Проклятые души. Сказание второе

Кулешов Илья

Проклятые души. Сказание второе

Мстить нужно правильно

Начало весны на Отколовшихся Островах мало чем отличалось от ежегодного возрождения жизни на огромном материке, разве что наступало на месяц позже. Солнце набрало достаточно сил, чтобы прогнать белых слуг зимы, защищающихся на последнем издыхании, без единого шанса на победу, и висело огромным светящимся диском на чистом небе. Скованные льдом ручьи уже начали свой бег по привычным извилистым маршрутам. Мимо каменистых полей и густых лесов. Первые подснежники поднялись навстречу миру.

Несмотря на всю красоту весны, рядом с ней всегда шествовала её подруга – слякоть. Мерзкая жижа с противным характером. Если в поселениях от неё ещё спасали доски, выкладываемые специально для того, чтобы ненароком не промочить ноги, то во внешнем мире пенять можно было только на себя. Впрочем, Проклятому не на что было жаловаться. Он восседал на лошади, вне зоны досягаемости огромных луж.

В воздухе ещё присутствовала тяжесть холода, а ледяной бриз со стороны Океана Грёз заставлял путников плотнее кутаться в плащи и надвигать шапки на лоб, но только не Проклятого. Он ехал с откинутым капюшоном, подставляя лохматые пряди волос лучам солнца. Вдыхал полной грудью чистый прохладный воздух, чего не делал уже очень давно. Попытки пробудить в себе хоть часть старых ощущений, тех самых, из детства, с треском провалились. Впервые за двенадцать лет он вернулся домой. Никто не был рад его прибытию, некому было выслушать множество историй про его путешествия. Да и место, которое было его домом, исчезло без следа. Лишь голая земля да призрачные шепотки тех, кого он называл семьёй.

Проклятому казалось, что возвращение на родину пробудит в нём тёплые чувства, светлые воспоминания о счастливой жизни. Но спрыгнув с корабля на сушу, он ощутил щемящую пустоту в сердце, и сколько её ни заполняй, чёрная дыра продолжит зиять. Проклятый здесь чужак, без роду, без племени. Даже если появится возможность навсегда остаться на родной земле, заново отстроить поселение, в котором жил, он не станет. Ни одно место на всём белом свете Проклятый не мог назвать домом, но в то же время весь мир был для него пристанищем. Им были дорогие для него люди, а не деревянное строение с тёплой кроватью. Куда они – туда и Проклятый. Такие же заблудшие души, как и он сам, встретившиеся благодаря стечению ужасных обстоятельств. Сбились в кучку, защищая спину друг друга. Ставшие братьями не по крови, а по воле судьбы. Говорят, семью не выбирают, так и они не выискивали друг друга.

Знакомые пейзажи то и дело мелькали, улавливаемые боковым зрением. Проклятому не нужно было смотреть, чтобы узнать их. Он всё прекрасно помнил. Излюбленные холмы и скалы. Каменистые бухты, служившие не раз ночным прибежищем ещё юному Проклятому. Старинные леса, в коих водилась дичь и множество вкусных ягод и грибов. Десятки потаённых троп, что он исходил вдоль и поперёк. Даже путь, по которому его несла лошадь, заучен наизусть, закрой глаза и иди себе. Такое знакомое, но в то же время далёкое, словно и не был он никогда на этих просторах, лишь видел их во снах, что на утро уже скрывались за густым туманом, а крошечные отголоски чудом проскакивали сквозь пелену, напоминая о своём существовании.

Колонна воинов медленно брела по промокшей дороге. На их усталых, с ещё незажившими ранами лицах, словно отражаясь от солнца, искрилась радость по возвращению домой. Вражда между двумя кланами подошла к концу, и Тирнош одержал победу над Гиршном. Впереди их ждёт великий праздник и тёплые объятия родных. Теперь они правят обширной территорией, а их влияние разрастётся за пределы острова. Глядишь, смогут занять место среди Великих Кланов.

