Папа в разводе против соседки-опера и трёх подкидышей

Но те сказали, что будут ждать её внизу, в машине, потопали по лестнице вниз.

Я немного выдохнул.

– А ты... – проговорил я торопливо, пока Люда отпирала свою дверь. – Когда вернёшься?

– Не знаю, Илья. Пока.

Дверь за ней закрылась.

Я вернулся в квартиру. В прихожей стало так тихо, что зазвенело в ушах.

Прошёл в кухню. Мысли путались.

Полицейская.

Она опер?

Понятно, почему она меня так ловко скрутила тогда пьяного у лифта.

Коллеги – мужики, с ней на “ты”. Называют по имени-отчеству, но как-то по-свойски. Кормухин этот, молодой, высокий, здоровый... Не он ли поклонник?

И сколько их там ещё? В полиции же мужской коллектив. А она наверняка такая... – одна.

В груди зашевелилось что-то неприятное.

Ревность?

С чего бы? Мы знакомы всего ничего. Но когда она улыбнулась этому Кормухину, мне почему-то захотелось встать между ними.

Побрёл к холодильнику, размышляя о Люде.

Вдруг споткнулся.

– Мя-а-а! – взорвал тишину истеричный вопль.

Словно током прошибло.

– Тьфу, зараза! – схватился за сердце я.

Компот пулей вылетел из-под ног и сиганул в прихожую, сверкнув на прощание жёлтыми глазищами.

– А нечего под ногами путаться! – крикнул ему вслед, но без злости. Скорее, по привычке.

На столе завибрировал телефон. Подошёл, глянул на экран. Карина.

Стоял и смотрел, как высвечивается её имя. Рингтон “Сумасшедший тип” резал слух.

В голове пронеслось утро. Её визит. Скандал. Как сбежала, даже не попрощавшись нормально. Говорить с ней сейчас совсем не хотелось.

Но трубку взял, боясь промедлением разбудить детей.

– Слушаю.

– Илья, – голос Карины звучал как-то странно. Не истерично, не зло. Скорее... растерянно. – Ты где?

– Дома, – ответил я коротко. – А ты?

– Я... мне нужно с тобой поговорить.

Я молчал, глядя на кружку, из которой собирался пить чай. В одиночестве.

– Говори, – проговорил в трубку.

А сердце отчего-то забилось часто, чуя неладное.

Глава 23. Звонок в ночи

Я стоял посреди кухни с телефоном в руке и смотрел в окно на беспокойные вечерние огни города. И не мог не думать о Людмиле, которой предстояло не в постель тёплую ложиться после насыщенного событиями дня, а ехать на работу. Охранять граждан от мошенников и бандитов.

Невольно поёжился, представив её, хрупкую, нежную в том жёстком мире суровых и опасных мужчин.

“Как её в такую профессию занесло? Ума не приложу”, – вздохнул.

В голове было пусто и одновременно тесно от мыслей, которые никак не хотели складываться в порядок.

– Илья? Ты здесь? – голос Карины вырвал меня из ступора.

– Да, – ответил я хрипло. – Здесь. Говори.

Пауза. Такая длинная, что я уже хотел проверить, не сбросила ли она вызов.

– Я... – начала она и снова замолчала. Потом выдохнула, будто ныряла в холодную воду. – Я была неправа сегодня утром. Я должна была остаться с тобой. Прости.

Я молчал. Потому что не знал, что на это отвечать. Обычно Карина не извинялась. Никогда.

– Ты чего? – спросил настороженно.

– Я дура, – проговорила она, и в голосе послышались слёзы. – Понимаю. Тебе нужна была помощь, а я повела себя как эгоистка. Илья! Я просто испугалась… Дети, ответственность... Трудно ведь быть готовой к такому повороту.

Я слушал и чувствовал, как внутри поднимается глухое раздражение.

– Карин, – перебил её. – Ты чего звонишь? Просто извиниться?

– Нет, – всхлипнула она. – То есть да. Вернее, мне нужно поговорить с тобой. Сейчас.

Я посмотрел на часы. Половина двенадцатого. Дети уложены спать. В квартире тихо. Компот только вернулся в кухню и теперь на стуле вылизывался после унизительного столкновения с моей ногой. Я собирался лечь и успеть выспаться до того, как меня разбудят утром. Карина, с её истеричными разборками, совсем не вписывалась в мои планы.

– Поздно уже, – буркнул я. – Дети спят.

– Я тихо, – настаивала она. – Илья, пожалуйста! Я не смогу уснуть. Мне очень нужно увидеть тебя. Прямо сейчас.

Я колебался. Что-то в её голосе настораживало.

– Карина, уже поздно. Зачем на ночь глядя ехать? Говори по телефону.

– Нет! – воскликнула она. – Это важно! Я… не могу по телефону.

