Проклятые души. Сказание второе

Вторая теория объясняла их появление дырой в реальности, надо сказать, самая популярная догадка среди людей. Какая сила могла разорвать крепкие узлы, страшно представить. Всегда есть шанс, что нити порвались сами, по какой причине уже не столь важно. Если Дети Тьмы сами сделали прореху в реальности и пробрались в чуждый для них мир, то дело принимало более серьёзный оборот. Тогда рану на теле мироздания нужно заштопать. Сколько ткачей для этого потребуется – неизвестно. Возможно ли это вообще – предстоит выяснить. До этого некоторые пробовали разорвать нити реальности, но все эксперименты кончались смертью.

Последний вариант Креоспена радовал меньше всех. Твари могли появиться из ниоткуда. Объяснить и доказать это нельзя было. Дать точный ответ, как они материализовались из ничего, старик не мог. Наверняка не мог никто из ныне живущих, да и из давно умерших. Человек банально не может понять, как из ничего может получиться что-то, но это ещё не означает, что такое явление невозможно. Разорвать свою душу и соткать сплетение невероятной мощи тоже считается невыполнимым, и доселе нет сведений о том, что кому-то это удалось. В любом случае, исходя из этой теории, единственное, что может человечество – убить каждого монстра и надеяться, что больше они не появятся.

Сказать легче, чем сделать. Никто не знал, сколько ещё отродий оскверняет землю. Умножаются они в своём числе или их изначально было безумно много? Людей точно всё меньше и меньше, а плодиться, как кролики, они не могут, время играло против них. Да и ребёнок, чтобы стать способным сражаться, должен сильно вырасти. Мир изрядно опустел меньше чем за десять лет, и Креоспен сомневался, что такими темпами у него есть ещё хотя бы пять в запасе.

Креоспен дочитал последнюю страницу. Опять ничего полезного. Хотелось спалить всё к чертям, но нельзя. Не потому, что его вину тут же признают, он последний, кто оставался в библиотеке, и это могут подтвердить несколько людей, даже учитывая, что Игла и Грач не выдадут его. Не мог он бросить дело, если уж взялся за него. Да и приказ есть приказ.

Скоро начнёт светать, а старику нужно поспать хотя бы пару часов, иначе он окочурится быстрее, чем желает. Он положил книжку подмышку и пошёл в сторону закрытой секции, в ней хранились недоступные для каждого свитки и фолианты. Креоспен пошевелил пальцами, и на кончике указательного загорелся кровавый огонёк. Всё-таки удобно, когда ты можешь сплетать огонь, даже костёр разводить проще простого, да и воду вскипятить.

Дошёл до дубовой двери, преграждающей путь. На связке ключей выбрал нужный, понадобилось несколько попыток, каждая сопровождалась бранью. Наконец, внутри двери щёлкнуло, и она отворилась. Прошёл по рядам книжных полок, ища нужную. Добрёл до того места, где изначально лежала книга, и вернул её на место. Когда он поднимался на цыпочки, пытаясь засунуть фолиант на верхнюю полку, искать лестницу уж очень не хотелось, связка ключей с грохотом упала на пол. Последовало недолгое молчание, а позже сложное предложение, состоявшее из одних ругательств, пока Креоспен, кряхтя, ложился на пол.

Импровизированный факел из указательного пальца слегка колыхнулся, соприкоснувшись с прохладной каменной кладкой, но не потух. Креоспен закашлялся, потревожив толстый слой пыли. Старые лёгкие едва не дали дуба. Ключи закатились под нижнюю полку. Мастер осветил узкий проём и без труда нашёл звенящую связку.

Креоспен вернулся к своему ненавистному рабочему месту, с трудом сдерживаясь, чтобы не спалить его дотла. Опустился на стул. Решил ненадолго закрыть глаза, но быстро понял, что ещё пара мгновений, и он захрапит на весь читальный зал, нарушая ночную тишину. Встряхнул головой, яростно протирая глаза, будто хочет их выдавить. Прогнать сонливость не получилось, тогда он решил её игнорировать и взялся за очередной фолиант.

«Самые значимые исследования силы плетения»

– К тому же бесполезные. – проворчал Креоспен, уже читавший фолиант в молодости. Единственное, что он запомнил из всего прочитанного, так это то, что почти все опыты ткачей прошлого провалились.

Освежить память никогда не помешает, к тому же, может, в этот раз найдётся что полезное для дела, хотя вероятность положительного исхода приблизительно была равна тому, что, проснувшись утром, Креоспен избавится от скверного характера.

