Проклятые души. Сказание второе

– Закончил?

Проклятый кивнул.

– Хорошо, а то мне надоело морозить зад. Ты уверен, что не хочешь добивать их?

– Незачем, с выколотыми глазами далеко не уйдут.

Последнее, что видели в своей жизни старики клана Тирнош – груду мёртвых тел, пока слёзы не смешались с кровью.

– Умно. – с долей уважения ответил Санатронт. – Юрген говорил, что ты за то, чтобы просто убить парней, а все деньги забрать себе.

– Мне плевать, пусть делает что хочет.

– Я так и думал. Мне, впрочем, тоже наплевать. Пускай решают без нас. Не повезло этим ребятам. – Санатронт говорил то ли про тех, кого они нанимали, то ли про клан Тирнош. – Пойдём, затянемся пару раз из твоей трубки.

Проклятый бросил последний взгляд на могильник клана Тирнош.

– Да, видимо, не повезло.

Дети Света

Давным-давно, в настолько старопамятные времена, что порой задумываешься, а были ли они на самом деле, или это лишь выдумка, какие часто слышны в тавернах по вечерам за кружечкой пенного, была только тьма. День не отличался от ночи, даже звёзды не излучали тёплое сияние. Не было солнца, оно не будило по утрам и не согревало своим теплом. Не было даже огня, способного разогнать тьму вокруг. Она своей жёсткой рукой правила всем живым на земле. Её главным орудием был страх, а тени – верные слуги, глаза и уши. Тогда они были неразлучны со своей госпожой, ведь света ещё не было.

Люди жили в страхе. Немощные, хилые, тощие до такой степени, что выпирающие рёбра рвали кожу. Без крова над головой и без цели в жизни. Словно призраки, они сновали по бесплодной земле, волоча слабые ноги туда, куда падёт их взгляд. Люди не умели строить дома, мастерить инструменты, засаживать огромные поля плодами, что позже будут их кормить. Не строили корабли, рассекающие морские просторы, не шили одежду, ходя в чём мать родила. Не писали прекрасные картины, не было ещё сложено множество песен. Да и откуда взяться искусству, если даже язык тогда не существовал? Люди были столь же ничтожны, как и земляной червяк.

Когда-то Тьма стояла во главе всего. Люди были её детьми. Но однажды всё изменилось. Тьма навсегда потеряла власть. Никто не знает, как именно это произошло, в какое время и в каком месте. В высоких заснеженных горах, возвышающихся на горизонте, или в глубинных пещерах, уходящих на множество километров вниз, а может в бескрайней пустыне с песчаными дюнами? Ралнос явил себя. Воплощение света появилось словно из ниоткуда. Предстало перед жалким человечишкой во всём своём величии. Человек не знал, кто перед ним, его глаза видели только яркий свет, такой чуждый его миру, но он не испытывал страха перед ним, трепетал пред его могуществом, тянулся к нему всем телом, чувствовал тепло. Ралнос говорил с ним, поведал о себе, рассказал, что нужно делать человеку, что удостоился первым узреть Бога.

Он призывал к борьбе. К священной войне против Тьмы. Просил рассказать о себе всем остальным. Стать лидером и повести человечество в бой. Бороться за своё будущее, светлое будущее. Напоследок он оставил прощальный подарок. Попросил человека вытянуть руки и вложил в них что-то тёплое. Человек не видел, как Ралнос дарует ему огонь, частичку своего существа. Не видел, потому что ослеп от столь яркого света, привыкшие к вечной тьме глаза не смогли выдержать. А может всему виной облик господа, недоступный смертным?

И принёс первый, узревший Бога, весть о нём. Показал людям огонь, что бился как сердце. Отпрянули люди поначалу, испугавшись неведомого, но сила, что исходила прямо из огня, тянула к себе. Медленно подползли они и широко открытыми глазами долго смотрели на него. Посланник Господа оставил фрагмент огня Ралноса и направился дальше, дабы распределить милость Бога между всеми людьми. Так и ходил он, пока не обошёл все места на земле и не раздал последнюю искру священного огня, что передал ему Ралнос.

По всему миру разгорались огоньки, превращаясь в огромные костры, подпитываемые верой. Люди научились отгонять тьму, пользуясь даром Господа. А в один день тьма внезапно рассеялась, а на голубом небе, что раньше было чернее ночи, сиял огромный шар. Его лучи, словно длани господни, спускались на землю. И упали люди на колени, вознося молитвы Ралносу.

