Папа в разводе против соседки-опера и трёх подкидышей

У Люды нашлись в сумочке влажные салфетки.

Невероятно! Она что, могла дома предугадать, что придётся оттирать Василисе и Ярику руки после сладкой ваты? Или она их всегда носила с собой?

Мне, вот, даже в голову не пришло взять их.

Наконец, добрались до аттракционов.

Сначала были лошадки-качалки. Потом цепочная карусель, где я устал махать сияющей Василисе, и у меня от неё закружилась голова. Потом Ярик углядел батутный центр и завис там на полчаса, прыгая как ненормальный. Василиса, впрочем, ничуть не уступала брату. Мы стояли с Людой бок обок. И мне совсем не было скучно так стоять и просто молчать. Необычное чувство.

Попробовал представить на её месте Карину и не смог. Если бы мы даже оказались в этой точке “здесь “ и “сейчас”, она бы уже вынесла мне мозг своей болтовнёй о тряпках, или сплетнями о подпольных романах в нашей больнице.

– Устал? – спросила Люда, наблюдая за Яриком.

– Есть немного, – признался я. – Не думал, что дети, такие энергозатратные.

– Это ты ещё с ними уроки не делал, – усмехнулась она. – И не лечил, когда болеют.

Я посмотрел на неё с уважением.

– Ты в этом разбираешься.

– Я старшая в семье, – пожала она плечами. – Младшие два брата погодки. Я их на семь и восемь лет старше. И Настя… Мне было двенадцать, когда она родилась. Жизнь всему научила. Варьку, правда, уже не нянчила. Уехала. Её Настя растила.

– А… мать? Отец? Они-то, где были? – не понял я.

– Мама работала. Я нянчилась. А отец… Он военный. Он мало дома бывал. То учения какие-то у него, то ещё что. В общем, он только строил нас. В быту не участвовал. С детьми не сидел.

– Ты удивительная, – вырвалось у меня раньше, чем я успел подумать.

Она подняла на меня глаза, и в них мелькнуло что-то... настороженное?

– Это комплимент или констатация факта? – спросила с лёгкой усмешкой.

– Факт, – твёрдо сказал я. – Чистая констатация.

Она отвела взгляд, но щёки её слегка порозовели. Или мне показалось?

После батутов Ярик выклянчил машинки. Люда села с Василисой. Я пихаться к Ярику не стал. Видел, как ему самому хочется погонять. Поэтому просто ждал.

Вернулись все довольные, с широкими улыбками, обсуждая столкновения и виражи.

Пошли к пруду.

Василиса ухватила Людмилу за руку и не отходила от неё, задавая вопросы и перепрыгивая с ножки на ножку.

– Посторонись! – лихо обогнала нас Настя и далее, на гладкой дорожке, начала перед нами выписывать пируэты. Василиса смотрела на неё с восхищением.

– Хоцю так зэ! – заявила она.

– Подрастёшь – научишься, – усмехнулся я.

Возле пруда обнаружился тир с луками. Я с детства неплохо стрелял, ещё в лагере научился.

– О, – сказал я, – а это мой аттракцион.

Людмила скептически посмотрела на меня.

– Умеешь?

– Смотри и учись, – подмигнул ей, чувствуя азарт.

Купил пять стрел. Прицелился. Первая недалеко от центра. Вторая – почти. Третья – в десятку! Четвёртая – снова в десятку. Пятая – прямо в яблочко.

– Ула! – восхитилась Василиса. – Нас папа молодец!

“Папа?” – мы с Людмилой переглянулись. Мелкая, видимо, начала повторять за братом.

– Поздравляю! Вы выиграли приз! – улыбнулась мне девушка-администратор.

– Ух ты! И на что я могу рассчитывать?

Она указала на полку с мягкими игрушками. Присмотрелся и... охренел. Вся полка была заставлена котами. Рыжий, чёрный, коричневый… толстые, с наглой мордой и выпученными глазами.

– Вы серьёзно? – нервно хохотнул я.

