Папа в разводе против соседки-опера и трёх подкидышей

Оглянулся. Пацан всё ещё маячил в прихожей.

– Так. Ладно. Давай сначала, – проговорил, понизив голос. – Допустим… – прошептал, подаваясь вперёд. – Допустим, Ярослав мой. Кстати, когда он родился?

– Восьмого февраля. Следующего за вашим разводом года, – бойко ответила Светка, словно ожидала, что спрошу.

Мозг заработал на повышенных оборотах. Развод был в июне… Февраль… Девять месяцев… Теоретически это возможно. В голове пронеслось: “Можно сделать анализ”.

– Хорошо. Возможно. Я говорю: возможно, – пригрозил ей пальцем, видя, как та просияла. – Это легко проверить, если что… Но! – повысил голос, тыча в стену гостиной, где мелкая что-то оживлённо лепетала. – Как ты объяснишь присутствие здесь этого ангела с косичками? Или я её дистанционно зачал по невнимательности?

– За неё прости, Жданов, – Света вздохнула. – врать не буду, Василиска не твоя. Но куда я её дену? Ярик без неё ехать к тебе отказался, а у меня своих трое. Мне чужого не надо, – категорично выставила пухлую ладонь, отрицательно качая головой. – Я просьбу подруги выполнила – детей тебе доставила. А дальше – сам решай. Это теперь на твоей совести…

“У меня нет совести!” – кричало во мне моё ЭГО, но высказать протест вслух не успел: в гостиной что-то рухнуло и разразилось воплем.

От неожиданности сердце упало в пятки. Мозг, тренированный на работе, мгновенно нарисовал апокалиптическую картину: рухнула стена, или шкаф упал на ребёнка…

Вскочил, роняя табурет, и бросился в комнату.

Реальность оказалась не такой разрушительной, как рисовало воображение, но от этого не менее шокирующей. На полу возле моего рабочего стола лежала Василиса в обнимку с моим новеньким, сверхтонким ноутбуком с яблоком… а рядом валялся офисный стул. Ярослав суетился вокруг, пытаясь поднять сестру.

– Васька, ты как? – бормотал он испуганно.

Я подскочил, отодвинул мальчика в сторону и начал быстрыми движениями ощупывать тело ребёнка.

– Где больно? – легонько сжимал крошечные суставы рук и ног, отслеживая реакцию.

– Здесь бо-бо, – скуксилась, показывая на локоть.

Осторожно согнул, разогнул руку – всё в порядке. Ссадина только, но это не страшно.

– Головой ударялась? – аккуратно прощупал пальцами затылок.

Девочка не ответила. Только таращилась на меня, с интересом разглядывая.

– Нет, она боком упала, не головой, – пояснил Ярослав.

– Понятно. Больше испугалась, – заключил я, вспоминая содержимое аптечки, чтобы обработать ссадину на её локте.

Малявка тем временем ловко поднялась на ноги, прихватив с пола мой ноут.

– Э не! – усмехнулся я. – Дай-ка сюда, – протянул руку, чтобы забрать его.

– Неть! Моё! Аааа, – внезапно заверещала та, снова падая на пол, только теперь подминая гаджет под себя.

– Ё-моё! – простонал я, содрогаясь от предчувствия, что трещит под ней монитор моего крутого гаджета.

В ушах зазвенело. Терпение, и так висевшее на волоске, лопнуло.

– Ах ты, маленькая… – поднял девчонку вместе с ноутбуком, посадил на диван и попытался там отжать трофей. Это вызвало, ещё более истошный рёв. – Хватит орать!

– Не кричи на неё! Всё равно не отдаст, – со знанием дела заявил мне Ярослав.

– Моё-моё-моё! Дяяяяяяядь! – срослась с ноутом малявка, словно ей его подарили и решили забрать.

– Свет! – вспомнил про виновницу этого балагана, которая давно должна была прийти мне на помощь, но не спешила.