Пролистав несколько страниц с не очень интересующим его материалом, он открыл главу, посвящённую одному ткачу древности. Щариглак – так его звали, пытался доказать, что посредством манипуляции нитями можно превратить один объект в другой. Долгое время он пытался превратить камень в яблоко. После испробовал множество других живых и неживых объектов, пытаясь изменить структуру. Он посвятил всю свою долгую жизнь, чтобы доказать возможность своей теории, но по итогу умер, так ничего и не добившись. Больше никто не пытался пройти тот же путь, что и Щариглак.

Креоспен подумал про себя, что уж лет через десять точно можно было догадаться, что ничего не выйдет. Тем более долгие годы труда не принесли никакого результата. Скорее всего, Щариглак сошёл с ума, днями и ночами пытаясь воплотить в реальность цель всей своей жизни. Если бы эмпатия Креоспена была чуточку развита, он бы посочувствовал незадавшемуся исследователю.

Дальше он прочёл про попытки разорвать нити реальности, чтобы быстро перемещаться из одного места в другое. Хорошая идея, жаль, что не удалось её исполнить. В молодости Креоспен хотел научиться перемещаться сквозь пространство, но быстро забросил идею. Нашлось много чего более интересного. По большей части выпивка и убийства.

Так вот, первым, по крайней мере так было написано, разорвать нити реальности попытался Гендрин. Долгие годы он пытался сделать прореху в пространстве. Поначалу у него ничего не выходило, но он чувствовал, что дёргает за нужные ниточки. Спустя много времени у него действительно получилось создать дыру в плетении мира. Сквозь открывшийся портал смутно виднелось место, в которое он вёл. Портал Гендрин открыл, вот только оказалось, что его ещё нужно удержать. Бедолага не справился, и его взорвало кровавыми ошмётками.

Несмотря на увиденное зрелище, его ученик – Торнек, решил продолжить дело своего учителя. Мучительная смерть, по всей видимости, не пугала его перед лицом великого открытия. Подготовка заняла у него много времени, но он смог повторить подвиг Гендрина. В отличие от учителя, ученик смог не только открыть портал, но и удержать его. Судя по записям, при разрыве нитей реальности у него хлынула кровь изо рта, а количество сломанных костей расплылось на несколько строчек. После полученных увечий вряд ли он бы прожил долго. Впрочем, ткач и не прожил. Попытавшись пройти сквозь образовавшийся разлом, Торнек просунул лишь одну руку, когда портал закрылся. Рука осталась на другой стороне, а её обладатель свалился без сил и помер.

После повторного неудачного случая эксперименты прекратились, но ненадолго. Появилось новое лицо, решившее взять на себя бремя первопроходца. Энергии души у него было явно больше, чем у предшественников. Вполне возможно, провал Гендрина и Торнека был обусловлен тем, что у них не хватало силёнок. Зирцек смог не только открыть портал, но и удержать его, конечно, не без серьёзных увечий. Однако смог пройти в него под восторженные крики и взгляды его помощников. Войти-то он вошёл, но после этого его никто не видел. Что с ним случилось, так и не выяснили. Скорее всего, тело дезинтегрировало и распалось. Хотя трое ткачей и доказали, что пространственное путешествие возможно, больше желающих пройти по их стопам не нашлось. Достаточно мудрое решение, учитывая тот факт, что порталами всё равно не смогли бы пользоваться почти все остальные ткачи.

Несколько неудачных попыток летать. Все заканчивались кровавой лепёшкой на земле и новой записью в Книге Павших. Тщетные потуги ускорить рост растений и прочая ерунда, закончившаяся ничем. Креоспен захлопнул фолиант, не желая продолжать читать. Бессмыслицей он уже был сыт не по самое горло, а по глаза. Спать хотелось неимоверно. Сопротивляться природным потребностям старик больше не мог, оставив дальнейшие дела на завтра, то есть на пять часов.

***

Сон не принёс нужного эффекта. Чувствовал себя Креоспен разбитым, будто и не ложился вовсе. Голова немного кружилась и болела, а глаза слипались, никак не желая смотреть на мир. Работы было много, а желание её выполнять полностью отсутствовало, уйдя в самоволку. С каждой секундой, проведённой в кровати, вставать с неё хотелось всё меньше. Креоспен принял волевое решение и скинул с себя одеяло, резко вскочив на ноги. Кости предательски затрещали, но вспышки боли не последовало. Старик бы не отказался, защеми у него спину, по крайней мере появился бы повод никуда не ходить.