– Всё никак не могу привыкнуть к долбанному холоду. Был бы он человеком, зарубил бы его к чертям собачьим. – Ваялнир поравнялся с Проклятым и попытался натянуть капюшон сильнее, но тот снова съехал на затылок.

На его хмуром, гладковыбритом лице легко проглядывалось недовольство. Светлые глаза с нескрываемой злобой смотрели на всадника, ехавшего впереди, словно пытались проделать в нём дырку. Чёрные волосы коротко подстрижены, лишняя морока ему была ни к чему. Ярко выраженные скулы и чеканный подбородок делали его мужественным до невозможности. Ростом он был немного выше Проклятого, но, в отличие от него, за спиной носил огромный двуручный меч, смотревшийся в его руках нелепо, но только до тех пор, пока Ваялнир не пускал его в ход.

– Значит, ему повезло быть бестелесным и доставлять так много дискомфорта. – с лёгкой усмешкой заметил Проклятый.

– У вас на Островах всегда так холодно? – очередной порыв ветра заставил его поёжиться.

– Бывает и тёплая погода, порой, даже потом обливаешься. Лично мне сегодняшняя погода только в радость.

– Ещё бы. – хмыкнул Ваялнир. – Ты у нас любитель поморозить яйца. Может, поделишься секретом, как так же стойко переносить невзгоды погоды?

– Попробуй пару раз окунуться в океан во время заморозков, сразу поймёшь, что по сравнению с тем адским холодом, скручивающим все конечности, сегодняшний день словно печка полная дров.

– Правда поможет? – с недоверием покосился Ваялнир.

– Думаю, нет. Скорее всего, это врождённое. Жару же я так и не научился терпеть, хотя сколько времени мы ползали по пустыням в Арканоре?

– Дольше, чем нужно. – от воспоминаний его передёрнуло. – Ноги моей там больше не будет.

– Зато заплатили нам сполна.

– Угу, а потом несколько заведений из Оазисных Городов неплохо обогатились. До сих пор не верится, что Юрген допустил такое. Деньги испарились буквально за неделю. – Ваялнир отнюдь не злился, а забавлялся внезапной расточительностью брата.

– Уж он точно не жалеет о потраченном. Арендовал целый бордель и провёл там незабываемую ночь.

– Про которую он ничего не помнит?

– Именно. – Проклятый улыбнулся.

– Лучше бы в дело деньги пустили.

– Позволь поинтересоваться, в какое?

На берегу океана, по левое плечо от Проклятого, на сушу выбрался черноглазый тюлень, подставляя брюшко лучам солнца. Рядом с ним валялась недоеденная рыба. Пара чаек боязливо посматривали на неё, не решаясь подойти ближе. Несколько скачков вперёд и тут же бегство на начальные позиции. Волны с шумом накатывали, унося песчинки в океан, где их ждало долгое путешествие, конец которому может наступить ещё очень нескоро.

Спереди раздалось несколько громких ругательств. Кто-то из солдат поскользнулся и плюхнулся в лужу, застопорив движение. До поселения клана Тирнош оставалось не так долго. Когда береговая линия завернёт направо, вдалеке покажется массивный Жертвенный Утёс, в тени которого построены приземистые деревянные дома, укутанные мхом, надёжно защищающим от зимних холодов. На вершине утёса сооружён небольшой алтарь, где до сих пор приносятся жертвы в дар «Древним Богам». Как бы влияние Ралноса ни было велико, на Отколовшиеся Острова ему не было хода.

– Купить землю. Построить дом. – Ваялнир ненадолго призадумался. – Огород высадить. Скотину развести.

– Сам будешь репу да пшеницу выращивать?

– Нет, конечно, делать мне больше нечего.

– Тогда на кой хрен тебе сдалась эта земля?

– Хочу пожить как нормальный человек. По крайней мере попробовать, может из этого что и выйдет. Жену найду, детей вместе заделаем. Будем жить одной большой семьёй.

