёгким стуком закрылась дверь.

“Небось к хахалю, – шевельнулось внутри что-то тёмное и неприятное, отдалённо напоминающее зависть. – Повезло же кому-то приручить такую…”

Да чёрт с ней!

Эка невидаль. Девок что ли мало? Желающих ко мне в койку прыгнуть пруд пруди. Вон, новенькая анастазиолог, медитирует на меня каждую смену. Хорошенькая. Но я вроде как с Кариной. Нельзя. Узнает моментом. Полгода уже с ней. Девчонка – красотка, сексуальная, в постели огонь. Всё бы ничего, только вот начинала заводить последнее время шарманку про “серьёзные отношения” и “почему бы нам не жить вместе”.

От одной этой мысли о “вместе” в животе начинало сосать, а перед глазами вставало другое лицо – Маринки. Наша с ней свадьба и сразу развод. Всё! На этом мои мысли о чём-то “серьёзном” заканчивались, закручиваясь в тугой, болезненный узел где-то под ложечкой.

Я добрался до своей двери и с трудом вставил ключ. Рука в плече ныла.

“Нет, эта мегера не гордая лань. Лани трепетные. Самка гепарда скорее... – подумал, перебирая в голове семейство кошачьих. С ними ассоциировался её цвет глаз. – Хотя нет! Она – маньячка. Охотница на одиноких неженатых мужчин в ночных подъездах. Прикинулась хрупкой приманкой, а сама… – хмыкнул я в темноте прихожей, снимая куртку. – Да уж! Эта стерва так в стенку лицом припечатала, что сердце не то что ёкнуло, а с перепугу, кажется, в штаны устремилось”.

Контраст с покорной, всегда готовой ко всему Кариной был разительным и почему-то сводил меня с ума. Или это алкоголь запоздало кружил мне голову?

“Забудь, – приказал себе, хлопая дверцами шкафчиков в поисках кофе. – Не твоё это”.

Запястье саднило. Только сейчас увидел царапины, оставленные её ногтями. И плечо гудело.

Вспомнился сон: жёлтые глаза гепарда. Или это были глаза незнакомки?

Глава 3. Не ждали

Прошла неделя. Та ночная стычка с незнакомкой в подъезде потихоньку превратилась в смутное, слегка щемящее воспоминание. Я почти убедил себя, что этот неприятный эпизод был галлюцинацией на фоне усталости и выпивки. “Почти” – потому что плечо ещё пару дней напоминало о себе тупой болью при резком движении, а царапины на запястье затянулись лишь через несколько дней. Словно тело отказывалось забывать.

Но больше я её не видел, и всё в моей жизни снова катилось своим чередом.

Работа, как всегда, не оставляла времени на саморефлексию. “Травма” жила в своём ритме: поток сломанных конечностей, запах антисептика, пота, и внутриколлективные интриги, проблемы и заморочки. Сегодняшний вызов с ДТП был в духе лучших традиций хаоса.

Мужчину лет сорока, водителя, привезли после встречи с фонарным столбом. Скорость, судя по всему, была приличной. “Отделался” закрытой черепно-мозговой, парой рёбер и – самым интересным – открытым многооскольчатым переломом левой голени со смещением. Картина была живописная, но для нас, травматологов, скорее, рутинная.

– Здравствуйте, меня Илья Романович зовут. А вас? – спросил на автомате, проверяя, насколько пациент в сознании.

– Алек-сей, – едва слышно прошелестел тот.

Медсёстры быстро снимали с пострадавшего одежду. А его глаза, мутные от шока и боли, следили за моими движениями.

Я действовал быстро, на отточенном годами автоматизме. Осмотр, оценка состояния, рентген. Снимок лишь подтвердил первоначальный диагноз.

– Нужна операция, – коротко бросил я ординатору. – Наложим аппарат Илизарова. Готовьтесь.

В операционной царила сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь тихими командами и монотонным писком аппаратуры. Мои руки быстро и уверенно делали своё дело. Здесь не было места сомнениям и личным воспоминаниям. Был только сломанный сегмент кости, который нужно было собрать, как сложный трёхмерный пазл, и зафиксировать. В такие моменты я чувствовал странное, почти сакральное спокойствие. Здесь я всё контролировал. Здесь всё имело смысл и подчинялось моей логике.

Жаль, что в личной жизни всё было не так просто.