– А что не так? Кот – самый популярный приз в этом сезоне. Всем нравятся…

– Всем нравятся, потому что дома у них нет Компота, – пробурчал, проталкивая вперёд Василису.

– Выбирай. Какой на тебя смотрит?

Девушка подавала Василисе игрушки, а сама косилась на меня. Видимо, разгадывала загадку, какое отношение к её призам имеет компот.

Вася выбрала похожего на подушку кота и с восхищением прижалась к мягкой бочине щекой. Она смотрела на Людмилу. А та давилась смехом. Значит, оценила мою шутку.

– Что я такого сделал, чтобы надо мной так издевались? – спросил я у неба, продолжая каламбур. – Вроде бы чёрному коту дорогу не переходил в этом месяце, – вздохнул картинно. – Честно. Я даже Компота почти простил. Хотя за туфли мне счёт прилетит. Ре ему.

– А что с туфлями? – поинтересовалась она, всё ещё улыбаясь.

– Он моей гостье в лодочку прямо сходил сегодня – развёл я руками. – Она сильно осерчала.

– Пф! – прыснула Люда, сотрясаясь от смеха. – И?

– Уже неважно, – вздохнул я, жалея, что упомянул Карину. – Но почему даже приз – кот?!

– Это знак, – проговорила Настя, подъехав к нам на роликах. – Классный котик! Василиса, тебе нравится?

– Да! – прижала та плюшевую игрушку с новой силой. – Его Кесэй буду звать. Как тёти Людиного попугая.

– Теперь у нас два Кеши, – философски заметил Ярик.

– Теперь у нас вообще чёрт знает что, – буркнул я.

Мы гуляли дальше. Настя периодически уезжала вперёд и возвращалась, дети ели мороженое, я чувствовал себя почти счастливым. Людмила шла рядом, иногда касаясь плечом моего плеча, и от этих касаний внутри разливалось что-то тёплое.

К концу прогулки мы вышли к зоне экстремальных аттракционов. Ещё издали я заприметил гигантскую конструкцию, похожую на стрелу, уходящую в небо. На высоте метров пятидесяти болтались вниз головой люди, которых аттракцион с бешеной скоростью то обрушивал вниз, то тащил вверх. Зрелище было... устрашающим.

– Ой! Это же “Бустер”, – Настя сдала ролики и догнала нас. – Мне знакомые девчонки рассказывали, что катались на нём. Обалдеть! – она задрала голову. – Жаль, что я высоты боюсь.

Я сглотнул. Высоты и я, если честно, боялся. Не панически, но комфорта не испытывал.

– А ты боишься? – словно прочитала мои мысли Мальвина.

– Ну... – замялся я. – Не то чтобы боюсь, но...

– А ты, Люсь? – Настя перевела взгляд на сестру.

Людмила поджала губы.

– Я высоту не люблю.

– О! – Настя обрадовалась. – Так вы оба трусите?

– Мы не трусим, – возмутился я. – Просто предпочитаем твёрдую землю под ногами.

– А давайте прокатитесь! – вдруг предложила Настя с хитрой улыбкой. – Вместе! Докажете, что не трусы.

Я замер. Людмила замерла рядом.

– Настя, – начала она, – ты вообще...

– На кого я детей оставлю? – перебил я, ухватившись за спасительную мысль.

– На меня! – мгновенно отреагировала Настя. – Мы с ребятами будем за вас болеть. – Она подмигнула Василисе. – Правда, Вась?

– Да! – важно заявила мелкая, прижимая к себе кота. – Мы побудем с Настей. Идите, катайтесь.

“Катайтесь, блин!” – фыркнул я про себя.

– Я тоже согласен, – кивнул Ярик.

Они что, сговорились?

Я посмотрел на Людмилу. Она – на Настю с возмущением.

– Настя, а я-то тебе что сделала? – спросила она.

– Люсь, но ты же хотела с парашютом прыгнуть? – беззаботно ответила та. – Помнишь, рассказывала? Вот и потренируйся. Вдруг желание пропадёт?