– Дядей меня сделать хочешь? – Проклятый попытался представить, как нянчиться с детьми, но не смог.

– У тебя выбора не будет. – на насупившемся лице Ваялнира промелькнула улыбка. – Тебе необязательно сидеть на жопе ровно, да скотину пасти. Можешь путешествовать сколько душе угодно, зная, что всегда есть место, куда можно вернуться.

– Звучит замечательно. – Проклятый смотрел на названного брата. Как неловко ему говорить. Словно слова по своей воле переделывались, нисходя с его губ. Проклятый искренне желал, чтобы так всё и получилось по итогу. Мечта Ваялнира исполнилась, как и мечты остальных. Но он не верил в лучшее, оно никогда не наступало. – И точь-в-точь, как наш старикан.

– Знаешь, теперь я всё чаще задумываюсь, что он был прав. – на лице Ваялнира отразилась скорбь по тому, чего никогда не было.

– Но мы ушли, а былого не вернуть. Таким, как мы, не суждено жить нормальной жизнью. – Проклятый больше говорил за себя, чем за остальных.

– У одного из нас, может, и получится, а там, глядишь, и другие смогут. – тень надежды прозвучала в голосе Ваялнира. – Да и вообще, помечтать уже нельзя? Будто у тебя нет мечты.

– Нет. – спокойно ответил Проклятый.

– Разве твою месть нельзя назвать мечтой?

– Ни в коем случае. У мечты и мести есть одно очень большое различие. В отличие от мечт, месть чаще всего осуществляется.

***

С неба падал мокрый снег. Снежинки наполовину умирали, достигая земли. Одна из них славировала на ладонь Проклятого и почти моментально растаяла. На коже осталась маленькая капля воды. Из медового зала доносился шум пирушки. Куплеты песен текли рекой, как эль и медовуха. Деревянные кружки с характерным звуком чокались, проливая добрую половину спиртного. Царила атмосфера веселья. У Проклятого она вызывала омерзение. Он просто не мог находиться внутри так долго.

Проклятый достал трубку. Забил в неё сухие плоды гаинии и поджёг пальцем. Поможет немного расслабиться. Он не хотел задурманивать себе рассудок, но эффект продлиться не так долго. Когда придёт час, его ум будет ясен как никогда. Солнце только завершало дневной цикл, наполовину выглядывая из вод океана. Впереди ещё вся ночь, а план придёт в исполнение лишь к рассвету. А до тех пор Проклятый не собирался пребывать в здравом уме. Иначе он просто не сможет выдавливать из себя улыбки и смеяться вместе с остальными. Только не с этими подонками. Правда, то, что он собирается сделать, делает его ничуть не лучше их. К сожалению для них, ему глубоко насрать.

– Пропускаешь всё веселье? – из медового зала грузно вывалился человек среднего роста с аккуратными каштановыми волосами. Щёки так и пылали, придя в исступление от духоты зала, скопившейся от десятков дыханий.

– Бывало и повеселее.

– Арканор. Бордель. Бурная ночь в окружении прекрасных шлюх? – светло-голубые глаза Юргена, расчётливые, как и всегда, здраво оценили ситуацию. Потому он поменял тему и выбрал как можно более отдалённую от места их пребывания.

– Ты всё-таки помнишь? – Проклятый удивлённо взглянул на ещё одного названного брата.

– Ни капельки. – Юрген усмехнулся. – И очень об этом жалею. Хотелось бы узнать, что заставило меня потратить такую баснословную сумму, да к тому же на женщин. – Юрген попросил трубку и глубоко затянулся, а потом закашлялся. – Ну и дрянь, всё-таки выпивка мне больше нравится.

– А ты не думал, что твоё сознание само скрыло столь шокирующее воспоминание? – Проклятый забрал обратно трубку. Посмотрел на неё немного и, плюнув на всё, забил ещё раз, плотнее, чем в прошлый.