Когда последняя спица была зафиксирована, а на ноге пациента появился своеобразный металлический каркас, я почувствовал знакомую усталость – приятную, насыщенную. Работа была выполнена хорошо.

– Всё, героя на выхаживание, – распорядился, снимая перчатки. Ординатор почтительно кивнул. Этот его взгляд – полный безоговорочного доверия к моим навыкам – был той самой платой, которая часто казалась важнее денег. Здесь я был на своём месте. Царь и бог в пределах операционной.

После смены среди крутых и не очень дорогих тачек коллег меня ждал мой верный байк.

Чёрный, сверкающий хромом – верный жеребец. Шлем, рык двигателя, вибрация руля – это был лучший способ стряхнуть с себя больничную стерильность и тяжёлую энергетику страданий. Я не гонял сломя голову, просто ехал, давая ветру выдуть из головы остатки напряжения. Потом была тренировка в зале – ещё один способ почувствовать, как моё тело подчиняется мне, а сознание очищается через концентрацию и усталость. Жал железо, пока мышцы не начинали гореть огнём, вытесняя ненужные мысли о бесцельном своём будущем.

Только под душем вспомнил про Карину. Наш сегодняшний разговор с утра был коротким и прохладным. Она всё ещё дулась из-за той “бани”, и её тон красноречиво говорил: “Илюша, извиняться придётся красиво и дорого”.

Звонить не хотелось. Но набрал её номер, содрогаясь от перспективы подлизываться.

– Карин, привет. Слушай… Давай сегодня поужинаем, ну, скажем, в “Верди”? В восемь, – назвал модный ресторан, куда она давно хотела сходить, а я всё откладывал.

Пауза на том конце провода была показательной. Но я уже понял, что следом прозвучит “Да”.

– “Верди”? – переспросила, будто раздумывая. Но игривый тон выдал её. – Ну… Если ты настаиваешь… Ладно. В восемь.

– Отлично. Встретимся там, – с облегчением сбросил вызов.

Отлично. Значит, сегодня “ночь примирения” мне была обеспечена.

Оставалось заехать домой, переодеться во что-то подобающее и заскочить за цветами…

А потом можно расслабиться.

Карина сама соскучилась, я это понял по её голосу. Значит, в постели после хорошего ужина с вином она выложится по полной.

Идеальный, предсказуемый сценарий. Именно этого мне сейчас и хотелось – никаких сюрпризов.

С этими мыслями я подъехал к дому, запер байк на личной парковке и со спортивной сумкой и шлемом наперевес бодро зашагал к подъезду.

По пути перебирал свой не особо богатый гардероб, прикидывая, что надеть.

Выбор пал на тёмные джинсы и синюю рубашку – подарок Карины на двадцать третье февраля. Мы как раз только начали с ней встречаться тогда… Пусть видит, что помню.

Цветы – надо найти белые розы, она их любит…

Лифт, как назло, снова висел где-то наверху.

“Чёрт! Опять кто-то разгружается”, – подумал с раздражением. После интенсивной тренировки было в лом подниматься пешком, но пришлось.

Через пару пролётов открылось второе дыхание и к своему шестому подошёл вполне бодрым.

На площадке перед моей дверью происходило что-то странное: какая-то тётка с кучей сумок и детей давила на кнопку звонка. Длинный, не первой свежести чемодан на колёсиках был прислонён к стене. За него держались дети. Моё внимание скакало белкой с тётки на них, затем на два рюкзачка – синий и розовый, лежащих на полу.

– Вы к кому? – спросил, глядя в спину женщины. Она вздрогнула и резко обернулась.

– Ой… Илья!

Я замер.

– Света? – переспросил, кусая от напряжения щеку изнутри.

Да, это была она. Сильно растолстевшая с тех пор, как я видел её свидетельницей на своей свадьбе. Подруга Маринки, бывшей жены. Тогда она была значительно худее. Вспомнил, как она вечно невпопад хихикала. Сейчас она была похожа на себя прежнюю весьма отдалённо: тучная, уставшая, с мешками под глазами и неопрятно собранными в хвост волосами. Только по смешливым глазам и узнал.

– Привет, Жданов. Я. Что, сильно изменилась? – её голос был хрипловатым, без тени былого хихиканья.

– Ну… – я замер, оценивая её взглядом. Но решил, про “изменилась – не то слово” не говорить вслух. Всё же женщина… – Да, немного.