Говорят, завтрак – самый главный приём пищи. Нужно плотно есть, чтобы набраться сил. Креоспен с лёгкостью послал бы сторонников данного высказывания куда подальше, попутно посылая огненные шары вслед. Он ненавидел завтраки. По утрам в рот совсем ничего не лезло. Обычно он пил чай и иногда заедал его чем-нибудь сладким, но не более. Потому Креоспен умылся и прополоскал рот специальным зубным порошком, который обеспечил ему здоровые зубы на всю жизнь. На удивление, из всех тридцати двух ни один не выпал, во всяком случае, Креоспен так считал, не решаясь провести детальный осмотр.

В Великой Библиотеке Ордена Креоспен сразу отправился сдавать несколько книг, взятых из особой секции. Она находилась в непримечательном закутке на третьем этаже. Маленькая и скромная, но в идеальной чистоте и порядке. Во всём помещении не было ни пылинки, а книги и свитки выглядели так, словно вчера написанные.

За небольшим столом сидел старичок. Кустистые седые брови нависали над серыми глазами. Шевелюра белоснежных волос торчком стояла на голове. Борода и усы достигли неестественных размеров. Тело его ссохлось, превратив некогда высокого юношу в маленького старика. Про его истинный возраст никто не знал, одни говорили, что ему уже за сто лет, другие, что больше двухсот. У Креоспена было универсальное определение – стар, как мир.

– Мастер Хирштиль. – Креоспен поздоровался, входя внутрь.

Мастер Хирштиль подался вперёд, щуря глаза.

– А, это ты, старый пень. – он снова сел ровно. – Зачем пожаловал?

– На себя посмотри, труха подзаборная. – разозлился Креоспен.

– Чего, чего? – Хирштиль повернул левое ухо в сторону Креоспена. – Не слышу ни черта! Говори громче!

Действительно ли он не слышит или издевается, сказать было трудно. Креоспен склонялся к последнему. Потому, поняв, что игра в оскорбления может продлиться очень долго, перешёл сразу к делу.

– Пришёл книги сдать. И ещё мне нужен фолиант про великие деяния магистров и остальных ткачей.

– А зачем он тебе? Вот стал бы сам магистром, а не просрал шанс, не пришлось бы читать про достижения других и пускать слюни. – старичок издал кряхтение, напоминающее смех.

– Мнение древнего ископаемого не интересует.

– Опять ты тихо говоришь, знаешь же, что со слухом у меня проблемы.

Креоспен затрясся от злости, но быстро успокоился. Старших нужно уважать, даже если они настолько противные. Про то, что сам такой же, он даже не подумал.

– Может помочь в моих делах.

– Слышал я о твоём поручении, как по мне, напрасная трата времени.

– Хорошо, что тебя никто не спрашивал. – по правде говоря, Креоспен и сам считал приказ Трайнера бессмысленным. Разобраться с врагом можно только одним способом, чтение книг явно не тот метод.

– Ладно, пойдём.

Хирштиль медленно встал из-за стола и также медленно побрёл вдоль полок, шаркая ногами по полу, то и дело останавливаясь, высматривая нужную книгу. Креоспен был больше, чем уверен, что музейный экспонат над ним издевается.

– Вот там она, на второй полке сверху. Сам достань, мне с моим ростом никак.

– А на кой хрен ты тогда клоунаду устроил?! Нельзя было сразу сказать, я бы сам и взял! – сорвался на крик Креоспен.

– Ишь ты, умный самый. В следующий раз сам искать будешь, никакого уважения. – старичок заковылял обратно за свой стол.

Креоспен промолчал, потратив на это почти все свои силы. Старый архивариус был известен тем, что любил бесить остальных членов Ордена. Потому с ним и не любили общаться. Большую часть времени он проводил в одиночестве. Те немногочисленные друзья, что у него были, уже давно померли. Кто от старости, а кто во время выполнения задания. Один из них умер во время разговора с Хирштилем. Причиной смерти послужила остановка сердца, но ведь оно могло остановиться, не выдержав компании несносного старика. По крайней мере, Креоспен вполне мог поверить в такой исход.

– Куда это ты намылился, а на место всё положить? – Хирштиль подошёл к груде книг, которые Креоспен оставил на его столе.