“Тц!... – закатил я уныло глаза. Отвязаться от неё не получалось. – Час от часу не легче”.

– Что ты не можешь?

– Приеду – скажу, – продолжала говорить загадками она. – Обещаю, это не займёт много времени. Илья, ну, пожалуйста, – проговорила умоляюще.

– Ладно, – выдохнул обречённо. – Приезжай. Но смотри, начнёшь шуметь – выгоню.

– Хорошо. Скоро буду.

Она сбросила вызов, не дав мне сказать больше ни слова.

Положил телефон на стол и посмотрел в окно. Где-то там в ночи Людмила мчалась на работу, решать чьи-то проблемы. А Карина – ко мне, с чем-то важным. И я всем нутром чувствовал, что это её важное – очередная мне головная боль.

Компот, закончив вылизываться, запрыгнул обратно на подоконник и уставился на меня своими жёлтыми глазищами. В его взгляде читалось: “Ну что, допрыгался?”

– Иди ты, – буркнул я. – Без тебя тошно.

Кот отвернулся и демонстративно уставился в окно.

Я пошёл проверить детей. Они спали, раскинувшись на диване. Ярик обнимал подушку, Василиса прижимала к себе плюшевого кота, выигранного сегодня в парке. Тихие, беззащитные и уже будто свои.

Я вдруг почувствовал, что в моей квартире без их топота, криков и бесконечных “пап, а можно?” стало бы пусто и уныло.

В прихожей пропиликал домофон.

Я вздохнул и пошёл открывать.

Глава 24. Ультиматум

Я нажал кнопку домофона, не спрашивая, кто – Карина, кого ещё могло принести в такое время.

Через минуту она уже стояла на пороге. Без косметики, в простых джинсах и свитере, с заплаканными глазами. Непривычно. Обычно Карина даже мусор выносила при полном параде.

– Проходи, – посторонился я. – Только тихо. Дети спят.

Она кивнула и прошмыгнула в прихожую, оглядываясь так, будто в первый раз здесь была. Сняла туфли. Мокасины, не лодочки. На языке крутилось спросить про помеченные Компотом туфли, но не стал. Я был уверен, что выбросила в мусорку.

На кухне она села на тот же стул, где недавно сидела Людмила. Включил чайник и, облокотившись на подоконник, замер в ожидании.

Карина взяла подвернувшуюся под руку бумажную салфетку, комкала её и молчала.

– Ну? – подбодрил её, пытаясь понять, искреннее у неё волнение, или игра на публику?

Щелчок закипевшего чайника прозвучал, как выстрел.

Я разложил пакетики по чашкам, залил кипятком, теряясь в догадках.

Пауза затянулась.

Поставил чашку перед ней. Достал шоколадку, печенье, положил на стол.

Карина подняла на меня глаза – в них стояли слёзы. Настоящие? Я уже перестал понимать, где правда, а где игра.

– Илья, – начала она дрогнувшим голосом. – Я сегодня утром сбежала не потому, что мне ногти были важнее тебя. И даже не потому, что боюсь детей. Я испугалась! За себя.

– В смысле? – усмехнулся я.

Она глубоко вздохнула, будто собиралась с силами.

– У меня… задержка. Уже две недели. Сегодня, после того как ушла от тебя, купила тест. Илья, я... – она всхлипнула. – Я беременна.

Мир сделал кувырок вокруг меня и остановился.

– Что? – переспросил я.

– Я беременна, – повторила она. – Это твой ребёнок. Вернее, наш. Я не знаю, как сказать правильно.

Я смотрел на неё и не верил. Мы предохранялись. Всегда. Это же... это невозможно.

Но в её глазах стояли слёзы. Она тряслась. Выглядела такой растерянной, такой... настоящей.

– Ты уверена? – спросил я хрипло.

– Тест показал две полоски. Завтра пойду к врачу подтверждать, но... я чувствую, Илья. Я беременна. Потому и нервная такая.

Я откинулся на спинку стула. Голова шла кругом. Сначала смерть Марины и дети, теперь это. Мозг отказывался воспринимать адекватно информацию.

Я едва осознал, что у меня есть сын. Едва свыкся с мыслью, что они с Василиской одно целое. И на тебе! Новые вводные данные: Карина с беременностью.

Кажется, кто-то на небесах развлекался по полной, тасуя мою колоду судьбоносных карт. “Решили одарить меня по полной радостями жизни?” – стиснув зубы, посмотрел сквозь окно, в ночное небо. – Юмористы, блин!”

– Я понимаю, что не вовремя, – продолжала Карина, вытирая слёзы. – Что у тебя сейчас эти... Ярик с Василисой. Но мне-то, что делать? Пойми меня правильно, Илья. Беременность выносить – не шутки. Сейчас повылазят болячки всякие, о каких даже не догадывался. Токсикоз там, хождение по врачам… Мне не до чужих детей будет! Мне само́й твоя помощь понадобится…

Карина говорила и говорила, а мою голову сдавило, словно в тисках.

