Проклятые души. Сказание второе

– О-о-о, – протянула Еви. – спасибо большое, ваше высочество! – она поклонилась, практически касаясь лбом пола. – Я так признательна. Даже не знаю, как вас отблагодарить. – нарочито приторным тоном говорила Еви. – А знаешь, за что я была бы ещё больше благодарна? Если бы ты не лезла не в своё собачье дело!

– И что, мне нужно было оставить тебя умирать?! – принцесса толкнула Еви в грудь без особого успеха.

– Защищать город! Защищать свой народ! Защищать свой дом!

– Ты бы погибла. – уже успокоившимся голосом ответила Миррильна.

– Уж лучше бы я там подохла, сражаясь за родной дом.

– Как же ты не понимаешь? Не могла я тебя там оставить, просто не могла, ну вот никак.

– Прекрасно. – Еви взмахнула руками. – Поступила так, как тебе хочется. А меня спросить не хотела? На мои желания тебе насрать?

– Ты хотела там остаться и умереть.

– Вот только это мой выбор, ты не имела никакого права меня его лишать.

– Хорошо, в следующий раз, когда ты решишь умереть, не стану тебя спасать. – Миррильна резко развернулась и ушла, оставив за собой последнее слово.

Еви с силой пнула поднос. Он отправился в очередной полёт, ударяясь о стенки трюма. Она очень злилась, даже видеть никого не хотела. На верхнюю палубу уж точно не стоит выходить. Единственным укромным местом стала её каюта, хотя воспринималась она больше как тюремная камера, из которой никуда не выбраться. А Еви так хотелось побыть в саду, посидеть в беседке матери или прогуляться по узким дорожкам, вдоль которых растут диковинные растения и цветы необычайной красоты. Больше она не сможет вдохнуть их аромат, прикоснуться к их нежным лепесткам. Никогда не полежит в тени розового дерева, наслаждаясь тишиной и ясным солнечным небом.

Она села на свою новую кровать, и, хотя минуту назад Еви походила на разгневанную воительницу, была готова даже ударить Миррильну, естественно она не смогла поднять на неё руку, когда была возможность, вся злость испарилась так же быстро, как и зародилась. От неё не осталось и следа, её сменило другое чувство.

Словно огромная волна невиданной силы на Еви обрушилась грусть. Ей стало до того невыносимо, что хотелось любой ценой избавиться от ненавистной печали. Воспоминания градом сыпались на неё, не давая продохнуть. Мать и отец, она их любила больше жизни, но они уже давно покинули её, и Еви свыклась с болью от их потери. Война за престол, столько людей погибло тогда и ради чего? Чтобы Еви сдала столицу без боя? Убежала, прячась от опасности?

Она снова лишилась дома. Дома, что так любила, и всеми силами пыталась защитить, но все усилия пошли коту под хвост. Дорузд наверняка погиб, её добрый дядюшка, помогающий все годы её правления, на него всегда можно было положиться. Он стал для неё родным, роднее, чем настоящий дядя. Как бы она хотела, чтобы он был родным братом её отца, тогда, возможно, всё обернулось бы иначе. Отец точно смог бы защитить Эрдинсгард, либо погиб, отдавая всего себя ради города и его жителей.

Еви осталась в полном одиночестве. Все, кого она любила, погибли. В сё, что ей было дорого, утрачено. Прежняя жизнь обратилась в пепел. Теперь она даже не королева. У неё ничего не осталось, кроме своего имени, но и оно гроша не стоило. Она вновь ощутила себя маленькой, напуганной девочкой, выброшенной в жестокий мир из родительского гнезда, где все и всё вокруг кажутся чуждыми. Но на этот раз никто её не спасёт. Рассчитывать было не на кого. Королева без королевства легла на бок, поджала ноги к груди, обхватила их руками, упёрлась лицом в кровать и тихо заплакала.

***

Еви стояла на верхней палубе, облокотившись о борт корабля, и вглядывалась в океан. Гладкая поверхность, казалось, что и остальная его часть пребывает в покое. Только корабль нарушал тихую жизнь необычайно спокойного Океана Грёз. Из разговоров моряков Еви поняла, что обычно всё как раз наоборот. Частые штормы, сопровождаемые грохотом грома, яркие вспышки молний пронзают тёмное небо, на краткий миг освещая громадные волны, что с охотничьим азартом стараются перевернуть корабль и унести всех его пассажиров на дно.