Так время поделилось на день и ночь. Люди развивались, выползая из пещер. Строились храмы, города. Улучшались технологии, осваивались всё новые и новые земли. Тьма никуда не ушла, но потеряла свою силу. Тени, пока светило солнце, прятались за всем, чем придётся, будь то люди или деревья. Человечество стало Детьми Света. Стало Детьми Ралноса.

По крайней мере, именно так и говорилось в священном писании, конечно, если сократить всю информацию до минимума. Раньше Пран всегда держал при себе трактат Господа, но теперь его не было рядом. Он и так знал наизусть от корки до корки, но не это послужило причиной отказа от него.

У Прана было несколько другое видение истории. Без света не бывает тьмы. Потому и Ралнос появился не из неё. Именно он её создал. Произвёл на свет своего злейшего врага и выпустил его на волю, наблюдая, как она издевается над миром. Ралнос поступил так исключительно в корыстных целях, ему нужна была вера. Она его еда и энергия. Без неё все силы покинут его. А может, ему было просто скучно, и он решил поразвлечься. Пути господни неисповедимы.

Был ли Ралнос на самом деле или никогда не существовал? Покинул своих детей или наблюдает со злорадной ухмылкой на лице? Всё это не имеет никакого значения. Жизнь идёт своим чередом. Пран и сам до конца не знал, в какую из версий верить, да и нужно ли верить. А может, люди сами создали его? Воплотили в жизнь своей верой. Так сильно верили, что он появился на свет.

Теорий множество, а искать среди них правду чёрт ногу сломит. Да и Прану, по большому счёту, было всё равно. В любом случае, его жизнь никак не поменяется. Он не свалится с лошади от озарения и не закричит на небеса, надрывая глотку. Скорее всего, даже не моргнёт. Продолжить ехать вперёд, ушедший глубоко в себя, как он делал уже на протяжении долгого времени.

Караван в удобном для себя темпе продвигался вперёд, с каждым днём оставляя Эрдинсгард всё дальше и дальше позади себя. Шли, не оборачиваясь на руины некогда великого города. Его стены распались на камешки, всё, что могло сгореть, превратилось в пепел, слабый дым всё ещё поднимался вверх, словно душа выходила наружу из убитого тела, а ветер подхватывал её на лету и уносил далеко-далеко. Позади остались крики умирающих, всё ещё надеющихся, что смерть чудесным образом, в самый последний момент, минует их. Там, среди всего хаоса, осталась и надежда на спасение. Эрдинсгард был спасительным маяком, манящим утопающих к себе, но его больше нет.

Надежда сгинула, когда Пран увидел город, умирающий под напором несметной толпы. Многие готовы были сдаться и принять свою судьбу, но Ранст повёл их за собой и подарил новую надежду на спасение. Далёкую, находящуюся за много километров, но всё же реальную. Уже не с такой уверенностью на светлое будущее, но всё-таки они шли вперёд.

Путь пролегал через Кларнильсверф – королевство, что возможно тяжелее всех пережило конец света. Обширные и не густозаселённые земли первыми подверглись нападению Детей Тьмы. Они терзали их, проливая реки крови. Вряд ли сейчас там найдётся хотя бы один живой город. Рассчитывать можно разве что на деревню, не больше. Раньше ходили слухи о группе одичавших культистов, утративших человеческий облик, но достоверной информации об этом не было, лишь россказни в тавернах.

Пран сидел рядом с костром, монотонными движениями доставляя пищу в рот. Ложка за ложкой. Идеально отточенные действия. Рука двигалась словно сама по себе, без участия её обладателя. Настоятель смотрел в огонь потухшими глазами. Ни о чём не думал, ни о жаре огня, ни о вкусе еды. Спроси его, что он съел, затруднится ответить. Вокруг него разговаривали люди. О он не слышал о чём, да и то, что разговаривают, тоже не мог заметить. Его взгляд был устремлён глубоко в себя, в бездну его сознания. В этот момент Пран переставал существовать, исчезал из реальности, окунался в умиротворяющее небытие.

– Может, нам всё-таки стоило взять пример с Юринга, Господь помилуй его душу. – Конс притворно сложил руки в молитве. – Я не говорю перенимать все его повадки, но, к примеру, отношение к еде я бы точно поменял.

– Она и так стала лучше. – на рыжей бороде Сарола оставались крошки, но он не замечал их, сфокусировав всё внимание на содержимом миски. – И за это спасибо скажи.