Я был зол. На неё, на Маринку…

А больше всего на себя, раз допустил, чтобы бывшая жена обманывала меня столько раз.

Оставив бандитку с ангельским личиком на диване в компании брата, я решительно отправился в кухню, собираясь высказать Светлане всё, что думаю…

“Я не благотворительный фонд!” – первое, что пришло в голову.

Нет, надо более убедительное что-то…

Может, денег предложить?

Но и это не решало задачу. Вряд ли Светка могла нормально присмотреть за детьми, если села поесть, а о них даже не вспомнила. И на плач Василисы не прибежала.

У неё вообще материнский инстинкт остался? Или?

Моё внимание привлекла приоткрытая входная дверь.

“Что за чертовщина?” – захлопнул машинально и направился в кухню.

– Света? – вошёл стремительно.

Глава 6. Кому-то весело

– Света? – резко вошёл я в кухню.

Тишина. Пустая кружка на столе. Табурет, отодвинутый в сторону. И никого. Только крошки от её бутерброда на моей идеально чистой столешнице.

Холодная волна прокатилась по спине. Я рванул в прихожую. Её растоптанные туфли исчезли. Только детские босоножки и кроссовки раскиданы возле обувницы.

– Сука, – выдохнул я, и это было даже не ругательство, а констатация факта.

Я распахнул дверь и прямо в домашних шлёпанцах выскочил на площадку. Кнопка лифта горела красным. Мелькнула надежда, что Света только-только ушла и если поторопиться, то можно перехватить её внизу.

Перескакивая через две ступеньки, ломанулся по лестнице вниз.

Не знаю, как не убился. В шлёпанцах – спешить верх безрассудства.

Почти добежав до первого, услышал, что лифт остановился. Дверь распахнулась. В два прыжка я преградил ей дорогу.

Но врезался во что-то другое.

– Авва-ваф-ваф!… – на уровне моего горла лязгнули кривые клыки…

– Ох, ты ж, – от неожиданности сердце едва не выскочило из груди.

– Извините, – пробормотал я соседке, с трудом удерживавшей на руках ощетинившуюся на меня тварь размером с большую крысу, но с амбициями голодного волка.

Чихуахуа!

Его выпученные от злости глаза-шарики налились кровью, и если бы не руки хозяйки, он готов был порвать меня.

– Кексик, тихо! – попыталась урезонить его хозяйка, но тот, видя, что я отступаю, распалился сильнее, перейдя на ещё более истошный лай.

“Чтоб тебя”, – надул щёки я выдыхая.

– А молодых людей надо учить вежливости, Кексик. Молодец, мальчик! Защитник мамочкин, – успел услышать за спиной, пока выбегал на улицу.

Уже начало темнеть. Я спешно окинул взглядом двор, но никого напоминающего Свету не заметил. Правда, за угол дома как раз завернуло такси, но я не сдавался.

Рванул вдоль дома, к остановке общественного транспорта.

Там меня тоже ждало разочарование. Издали увидел как, выбрасывая клубы выхлопного газа, отъехал автобус. На лавочке больше никого не осталось.

“Чёрт!” – в отчаянии простонал я, прикидывая ещё варианты догнать “кукушку”.

“Ключи от байка дома, – лихорадочно прикидывал я, чувствуя, как по спине струйкой стекает пот. – Пока туда, пока обратно…”

Да и в каком направлении искать?

Тем более, я не знал точно, на такси, или на автобусе она уехала. Да и сообщника с машиной не стоило исключать.

Стиснув зубы, побрёл к подъезду, по пути беспомощно оглядываясь. Где-то завывала сигнализация, плакал ребёнок в окне на первом этаже, и эта обыденная жизнь казалась теперь дико ироничным фоном к моему личному апокалипсису. Света забросила мне в квартиру двух детей и кота, как действующую гранату, а сама испарилась.

