Проклятые души. Сказание второе

– Точно, теперь и мне твоя лавка кажется знакомой. Значит, я здесь всё-таки бывал…

– Ну и дела. Ты же вроде не безызвестным бойцом был. На турнирах выступал. Твоё имя знал каждый мальчишка. А потом ты как сквозь землю провалился, я думал, ты умер.

– Ошибаешься. Вот он я, жив-здоров и в прекрасном состоянии как тела, так и духа.

– Оно и видно. – хмыкнул кузнец.

Перед ним стояло жалкое подобие некогда достойного человека. Перегаром разило за пару метров. Волосы, хоть и недавно подстриженные, выглядели неважно. Лицо начало зарастать, возможно, и к лучшему, по крайней мере не будет видно красных опухших щёк. Глаза жидкие, с кровавыми подтёками в уголках. Про зубы и говорить не стоит. Из не покрывшихся жёлтым налётом были только выпавшие, избежавшие несладкой участи. Зато лишним весом Дирамон не обзавёлся: все свободные деньги тратились на выпивку, пренебрегая едой. Сейчас его родная мать приняла бы за незнакомца, от которого лучше держаться подальше, а при возможности, обходить за километр.

– Допускаю, что мой внешний вид мог ухудшиться…

– Это ещё мало сказано. Чудо, что ещё ходишь на своих двоих. – бесцеремонно перебил его Альгернут.

– Но чувствую я себя более чем нормально. – закончил Дирамон, не обращая внимания на колкость кузнеца.

– Как знаешь. – слова Дирамона не смогли его переубедить. – А меч куда подевал?

– Какой меч? – не понял вопроса Дирамон. – В руке у меня.

– Тот, который твой друг заказывал для тебя.

– Тут такое я дело, я его это самое. – Дирамон не очень хотел говорить мастеру, что случилось с его творением. – Пропил.

– Неудивительно. – Альгернут покачал головой. – Одна из лучших моих работ, жаль, что такая вещь пропадает в недостойных руках. Твой друг бы наверняка расстроился, узнав, что случилось с его подарком. Имени я его не помню, уж прости.

– Илирн. – поникнувшим голосом ответил Дирамон. Нет, Илирн бы не стал осуждать, в этом он был уверен на все сто. Он бы понял, только он один мог понять.

– С соболезнованиями я уже опоздал, но всё же прими их. Жуткая история с ним приключилась. Никому не пожелаю такой смерти. Впрочем, с теми, кто его убил, поступили ещё хуже, если слухи верны. Тела же так и не нашли.

Дворяне не поделились с домочадцами планами на вечер. Ушли, а после пропали без вести. Поскольку денег на раскрытие преступления знатные рода не жалели, следствие чуточку продвинулось, прежде чем зайти в тупик. Молодые дворяне переоделись в одежду спящих под мостом пьяниц, зашли в Затхлый квартал и навсегда исчезли. Местные жители, все как один, утверждали, что никого, похожего под описание, не видели, а как только узнавали про происхождение пропавших, возносили благодарности Ралносу. След навсегда затерялся, а Затхлый квартал пополнился ещё одной нераскрытой тайной.

– Да, я тоже об этом слышал. Судьба расставила всё на свои места.

– Судьба ли? – многозначительно спросил Альгернут, не ожидая ответа. – Впрочем, мне плевать.

– Его меч всё ещё у меня. Точнее, не у меня, а у нашей общей знакомой, там надёжное место.

– Уж точно надёжнее, чем в руках алкоголика. – без тени иронии заметил кузнец. Спрашивать, почему этот меч Дирамон не пропил, он не стал. Для себя он выбрал одно главное правило жизни – не лезть не в своё дело. – Заходи ещё, если вдруг захочешь, выкую для тебя новый меч. Только деньги не забудь.

– Буду иметь ввиду. – Дирамон попрощался. Больше он не вернётся в это место, ни за новым мечом, ни за чем другим. Деньги у него, может, и будут, но как бы жизнь не обернулась, он их пустит на более полезное дело. А что в жизни может быть важнее выпивки? Правильный ответ напрашивался сам на себя – ничего.

Подходя к родным баракам, Дирамон весело насвистывал, предвкушая вечернюю выпивку. Свист оборвался, когда он увидел белоснежного коня Шигорна, пьющего из поилки для лошадей. На обратном пути Дирамон напрочь забыл, что ему нужно успеть вернуться раньше своего начальника. Но запах выпивки из таверны так сильно манил к себе, нашёптывая на ушко ласковые слова, что сопротивляться ему было невозможно. Впрочем, Дирамон особо не пытался, разом сменив курс и зашагав к источнику запаха.