– А что тебя, собственно, не устраивает? – Ранст размял затёкшие плечи. – Можешь обращаться ко мне напрямую. Обязательно рассмотрю твоё предложение и в скором времени дам ответ.

– Чо, правда можно? – Гелор тупо уставился на Ранста.

– Только для начала хорошенько обдумай то, что хочешь сказать. – новый лидер каравана прекрасно знал, что таким образом, если Гелор и придумает просьбу, то через пару дней.

– Командир, у меня есть целая куча отличных идей. – Криг пригладил пышные усы.

– Готов подкинуть ещё парочку. – добавил Рольф.

Ранст выдержал небольшую паузу, смотря на двух самых новых членов своего отряда.

– Даже слышать не хочу.

– Но, командир! – попытались было запротестовать мастера на все руки.

– Мне хватило идеи построить носилки на подобие одноместной кареты и запрячь в них лошадей.

– Вот так всегда. – Криг взмахнул ложкой и развёл руками. – Пытаешься предложить что-то хорошее, а тебя даже слушать не хотят. А между прочим, в таких штуках очень удобно перевозить раненых и больных, строится она проще простого.

– Зная ваши способности, не уверен, что она проедет дальше, чем на несколько метров. – Ранста даже позабавило, с каким серьёзным лицом говорил Криг. – И я больше чем уверен, что с постройкой двух таких каталок в караване резко появятся двое больных, чьи имена мне очень даже хорошо знакомы.

– Плохого ты о нас мнения. – Рольф раздосадовано покачал головой. – Хотя не буду спорить, скорее всего, так и получится, но разве не можем мы и правда заболеть?

– У вас здоровье как у быков, но, честно говоря, идея и правда не самая плохая. Даю добро. Упаси Ралнос ваши души, если я увижу, как вас везут на вашем же изобретении.

– Не увидишь. – хором ответили Криг и Рольф.

Верить их словам, конечно, не стоило, но носилки на колёсах и правда могли пригодиться. Главное следить за двумя обалдуями.

– Вот уже несколько дней идём по землям Кларнильсверф, а следов обезумевших фанатиков всё не видно. – задумчиво произнёс Сарол. – Разведчики ничего не замечали?

– Нет. – Ширит заговорил впервые за весь вечер. Ранст назначил его главным разведчиком, зная сильные стороны своего подчинённого. – Я тоже. – те, кто входил в разведывательный отряд, вряд ли годились для такой работёнки. Обычные мужики да бабы, пытающиеся принести пользу каравану. В своих же способностях Ширит не сомневался. – Но это ещё ничего не значит. – его всё не покидало чувство, будто кто-то следит за ними, скрываясь в тени деревьев и прячась в кустах, но логически объяснить свои опасения он не мог, может, нервы расшатались. – Лучше как можно скорее выйти на открытое пространство, там прятаться от нас будет сложнее.

Позади, среди деревьев, раздался треск. Все, кроме Прана, разом обернулись, но тут же успокоились. Скорее всего, зверь наступил на ветку.

– На открытой местности нас тоже ничего не будет защищать. – Сарол пригладил бороду. – Весь караван как на ладони. Возьмут, да перестреляют нас. Даже укрыться негде. В лесу хотя бы за дерево можно встать.

– Как будто в лесу нас прикончить сложнее. – Конс закатил глаза. – Может, не будем говорить о мифической угрозе, следов которой даже не видели? – он обвёл взглядом хмурые лица товарищей и не нашёл в них отклика. – Так недалеко и до паранойи докатиться.

– Согласен. – Ранст кивнул. – Не стоит делать из мухи кита. Осторожность тоже не повредит, но впадать из крайности в крайность тоже не стоит.

– Ладно, мы пошли носилки клепать.

Рольф с Кригом подскочили на ноги и быстро скрылись из вида, лавируя между стволами деревьев. На ходу спорили, какой инструмент понадобится в первую очередь: топор или пила.

– Пойду тоже делами позанимаюсь, нужно подсчитать и распределить провиант, надеюсь улов у охотников будет не хуже, чем вчера. Пойдём, Гелор. – Конс встал, отряхивая пыль со штанов, и ушёл с лысым товарищем.

Ширит молча ушёл готовиться к ночному дозору. Судя по их количеству, спал он только пару раз в неделю. Сарол побрёл проводить боевую подготовку. Ранст решил, что в свободное время стоит обучать всех караванщиков самозащите, чтобы при нападении, каждый смог постоять за себя и прикрыть спину товарища. У костра остались сидеть только Пран и Ранст.