Лифт, естественно, был наверху. Потащился пешком, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Этажи давались тяжело. Не физически, а морально. Каждая ступенька отдавалась в мозгу напоминанием: ты идиот. Тебя опять развели. Ты остался один на один с проблемой, от которой теперь не отвертишься.

Откуда-то сверху насмешкой над моим горем доносилась весёлая детская песенка:

“– Тридцать три коровы,

Тридцать три коровы,

Тридцать три коровы –

Свежая строка.

Тридцать три коровы,

Стих родился новый,

Как стакан парного молока…”

Видимо, у соседей детская вечеринка, раз так громко и весело.

Этажом выше – ещё громче…

На площадке шестого я, наконец, понял, что дискотека у меня дома. Через приоткрытую дверь орала оглушительно моя суперсовременная акустическая система, которую я включал в разы тише раз в месяц, чтобы послушать любимый рок.

– Что за безобразие?! Вы с ума сошли?! – фонтанируя негодованием, опустилась соседка с седьмого этажа. – Молодой человек! Я внука спать укладываю! Прекратите немедленно этот балаган!

– Сейчас, сейчас всё прекращу, – почувствовал себя китайским болванчиком, пятясь в квартиру.

В прихожей не глядя скинул испачканные домашние шлёпанцы и красный от бешенства влетел в гостиную.

Картина была эксцентричной. Василиса под музыку прыгала на моём кожаном диване. Резинки с косичек слетели, волосы разлохматились, но она, кажется, была на пике счастья, подпевая в голос: “Тлидцать тли коловы!… “.

Ярослав ползал на четвереньках, тыкая за диван ручкой от моей щётки для одежды и зазывающе приговаривая: “Кис-кис-кис, Компот, выходи!”

Музыка гремела так, что дрожали стёкла в стеклопакетах.

Эти двое за полчаса умудрились устроить в моей жизни цунами. Их совсем не смущало, что они в чужом доме. Их не волновало, куда ушла Света. Им было… весело. В моей разгромленной, орущей музыкой квартире им было хо-ро-шо.

– ХВАТИТ! – заорал я так, что Василиса, подпрыгнув, шлёпнулась на зад и, спустив ноги, примерно села. Даже ладошки сложила на коленках.

Паинька, блин!

Ткнул в панель умной колонки и, наконец, наступила оглушительная, благословенная тишина. Даже в ушах зазвенело.

Ярик поспешно уселся рядом с сестрой и, взяв её за руку, настороженно уставились на меня.

А я, запыхавшийся, красный, со взъерошенными волосами, с высоты своего немалого роста сверлил их по очереди разъярённым взглядом, и совершенно не понимал, что с ними делать дальше.

В давящей тишине они сидели, прижавшись друг к другу. Маленькие и жалкие.

Сердце моё, сделав кувырок, сжалось от мысли, что они теперь совсем одни. И только от меня теперь зависело их будущее.

В своей операционной даже в самой сложной ситуации я знал, что делать.

А здесь чувствовал себя беспомощным.

Меня как лоха обвели вокруг пальца. Подбросили живую, кричащую, крошащую печенье и танцующую, проблему.

“Может, вызвать полицию? – пронеслось в голове. – Заявить о подброшенных детях”.

Но сразу представил холодные лица соцработников, детский приёмник…

Ярослав смотрел на меня испытующе, по-взрослому.

Стало не по себе. Показалось, он читает мои мысли.

Отвёл взгляд, прошёл к окну.

Надо было прямо сейчас принять какое-то решение, и не мог.

Но одно я знал точно: звонить в полицию не буду.

Во всяком случае, не сегодня.

Глава 7. Карина, Мальвина и ещё

Я стоял у окна, глядя на темнеющий двор, и чувствовал себя абсолютно разбитым. Мысли путались, не находя выхода. Детский приёмник, тест на отцовство, полиция, опека… Каждая перспектива казалась тупиковой. А в голове был полный штиль – та самая тишина, когда ум отказывался работать.

И тут в тишине взорвался мелодией мой телефон. Резкие гитарные риффы Margo “Сумасшедший Тип”.