– Где прыжок с парашютом, и где эта забава? – Людмила сложила руки под грудью, отгораживаясь от приставучей сестры.

– Люсь, так тебе страшно? – Настя аж подпрыгнула от радости. – Вот видишь? Ты ничем не круче меня.

– А я что, крутизной с тобой меряюсь?! – возмутилась Люда, задирая голову на болтающихся в поднебесье визжащих человечков.

Я мысленно выдохнул: если она отказывается, то и мне не придётся героя из себя корчить.

– Ладно, уговорила! – неожиданно воскликнула она. – Пойдём, Илья, выплеснем порцию адреналина? – Людмила повернулась ко мне. В её янтарных глазах читался вызов.

Я остолбенело смотрел на её улыбку, спрятанную в уголках губ.

“Аннушка уже не только купила подсолнечное масло, но даже и разлила… ” – подумал обречённо.

Глава 20. Пятьдесят метров над землёй

Мы стояли в очереди к “Бустеру”, и я чувствовал, как сердце постепенно сползало в район желудка. Конструкция нависала над парком, как гигантский металлический паук. Снизу было отлично слышно, как визжат те, кто уже катался. Визжали, надо сказать, душераздирающе.

– Тоже боишься? – тихо спросила Людмила.

– Нет, – соврал я, глядя, как очередная партия смельчаков уходит в крутое пике. – Просто... оцениваю риски.

Она хмыкнула.

– Врёшь.

– Откуда знаешь?

– У тебя кадык дёргается, когда нервничаешь.

Я непроизвольно коснулся шеи. Чёрт. Она замечает такие детали?

– Ты на мне что, диссертацию пишешь? – попытался отшутиться я.

– Нет, просто наблюдаю, – она улыбнулась, и от этой улыбки у меня внутри что-то ёкнуло. – Ты, Илья, очень... читаемый.

– Это плохо?

– Для кого как, – она отвела взгляд. – Для меня, наверное, хорошо. Я не люблю сюрпризы.

Подошла наша очередь. Нас усадили в кресла рядом. Инструктор проверил ремни, опустил дуги безопасности. Я чувствовал плечом плечо Людмилы. Тёплое. Живое. От неё снова пахло яблоками и пряностями, и этот запах почему-то успокаивал.

– Не смотри вниз, – посоветовал я.

– Это ты себе скажи, – огрызнулась она, но я заметил, как побелели её пальцы, вцепившиеся в поручни.

Аттракцион дёрнулся и начал подниматься. Медленно. Неумолимо. Земля уходила вниз, люди становились размером с муравьёв. Ветер усиливался, трепал волосы Людмилы, и одна прядь хлестнула меня по лицу.

– Ох, – выдохнула она, глянув вниз.

– Смотри вверх! Вон, солнце стало ближе к нам на целых пятьдесят метров, – мотнул я головой в небо, и Люда посмотрела сначала на меня, затем в небо и вдаль перед собой.

– Красотища какая! – в голосе её прозвучал восторг.

Я даже позавидовал.

Как ей так быстро удалось справиться со страхом?

Мы поднялись на самый верх. На секунду аттракцион замер, переворачивая нас вниз головой. Мир перевернулся. Внизу – небо. Вверху – земля. И где-то там, в этой далёкой земле, дети и Настя махали нам руками. Такие маленькие. Такие далёкие.

– Боже... – снова выдохнула Людмила.

– Всё хорошо. Я здесь, – я, не раздумывая, накрыл своей ладонью её руку, вцепившуюся в поручень.

Она не отдёрнула.

А потом мы полетели вниз, и я забыл, что должен быть, а не казаться.

Я орал. Она, кажется, тоже. Или это ветер свистел в ушах. Адреналин зашкаливал, сердце колотилось где-то в горле, но руку я не убирал. И она – тоже.

Аттракцион взмыл вверх, снова упал, ещё раз... и, наконец, замер.

Мы висели вниз головой, тяжело дыша.

– Жива? – спросил я.