– Да, ладно. Сама знаю, что раздалась, – она усмехнулась, но в глазах не было веселья. – Трое родов никого не красит. Это вам, мужикам, хорошо! Штанами тряхнули – и всё. Дитё готовым видите… Ну да ладно… – спохватилась она, оглянувшись на детей, которые с интересом разглядывали меня. Мальчик – с серьёзным не по годам лицом, девочка – с любопытством, попутно ковыряя пальцем дырку на колготках.

– Открывай хату. Разговор у меня к тебе, – отошла, пропуская меня к двери.

От её слов у меня по спине скатился холодок.

Что ей надо?

Переночевать? Или денег хочет взаймы?

“Разговор у меня к тебе”, – тяжёлое и липкое предчувствие беды тучей нависло надо мной.

Интуиция, та самая, что редко, но метко стреляла, кричала сейчас: "Не открывай, Илья! Потеряй ключи! Срочно разворачивайся и беги!..."

Но не мог же я в самом деле сбежать. Это было слишком даже для меня.

– Заходи, – буркнул, провернув ключ в замочной скважине.

Первый шагнул в прихожую, пахнущую чистотой и одиночеством, и посторонился, пропуская внезапных гостей внутрь. Только сейчас присмотрелся к детям внимательнее. Мальчик… Нет, на Светку он не был похож. Серьёзный, с глазами цвета… – Бля@! – Как у меня, коричневые с зеленью. А девочка… Она проскользнула мимо, озираясь, и свет из гостиной упал на её лицо.

У меня резко защемило сердце, в висках застучало. Она была точной, миниатюрной копией… Маринки. Такие же хитрые серо-голубые глаза и милое ангельское личико. Овал лица и улыбка.

“Почему у Светкиной дочки Маринкино лицо?!” – тупил я, отказываясь принимать очевидное.

Пока я озадаченный стоял столбом, Света, кряхтя, втащила с площадки чемодан и сумки, поставила их в прихожей и закрыла за собой дверь. Щелчок защёлки прозвучал зловеще, отсекая моё идеально устроенное прошлое от светлого будущего.

Настоящее, испуганное резким звуком, вдруг издало истошное “Мя-уууу” из клетчатой сумки Светкиного багажа.

– Звездец! А это ещё что?! – схватился я за голову, глядя на бедлам в прихожей и часы на стене. Что-то мне подсказывало, что я не успеваю в ресторан к восьми.

Глава 4. Балаган

– Мя-уууу!... – продолжал взывать о помощи тот, кто сидел в клетчатой сумке.

– Света, у меня… важная встреча через час. Можно побыстрее приступить к тому, ради чего ты здесь? – взревел я, видя, что из всех находящихся сейчас в квартире спешу только я и кот-узник. Тот даже сильнее, судя по отчаянному шкрябанию. Хотелось надеяться, что он не подкоп там роет.

– Ну так ставь чайник. Не здесь же разговаривать будем, – буркнула Светлана и без приглашения прошла в кухню.

– Кота своего уйми! У меня в голове дребезжит от его завываний, – встал я в дверях, всем видом показывая, что у меня здесь не кафе, и не ночлежка.

– Кот не мой, – отрезала Света с таким видом, будто отрекалась от родственника-преступника. – Я его вообще хотела на улицу отправить. Блохастый. Но дети истерику закатили. Сказали, без Компота не поедут.

– Без чего? – переспросил я, совсем сбитый с толку, сосредотачиваясь на словах “блохастый” и “компот”.

– Компот. Это кличка его, – усмехнулась та словно я тупой.

Компот. Кот Компот. В моей голове что-то щёлкнуло, и я снова почувствовал себя мальчишкой на вокзале, которого цыганка с золотыми зубами обвела вокруг пальца, выманив все деньги, что мама дала с собой на каникулы у бабушки. Та же беспомощность, то же ощущение, что тебя взяли в осаду более хитрые и бесцеремонные противники. Только тогда я лишился денег и уехал. Сейчас же всё происходило в “святая святых” – моей личной крепости.

Пока Света хозяйничала на моей кухне, маленькая Василиса, которой, видимо, стало жаль кота, ловко расстегнула молнию на сумке и открыла дверцу переноски, спрятанной внутри. Это происходило на моих глазах, но остановить её я не успел. Полосатый зверёк резво выскочил на свободу и, прижимаясь животом к полу, метнулся в комнату.