– Знаешь, – лидер каравана ворочал угли палкой, – тогда я на секунду подумал, что мне уже не жить. Я это к чему. – Ранст замялся, пытаясь подобрать слова. – Чёрт, хотел сказать красиво, но на ум ничего не приходит. Спасибо что-ли. – нелепая и неуместная улыбка возникла и испарилась незамеченной.

– Благодари Ралноса. – Пран вернулся из пустоты в реальность.

– И всё же я благодарю тебя. – помедлив с ответом, произнёс Ранст. – Твой молот меня спас, а держали его твои руки. Не знаю, может, Ралнос и правда нашептал тебе на ухо, что моя жизнь не настолько ничтожна, чтобы так просто её обрывать, но я точно знаю имя своего спасителя.

Пран поднял взгляд на Ранста. Светлые волосы уже отросли и свисали не самыми чистыми патлами почти до плеч. Борода росла во всю, не сдерживаемая еженедельным бритьём. Потёртая одежда вся в заплатках, сапоги стоптаны. На кольчуге точно не доставало несколько колец, а шлем, висевший на поясе, словно тушка убитого зверька, покрылся вмятинами и царапинами. В теле наверняка поубавилось несколько килограммов, чему свидетельствовали впалые щёки. Глаза хоть и не поменяли тёмно-зелёного цвета, выглядели иначе. В них не было прежнего блеска, они потускнели, как со временем выцветает краска на заборе. В его взгляде отражалось осознание истины, настолько значимой, что, когда она открывается, путь назад обрывается. Железные двери навсегда запечатывают обратную дорогу. Может, другие и не замечали перемен в Рансте, но в эту секунду Пран всё понял. Понял потому, что и у него за плечами возвышалась отвесная скала, по которой нельзя забраться.

– Как скажешь. – Пран пожал плечами.

– Думаешь, сможем добраться до Исольтира?

– Шансы есть всегда, даже если они настолько маленькие, что, не заметив их, пройдёшь дальше, но Ралнос укажет путь.

– Не слишком обнадёживает. – усмехнулся Ранст.

– А тебе нужна надежда, чтобы двигаться дальше?

– Нет. – спокойным голосом ответил Ранст. – Ничего хорошего от неё не жди. Слишком уж любит она загулять.

– Надежда сама по себе ни гроша не стоит. Если ей не на что опереться в трудный час, то она попросту упадёт, разбившись на тысячи осколков. А осколки непременно вопьются в твою плоть, причиняя больше боли, чем рана от ножа.

– Что нас ждёт после смерти? – Ранст смотрел, как загибаются свежие ветки под жаром огня.

– Всё, что угодно. Наверняка знают только мёртвые, но спросить у них вряд ли получится.

– А как ты считаешь?

– Ничего. – Пран равнодушно смотрел на мерцание огня. – Абсолютная пустота. Человек перестаёт существовать.

– Не страшно жить с таким осознанием?

– Зачем бояться того, чего изменить нельзя? Все рано или поздно умирают, некоторые слишком рано. – последнюю фразу он произнёс с небольшим опозданием, будто и не хотел её говорить.

Больше не было произнесено ни слова. Оставшимся временем завладела тишина, цепко вцепившись в него своими беззвучными когтистыми лапами. Груда мускулов в лице Прана молчаливо сидела на месте. Издалека могло показаться, что он не дышит, настолько тихим и незаметным было его дыхание. Настоятель не заметил, как Ранст ушёл. Не слышал, попрощался ли он или, не проронив ни слова, отправился по своим делам, а с его новым положением их у него прибавилось.

Вечер близился к ночи. Всё больше огней загоралось на тёмном небе. Шелест природы пришёл на смену людскому шуму. Весь караван засыпал. Пран всё сидел на месте. Огонь уже потух. В нём не было нужды, ночи с каждым днём становились всё теплее и теплее. Не ровен час, солнце начнёт беспощадно источать тепло.

Когда весь лагерь уже давно спал, Пран встал с насиженного места. Пошёл в сторону своей небольшой палатки. Зашёл в неё. Внутри было практически пусто. Молот спокойно лежал на земле. Больше никаких вещей у Прана не было, разве что одежда, да и та на нём. Он лёг и закрыл глаза. Раньше ему снились сны. Красочные и одноцветные, странные истории и кошмары. Но это было давно, очень давно. Каждый раз, засыпая, он видел лишь тьму. Провал во времени, такой скоротечный, не длиннее, чем один раз моргнуть, но этот самый миг манил к себе. Только в этот мимолётный момент Пран по-настоящему чувствовал, что перестаёт существовать.