– Не уверена, – выдохнула она. – Кажется, я оставила свой желудок где-то по пути.

Я рассмеялся. Она тоже. Мы висели вниз головами и хохотали, как ненормальные. И это было... круто! Наверное, впервые за долгое время я чувствовал себя по-настоящему живым и счастливым.

Когда нас опустили на землю, ноги подкашивались. Людмила покачнулась, и я подхватил её за талию.

– Осторожно.

– Спасибо, – она подняла на меня глаза. Близко-близко. Янтарные, с золотыми крапинками. И в них – ни грамма страха. Только возбуждение, радость и... что-то ещё. Что-то, отчего кровь в моих жилах начала двигаться с бешеной скоростью.

– Ну как вы? – Настя и дети подлетели к нам.

– Круто! – выдохнул я, не сразу отпуская Людмилу. Или она меня? Я уже не понимал.

– А чего это вы держитесь? – ехидно поинтересовалась Мальвина. – Испугались, да?

– Настя! – одёрнула её Людмила, высвобождаясь из моих рук. Но щёки её горели. Или это от ветра? – Страх когда на инстинктах – неуправляем.

– Пап, а ты молодец! – одобрительно кивнул мне Ярик.

– Пап и тётя Люда, оба молодцы! – поправила его Василиса, с восхищением глядя на нас снизу вверх.

– Папа не струсил! – с гордостью добавил Ярик. – Мы вам махали. Ты видел?

– Конечно, видел. Но махать в ответ нечем было, – усмехнулся я. – И вообще. С чего бы это я трусил? Папы не боятся.

– Ага, – усмехнулась Настя. – Слышали мы, как вы орали!

– Настя! – теперь уже я повысил голос, но беззлобно. – Тебе показалось. Это кричали наши соседи за спиной.

– Ладно-ладно, молчу, – она подняла руки. – Пойдёмте мороженое есть? Я видела киоск.

– Мороженое! – заорали дети. – Моложеное!

– Мороженое от нас никуда не денется. А вот обед запросто пропустим, – проговорил я строго, посмотрев на часы. – Давайте-ка сперва в кафе зайдём и плотненько заправимся? А то у меня желудок пустой после “Бустера”.

– Я тоже считаю, что всем пора пообедать, – поддержала меня Люда.

Я поймал её тёплый, задумчивый взгляд, и она сразу отвернулась. Взяла Ярика и Василису за руки и, переговариваясь с ними, пошла к кафе. Мы с Настей топали следом.

– Илья, а у тебя байк? – спросила она.

– Да.

– А… Дашь прокатиться? – хитро прищурилась.

Я ошарашенно смерил её взглядом.

– Дам. Года через три. Когда восемнадцать исполнится, и на права сдашь.

– Нуу… Через три года не факт, что мы будем жить по соседству, – заявила вдруг.

– Переезжать собираетесь? – напрягся я.

– Так, квартира-то бабулина. Да и… Кто знает. Может, Люська замуж выйдет, переедет…

– А что, Людмила замуж собирается? – остановился как вкопанный я.

– Пока нет. Но кто знает. Поклонников у неё хватает, – ответила мне беспечно Мальвина и, пританцовывая под музыку, прибавила шаг, догоняя сестру.

Слайдами замелькали воспоминания: Людмила в вечернем платье… вышла из иномарки. Я тогда был пьян и не запомнил, кто её привёз.

“А вдруг и правда хахаль у неё?” – накрыло беспокойством.

И я вдруг осознал, что готов порвать любого, кто приблизится к ней.

Глава 21. Потрясающая женщина

За окном стемнело. Августовский вечер укутал город мягкой темнотой, и где-то там, за стеклом, мерцали далёкие, чужие огни вечернего города. А здесь, на моей кухне, было тепло и уютно. Горел верхний свет. Компот наелся и блаженно дрых на облюбованном им подоконнике.

На столе кружки с дымящимся чаем, и напротив меня – Людмила.