“Блин, Карина!” – вздрогнул я словно от удара током.

Я совсем забыл про неё, про ужин в “Верди” и даже про ночь примирения.

С ужасом смотрел на экран: четверть девятого…

Сглотнул ком в горле и принял вызов.

– Илья, ты не охренел?! – голос Карины был не просто взвинченным, он был пронзительным. – Я уже замёрзла ждать тебя! Ты где?!

– Карин, извини… – начал я, стараясь говорить мягко и быстро. – У меня тут форс-мажор дикий возник. Ты даже не представляешь.

– В чём дело? Попал в пробку? – зазвучали нехорошие нотки.

– Нет, это другое. Я тебе потом всё объясню. Прости, но ресторан сегодня отменяется.

– Как?! И ты мне об этом только сейчас говоришь? Когда я тебя на улице почти полчаса прождала?! Ты… Ты знаешь, кто после этого?! – задохнулась он от возмущения, накручивала себя всё сильнее.

– Подожди! Карина, я тебе всё объясню, не злись. Приезжай ко мне сейчас, сама всё увидишь.

– Я никуда не поеду, пока ты мне толком не объяснишь, зачем, – негодовала она.

– В общем… Мне здесь подруга бывшей, детей подкинула и сбежала. И мне сейчас как никогда нужен твой совет и помощь. Зая, приезжай скорее. А то их кормить надо, а я не знаю чем.

– Жданов, ты это сейчас на ходу придумал, да? – прошипела она. – Лишь бы в ресторан меня не вести?

– Нет, нет!... Ресторан будет! Обязательно. Но в другой раз. Сегодня мне не уйти из дома. Никак. Так что бери такси и приезжай ко мне. По пути только заскочи в “Магнит”, ладно? Я тебе в телегу список скину сейчас. Купи, пожалуйста, что надо? А то у меня шаром покати в холодильнике…

На той стороне повисла мёртвая пауза. Я даже забеспокоился, не сбросил ли случайно вызов. Нет, всё в порядке.

– Карина? Ты здесь? – вкрадчиво напомнил о себе.

– Знаешь что, Жданов? – наконец услышал её звенящий голос. – Иди ты лесом! Я к тебе в кухарки и сиделки не нанималась. Понял?!

– Подожди, Карин, ты всё не так поняла! – проговорил торопливо, чувствуя, что она сейчас сбросит вызов. – Моя бывшая, мать детей… Её не стало, понимаешь? И я не знаю, что с ними делать, – вложил в голос максимум искренности и драмы, взывая к её женскому началу.

Не могла же она остаться равнодушной в такой ситуации.

Но в ответ вдруг услышал её резкий смех.

– Жданов, признавайся, ты меня сейчас разводишь, да? – проговорила с грустью. – Решил сэкономить на ресторане и придумал эту дурацкую историю про детей? Оригинально…

– Карина, это правда! У меня в квартире двое детей! И кот ещё! И я не знаю, что с ними делать! Зай, приезжай, а? – голос мой сорвался на неприятную, заискивающую нотку, и я тут же возненавидел себя за это.

– Нет уж! – отрезала она. – Дети от твоих бывших – это твои, Жданов, проблемы! Меня в них, пожалуйста, не впутывай! Разберёшься – звони. Так и быть, прощу тебе этот ресторан. А пока прости, у меня появились другие планы на вечер.

Щёлк. И тишина в трубке.

– Вот, ссу… – оглянулся на сидевших на диване детей и проглотил окончание.

В висках стучала ярость. Горячая, слепая.

“Ну и стерва ты, Каринка!” – простонал беззвучно, стиснув зубы.

Полгода я ублажал её, терпел капризы, слушал болтовню. А когда мне понадобилась её помощь, она без зазрения совести слилась.

Всё, помощи мне больше ждать было неоткуда. Пора было что-то делать самому.