Впереди был бескрайний горизонт и бесконечный океан. Где-то вдалеке развалились Отколовшиеся Острова. Еви никогда не была там, но слышала много историй о могучих воинах и суровых реалиях жизни. Громадные голодные медведи и стаи волков, а природа в тех краях не щадила никого. Его жители частенько нападали на земли Дарансфара и Иммардуна. Иногда заплывали и на Эвисфальт, но не так часто. Истинной причины никто не знал, но отец рассказывал ей, что очень давно их предки очень помогли людям с островов. С тех самых пор все кланы поклялись не нападать на земли Эвисфальта. Правда это или нет, уже никто не знает, да и нет в этом смысла. Королевства, основанного предками Еви, больше нет.

Позади неё, вдалеке, виднелась суша. Королевство Иммардун. Воды в нём было больше, чем в океане, а старая шутка гласила, что для того, чтобы искупаться, иммардунцу достаточно выйти за порог. Множество рек пронизывали его территорию, как кровеносные сосуды. Многочисленные болота унесли не одну жизнь. Еви задумалась, много ли ещё живых осталось на тех землях, а если остались, сколько они ещё протянут перед тем, как Дети Тьмы доберутся и до них?

Ветер растрепал её лунные локоны, немного поблёкшие без мытья. Еви попыталась натянуть капюшон, но новый порыв ветра сбил его с головы. Целую неделю она сидела в своей каюте и ни с кем не разговаривала. Никто к ней и не заходил. Только стучали в дверь и уходили, давая знак, что можно забрать еду. По правде говоря, Еви и не хотелось разглагольствовать. Ей больше ничего не хотелось. Казалось, что смысл её жизни остался позади, среди руин Эрдинсгарда, завалился под обломки домов и тихонечко гнил, спрятавшись ото всех, среди тысяч людей, оставшихся без защиты своей королевы.

– Вы наконец-то решили выйти на свет и продемонстрировать всему миру вашу феноменальную красоту? – Онграуд мягкой походкой подошёл к Еви и облокотился спиной о борт корабля. – А может, – он повернул голову, и Еви заметила, как его глаза заблестели, – это всё ради меня? Пожалуйста, скажите, что это всё ради меня.

– Отвали. – сердито буркнула Еви.

– Ах! – Онграуд запрокинул голову так, что его чёрные локоны перевесились за борт, и закрыл глаза рукой. – Ваши слова резанули по моему нежному сердцу. Почему вы всегда так холодны со мной? Я думал, мы друзья.

– Даже представить себе не могу, как в твоём извращённом мозгу родилась такая нелепая мысль. – Еви брезгливо сморщилась. – Думать об этом и то противно.

– У всякой розы есть шипы, и чем прекраснее она, тем их больше. Сорвёшь её, и она принесёт много боли, но перед манящей красотой всё равно невозможно остановиться.

– Это такой комплимент или укол в сторону моего дрянного характера?

– Ваш характер самый лучший, что я встречал за свою жизнь.

Еви рассмеялась от нелепости сказанного. От приступа смеха на глазах выступили слёзы, она утёрла их рукавом и посмотрела на приторно красивое лицо Онграуда.

– Ты полный придурок, ведь знаешь?

– Если от этого впредь на вашем лице будет проступать лучезарная улыбка, то я самый главный дурак на всём белом свете. – Онграуд низко поклонился.

– Только не думай, что мой смех означал, что моё отношение к тебе поменялось. Это ведь ты вырубил меня.

– Я настрадался от содеянного мной поступка. Готов был отрубить свою руку, посмевшую прикоснуться к вам в столь грубой манере. А сколько бессонных ночей я провёл, боясь даже предстать перед вами, а взглянуть в ваши чудесные глаза казалось невозможным. – Онграуд отвёл взгляд от Еви, но королева сомневалась в искренности его слов.

– И почему у тебя до сих пор две руки?

– После долгих раздумий, я решил, что с обоими руками сплетать нити куда легче. Отдаю себя полностью на вашу милость и прошу прощения. Я готов умолять вас. – он незамедлительно рухнул на колени.

– Да встань, псих ненормальный. – Еви нервно огляделась по сторонам, услышав смешки от группы матросов.

– Как прикажете, ваше величество. – Онграуд моментально поднялся на ноги.

– Это ведь не Миррильна придумала ваш совместный дурацкий план, дело рук Дорузда?

– Да. – Онграуд плавно кивнул. – Он был хорошим человеком.

– Возможно, даже слишком, но я всё равно не могу поверить, что он так поступил со мной.