Детей мы уложили, и Настя вызвалась почитать им перед сном – сказала, что раз ей с понедельника с ними нянчиться, то пусть привыкают, что её надо слушаться. И теперь из комнаты доносился её приглушённый голос и редкие детские возгласы. Кажется, процесс шёл, правда, способствовал ли он засыпанию, пока было непонятно.

Людмила после аттракционов и хождения по магазинам выглядела немного уставшей. Она успела сходить к себе, переоделась в домашнее и пришла помогать мне с ужином. Следом за ней подтянулась и Настя, поэтому ужинали все вместе. На моей кухне было непривычно тесно и весело. Недостающие стулья пришлось собирать по всей квартире.

Но сейчас мы остались в тишине вдвоём.

Люда снова была в тех же домашних штанах в цветочек и футболке с желтоглазой кошкой, в которых я застал её утром. Волосы она собрала на затылке заколкой, но прядь выбилась и свисала свободно. Люда то и дело заправляла её за ухо, но та снова соскальзывала. И это её мягкое движение руки завораживало. Да и не только оно. Я ненароком разглядывал девушку. Никакой косметики, никакой "штукатурки" на чистой, сияющей свежестью нежной коже. Лишь лёгкий румянец на щеках и эти невероятные янтарные глаза в обрамлении тёмных, густых ресниц. Её естественная красота притягивала взгляд, манила. Хотелось разглядывать её, как картину.

Люда вскинула на меня вопрошающий взгляд и замерла, не донеся чашку до рта.

– Ты чего? – спросила, и я поспешно отвернулся.

– Ничего, – буркнул в ответ. – Просто... задумался.

– О чём?

– О дне, – отхлебнул чай. – Странный день. С утра думал, что мой мир рухнул. А сейчас смотрю на тебя и думаю – вроде бы всё не так плохо, как мне привиделось.

– Действительно, странный, – усмехнулась она. – Если честно, у меня были совсем другие планы на сегодня. Меня ожидала уборка, готовка и всякая обычная рутина. А в итоге...

– А в итоге сосед нарушил все планы, – хмыкнул я.

– Вряд ли бы я пошла с соседом-алкоголиком в парк гулять, если бы не несчастные дети, – пряча улыбку, парировала она.

– Я не алкоголик! – возмутился я.

– А кто вчера коньяк пил один, без компании? – выгнула она насмешливо бровь.

– С чего ты взяла? – поперхнулся я чаем.

– Я утром пришла и застала здесь последствия твоего порочного гульбища. Грязную посуду и пустую бутылку под раковиной.

– Тц... – откинулся я на спинку стула, вздыхая: очередной раз упал в её глазах... – Это не пьянство было, а снятие стресса, между прочим. Чтобы ты делала, если бы узнала в один день, что у тебя есть сын? Притом не только узнала, а тебе бы его подкинули, в комплекте с его сестричкой и котом-вражиной?

– Со мной такое априори не могло приключиться, – Людмила рассмеялась легко, заливисто.

Ей бы почаще смеяться.

– А вообще, день был классный, – сказал я, возвращаясь к теме. – Ярик на батутах скакал, как впервые. Я думал, он до неба допрыгнет.

– Да. И Василиса, – подхватила Люда. – Она так хохотала, когда на карусели кружилась... Вся такая солнечная. Махала нам. Потом пришла и чувствовала себя космонавтом, вернувшимся на Землю. Мне так хотелось её потискать.

Я посмотрел на неё внимательнее. В её голосе звучала смесь теплоты и грусти.

– Да, я заметил, она тянется к тебе, – кивнул ей с улыбкой. – Если бы не знал, чья она дочь, со стороны бы подумал – твоя.

– К сожалению, не моя, – вздохнула Люда, глядя куда-то в сторону. – Слушай, Илья, я вот всё думаю… Василиса тебе неродная. А что с ней будет, если... ну, если ты докажешь отцовство Ярика?

Я вздохнул. Этот вопрос меня самого мучил.

– Не знаю, – честно признался я. – В идеале – чтобы её удочерили. Попала бы в хорошую семью...

– А если не попадёт?