Дети на диване притихли, как мыши, словно это было единственное безопасное место для них теперь. Стало неловко, ведь они слышали мой разговор с Кариной и бог знает что из него поняли.

Чувство голода, заглушённое адреналином, напомнило о себе урчанием в желудке. У детей наверняка там тоже было пусто.

– Есть хотите? – подошёл ближе.

Те синхронно кивнули.

“Так. А чем кормят детей их возраста?” – задумался я. В памяти всплыло детство и манная каша с комочками по утрам в деревне. Ещё пюре и котлеты у бабушки были вкусные. Но я сам их не жарил никогда. Ни супов, ни котлет, ни овощных пюре. Мозг врача выдавал лишь информацию о необходимом балансе белков, жиров и углеводов, что в данный момент было абсолютно бесполезно.

“Ладно, – успокоил себя. – Интернет в помощь”.

Направился в кухню и с надеждой распахнул холодильник.

Завис.

Полпачки сливочного масла, бутылка минералки, тюбик горчицы и лимон. Сыр доела Светлана, а яйца закончились утром. Я же собирался ужинать в ресторане, и за продуктами планировал заехать завтра, в свой выходной.

“Придётся идти в магазин”, – вздохнул я, прикидывая, что делать с детьми.

Рисковать я не мог. Они сегодня уже показали мне, на что способны…

Вспомнил про соседку.

Валентина Васильевна, кажется. Вполне адекватная старушка. Как-то поймала меня возле лифта и попросила помочь разобраться с приложениями в её новом телефоне. После работы зашёл, всё настроил. Мы даже чаю с ней попили.

Она не должна была отказать мне в ответной услуге – посидеть полчаса с детьми.

А заодно я рассчитывал расспросить её, чем кормить их. У неё всяко опыта в этом было побольше моего.

Заглянул в комнату. Дети вопросительно уставились на меня. Молча включил на плазме детский канал и внимательно осмотрелся. Ноутбук и планшет лежали на столе. Я ещё не проверял их рабочее состояние, но от греха подальше отнёс в спальню и убрал там в шкаф на верхнюю полку. Колонку – в прихожую. Пульты запер в ящике рабочего стола.

Ох, ещё дверь на лоджию…

Ну да ладно, не одних же я их оставляю.

– Слушайте, – постарался, чтобы голос звучал строго. – Я схожу в магазин, а вы не бойтесь, мультики смотрите. Я к вам соседку, бабушку, отправлю. Посидит с вами. Договорились?

– А мы и одни можем побыть, – важно заявил Ярослав, выпрямляя спину, чтобы казаться взрослее. – Мама договорилась, и Ваську со мной из садика отпускали. Приводил домой и сидел с ней, пока мама на смене. Она у нас кассиром в “Пятёрочке” работает… – он осёкся и поправился, – работала. Когда вечером работала – мы одни дома были.

Сердце который раз за вечер мучительно сжалось. Этот малец был слишком взрослый для своего возраста. .

Но разум был непреклонен.

“Нет уж, лучше перестрахуюсь. От греха. Чем потом огребать от соседей”.

Прихожая всё ещё была завалена багажом. Надо было всё это пересмотреть и куда-то убрать с прохода. Но это потом.

Сначала накормить и отправить спать, чтобы не мешались.

А потом всё остальное.

Ещё меня смущал кот. Я точно видел, как он проник в комнату, но больше он никак себя не проявлял.

“Может, пока я бегал за Светланой, он вышел?” – мелькнуло с надеждой.

Вышел на лестничную площадку, огляделся. Никаких животных не заметил и нажал на дверной звонок соседки.

Из-за двери доносилась музыка.

Прислушался и удивился: ритмичный бит и хрипловатый речитатив: “Хэй-хэй!...”. Узнал исполнителя. Недавно сам слушал подборку треков Макса Коржа.

Очень странно было слышать такое из квартиры пожилой женщины.

“Наверное, внук у неё в гостях”, – предположил, ожидая, когда откроют.