– Так… – потёр я глаза и виски, собираясь с мыслями. – И? Что ты предлагаешь? – я не ждал от неё решений. Мне просто нужно было время, чтобы переварить услышанное.

– Я предлагаю подумать о детях, – подалась она вперёд. – Не о тех, что сейчас в комнате спят, а о наших… Илья, тебе теперь придётся работать за двоих, чтобы содержать семью. Ведь мне скоро рожать. А потом сидеть с ребёнком. Ну, подумай! Где взять время, силы и… деньги на всех? – в её карих распахнутых глазах застыли слёзы и мольба. В груди шевельнулась жалость к ней. Отчасти она была права. Мои проблемы не должны были её волновать.

Я прекрасно понимал, какой кошмар она сейчас переживала. Ведь Карина привыкла жить для себя. А тут такие сложности.

И всё равно, то, что говорила она, меня раздражало.

– Карина, к чему ты клонишь? – решил спросить прямо.

Она вздохнула, словно ей было физически больно говорить.

– Илья, отдай их пока в детский дом, – едва слышно проговорила она, глядя перед собой. – Временно. Пока мы не встанем на ноги. Потом, когда родится наш малыш, ты, я уверена, сможешь посмотреть на всё под другим углом. Сможешь рассуждать здраво. И, если будешь уверен, что сможешь организовать присмотр за детьми и обеспечить всех, тогда, пожалуйста! Заберёшь, если захочешь. Но сейчас совсем не время для этого.

– Ты с ума сошла? – дав ей договорить, вспылил я. – Как это, в детдом?

– А что такого? – в её глазах мелькнула знакомая стервозность, но она быстро взяла себя в руки. – Современные детские дома хорошо оборудованы. Дети под постоянным надзором воспитателей, нянечек. Ты же всё равно вечно на работе, Илья! Кто ими будет заниматься? С ними даже сидеть некому, – сыпала она доводами. – Мы оба работаем. А там они будут под присмотром. А в свободное время, ты сможешь их навещать. Им там будет даже лучше! Социализация, общение со сверстниками...

Я слушал и чувствовал, как внутри поднимается волна. Сначала тошнота. Потом гнев.

– Ты предлагаешь мне сдать детей, которые потеряли мать, которые только начали называть меня папой, в приют? – голос мой звучал глухо, страшно. – Карина, ты вообще слышишь себя?

– Я слышу себя, Илья! – она тоже повысила голос. – Я думаю о нашем ребёнке и нашем будущем! А ты думаешь только о них! Кто они тебе? Ярик – возможно, твой сын. Хотя не факт! И ты, вообще не подозревал о его существовании до сих пор. И как-то жил он без тебя все эти годы! Так почему теперь не проживёт?! А девочка? Она вообще тебе чужая!

Ты что, малахольный?! – Карина раскраснелась, карие глаза сверкали праведным гневом. – Илья, всех не пожалеешь! – заключила вставая. – Илюша, любимый, скажи… – подошла, села на табурет рядом, взяла меня за руку, – ты готов ради практически чужих детей, пожертвовать своим ребёнком? Семьёй, в конце концов?!

– Я не готов жертвовать детьми ради чьего-то удобства, – отрезал я, выдёргивая руку из-под её ладони.

Карина посмотрела на меня долгим взглядом. Потом встала, одёрнула свитер.

– Хорошо. Подумай. У тебя есть время до утра. Завтра я пойду к врачу. Если подтвердится – тебе придётся принимать решение, Илья. И я надеюсь, ты примешь правильное. То, что устроит нас обоих. Иначе – не обессудь…

Она направилась к выходу. В дверях кухни обернулась.

– И ещё. Твоя соседка... Людмила. Ты знаешь, что она из полиции?

Я промолчал.

– Не думал, что она сообщит в опеку?

– С чего ты взяла? – насторожился я.

– Просто спросила, – пожала она плечами, выходя в прихожую. – Спокойной ночи.

Вышел проводить, но она уже вошла в лифт.

Закрыл дверь и вернулся в кухню. В голове гудело. Перед глазами стояли две картины: заплаканная Карина с известием о беременности, и Людмила, которая час назад также сидела на этом стуле и переживала за Василису.

“Отдай их пока в детский дом”.

Я сжал кружку так, что та едва не треснула.

Подошёл к окну.

Карина садилась в свою шоколадного цвета Suzuki.

Я испытывал сейчас сложные чувства к ней.

Жениться я до сегодняшнего дня не собирался. Заводить детей – тоже.

Но в перспективе я не был против детей.

Тогда в чём дело?