Я молчал. Потому что ответ был слишком страшным, чтобы произносить вслух.

– Жалко её, – тихо сказала Люда. – Она такая, забавная. И они с Яриком друг к другу так привязаны... Разлучать их – преступление.

– Ты права, – я отставил кружку. – Но что я могу? Я один, не женат, у меня работа сменная. Мне даже Ярика, наверное, с боем отдадут, если вообще отдадут. А Ваську – вообще шансов нет.

Я не стал ей говорить, что Карина пообещала выйти за меня. Что-то мне подсказывало, что после выходки Компота утром оптимизм Карины поубавился. Да и к детям она никаких чувств не испытывала. Я сначала повёлся, подумал, что она искренне хочет быть со мной и детьми, но когда она поспешно сбежала, я уже иллюзий на её счёт не строил. Да и после общения с Людой, я на отношения с Кариной стал смотреть по-другому.

Что нас с ней связывало?

Регулярный секс и привычка, не больше.

Возникли у меня трудности, и что?

Сдуру предложил ей выйти за меня. Она тут же согласилась. А после сбежала, даже не попытавшись познакомиться с детьми. Ну какая из неё мать?

Да и жена мне такая, зачем?

Секс, конечно, важное место занимал в моей жизни, но с появлением в ней подкидышей, понял, что этого недостаточно для построения семьи.

Вот, Людмила – она, по сути, посторонний мне человек. И я ей не особо симпатичен был вчера, когда позвонил к ней. Но она не захлопнула дверь. Выслушала. Помогла. И сегодня отложила собственные дела и была рядом. Потому что ей не всё равно, что будет с детьми.

– Я понимаю, – помолчав, проговорила Люда, поднимая взгляд. – Сама бы взяла её, но... мне тоже её не дадут. Я же тоже не замужем. И работа у меня... – она запнулась. – Работа сложная, ненормированная. Это у меня случайно выпали выходные на субботу и воскресенье. Плюс напарник из отпуска вернулся. Дали отдохнуть. А то запросто бы вызвали на работу. Поэтому… – уныло развела руками. – Ума не приложу, что делать.

В её голосе прозвучала такая искренняя боль, что у меня сердце сжалось.

– Люд, ты чего? – я накрыл её руку своей. – Василиса – моя проблема. Мне и решать. А ты… Ты своих родишь. Зачем тебе?

Она посмотрела на мою руку, потом на меня. В её глазах блеснуло что-то влажное.

– Так, если бы мне позволили удочерить Василису, она и была бы моей.

– Ты не поняла. Я имел в виду, что когда родишь своих, ты будешь любить их по-другому.

– Ой, перестань, – отмахнулась она. – Василиску невозможно не любить.

– А Ярика? – почему-то обиделся я за сына.

– Ярик вообще отдельная тема, – улыбнулась. – Он такой мужественный мальчик! Маленький, а словно взрослый уже. Такой милый! О сестрёнке заботится, словно головой отвечает за неё. Маленький рыцарь! – глаза Люды лучились от нежности, когда говорила о нём. – Классный пацан!

“Это пиздец какой-то, а не женщина!” – я схватил кружку и пошёл к раковине, чтобы справиться с волнением. Аж слеза навернулась. Это надо? О совсем чужом ребёнке она говорила так, словно своим гордилась.

Справился с эмоцией и начал вспоминать, о чём весь вечер хотел спросить её, но в этот момент в прихожей раздался резкий, настойчивый звонок в дверь.

Обернулся. Мы с Людой переглянулись.

– Кого это принесло в такое время? – нахмурился я, глянув на часы. Половина одиннадцатого.

Она пожала плечами, но в глазах мелькнула тревога.

Я направился в прихожую, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Только начали говорить с ней нормально. Вроде открылась. Хотел расспросить о работе, и на тебе!

Кого-то принесла нелёгкая.

Не хотелось даже называть по имени эту “кого”, в надежде, что пронесёт.

Глава 22. Сюрприз за дверью

Я распахнул дверь и застыл.