Музыка стихла. Щелчок замка, и дверь распахнулась.

На пороге стояла Мальвина. Именно эта ассоциация пронеслась в голове из-за синего цвета её густых волос. Но на этом сходство со сказочной героиней заканчивалось. На вид девушке было лет пятнадцать. И вместо кроткого поймал на себе дерзкий, оценивающий взгляд её серых глаз. А вместо пышного платья она была одета в короткие шорты и крошечный топик, открывающий плоский живот.

Я опешил.

– Бабушку позови, пожалуйста, – выдавил я.

Мои надежды на помощь соседки начали трещать по швам.

Барышня, не сказав даже “здрасте”, исчезла в глубине квартиры. Где-то там лилась вода и… пахло котлетами. В животе заурчало.

Послышались быстрые, лёгкие шаги. Они совсем не походили на старческие.

Но я с надеждой всё же собрался с мыслями, что сказать Валентине Васильевне, чтобы она без лишних вопросов захотела мне помочь.

Дверь приоткрылась шире. И… я забыл, зачем пришёл.

Глава 8. Итак, её зовут Людмила…

Дверь приоткрылась шире. И… я забыл, зачем пришёл.

Передо мной стояла Она. Та самая незнакомка из подъезда с янтарными глазами гепарда. “Леди Икс” – так я окрестил её тогда.

Только сейчас на ней были простые серые спортивные штаны и белая футболка, волосы собраны в небрежный хвост, а на ногах – смешные полосатые тапки.

Когда выглянула, её лицо было приветливо-милым, но по мере узнавания меня выражение поменялось на враждебно-холодное. Улыбка исчезла.

Меня бросило в жар. В ушах зазвенело. Перед глазами, с невероятной, мучительной чёткостью, пронеслись кадры той ночи: её взгляд поверх моего плеча, моя рука, скользнувшая не туда, резкая боль в плече, шершавая стена под щекой… Весь мой пьяный подкат к ней казался теперь верхом идиотизма и хамства. Я готов был провалиться сквозь этаж от одного воспоминания.

– Вы? – прошипела она, помещая в одно слово всё: “Опять ты?”, “Выследил?”, “Сейчас вызову полицию!”.

Я стоял, открыв рот, как рыба на берегу. Мозг, который только что лихорадочно составлял список продуктов и планировал, как уговорить бабушку, полностью отключился. В голове гудело только: “Она соседка? Она?!”

– Я… я не выслеживал, – выдавил, наконец, чувствуя, как горят уши и щёки. – Я к Валентине Васильевне. Простите…

– А к ней у вас что? – её взгляд стал острым, колющим. Она приоткрыла дверь чуть шире, и её глаза скользнули по мне – по тренировочным штанам и худи, задержались на татухе, которая выглядывала из-под засученного рукава. Затем её взгляд скользнул мимо, на приоткрытую дверь моей квартиры.

За спиной послышался шум и сопение. Оглянулся.

Из моей квартиры, как метеор, вылетела Василиса, следом за ней гнался Ярослав.

– Дяденька! Там всё плопало! Нициво не показывает, – радостно сообщила она мне и, не снижая скорости, заглянула в открытую дверь соседей. – Ой! А сто это? – и, не дожидаясь ответа, ловко прошмыгнула внутрь.

– Василиса! – окликнул её, но сделать шаг за порог, чтобы догнать не решился. Да и невозможно это было. “Леди икс” перегораживала собой проход.

Правда, после того как Василиса оказалась в её квартире, она растерянно отступила и с удивлением уставилась на малышку.

А та, не ведая страха, проскочила через прихожую в открытую дверь комнаты и остановилась там возле столика, на котором размещалась клетка с голубым волнистым попугайчиком.

– Ой!... Ялик, смотли какой! – во кликнула она, приплясывая от восторга. – А мозно я его поглазу? – это она, видимо, обращалась к хозяйке птицы.

“Удивительно культурный ребёнок! Даже разрешение спрашивает!” – нахмурился, сгорая со стыда за воспитание малявки.