– Смотри, не надорви спину, пока будешь их перетаскивать, старая развалина. – Креоспен покинул секцию под ругань Хирштиля.

Скромняга и Зябкий уже сидели и читали открытые книги. Игла с Грачом приходили им на смену ближе к вечеру. Креоспен считал, что его ученики вполне могли помогать ему сразу вчетвером, но терпеть его целый день никто не хотел.

– Здарова, мастер Креоспен. – Скромняга помахал рукой, увидев учителя.

– Поуважительнее нельзя? – Креоспен с хмурым видом вернулся за осточертевший ему стол.

– Ну, я же сказал, мастер. – Скромняга не понял, почему к нему докопались. Причины, кроме плохого настроения старика, не было.

– А ты чего не поздоровался, совсем одурел? – ткач решил переключиться на другого ученика.

– Ты звал меня, чтобы я читал, вот я и читаю. – Зябкий не стал даже поднимать взгляд.

У Креоспена не было сил, чтобы продолжать ворчать, поэтому приступил к чтению. Раньше он любил читать в своё удовольствие. Теперь же зарёкся больше не брать книгу в руки, когда выполнит своё поручение или умрёт. Последнее выглядело более реально.

Нет, нужно точно сказать Трайнеру, что так дальше нельзя. Ещё несколько дней Креоспен выдержит, а после повесится на ближайшем суку. Пусть лучше его отправят в очередное путешествие. По правде говоря, этому Креоспен тоже не обрадуется.

– Кстати, Грач сегодня не сможет прийти. Говорит, у него дела. – сказал Скромняга.

– Это какие такие дела?! – взбесился Креоспен и стукнул по столу.

Несколько ткачей обернулись на него, но, увидев источник шума, поспешили отвернуться.

– Откуда я знаю? – Скромняга беззаботно пожал плечами. – Сам у него и спроси.

– Заняться мне больше нечем. И что мне теперь прикажете делать? Вдвоём с Иглой мы сделаем меньше.

– Мы вообще не обязаны тут с тобой сидеть. – Зябкий пробурчал себе под нос.

– Заткнись подобру-поздорову.

– Не боись, он нашёл себе замену. Не разочаруешься. – Скромняга громко заржал.

– Кого он там нашёл?

– Землежуя.

– Землежуй… – Креоспен заскрежетал зубами от гнева. – Если он здесь объявится, то я его убью. – убить не убьёт, но придётся ему несладко. Уж на нём Креоспен вдоволь отыграется.

– Передать ему, чтобы не приходил? – спросил Скромняга.

– Если не придёт, тоже убью.

После этих слов Креоспен вернулся к работе, попутно придумывая, как бы поиздеваться над Землежуем.

Счастье не длится вечно

Так тепло и уютно, идеальная среда обитания, наверное, именно так себя чувствует развивающийся плод в утробе матери. Ничего не нужно, всё и так прекрасно. Никаких забот, внешний мир неважен, тут тебя ничто не достанет. Никем не надо быть, стремиться достичь великой цели или упорно работать в поте лица, чтобы прокормить голодную семью. Всё плохое осталось где-то далеко за невидимой завесой. Можно наслаждаться одним своим существованием. Разве может человек просить чего-то большего?

Приятное покалывание прошло по всему телу. Пальцы задёргались от наслаждения, словно урчащий кот мнёт покрывало, прежде чем лечь на него и уснуть сладким сном. Вся боль и все переживания разом развеялись, будто прах по ветру. Какое же прекрасное ощущение, вот бы оно никогда не заканчивалось!

Новый поток обжигающей жидкости заливается в горло. Обволакивает его стенки, падая всё глубже и глубже. На руках выступили мурашки. Сердце быстро забилось, чувствуя вкус жизни. Последняя капля осталась на языке. Нет, не нужно её тут же проглатывать. Она сама последует за своей судьбой. Не стоит торопиться, просто наслаждаться. Всё, что было до этого, неважно, всё, что будет после, тоже. Есть только одно мгновение и ничего больше. Один момент важнее всей жизни.

Вот капля начала медленно съезжать вниз. Соскользнула с языка и ударилась о стенки глотки. Крепко ухватилась за них, не желая подчиниться уготованной ей участи. Пусть попытается, если так хочет, в конечном счёте, конец будет один. Силы начали покидать её. Медленно начала сползать вниз, крича и проклиная всех на свете, цепляясь скользкими пальцами за пологий склон, на нём нет выступов, чтобы ухватиться. Осталось подождать ещё чуть-чуть. Скоро всё закончится. И вот это случилось. Капля сорвалась и полетела вниз, закрыв глаза, не желая смотреть смерти в лицо.