– Спас самого дорогого для него человека? – Онграуд краем глаза посмотрел на Еви. – Последнего, кто остался в живых.

– Не оставил мне выбора.

– Разве вы бы согласились уехать?

– Нет. – нехотя ответила Еви. Дорузд много раз предлагал ей уехать вместе с Миррильной, но она всё время отказывалась. Вот старик и пошёл на хитрость.

– Если от этого вам будет легче, то в случае, если бы орда Детей Тьмы не была настолько велика, ваше величество осталось бы защищать родной город.

У Еви словно комок в горле застрял. Потребовалось немного времени, чтобы избавиться от него и задать вопрос.

– Их и правда было так много?

– Целая тьма. – Онграуд подставил лицо солнцу, зажмурив глаза. Потоки ветра подхватывали его вьющуюся гриву.

– Значит, не было даже шанса на победу?

– Нет.

– И какой тогда в моём спасении смысл? Если тварей настолько много, то и Исольтир не устоит под их натиском.

– Я бы ни под каким предлогом не оставил вас на верную смерть. Ваша красота ещё спасёт мир, будьте уверены.

– Что-то я в этом сильно сомневаюсь.

– Вы всё ещё живы, а значит произойти может всё что угодно. – с неподдельной уверенностью в голосе сказал Онграуд.

– Какой в этом смысл? – Еви уныло упёрлась лбом в борт корабля. – Я всё потеряла. Свой дом, своё королевство. Ничего больше нет. Пыталась всех защитить, и вот где я оказалась.

– В компании невероятно обаятельного молодого человека? – Онграуд быстро заморгал глазами. Его большие ресницы хлопали словно вееры.

– Скорее, противного мерзкого типа с голосом, способным лишить слуха. – Еви смотрела на своё размытое отражение в океане. Рядом с ней чёрная точка – затылок Онграуда.

Еви не заметила, но на лице Онграуда промелькнула сухая улыбка.

– Помните, я вам рассказывал про обряд посвящения, когда ученик становился полноправным членом Ордена?

Еви прекрасно помнила. Именно тогда она решила, что ей повезло родиться не ткачом.

– Ты тогда хладнокровно убил девушку, которую любил. Имени её не помню, но мне жаль её.

– Альни. – Онграуд произнёс это имя с особой интонацией, в ней чувствовалась глубокая печаль. Его взгляд устремился далеко-далеко за пределы горизонта. Всего лишь имя, но выговорить его было так сложно. Правда, Еви всё равно ничего не заметила. – Вы правы, убил, но перед этим предлагал сбежать вместе, направить свои силы, чтобы одолеть наставника и стать свободными.

Еви словно ножом резануло. Она-то была уверена, что ткач хладнокровно её зарезал, а тут вот как получается. Она посмотрела на его лицо. Сейчас оно не казалось таким противным, как обычно.

– А она оставила мне вот это как напоминание. – Онграуд повернул голову и провёл указательным пальцем по линии шрама от мочки уха до подбородка. – До сих пор иногда побаливает.

– Прости, я не знала, что случилось на самом деле. – Еви стало стыдно, что она была такого плохого мнения об Онграуде.

– Конечно, не знали, я же вам не говорил. – теперь Еви снова видела Онграуда, которого знала, такого же противного.

– К чему ты вообще это рассказал?

– Мы все теряем дорогие нашему сердцу вещи и не можем найти смысл продолжать дышать. Вы потеряли всё, что вам было дорого, но вам нужно обрести новый смысл жизни. В конце концов, скоро вы станете королевой Ларнмаса. Сможете защитить свой новый народ.

– А если я не хочу искать нового смысла?

– Тогда можете сразу броситься за борт. Вот только я не думаю, что вы так поступите, у вас было достаточно времени, чтобы свести счёты с жизнью, но ваша красота все ещё радует мой глаз.

Еви и без слов Онграуда знала, что не совершит самоубийство, чтобы не произошло, продолжит жить дальше. Другой вопрос, как она построит новую главу своей жизни, а найти на него ответ было не так уже и просто. Красноречивый на советы Онграуд уже подсказал довольно очевидную идею. Еви даже собралась отблагодарить его, но тот уже разговаривал с Треском и Точёным на другом конце корабля. Да и не стоит говорить ему спасибо, особенно от лица Еви, кто знает, что случится. Может, у него сердце от счастья встанет.