По идее я должен был испытать радость. Ведь если Карина беременна, то я бы смог уже в начале следующего года взять своего малыша на руки. Стать ему отцом. Изо дня в день наблюдать, как он растёт: произносит новые звуки, держит головку, садится, сам встаёт…

Представил так ярко, что в груди разлилось трепетное тепло.

– Па-ап... а Кеса где? – в дверях кухни возникла босая Василиса, прерывая мои красочные фантазии.

– Ты чего это встала? – подошёл к ней.

– Писить хоцю.

– Так, горшок в ванной. Забыла? Пойдём, покажу, – положив руку на крошечное плечико, развернул в направлении приоткрытой двери. – А Кешу ты какого потеряла? Игрушку, что ли?

– Да. Котика, – кивнула, самостоятельно усаживаясь на приобретённый сегодня горшок.

– Ты его в постели поищи. Я видел его там, – усмехнулся, прислоняясь плечом к косяку.

Василиса подпирала ладошками пухлые щёки и, прикрыв глаза, дремала на горшке. Смешная.

Кудряшки светлых волос растрепались и походили на одуванчик. Мордашка розовая, заспанная… – аж сердце заныло, до чего же похожа она была на Маринку. Я хоть и был зол на бывшую, но никогда не желал ей так рано с жизнью расстаться. И дети бедные сиротами остались.

Нет. Не чужие они мне.

Невольно вздохнул.

В ванную припёрся Компот и начал неистово раскапывать наполнитель в своём лотке.

Василиса встрепенулась.

– Компот тозэ писить плишёл!

– Угу. Компанейский пацан, – проворчал я, глядя, как тот расшвыривает наполнитель по полу. – Ну, что? Всё? – поддел мелкой нос. – В постели спать удобнее. Вставай!

Натянула трусишки и протопала мимо меня.

Сполоснул горшок, сходил в комнату, нашёл игрушку, всучил Василисе. Та довольная обняла “Кесю” и свернулась калачиком. Ярик рядом вовсю посапывал.

Поправил одеяло и вернулся в кухню.

Сел на стул, где только что сидела Карина, и уставился в одну точку.

Ярик появился в моей жизни спустя пять лет после рождения.

А Карина была беременна сейчас.

Я закрыл глаза, представил, как беру на руки новорождённого кроху. От него пахнет молоком и детской присыпкой, маленькие пальчики сжимают мой палец. Сердце пропустило удар. Тёплое, щемящее чувство. Оказывается, я созрел стать отцом.

Просто жил по инерции, вот и не думал.

Перед глазами встали Ярик и Василиса.

Они уже называли меня папой. И я тоже успел привязаться к ним.

“Отдай их в детдом. Временно. Пока не встанешь на ноги”, – вспомнил слова Карины.

И тут же Людмилу: “Разлучать их – преступление!”

Две женщины и абсолютно разные.

И почему я полгода назад выбрал Карину?

Понятно почему. За ней пол-отделения мужиков бегало. Яркая, эффектная, с норовом! Каждому хотелось её обуздать, но не каждому удавалось.

Карина – мой личный трофей.

И в постели горячая. Нравилась. Но о браке с ней не думал. Брак, это про любовь. В любовь с Кариной можно было играть, но не более. Так думал я до сегодня.

И на тебе!

Беременна.

И что теперь?!...

Почему я не встретил Людмилу раньше? С ней могло быть всё по-другому.

Сердце разрывалось на части.

Если Карина беременна и это мой ребёнок…

Она ясно дала понять, что я должен буду выбирать.

Но как я мог отдать Ярика и Василису в детдом? Как бы я смотрел потом в глаза сыну? И Васька. Мне как-то не верилось уже, что она не моя.

В кухню бесшумно вошёл Компот, запрыгнул на подоконник и уставился на меня жёлтыми глазищами.

Казалось, он спрашивал: “Ну, и что ты собираешься делать, Илья Жданов?”

Я перевёл взгляд на часы. Половина первого, ночи.

Где-то там, в ночном городе, Людмила ловила преступников.

А Карина ждала моего решения.

Только здесь, в моей квартире, спали двое детей, которые верили, что я их не брошу.

Взял телефон и набрал сообщение Людмиле:

“Привет! Как ты?” – отправил и замер.

Через минуту пришёл ответ:

“Привет. Всё норм. Ты чего не спишь?”

“Мысли одолевают. Не спится. Ты, когда домой?” – набрал быстро и отправил.

“Утром, – прилетело в ответ. – Кстати, сегодня на вызове услышала кое-что, что может быть связано с твоей ситуацией. Завтра расскажу”.

“Буду ждать. Как проснёшься, приходи!” – отправил и заметил, что улыбаюсь.

Ну, дела!

В жизни полный абзац, а я сижу и лыблюсь оттого, что мне соседка ответила на СМС…