На пороге стояли двое. В форме. Молодые, подтянутые, с серьёзными лицами. У одного, того, что повыше, на поясе висела рация, которая что-то тихо шипела.

У меня внутри всё оборвалось.

“Всё. Доигрался. Пришли за детьми”.

В голове лихорадочно заметалось: кто заявил? Светлана одумалась? Соседи настучали? Или Карина сгоряча? Сердце ухнуло куда-то вниз, в район желудка, и там неприятно заныло.

– Здрасьте, – выдавил я хрипло, стараясь выглядеть спокойным. – Вам кого?

Полицейские переглянулись. Тот, что повыше, вежливо улыбнулся.

– Здравствуйте. Извините за беспокойство в такое время. Вы, случайно, не в курсе, где ваша соседка, Чумихина Людмила Владимировна?

Я моргнул.

– Кто?

– Соседка ваша, – повторил второй, пониже, но покрепче. – Из сто шестьдесят седьмой квартиры.

– А... она вам зачем? – нахмурился я, всё ещё не веря, что дело не во мне.

– Срочный вызов, – пояснил высокий. – Начальство разыскивает, а у неё телефон, вон, звонит за дверью, а само́й нет. Подумали, может, вы её видели.

Я обернулся. Из кухни уже выходила Людмила, услышав голоса.

Увидев полицейских, она сначала удивилась, а потом на её лице расцвела улыбка. Такая... родная, что ли. Беззаботная.

– Кормухин? – воскликнула она, подходя ближе. – Ты чего здесь? А, Петров, и ты тут! Что за нашествие? В кои-то веки у меня два дня выходных, и я опять должна видеть твою физиономию?

Высокий, которого она назвала Кормухиным, виновато развёл руками.

– Людмила… – стрельнул на меня взглядом и добавил, – Владимировна, так, не по своей же воле. Начальство рвёт и мечет. Дело срочное, сама понимаешь.

– Какое дело? – Люда нахмурилась, но в глазах плясали смешинки. – Я же отдыхаю. Официально! Имею право.

– Краснослободцев так не считает. Сказал, срочно найти и доставить. Вот, мы и приехали, – встрял Петров. – Звоним в дверь – звонок слышно, а никто не открывает. Думали, может, случилось что. Решили соседей опросить.

– Опросить! – фыркнула Люда. – Дознаватели, мать вашу!

Я стоял как вкопанный и переваривал то, что слышал.

Полицейские. Она что, полицейский? Людмила, которая кормит детей, носит смешные штаны в цветочек и пахнет фруктами и пряностями, – работает в полиции?

– Люд... ты что, – я сглотнул, – ты в полиции работаешь?

Она обернулась ко мне, и в её глазах мелькнула тень смущения.

– Да. Прости… как-то не к слову было, а потом не до того, – замялась она. – Ну, давай. Мне идти надо, – в дверях остановилась, – запиши Настин номер на всякий случай. Мало ли надо будет срочно уйти…

Я достал из кармана телефон, вбил в память номер Мальвины и, пользуясь случаем, попросил “на всякий случай” и её контакт.

На щеках Люды проступил румянец, но она ровным голосом продиктовала свой номер, а потом, заметив ехидный взгляд Кормухина, добавила:

– Для экстренных случаев.

Из комнаты вышла Настя, зевающая и взлохмаченная.

– Детвора дрыхнет... – начала она и замерла, увидев мужиков в форме. – Офигеть. А вы чего здесь?

– Меня искали и нашли, – хмыкнула Людмила. – Настя, пойдём. Уже поздно.

– Куда? – тупила Мальвина.

– Домой. Мне на вызов.

Настя вздохнула, но спорить не стала. Подхватила свою кофту и направилась к выходу.

“Конвой” из полицейских посторонился, пропуская её.

– Илья, я завтра зайду, – проговорила Людмила, смущённо кусая губу. – Если что – звони.

– Ладно, – продолжал я стоять в дверях, наблюдая, войдут мужики за ней в квартиру, или нет.