Выйти замуж за Варнальда – короля Ларнмаса. Других вариантов судьба не оставила, или, вернее сказать, не судьба, а череда определённых выборов, не всегда сделанных самой Еви. В относительно скором времени она окажется в чужом королевстве, в незнакомом для неё городе, где она никого не знает. Никого, кроме одного единственного человека. Еви выругалась про себя. Придётся идти мириться с Миррильной.

Еви все ещё злилась на подругу, хотя и понимала, что на её месте поступила бы точно так же. В конце концов, что плохого в том, чтобы спасти дорогого тебе человека? А если в Исольтире ей и с Миррильной не получится говорить, то королева без королевства совсем загнётся. Да и кто объяснит ей что да как устроено на новом месте?

Еви тяжело вздохнула. Потёрла глаза и виски с такой силой, что ей привиделись быстро затухающие белые искры. Собрала всю оставшуюся волю в кулак и пошла на нижнюю палубу. Спустилась по лестнице, мимо неё пронеслись трое моряков, едва не сбив с ног. Видимо, на корабле уже все прознали, что от королевского титула остались только слова, даже в голове Еви звучащие не очень убедительно.

По пути она прокручивала слова извинения, но предложения всё не складывались. Мысль, что её вины тут нет, всё не покидала чертоги разума. Вообще-то, это перед ней должны извиняться. Её тут обманули, а не наоборот. Еви упёрлась в дверь, ведущую во временные покои принцессы. Времени на раздумья не осталось, да и пусть ей дадут всю жизнь на обдумывание извинительной речи, она всё равно ничего не придумает. Стража на входе не препятствовала, по всей видимости, получив особые распоряжения на счёт Еви. Кулак три раза ударился в створки дверей, глухой звук смирившегося со своей участью отвечал на каждое прикосновение.

– Входите. – прозвучал звонкий голос Миррильны.

Гвардейцы открыли дверь перед королевой. Каюта Миррильны выглядела намного лучше, чем у Еви. Впрочем, ничего удивительного, корабль принадлежал короне Ларнмаса, потому принцесса никак не могла жить во время плавания в условиях, недостойных королевских кровей. Пол каюты покрывал мягкий красный ковёр. Резная кровать, украшенная в золотых с красным цветах. Обеденный столик и два мягких стула. Длинное окно, через которое удобно смотреть на океан. На стене напротив кровати висело несколько картин с пейзажами полей и гор. С потолка свисала люстра со свечами.

Миррильна сидела в кресле и читала книгу. Из названия Еви поняла, что она рассказывает про лучшие годы Империи Каасата и её падение. Увидев, кто вошёл в комнату, она спрятала лицо за книгой. Еви невольно улыбнулась детскому поведению принцессы.

– Прости меня.

Принцесса никак не отреагировала, послышался шелест переворачиваемой страницы.

– Я была не права.

Миррильна опустила книгу на колени и безмятежно уставилась на Еви.

– Может скажешь что-нибудь? Или так и будем играть в молчанку.

– Знаешь, как мне обидно было? – Миррильна надула губы и отвернула голову.

«А мне, блин, замечательно!» – подумала про себя Еви, но сказала совсем другое.

– Понимаю, потому и пришла извиниться. Вела себя как полная дура.

– Слишком мягко сказано. – Мирри задрала подбородок. Локон чёрных волос упал на щёку, закрывая один глаз.

– Я сейчас уйду. – Еви развернулась и сделала один шаг в направлении выхода.

– Нет, подожди! Прости, немного увлеклась. Присаживайся. – Мирри постучала по соседнему стулу. – Хочешь попрошу принести вина или поесть?

– Может, чуть позже. – Еви уселась рядом.

Миррильна закрыла книгу, оставив закладку на последней странице, и положила её на стол.

– Как ты?

– Дерьмово. – Еви съехала вниз по стулу. – Не припомню, когда было хуже. Скорее всего, никогда.

– Все ещё наладится.

– Правда? – саркастически заметила Еви. – И как скоро планируется восстановление моего королевства?

– Я не про это. – сохраняя энтузиазм в голосе, ответила Миррильна. – Тебе у нас понравится, обещаю.

– Твой брат точно захочет брать меня в жёны после произошедшего? Теперь мне он нужен больше, чем я ему. – Еви все ещё не хотела выходить за Варнальда, но путей отхода не осталось.

– Куда ему деваться? Увидит тебя, так сразу челюсть отвиснет, больше ни о чём думать не сможет. Особенно если…

– Никаких платьев. – отрезала Еви, зная, что хочет сказать подруга.