Взрыв неподконтрольных эмоций. Непередаваемый экстаз расцвёл пышным букетом и заполнил собой нутро. Вырвался непроизвольный стон. Ноги заёрзали по земле. Боже, как же хорошо! Настолько хорошо, что кажется, будто это чувство сожрёт тебя со всеми потрохами, не выплюнув даже кости. Но разве это плохо? Если можно выбрать свою смерть, то никакой другой и не надо.

Счастье. Другого слова подобрать невозможно. Это именно оно, во всей своей красе. То, к чему стремится каждый человек. Кому-то для него нужно много всего: красивую жену с большой грудью и упругой задницей, роскошный дом, любящие дети, несметные богатства. Дирамон был безмерно рад, что своё он мог купить всего за пару медяков. Оно имело разный вкус. Терпкий, вяжущий язык, с кислинкой или наоборот – сладкий, горьковатый, солодовый или ядрёный, бьющий по горлу. Вот только счастье, как и любые другие хорошие моменты в жизни, не длится вечно.

Дирамон сидел, прислонившись к стенке здания, в котором находился кабинет Шигорна. Навес защищал от солнечного света, не давая ему слепить глаза. Ноги широко расставлены. Голова запрокинута назад. Блаженная улыбка познавшего все сладости жизни приклеилась к лицу. С левого уголка рта стекала слюна, растянувшись до невероятных размеров, но все ещё не сорвавшись вниз.

Две кристально чистые бутылки закатились за ящик по правую сторону от Дирамона. Все капли до единой всосались в его организм. Пропустить хоть одну – проявить неприемлемое невежество.

Именно в таком виде его застал Шигорн, когда выходил на улицу, ища своего нового помощника. Попадаться ему на глаза в опьянённом состоянии лучше не надо. Дирамон это прекрасно знал. Вот только тяга к выпивке всегда перевешивала чашу весов.

– Вставай! – крикнул Шигорн.

Ответной реакции не последовало. Дирамон пребывал в божественном лимбе, меж двух миров. На искаженном улыбкой лице не дрогнул ни мускул. С поля своего зрения Шигорн не мог видеть бутылки, притаившиеся в укромном месте, что несомненно играло на руку Дирамону.

– Вставай, я сказал, грязное животное! – Шигорн с силой пнул лежащего по икроножной мышце.

Дирамона вырвало из блаженства. Он быстро замотал головой по сторонам, пока не заметил Шигорна, нависающего над ним со злобным лицом. Резко вскочил на ноги и отсалютовал.

– Здравия желаю, ваше превосходительство. – на его лице ещё держалась улыбка, но она медленно сползала.

– Напился и развалился тут. – Шигорн недовольно цокнул. – Что я говорил по этому поводу?

– Я трезв, как невинное дитя. – отчеканил Дирамон. – Готов пройти любую проверку.

– От тебя перегаром за версту разит.

– Так это ещё со вчера.

– Ладно, сейчас на это нет времени. – а вот потом точно найдётся. Шигорн не упустит возможности поиздеваться и выпустить пар. Другого отношения отребье не заслуживает. – Меня вызвали в замок. Ты пока сходи, забери мой меч из кузни, в квартале Рирольна. Если к тому времени, как вернусь, ты не будешь стоять у входа в мой кабинет с моим мечом, то я тебя лично высеку. Уяснил?

– Не волнуйтесь, ваше превосходительство, всё будет в порядке.

– Для тебя же лучше, чтобы так всё и оказалось. А теперь бегом.

– А где именно находится кузня?

– Найдёшь, придётся потратить немного времени. – Шигорн забрался на лошадь, привязанную к забору, и ускакал.

Дирамон мигом пошёл выполнять задание, но резко вспомнил, что понятия и не имеет, где находится квартал Рирольна. Знания о городе остались там же, где былые дни его величия. Хорошо, что всегда можно попросить помощи у Огбера, уж он точно не откажет.

***

Благодаря сержанту, Дирамон узнал точное место. Даже расположение самой кузницы. Она находилась рядом с рекой, пересекающей город. Идти пришлось на другой конец Исольтира. Дирамон бежал, зная, что времени у него в обрез, а перспективы наказания лишь придавала сил. Тем более, если он успеет вернуться раньше Шигорна, то сможет откупорить ещё бутылочку. Одна мысль об этом придавала сил, открыв второе дыхание.