Рассчитывать на милость Шигорна не стоило. Скорее уже Дети Тьмы переведутся на земле. Путей отступления не было. Только идти навстречу судьбе с немного понурившейся головой. Можно попытаться соврать, что Дирамон покорно ждал у дверей, но ему приспичило по нужде. Вряд ли Шигорн поверит. Даже если у Дирамона было бы железное алиби, командир добровольческого формирования не побрезгует выполнить обещанное наказание. Само наказание не сильно волновало его. Скорее вызывало грусть по напрасно потраченному времени, вместо которого он мог пить. Впрочем, Дирамон в любом случае не упустит возможности чрезмерно пригубить пива, но в таком случае меньше, чем рассчитывал.

Дирамон распахнул дверь и вошёл внутрь. За своим столом, как и всегда, сидел Тирогил – писарь. Корпел над бумажками, то и дело орудуя пером. Поднял на мгновение голову, услышав звук двери, но увидев Дирамона тут же вернулся к работе.

– Давно он вернулся? – с опаской спросил Дирамон.

– Минут пять назад, не больше. – не отрывая головы от письма, ответил Тирогил.

Всего пять минут. Внутренности Дирамона скрутились в узел. Опоздал всего на пару минут. Может, Шигорн не будет свирепствовать и простит его? Такое вряд ли произойдёт, но всё же.

– Видел бы ты его, когда он вернулся. – продолжил писарь. – Лицо такое, будто за любую провинность зарубит на месте. На меня даже внимание не обратил, оно и к лучшему. Зашёл в кабинет вместе со своими голубками и захлопнул дверь. Я чуть не оглох. Так что удачи, только она и сможет помочь.

– А про меня не спрашивал? – впечатлившись рассказом Тирогила, спросил Дирамон.

– Я же говорю, слова не сказал.

– Может, мне лучше потом зайти, когда он успокоится? – с опаской спросил Дирамон.

– А ты сам как думаешь? – произнёс Тирогил, будто ответ лежал на поверхности. Для Дирамона всё не выглядело настолько очевидно.

Подумав, что всё-таки будет лучше отдать меч сейчас, чем через несколько часов, Дирамон аккуратно постучал в дверь, ведущую в кабинет, и открыл её.

– Говорю же вам, хорошего мало. Думаешь, с этим сбродом у нас есть хоть какой-то шанс? Да и какой смысл отправлять нас в Лунасгильн? Все основные силы собираются в Исольтире. Моему кузену просто нужно разведать обстановку, а рисковать своими людьми он не хочет. – на этом моменте Шигорн заметил нелепо улыбающегося Дирамона, держащего меч в руках. – Чего ты тут встал, как истукан? Говори зачем пришёл, нечего лишний раз глаза мне мозолить.

Шигорн будто забыл, зачем посылал Дирамона, что последнему играло на руку. А вот злым он точно не выглядел. Дирамон провёл рядом с ним достаточно времени, чтобы немного научиться различать его эмоции. Он был скорее раздражённым, но к этому чувству добавлялось и другое, новое. Шигорн боялся, хотя и хорошо скрывал свой страх.

– Принёс ваш меч, как вы и просили.

– Меч? – Шигорн будто забыл про своё поручение. Вся его голова была занята абсолютно другим. – Клади его сюда и проваливай. – он постучал указательным пальцем по столу.

Дирамон положил меч на стол и отсалютовал. Скорлик и Ниарон провожали его взглядами, пока он не покинул комнату. Обычно они пытались поддеть Дирамона, на этот раз беспокойство завладело ими, как и их главарём.

– Мне кажется, что не стоит переживать раньше времени. – заговорил Скорлик. – Вполне возможно, что никуда мы и не пойдём.

– Точно, не будет же Варнальд подвергать своего родственника опасности. – попытался разрядить обстановку Ниарон.

– Вы не понимаете… – начал Шигорн, но, увидев, что Дирамон ещё не покинул комнату, остановился. – Убирайся, кому сказал!

Дирамон поспешно ретировался, закрывая за собой дверь. До него донеслись последние слова Шигорна перед тем, как звуки столкнулись с дубовой дверью.

– Добровольцы всего лишь расходный материал, вот только командуем ими мы, а значит, и в самое пекло пойдём все вместе. Отвертеться не получится, но всегда можно придумать план отхода.

– Глазам не верю, жив-здоров. – Тирогил даже положил перо в чернильницу.

– Живее всех живых, глаза тебя не обманывают.

– Слышал, о чём они там говорили?

– О всякой ерунде. – отмахнулся Дирамон. – Ничего, что может заинтересовать порядочных людей.

Дирамон попрощался и с чистой совестью и лёгким сердцем отправился пить. Впереди ещё целый вечер, не стоит пропустить ни капли. Из разговора он понял только то, что им предстоит отправиться в Лунасгильн. До тех пор, пока там есть выпивка, переживать не стоит.