– А как же свадьба?

– Пускай сошьют мне парадный мундир.

– По крайней мере, чувство юмора ты не растеряла. – Миррильна хихикнула, прикрыв рот рукой.

– Пожалуй, это единственное, что удалось сохранить.

Мирри понимающе улыбнулась.

– Давно вы этот план придумали?

– В день, когда Ронгир решил устроить переворот, мы обсуждали детали как раз когда ты зашла в зал совета. На самом деле, всё придумал Дорузд, потому и попросил меня подождать до нападения, зная, что только так тебя можно безопасно вывезти из города. Он хотел, чтобы ты уехала со мной раньше, но ты ни под каким предлогом не желала покидать Эрдинсгард.

Конечно, за всем стоит Дорузд, кто же ещё? Старый дурак. Еви незаметно прикусила губу, в противном случае солёного потока из глаз было не избежать.

– Ладно, попозже ещё увидимся. – Еви встала и направилась к выходу.

– Конечно, увидимся, на корабле не так много места, чтобы затеряться.

Еви вышла из каюты. Идти было решительно некуда, только в свои новые покои. Ей хотелось лечь на кровать и быстро заснуть, а наутро проснуться в замке, в своей постели. Чтобы всё произошедшее оказалось дурным сном. Но так не бывает. Еви легла. Вспомнила нежные, тёплые прикосновения Дитриха. Как они занимались любовью и засыпали в объятиях. А корабль всё плыл по волнам, унося Еви всё дальше и дальше от родных краёв.

Самые значимые исследования

Ночь уже успела войти в апогей, окрасив в чёрное бесконечный небосвод. Молочный диск во всей красе излучал холодный свет, взирая на мир. Нежно, совсем незаметно, дотрагивался до кожи, словно боялся потревожить, робко касался и обволакивал, не ища ответного тепла. Бессмертный путник с момента своего рождения усердно выполнял данную ему работу, не прося ничего взамен, лишь волки изредка отдавали ему дань уважения, протяжно выли, запрокидывая голову и прижимая мохнатые уши.

Тучные облака медленно плыли по чёрному океану. Изредка мигали звёзды, находя прореху в бестелесном туловище воздушных перин, и напоминали о своём существовании. Ветер поднимал пылинки с улиц, кружа их в хаотичном танце, и не отпускал до тех пор, пока объём его лёгких не иссякнет и не потребуется передышка, чтобы перевести дух.

В лесу заухала сова. Покрутила головой с горящими глазами в поисках добычи на обед. Бесшумно перелетала на соседнее дерево и приземлилась, вцепившись когтями в ветку, создавая едва видимое колебание. Мышь пробиралась сквозь травинки, замирая при каждом шорохе и поднимая крохотную голову. Усики тряслись от страха, а чёрные бусинки глаз всматривались в темноту изо всех сил. Откуда ей было знать, что через несколько мгновений на её маленьком тельце сомкнутся острые когти, впиваясь глубоко в плоть, а клюв начнёт отковыривать кусочки ещё пульсирующей плоти.

Стол. Закрытые фолианты небрежной кучей растеклись по деревянному покрытию. Многие из них уже были прочитаны от корки до корки, но всё ещё не возвращались на законные места на полках. Исписанные страницы несли в себе множество информации, но ни одна строчка не относилась к делу. Списки имён и их деяний, исторических фактов с точными датами и событиями, на которые они повлияли. Прорывные и безумные эксперименты, полезные для существования человечества, но не способные его спасти.

Несколько свечей на подсвечнике источали слабый свет, но достаточный, чтобы разобрать слова на потрёпанных временем страницах. Скорчившийся старик сидел в полумраке, бубня себе под нос. Перелистнул на последний лист бумаги, заранее зная, что ничего не найдёт, но всё же прочитал буквы, написанные выцветшими чернилами. Очередной старинный фолиант захлопнулся, издавая резкий звук, пламя на свечах слегка колыхнулось. Столько времени потрачено, а до сих пор ничего. А непрочитанных книг все ещё было больше, чем прочитанных. Такими темпами старик и правда быстрее умрёт, чем дочитает до конца. Идея отдать концы выглядела всё заманчивее, но он уже взялся за работу, а значит идти придётся до победного конца, ну либо до могилы, тут уж как повезёт.