– Думаешь, такое возможно? – Юрген нахмурился. В его голове сейчас происходили всевозможные подсчёты и вероятности. – И как его тогда раскрыть?

– Хрен его знает. – Проклятый пожал плечами и ещё раз затянулся.

– Может, всё-таки зайдёшь внутрь?

– Нет. – ответил Проклятый, давая понять, что никуда не сдвинется с места, даже если небо начнёт падать на голову. – Позовёте, когда всё будет готово.

– Тебя понял. – Юрген подтянул штаны. Его небольшой живот едва колыхнулся. Проклятый всегда удивлялся, как он его умудряется так быстро наесть и так же быстро сбросить. – Жалко, что остальным мы заплатили заранее. Могли пообещать отдать все сокровища клана после, а по итогу порешать их. Только в плюсе бы остались.

– Для того, чтобы мой план сработал в точности, как я хочу, потребуется больше, чем девять пар рук. К тому же, кто нам мешает убить их после?

– И то верно. – Юрген прямо-таки просиял. – Ты не поверишь, словно гора с плеч упала. Если остальные согласятся, то так и поступим.

– Вообще-то я просто предложил, мне плевать, как всё обернётся. Мой голос можешь считать за нейтральный.

Но Юрген его уже не слышал. Он зашёл обратно в медовый зал, оставив Проклятого одного. Но зачем нужна компания, когда вскоре над головой из темноты возникнут тысячи мерцающих огоньков? На небе загорелась первая точка. Проклятый поднял взгляд. Ему ещё нравилось смотреть на звёзды.

***

В жарком зале, наполненном массой потных, разгорячённых тел, витали клубы дыма от табака. Многие уже упали под стол и захрапели, единицы смогли дойти до кроватей на своих двоих, изо всех сил стараясь не удариться о твёрдую землю лбом. Празднование победы подходило к логическому концу, но, как это часто бывает, конец – это лишь начало чего-то нового, и это новое не обещает быть радужным.

Ярл Ниурульф восседал на троне, в окружении самых верных друзей, проверенных суровым временем. Вместе они росли, пошли в первую битву, пережили множество сражений, местные скальды сложили о них не одну песню. На лице Ниурульфа появились складки морщин, чёрная грива волос поредела и окрасилась в белизну зимы. Его товарищей время тоже не стало щадить, оставив на стареющих телах неизгладимые шрамы. Они ещё не были дряхлыми стариками, но и бурление молодости давно покинуло их. Победили в затяжной войне между кланами, но уже не ради себя. Ради своих детей и внуков, что вскоре придут им на смену. Их дорога приключений медленно подходила к концу, как бы этого ни хотелось.

Когда живёшь бок о бок с человеком, то чаще всего не замечаешь его преобразования. Скорее всего, не хватает контраста, в конце концов, каждый день одно и то же лицо, глаз привыкает к однообразной картинке. Проклятый же прекрасно видел, как они изменились спустя двенадцать лет. Время – страшная штука. Незаметно, год за годом, оно двигает человека всё ближе к могиле, пока не столкнёт в давно вырытую яму. А ведь когда-то Ниурульф был писаным красавцем. Теперь больше походил на обычного толстяка выпивоху.

– Ещё один тост! – Ниурульф грузно поднялся, отодвигая пузом стол. – Мы победили, и завтра нас ждёт светлое будущее, о котором мы так мечтали! – он громко рыгнул, вызвав раскаты хохота. – Спасибо за аплодисменты. – его голова качнулась вниз и резко поднялась. – Все мы отважно сражались! Храбрые воины клана Тирнош! – одобрительный рокот немногочисленных мужей, оставшихся в столь поздний час на празднестве, раскатился по залу. – Но также, мы высоко ценим наших друзей!

Последние слова эхом отдавались в голове Проклятого, всё не прекращаясь и не утихая, наоборот, набирая сил. Он заскрежетал зубами и как можно сильнее впил ногти в кожу ладоней, чтобы унять дрожь. Тонкие струйки потекли сквозь пальцы.