Вывеска над кузницей гласила, что принадлежит она Альгернуту. Имя показалось Дирамону знакомым, но он так и не смог вспомнить, откуда знал его, немного покопавшись в закромах памяти.

На всех стенах внутри висели различные орудия убийства. Копья, мечи и топоры, двуручные и одноручные. Все как один выглядели роскошно, а стоили немерено, как раз подходит для Шигорна.

Несколько стоек с начищенным до блеска доспехами стояли в углу. Солнечные блики отражались от панцирей, проникая сквозь окно. Какими бы красивыми товары в кузне не были, Дирамона они не интересовали, в конце концов, выпить их нельзя, а значит, ценности у них никакой.

К тому же, не все товары, представленные в лавке, были детищем Альгернута. Более мелкие кузнецы, неспособные держать собственный магазинчик, приносили ему доспехи и оружие на продажу. Сам же Альгернут специализировался на одноручных мечах.

– Чем могу помочь? – спросил человек за прилавком. Выглядел он за пятьдесят. Длинная чёрная борода с проседью посередине, голова коротко побрита. Одежда была неспособна скрыть его выдающуюся мускулатуру.

– Я пришёл за мечом его превосходительства Шигорна.

– Херосходительтсва. – хмыкнул Альгернут. – Пойдём за мной, сейчас отдам.

Они вышли во внутренний двор, где располагалась сама кузница, в специально отведённой постройке. Большой горн с массивными мехами. Рядом расположилась бочка с водой, в которой остужали металл после закалки. На громадной наковальне лежали потрёпанные перчатки, прямо на них навалился кузнечный молот. В общем и целом, кузня выглядела опрятно, никакого беспорядка, всё на своих специально отведённых местах.

Большой лохматый пёс поднял голову, но, увидев хозяина, опустил её обратно на лапы и продолжил спать. Альгернут, проходя мимо него, опустился на корточки и потрепал пса по голове. Дирамон попытался проделать тот же манёвр, но встретился с недружелюбным взглядом тёмных глаз. Неловко отдёрнул руку и скорчил улыбку. Собака высокомерно отвернула голову.

– Держи. – кузнец передал меч.

Богато украшенная рукоятка в золотых цветах переливалась на солнце. Золотая гарда чуть-чуть завивалась по краям. Рукоятка переходила в навершие в виде головы феникса. В его единственном глазу ярко горел рубин. На протяжении всей длинны дола была выгравирована надпись – «Длань правосудия». Дирамон несколько раз взмахнул, описывая в воздухе круги.

– Проверяй. – Альгернут вставил деревянный шест в землю и отошёл на несколько шагов, скрестив руки под грудью.

Дирамон нанёс несколько быстрых ударов, за каждый срезая по небольшому кусочку от палки. Наработанная рука сразу заметила, что каким бы роскошным клинок ни был, сражаться им будет не очень удобно.

– Меч, конечно, красивый, но не хочу показаться грубым, не самый практичный.

– Да ты что? – издевательски спросил Альгернут. – А я думал, что он идеальный.

– Мне казалось, что такой мастер, как вы, всегда должен делать лучшее, на что способен.

– Такой мастер, как я, делает то, что от него хочет клиент. – он небрежно сунул Дирамону ножны от меча. – Даже если клиент полный идиот и ничего не знает о том, какой должен быть по-настоящему хороший клинок. Хочет получить бесполезный кусок металла, при этом платит кучу золота, право ваше. Для тех, кому нужно орудие убийства, я делаю орудие убийства. А эта штуковина годится разве что для парадов, да для хвастовства перед такими же придурками, не более.

– Что ж, звучит довольно-таки справедливо.

– Слушай, а мы случайно не знакомы? – Альгернут прищурился, всматриваясь в опухшее лицо запойного алкоголика с весомым стажем. – Ты мне точно кого-то напоминаешь. Назови-ка своё имя.

– Дирамон, прекрасный мужчина и верный друг, к вашим услугам. – он низко поклонился.

– Дирамон, Дирамон. – несколько раз повторил кузнец, пытаясь найти отголоски имени в своей памяти. – Погоди, кажется, припоминаю. Лет десять назад ты приходил в мою лавку, заказывал особый меч для своего друга. Он объявился после тебя и сделал такой же заказ.