– Ярик! Выведи сестру немедленно, – проговорил хрипло, оглядываясь за помощью к мальцу.

Тот стоял рядом, по-взрослому сложив руки на груди, и спокойно наблюдал за сестрой, не переступая порог.

На шум из кухни вышла “Мальвина”, вытирая руки полотенцем.

“Неужели у неё такая взрослая дочь! – с недоумением покосился я на застывшую возле меня девушку. – Она что, в шестнадцать родила?” – невольно прикинул я.

На вид ей было максимум тридцать. А конопатой “Мальвине” с пирсингом в носу – лет четырнадцать – пятнадцать. “Септум” – машинально вспомнил, как называется такой вид пирсинга.

Арифметика не сходилось. Или “Леди Икс” гораздо старше, чем я предполагал, либо они не мать и дочь.

Как ни странно, в этом балагане мой мозг жил своей жизнью, занимаясь подсчётами.

“Мальвина”, увидев возле клетки жизнерадостную Василису, удивлённо выгнула бровь.

– Люсь, а это кто?

“Макака”, – едва не съязвил ей, но мысли переключились на ту, кого она назвала: “Люсь”.

“Значит, не мать и дочь”, – отметил про себя, исподволь разглядывая девушку, примеряя к ней имя Людмила. Оно шло ей.

А мелкая тем временем подобно обезьянке продолжала скакать вокруг клетки с птицей. Попугай тоже разошёлся не на шутку, издавая частые и пронзительные “чирик”. Видимо, звал хозяйку на помощь.

Ярик, получив разрешение, прошёл в комнату и пытался схватить сестру за руку. Та не давалась…

– Вы извините нас, пожалуйста, – пробормотал я виновато.

– Василиса, ну-ка, немедленно дай руку брату! – прикрикнул, видя, что Ярика та не слушается.

– Вась, пошли. Нельзя тут, – взывал пацан к её совести.

– Нет! Не хоцю! – упиралась вредина. – Ааа!...

Затем как-то вывернулась и побежала в прихожую. Я уж выдохнул, решив, что у неё совесть проснулась, но мелкая вдруг ловко завернула за угол и, часто дробя пятками, побежала туда, откуда пахло едой.

“Звездец”, – набрал побольше воздуха в лёгкие, чтобы выдохнуть медленно.

– Простите, – снова начал извиняться я.

– Ничего, – усмехнулась Людмила, немного оттаивая. – А вы зачем пришли?

– Я к Валентине Васильевне… Хотел попросить её присмотреть за ними, пока в магазин схожу. Просто… Понимаете, детей мне сегодня подкинули. А в холодильнике пусто.

– Аа… Так вы в няньках?! – рассмеялась она, и лицо моментально преобразилось. Залюбовался. Улыбка ей очень шла. – Что же родители такие, несознательные? Могли бы и еду привезти вам, коли за детьми попросили присмотреть.

– Да… Там всё сложно, – почесал в затылке, не зная, как можно в двух словах передать ту задницу, в которую я попал сегодня.

– Ааа!... – услышал плач Василисы.

“Да боже ж мой!” – казалось, взорвусь.

Людмила без слов кинулись на крик.

– Господи! Ты что это? Горячие же! – услышал, пока шёл следом.

– Держи ручку под водой. Сейчас пройдёт, – мелкая разбойница уже стояла на табуретке и держала пальцы под струёй воды. Слёз я не увидел. Зато высунутый изо рта кончик языка старательно тянулся к носу. Кажется, занятие её увлекало.

– Ну, как? Не болит? – Людмила с тревогой разглядывала её ладонь.

– Неть, – помотала та головой, поглядывая на сковороды с котлетами, которая без крышки стояла на плите. Одной не было. И судя по тому, что “Мальвина”, которую Люда называла Настей, ползала с тряпкой по полу, мелкая обожглась, выхватив котлету из сковородки рукой.