– Наёмники, что внесли огромный вклад в нашу победу! Не побоюсь этих слов, без вас мы, скорее всего, бы не выстояли! – Ниурульф указал кубком на стол, специально отведённый отряду наёмников, но он был почти пуст. Помимо Проклятого там сидело ещё трое. – А куда все подевались? Уже завалились спать? Я думал, вы посильнее будете. – новая волна смеха прокатилась по залу.

В дверном проёме появились люди с оружием в руках. Как раз остальные наёмники, которых не хватало. Они перегородили вход и недвусмысленно давали понять свои намерения.

– Как это понимать? – Ниурульф с грохотом опустил кружку на стол. – Мы принимаем вас у себя дома, кормим, обращаемся с вами, как с дорогими друзьями, и вот что получаем взамен?! Да как вы смеете нарушать закон гостеприимства, ублюдки без чести!

– Смешно слышать такие громкие речи от такого куска дерьма, как ты. – Проклятый взял свой меч из рук одного наёмника. – Свою честь ты давно бросил в навозную яму. Закон гостеприимства! – Проклятый оскалился. – Будто тебе не насрать на него! – он не замечал, как его лицо дёргается от спазмов, с трудом сдерживая лавину ненависти.

– Закрой свою пасть, щенок! – прошипел Ниурульф, сжимая ладонями деревянный край стола, на секунду его лицо приобрело растерянный вид. Он ощущал то, что исходит от Проклятого, и это вселило в него зерно страха. – Ты меня совсем не знаешь.

– Ещё как знаю. Лучше, чем мне хотелось бы.

В медовом зале был явный перевес сил. К сожалению для Ниурульфа, чаща весов склонялась не в его сторону. Несколько захмелевших кинулись в сторону Проклятого. Ярл успел только моргнуть, и вот тела лежат на полу, а из-под них выливается кровь. Проклятый кивнул в сторону стола, за которым ещё оставались несколько кутил. Зарезать пьяных в стельку было проще простого. Те, кто в эти мгновения громко храпел, больше не проснулись. Ниурульф стоял и беспомощно озирался по сторонам, не веря своим глазам. Четверо его братьев по оружию думали о том же, о чём и он. Выбор у них простой: либо броситься с оружием в руках и умереть, либо сдаться. Времени на раздумья им не дали. Ниурульфу прилетело несколько ударов, и его повалили на землю. Связали по рукам и ногам, бросив в центре зала. Четверых оставшихся положили рядом.

– Крикнешь, когда будешь готов. – Ваялнир положил руку на плечо Проклятому. – Остальные на выход. – в помещении остался только Проклятый и Ниурульф с остатками своей гвардии.

– Что ты тут устроил, ублюдок? – Ниурульф лежал на полу в позе червяка, смотря на Проклятого ненавистным взглядом. – Боги не простят тебе этого.

– Богам глубоко насрать и на тебя, и на меня. – Проклятый сел на стол, свесив ноги. – В противном случае они бы уже давно покарали твой старый зад.

– Не неси чепухи! – ярл тряхнул головой, отбрасывая прядь волос со лба. – Ты ничего не знаешь о наших обычаях, чужак!

– Чужак, значит… – Проклятый вертел нож у себя в руках, а потом посмотрел главе клана прямо в глаза. – Ты правда не узнаёшь меня?

– Ещё как узнаю. Нанял тебя и остальной сброд для помощи. Хорошую сумму заплатил, а ты, по всей видимости, решил, что тебе мало. – пролаял Ниурульф.

– Не помнишь. – Проклятый спрыгнул со стола и подошёл к ярлу. Присел на корточки и как можно ближе придвинулся к его лицу. – А ведь когда-то катал меня на плечах. Даже учил с мечом обращаться, когда я гостил в твоём клане. Мы были одной большой дружной семьёй.