– Звездец! – схватился я за голову и бросился следом. Но Компот оказался быстрее – юркнул за диван и там притих.

– Дядя, не клици! Ему стласно! – бросилась мне наперерез малявка с косичками.

– Света, иди и доставай кота! Мне только ваших блох здесь не хватало! – разъярённый неудачей вернулся в кухню.

– Жданов, не кипятись. Сядь, – поморщилась она. – Без тебя голова кругом, – обвела взглядом серые поверхности моей кухни, выполненной по заказу в стиле Лофт. – Где у тебя заварка? Чашки, еда. Не накормишь – тебя покусаю, – хищно оскалилась в мою сторону.

– Очень смешно, – фыркнул я.

Чай. Конечно. Что ещё нужно незваным гостям, разрушившим все твои планы, как не чашку чая? Стиснув зубы, включил чайник, достал хлеб, сыр, масло, пакетированный чай. Себе я обычно заваривал другой, но для экстренных случаев имел в запасе и такой.

Услышав лязг посуды, дети тоже прибежали в кухню. Я молча достал пачку печенья, намыл яблоки и положил на стол. Василиса сразу ухватила несколько печений и яблоко, Ярослав взял яблоко и после секундного колебания тоже потянулся за печеньем. От чая дети отказались и за стол не сели. Просто развернулись и пошли крошить печенье в моей прибранной вчера гостиной. Света даже глазом в их сторону не повела. А мне воспитывать чужих детей не было вдохновения.

Хрен с ними, пусть крошат. Завтра запущу робота. Сейчас главное – побыстрее выпроводить их. А Карина… она, скорее всего, сама опоздает. Это в её стиле.

Чайник закипел. Залил кипятком пакетик в кружке, подвинул Светлане и уселся напротив неё. Время шло. Света, не спеша, готовила себе два внушительных бутерброда.

– Ты сказала, что у тебя ко мне серьёзный разговор… – напомнил. – Говори уже. У меня дела, – поторопил её.

– Дела твои подождут, Жданов, – откусила половину от бутерброда и прихлебнула горячий чай.

Как же она меня бесила!

Проникла в мою квартиру и теперь тянула резину.

Но не мог же я её выгнать!

– Прости, проголодалась слегка, – проговорила она с набитым ртом, допивая чай. Затем отодвинула пустую кружку, вздохнула и блаженно откинулась на спинку стула. – Хорошо у тебя. Тихо… – огляделась.

– Света! – начал я терять терпение.

– Тц!... – вздохнула, облокачиваясь на стол. – Ладно. Не пыхти. Короче… – пожевала губами, размышляя с чего начать. – Маринка, царство ей небесное, померла.

От этих слов в груди у меня что-то ёкнуло. Не от боли, нет. От старой, заплесневелой обиды. Но я промолчал, решив не мешать, пусть сама расскажет.

– Толька, мужик её… машину новую купил недавно, – продолжила она. – “Обмывал” несколько дней, а потом жену решил покатать. Хорошо хоть дети в садике были. А то бы и их… прости господи, – она перекрестилась. – В общем, Толик сразу, а Маринка в больнице через неделю… Ребят я к себе сразу после аварии забрала. Маринка в сознании ещё была… просила тебя найти. Призналась мне, что беременная от тебя к Тольке ушла…

Я медленно перевёл взгляд на мальчика, который копался в рюкзачке в прихожей и смотрел на нас своими… Моими, чёрт побери, глазами! Сердце неприятно сжалось.

Глава 5. Разрушители

– Марина, когда мы расстались, сказала, что солгала мне про беременность, – проговорил я, упрямо, цепляясь за то, во что верил все эти годы. – И с этим… – сглотнул от нахлынувших воспоминаний, – “другом детства”, у неё в подсобке кафе был совсем не дружеский поцелуй. Так, почему я должен верить теперь, что ребёнок мой?! – зло прищурился.

Мне очень хотелось послать её. Разум подкидывал сомнения, шептал, что это тупой развод. Наверное хочет надавить на жалость, стряхнуть денег.

Но мне не давали покоя глаза пацана.

Я не мог с уверенностью отмахнуться от них и забыть навсегда.

– А не верь, – фыркнула Светлана, пожимая плечами. – Пусть твой отпрыск, как его мать, по детдомам мыкается.

Это был удар ниже пояса. Внутренне сжался, словно от реальной боли.