***

– Вы должны это увидеть.

Именно с такими словами подошёл Ширит к Прану и остальным, застав их с поднесёнными ко рту ложками. Завтрак в быстром темпе отправился в желудок, и уже через пару минут Пран шагал, минуя деревья, пытаясь угнаться за Ширитом. Складывалось ощущение, будто главный разведчик вырос в этих лесах и знал каждый камушек, так ловко он пробирался по тропе, не делая лишних движений. А может, все леса более или менее похожи.

Разъяснять, что же они должны увидеть, он не стал. Рольф и Криг сразу же начали сыпать вопросами, но Ранст их быстро заткнул, чем двоица осталась недовольна. Когда Ширит говорит, что надо на кое-что посмотреть, то лучше пойти и посмотреть. Если бы мастера на все руки пробыли в отряде чуточку больше, то всё поняли.

Прошло около получаса после того, как Пран вышел из временного лагеря. Одни деревья сменялись другими, словно своими братьями-близнецами. В утреннем лесу стояла необычайная тишина. Ни голосов птиц, ни шороха от животных. Даже деревья не шептались друг с другом.

– Далеко ещё? – жалобно спросил Криг.

– Пришли. – Ширит указал на дуб громадных размеров.

Дерево величаво стояло, ярко выделяясь среди своих сородичей. Пышная крона нависала над верхушками деревьев, создавая громадную тень. Его корни глубоко впились в землю, пронизывая её, и намертво укрепляясь в глубине. Необъятный толстый ствол громадиной вырастал из земли.

– Красивое дерево. – Рольф широко зевнул. – Но скажу честно, я бы и без него прекрасно жил.

– Заткнись, Рольф. – шикнул на него Конс.

Рольф тут же понял, в чём, собственно, дело. К стволу дуба было прибито изуродованное тело. Мужчина, возраст определить трудно, разложение уже во всю принялось за него. Глаза отсутствовали, вместо них зияли чёрные впадины, скорее всего их выжгли раскалённым железом. Голову уже неоднократно клевали вороны. Один из них, громко каркнув, сел на плечо и попытался оторвать лакомый кусочек. Из ладоней торчали большие штыри, удерживавшие труп. Язык отсутствовал, невозможно сказать, отрезали его или звери сделали своё дело, язык для них особое лакомство. Нижняя часть туловища и верхняя по пупок отсутствовала. Вереница кишок, уже изрядно изъеденная, свешивалась на землю. Кем бы ни был этот человек, перед смертью он изрядно настрадался.

– Вот дерьмо. – Конс потянулся к жевательному табаку в кармане, но отдёрнул руку.

– Значит, слухи о сумасшедших оказались не такими уж и слухами? – Сарол задал риторический вопрос.

– В округе есть другие? – Ранст обратился к Шириту.

– Больше я не видел.

– Может, ещё найдутся, если поискать. Этот выглядит относительно свежим. – Рольф приблизился на несколько шагов, но трупная вонь заставила его отступить. – Хотя забудьте, пахнет дай боже.

– Давно он тут висит? – спросил Гелор.

– Недели две, не больше. – заключил Конс. – Я, конечно, не мастер, но приблизительно столько.

Ранст посмотрел на одинокий труп. Взвешивал у себя в голове мысли, , наконец одна из них победила.

– Пока что никому в караване не говорите о том, что мы увидели. Даже между собой не обсуждайте. Если повезёт, то больше таких находок нам на пути не попадётся. Не стоит лишний раз сеять панику, и так по горло сыты неудачами.

– А если попадётся? – спросил Конс.

– Тогда расскажем всем об опасности и применим соответствующие меры.

– Ралнос отведёт от нас беду. – впервые за всё время заговорил Пран.

– Было бы очень кстати, но пока что рассчитываем только на свои силы. – Ранст жестом позвал всех за собой на место стоянки.

Пран ушёл последним, немного задержавшись. Бросил последний взгляд на тело, прибитое к дубу – Ралнос покинул его. По веской причине или нет, настоятель не мог знать, оставалось надеяться, что причина всё-таки была.