– Я не понимаю, о чём ты. – ответил Ниурульф, но уверенность в нём быстро угасала.

– Может, ты просто не хочешь вспоминать? – Проклятый встал и отошёл. – Я напомню тебе, ведь для меня воспоминания так же свежи, будто всё произошло вчера. За двенадцать лет они так и не поблекли. Ни одна мельчайшая подробность не забылась. Может, то, что ты вручил мне в тот день, сможет помочь твоей памяти. Подарок на мой десятый день рождения. – Проклятый метнул нож. Он вонзился в деревянный пол прямо перед носом ярла.

– Не может быть! – в его опьянённом сознании выстраивались логические цепочки, нехотя, но он начинал понимать, кто стоит перед ним. – Ты же умер тогда! – его голос задрожал. – Не мог ты выжить, просто не мог! Парень, ты сын Анниялат и Вирлуфа. Наследник клана Кинторлофф!

– Теперь это неважно. Клан Кинторлофф слился с белизной. Навсегда выписан со страниц истории. – как нет и мальчика, которого знал Ниурульф. Он умер в тот день, а снежная земля поглотила его тело.

– Вот, значит, как. – голос Ниурульфа успокоился, смирившись со своей судьбой.

– Ответь, зачем ты так поступил? Зачем убил тех, кого в глаза называл семьёй? Убил, разделяя еду и выпивку за одним столом. Если бы… – не горячо любимый сын, оказавшийся не в том месте, не в то время, мама бы смогла выжить. Она отвлеклась всего на одно мгновение, чтобы спасти его, но этого мгновения оказалось достаточно. В груди зияла рана, а окровавленный клинок словно тянулся к Проклятому. Из её рта потекла кровь. Анниялат протянула дрожащую руку, с её губ сорвался немой крик, прежде чем она обмякла.

«Беги!» – голос матери отчётливо прозвучал в ушах Проклятого. А он стоял, не в силах пошевелить ногами и вздохнуть. Тело перестало функционировать. И мерцание двух зелёных огоньков, смотрящих на него сквозь языки пламени.

– Как ты уже сказал, теперь это не имеет никакого значения. Бери нож в руки и кончай с этим. Но не думай, что после по твою голову никто не придёт.

– Не придёт. – ледяным тоном проговорил Проклятый. – Мстить нужно правильно, так, чтобы после не осталось никого, кто захочет всадить нож в спину.

– Что ты…

– Запускайте! – Проклятый не дал договорить Ниурульфу.

Двери зала отворились. Девчушку лет восьми втолкнули внутрь. На её лице была повязка. Она ничего не видела, но всё равно боязливо посматривала по сторонам. Её выдернули из кровати незнакомые люди и вывели на улицу, не дав надеть обувь. А после завязали глаза. Она не могла понять, где именно находится, но понимала, что скорее всего в медовом зале. Только в нём так громко хлопают двери.

– Иди на мой голос.

Девочка вздрогнула и повернулась на источник звука. Неуверенно, медленными шагами пошла в его сторону.

– Вот так, молодец. – Проклятый положил руки ей на плечи. Её трясло так, словно искупалась в ледяном океане.

– Что ты собираешься делать? – Ниурульф смотрел на свою внучку. – Олиренна, не бойся, милая, всё будет хорошо.

– То же, что вы сделали со мной. – он, сам того не замечая, сильно сжал маленькие плечики, но Олиренна не издала ни звука.

– Не делай этого. Прошу. – Ниурульф выглядел жалко. Казалось, он вот-вот заплачет. – Думаешь, твои родители хотели бы этого? Смог бы посмотреть им в глаза после содеянного?

– Люди никогда не мстят ради убитых. Этим прикрываются лишь лжецы. Месть – удел живых. Мертвецам уже всё равно. Так что я сделаю то, что сделаю, только для себя. Моих родных ничто не вернёт. Но мне станет жить чуточку спокойнее с осознанием, что все виновные в их смерти сдохли! – глаза Проклятого источали ненависть, весь его образ вибрировал от неё. Каждая клеточка организма наполнилась её желчью.