Так уж устроен мир

Путь. Через королевские тракты, давно соскучившиеся по людскому вниманию. Сделанные людьми, они в одиночестве тоскуют по своему создателю, с теплотой вспоминая, как по ним колесили повозки и топали сотни пар ног. Реки и озёра, полные расплодившейся рыбы. Вязкие трясины болот, выжидающие, когда одинокий путник зазевается и ступит не на твёрдую землю. Равнины и луга словно зелёные моря. Сквозь густые леса, полные животных и птиц, в коих ныне с трудом встретишь ходящего на двух ногах. Человек на протяжении всей своей истории истреблял другие живые организмы, став самым распространённым видом, но по иронии судьбы сам стал вымирающим.

Пустые города и деревни встречаются по дороге. Меньше десяти лет назад в них кипела жизнь. Люди влюблялись и расходились. Работали, не покладая рук или прятались в теньке, наслаждаясь жизнью. Теперь же поселения опустели. Только ветер завывает, бегая по улицам, и играючи теребит ставни. От людей остались лишь пустые дома, все ещё хранящие воспоминания о пропавших обитателях. Со временем и они исчезнут. Все следы человечества обратятся в пыль. Природа захватит обратно территории, отнятые у неё её же детьми. Кто-то умирает, чтобы жили другие. Таков расклад вещей, и ничто его не изменит.

Сколько ещё дней пройдёт в дороге? Каждодневные переходы на много километров. Повезёт, если удастся подстрелить оленя или хотя бы зайца, тогда на ужин будет горячее мясо. А можно было всего этого избежать. Цель была прямо перед носом, оставалось только схватить. Что может изменить одна ночь? По всей видимости, многое.

Прошло несколько недель, а Проклятый все ещё сокрушался, что решил подождать до утра, а не сразу пойти к Еви. Всё бы уже было кончено, но нет, он снова пробирается через лес, отодвигая желающие со всей дури хлестануть по лицу ветки.

Якельн тащился позади. Вот его точно не волновало нынешнее положение. Для него всё хоть с гуся вода. Казалось, что он даже радовался тому, как всё обернулось. Абсурдного оптимизма Проклятый не разделял. Путь до Исольтира не близкий, и ещё не факт, что они его пройдут.

В самом конце плелась Аламния. Расстаться с компанией двух мужланов ей не удалось. Она даже спокойнее стала, свыклась с повадками компаньонов. Поначалу побаивалась, что к ней будут приставать, тем более наружность у неё более чем приятная. Но по итогу выяснилось, что попутчики интересуются её дыркой между ног в последнюю очередь, если вообще интересовались. Проклятый начинал подозревать, что даже если и у неё и предвидится шанс покинуть их, она им не воспользуется. С каждым днём ощущение усиливалось и пугало больше, чем голодная смерть.

Ветки хрустели под ногами, не выдерживая огромный вес человека. Вдалеке дятел приступил к обработке дерева в поисках личинок для плотного обеда. Проклятый бы не отказался перекусить, но до заката ещё далеко. Ели они только утром и вечером, стараясь экономить немногочисленную еду.

Пробраться в Эрдинсгард было нетрудно: Проклятый знал про старый лаз контрабандистов. А вот с Исольтиром дела обстояли куда хуже. Был он там всего один раз, да и то, по городу особо не ходил. Если к тому моменту, как они до него дойдут, внутрь не будут никого пускать, то проблем станет ещё больше. Стражники посмеются ему в лицо, когда он попросит передать сообщение королеве Эвисфальта, и пошлют куда подальше. Но, как говорится, будущие проблемы – это проблемы будущего тебя. Пока стоит сконцентрироваться на настоящем.

– Слушай, а почему именно Иммардун? – Аламния поравнялась с Проклятым и зашагала рядом.

– А почему нет? – ответил он вопросом на вопрос.

– Мы же до появления Детей Тьмы воевали.

– Давай ты закончишь со своими женскими штучками и сразу скажешь всё, как есть.

– Ладно. – недовольно фыркнула Аламния. – Недолюбливают нас иммардунцы, я к ним тоже симпатию не испытываю.

– Вообще-то я родился в Иммардуне. – сзади раздался голос Якельна.

– Прости, не хотела тебя обидеть. – Аламния обернулась и неловко улыбнулась. – Ты хороший, и я тебя знаю. А вот тех, кого мы можем встретить, нет.

– Если уж на то пошло, то из нас троих только ты родилась и выросла в Эвисфальте. Так что это твои проблемы, не впутывай нас.

Аламния толкнула Проклятого плечом.

– Не думаю, что нам стоит об этом переживать. – сказал Якельн. – Вспомни своих соотечественников, и сколько раз они пытались нас убить. Люди есть люди. Неважно, на какой территории они проживают. Никто не упустит возможности вонзить нож в спину, если ему это будет выгодно.