Обрести новый смысл

Корабль рассекал океанскую гладь, мчась на попутном ветре. Паруса округлились, словно выпяченные животы любителей пива. Судно подпрыгивало, встречаясь с очередной волной. Воды вели себя неспокойно, но штормовых облаков на горизонте не предвиделось. Сквозь прозрачную гладь виднелись крупные косяки рыб, изо всех сил работающих плавниками. Чайка спикировала вниз, окунувшись в прохладную воду с головой, и вынырнула уже с извивающейся в клюве рыбёшкой. Приземлилась на грот-мачту и принялась за трапезу, попутно отряхнув перья от капель.

Капитан корабля твёрдо сжимал штурвал. На его изъеденном морскими ветрами лице читалась радость. Спустя длительное время он наконец смог вернуться с суши на море. Трубка, зажатая в зубах, весело дымилась, источая клубы густого табачного дыма. Матросы слонялись по палубе, время от времени выполняя приказы капитана, меняли направление парусов или убирали длину. Парочка стояла рядом с бортом и держала в руках удочки. Одному улыбнулась удача. Он вытащил небольшую рыбёху и уже собирался снять её с крючка, как она исчезла. Ещё одна чайка приземлилась на бизань-мачту, по соседству со своей подругой. Матрос поднял в её сторону кулак и начал сыпать угрозами и бранить птицу на чём свет стоит, чем вызвал хохот остальных моряков.

На нижней палубе, в одной из кают, лежала Еви. Она открыла глаза. Увидела над собой деревянный потолок. Приподнялась на локтях. Затылок сильно болел. Она почесала его, чем вызвала ещё большую боль. Потихоньку начала приходить в себя. Последнее, что она помнила перед тем, как потеряла сознание – это лицо Дорузда и его слова.

«Ты так похожа на своего отца…»

Еви резко вскочила, вспомнив, что происходит. На город же напали, а она тут разлеглась. Нужно срочно идти к воротам. Видимо, сильно её приложили, в глазах всё покачивалось. Посмотрела на себя, доспехов не было. Быстро нашла их, аккуратно сложенные в углу, меч покоился рядом. Бросилась к ним, но на полпути остановилась. Она вдруг осознала, что уже поздно. Еви уже не в Эрдинсгарде.

Она на корабле. За бортом шумит океан. Не голова у неё кружится, просто к качке нужно привыкнуть. Ей овладела ярость. Её вырубили и умыкнули, когда она должна была сражаться за свой дом и за своих людей. Еви сильно сжала кулаки, руки тряслись. Как они посмели с ней так поступить? Она же королева, а не деревенская баба! Ей не оставили выбора, сделали так, как им захотелось. Наплевали на её чувства. Ну ничего, сейчас она всё им выскажет, а точнее ей, кто ещё мог придумать столь дурацкий план. Нужно найти Миррильну, и её миленькая мордашка в этот раз её не спасёт.

Еву распахнула дверь и быстрым шагом вышла из каюты. Пошла вперёд по коридору, когда ей навстречу вышла удивлённая Миррильна. У принцессы в руках был поднос с едой – сделанными на скорую руку бутербродами. За спиной стояли двое гвардейцев в полном обмундировании. У Еви предательски заурчало в животе, последний раз она ела ещё в замке. Воспоминания о последнем ужине только подлили масла в огонь.

– Ты уже проснулась? – Миррильна выглядела слегка напуганной, голова вжалась в плечи. В её глазах цвета зимней хвои стояла неуверенность. Она явно не понимала, как себя вести. – Я вот тебе поесть решила принести. Ты весь обед продрыхла. – на её лице проступила неуверенная улыбка.

– Можешь засунуть этот поднос в свой аккуратный зад. – Еви выбила его из рук принцессы. Он грохнулся о деревянный пол, отскочил от него, скидывая с себя еду.

– Еви, успокойся.

– Успокоиться?! – Еви повысила голос и нависла над Миррильной. – Ты что натворила? Почему я сейчас не в городе?! Я должна защищать его, а вместо этого торчу посреди океана! Вези меня обратно! – королева, хотя она уже сомневалась, что может носить почётный титул, прекрасно понимала глупость своих требований. Не осталось никакого Эрдинсгарда.

– Корабль никуда не повернёт, а тебя нужно остыть. – в Миррильне появилась толика уверенности.

– А не пойти бы тебе куда подальше!? – съязвила Еви.

– Прекрати! – принцесса взвизгнула, сжав кулачки. – Хватит на меня кричать! Я тебе жизнь вообще-то спасла!