– Она же всего лишь ребёнок. Её даже на свете не было тогда. Только мы пятеро причастны к уничтожению твоего клана. Отпусти девочку. Она ни в чём не виновата. – взмолился Ниурульф.

– А в чём были виноваты дети моего клана? Сколько вы тогда убили? В ваши планы не входило оставлять кого-то в живых. Но я выжил, по нелепой случайности, но остался совершенно один. С тех самых пор я ждал, когда же наступит момент моей мести, когда я заставлю испытать вас тоже, на что вы меня обрекли.

– Остановись! Не делай этого!

Может, ему и правда стоит остановиться? Оставить всё, как есть. Собрать манатки и свалить куда подальше. Можно врать кому угодно, но только не себе. Проклятый оборвёт нить существования клана Тирнош. Ниурульф и остальные кричали, но Проклятый их не слышал. В его голове мелькали красочные картинки. Дом. Пристань. Родные леса и фьорды. Друзья, с которыми он играл в лесах и на берегу океана.

Дедушка, рассказывающий про свои приключения, и учащий истории мира. Старый воин был утыкан стрелами и еле держался на ногах от многочисленных ран, но никто из десяти воинов, взявших его в кольцо, не решался подойти и добить. Вот отец показывает ему приёмы на мечах, как правильно сражаться. Он пытался быть суровым, но никогда не мог сдержать улыбки. Ему засадили нож под рёбра, когда он чокался кубками, но он голыми руками свернул убийце шею, а после забрал на тот свет ещё несколько душ.

Проклятый впервые показывает маме, как сплетает из нитей огонёк на своей крохотной ладошке. Мама была так рада. Жалко, что не успела научить его всему. Умерла, защищая младшего сына. Старший брат, катавший его на лодке и обучающий морскому делу. Позже он не будет рассказывать родителям, как младший братишка тайком выбирается из дома и всю ночь напролёт проводит в океане. До последнего пытался защитить брата, хотя и сам ещё не успел стать полноценным мужчиной.

И наконец, детское лицо Ингердит – его лучшей подруги. С ней он проводил больше времени, чем с остальными друзьями. Они бежали, держась за руки, когда что-то резко потянуло Проклятого назад. Он упал, ударяясь затылком о землю, но не выпустил её руку. Обернулся и увидел её потухшие глаза, цвета северного сияния. Белые, почти как снег, волосы трепетались на ветру. Из уголка рта потекла струйка крови. Она бы выросла очень красивой, по крайней мере так казалось Проклятому. Вполне возможно, он полюбил бы её. А может, любил её и тогда, просто ещё не мог понять в силу своего возраста…

– Неееет! – пронзительный крик вырвал Проклятого из небытия.

Ниурульф истошно вопил, захлёбываясь слезами. Бился головой об пол, разбивая её в кровь. Верёвки на запястьях въедались ему в кожу. Проклятый непонимающе смотрел на него, как он подползает к его ногам. Опустил взгляд. На полу лежала девочка. Из её горла вытекали последние остатки жизни, пока она подёргивалась в конвульсиях. В правой руке Проклятого крепко зажатый нож. С кончика острия на пол капает кровь. Выбор сделан.

– Запускайте! – двери отворились…

***

Проклятый вышел на улицу. Солнце начало ежедневное восхождение несколько часов назад. Проклятый достал трубку из внутреннего кармана. Забил её, глубоко затянулся и очень долго не выпускал дым. На одной из деревянных ступенек, сгорбившись, сидел его третий названный брат – Санатронт. Он рисовал что-то на снегу палкой, скорее всего, концепт очередного изобретения. Санатронт выпрямился во весь свой высокий рост. Повернулся. Короткие светлые волосы слабо трепетались под утренним ветром. Холодные светлые глаза безразлично моргали. Его орлиное лицо было спокойным, как и всегда.