Креоспен отодвинул стул и встал. Размял старые кости, те в ответ заворчали, заполняя ночную тишину. Протёр уставшие глаза, как ни странно, спать от этого не перехотелось. Взял фолиант и опустил его на стопку уже прочитанных. Потянулся за новым и вернулся на своё место. Ещё одну он успеет прочитать перед тем, как упадёт лицом на открытую книгу и заснёт.

– В этой тоже не нашлось ничего полезного? – Игла не отрывала уставших карих глаз от чтения.

– А ты как думаешь? – огрызнулся в ответ Креоспен.

– Думаю, что тебе нужно отдохнуть. – вместо обычного хамского тона, в её голосе звучала тёплая забота. – Ты уже и так достаточно за сегодня прочитал.

– Ещё одну осилю. – без привычного ворчания ответил Креоспен, тронутый трепетным отношением ученицы. Она вела себя так только тогда, когда оставалась с учителем наедине, так что старик ценил столь малочисленные моменты.

– Может, разбудить его? – Игла покосилась на похрапывающего Грача. Лицом он уткнулся в раскрытую книгу.

– Бери его и идите спать, уже поздно. – Креоспен быстро прочитал очередной разворот.

– Уверен, что на сегодня не хватит?

– Не волнуйся, девочка, старикам для сна нужно не так уж и много времени.

Игла пнула Грача по ноге. Он вскочил и от неожиданности чуть не упал со стула.

– Давно я сплю? – Грач потёр ушибленную ногу.

– Лучше спроси, сколько страниц успел бы прочитать. – проворчал Креоспен.

– Пожалуй, не буду.

– Пойдём, старикашка сказал, что хочет умереть в одиночестве. – Игла закрыла книгу и широко зевнула. – Не спалишь тут всё дотла без нас, следить за тобой будет некому? – она ехидно улыбнулась, глядя на Креоспена.

– Да я тебе щас причинное место подпалю, будет она мне тут выделываться! – закричал Креоспен, сотрясая стены библиотеки.

– Тшш. – Игла приложила палец к губам. – В читальном зале нужно соблюдать тишину.

– Завтра увидимся, не скучай. – Грач попрощался с Креоспеном и пошёл за Иглой.

Старый ткач закрыл на секунду глаза, чтобы дать им отдохнуть, но тут же понял: если продолжит в том же духе, то заснёт. Ну и работёнку ему подкинул Трайнер. Зато не нужно никуда ходить дальше библиотеки, между прочим, любимого места Креоспена после собственной комнаты. В данный момент она возглавляла список самых ненавистных, стремительно поднявшись на почётный пьедестал. Всего лишь надо проводить по восемнадцать часов в сутки в одном и том же месте, и вот каков результат.

Цель стояла невыполнимее, чем прочитать все книги, хранящиеся в огромном архиве, но если решение и было, то точно среди нескольких этажей этого здания, на каждом из которых высились книжные полки, лопавшиеся от фолиантов и манускриптов. У ткачей хранились все когда-либо существовавшие рукописи. Некоторые, написанные в единственном экземпляре, пылились в стенах Цитадели.

Дети Тьмы, как их обозвали жрецы Ралноса, представляли собой смертельную угрозу для человечества. Креоспен предпочитал их называть по-простому – уроды, звучит намного лаконичнее, учитывая далекую от прекрасного наружность. Откуда они взялись, и самое главное, как их остановить? Всё это предстояло выяснить Креоспену. Трайнер вежливо попросил, а если точнее – приказал. Никак по-другому эту просьбу и нельзя воспринять. Хороших слов от старика магистр не услышал, но прекрасно понимал, что тот может браниться сколько угодно, но дело сделает, если оно выполнимо.

Ответ на вопрос об устранении угрозы напрашивался сам на себя, что Креоспен в разговоре с Трайнером и озвучил.

«Перебить каждого урода», – цитата старика, точь-в-точь.

Звучит легко, а на деле сложно. Людей с каждым годом остаётся всё меньше, а твари как лезли, так и лезут. Из того, откуда они появились в мире, вытекает и то, как их из него прогнать.

Креоспен выделил для себя три возможных теории. По одной версии, Дети Тьмы уже давно жили на земле, скрываясь от человеческих глаз. Поверить в это можно только с большой натяжкой. Ни одного упоминания о их существовании за все времена. Ориентируясь на их жажду убийства, логично подумать, что прятаться, да ещё и столько столетий, было бы крайне тяжело. Конечно, они могли пробыть в спячке, но Креоспен с трудом верил в эту версию, хотя и не исключал её.