– Ладно, я поняла, только перестаньте выставлять меня дурой.

– Ты и сама отлично справляешься. – Проклятый получил ещё один толчок. – Ты вообще знаешь, что до этого почти сто лет Иммардун и Эвисфальт были союзниками?

– Конечно, знаю, а потом они решили на нас вероломно напасть.

– Якельн, как ты мог так поступить?

– Сам не знаю. – ткач понял посыл и усмехнулся. – Меня тогда ещё на свете не было, но родившись, я сразу произнёс – смерть всем эвисфальтцем.

– Я же попросила. – обиженно насупилась Аламния.

– Хорошо, тогда расскажу то, что услышал от деда. Был он незадолго до той войны в столице Иммардуна. В Сиртагроке тогда праздник проводился. По какому поводу, уже не припомню, но помню, что на нём присутствовал тогдашний король Эвисфальта.

– А что там делал твой дедушка?

– Поторговать приехал, а с учётом того, что на праздники стекаются массы народа, шанс подзаработать всегда выше. Но вернёмся к сути нашего разговора. Так вот, пригласили его в замок как представителя народа с островов. Он, конечно, не отказался, пирушка предстояла знатная. Напились все в зюзю. Уже самый разгар пиршества, как начинается драка, но не абы кого, а королей. – ухмылка на лице Проклятого стала чуть шире. – Катаются по полу, кроют друг друга благим матом. Разнимать их никто не спешит. Всё-таки короли, к таким персонам лишний раз прикасаться себе дороже. Повозились они немного, а потом разошлись. Король Эвисфальта на следующий день уехал, а вскоре началась война.

– Ты хочешь сказать, что всё началось из-за пьяной драки?

– Не могу поверить, ты догадалась! – изобразил удивление Проклятый. – Не прошло и года.

– Но это же бред какой-то. – возмутилась девушка.

– Конечно, бред. Вокруг много чего бредового происходит. Так уж устроен мир. А ты думаешь, войны начинаются во имя благой цели? Королям нужны новые земли и деньги. Хочется потешить свое эго или отомстить за дерзкую обиду. А воевать и умирать вместо них будут обычные люди, буквально вчера собирающие урожай. Нассут всем в уши про то, что их детей и жён хотят убить, дома отобрать, а самих обратить в рабство, и пошло-поехало.

– И что тогда делать? Свергнуть королевские династии и передать власть народу?

– Оглянись вокруг. – Проклятый развёл руками. – Короли уже давно потеряли власть. Миру это пошло на пользу? Не станет королей, появится кто-то другой, ничем не лучше. Впрочем, ты и сама была этому свидетелем.

– Звучит совсем не радужно. – Аламния задумалась после услышанного.

– На дворе конец света, а разве люди поменялись? Нет, наоборот, стали ещё хуже, освободившись от гнёта знати. Мир никогда не станет лучше, потому что сам по себе он не плохой и не хороший. Он просто существует таким, какой есть. Окраску ему придают сами люди, не понимая, что меняться нужно им самим.

Деревья впереди начали редеть. Сквозь просветы между стволами прорисовывались силуэты нескольких строений. Проклятый вышел на вырубленный участок леса и оказался в маленькой деревушке. Бревенчатых изб в ней было не больше десяти. У некоторых прохудилась крыша, оставленная без присмотра человеческих рук. В других избах верхние опоры подломились, и она совсем провалилась вниз, оставляя внутреннее помещение на милость дождю.

Из труб ещё пригодных для жилья домов не валил дым. Люди давно покинули свои жилища. Понятно это было даже не по запустению поселения. Здесь царила особенная атмосфера, которую можно ощутить и в других заброшенных местах. Спокойное одиночество, не вызывающее беспокойство, а дающее ощутить лёгкую тоску. Проклятый невольно вспомнил свой дом. Сейчас там не осталось и следа от прежней жизни, огонь забрал своё, а то, что не смог, уничтожили люди.

Жильцы сами покидали дома, или твари приходили и всех убивали, пируя на останках. После нашествия Детей Тьмы по всему миру остались сотни таких же брошенных селений. Не первое и далеко не последнее, всего лишь одно из множества.

– Как думаете, почему люди покинули это место? – Аламния с печалью оглядела немногочисленные избы.

– Кто знает… – ответил Проклятый. – Одно могу сказать наверняка, не из-за хорошей жизни.

Вряд ли удастся найти что-то полезное, но Проклятый всё равно решил осмотреть дома. Якельн и Аламния последовали его примеру и разбрелись в разные уголки деревни. Проклятый подошёл к закрытому колодцу. Откинул крышку и заглянул в углубляющуюся тьму. Соткал огонёк и послал его вниз. Он упал, освещая стенки колодца, и уткнулся в дно, распавшись на искры. Колодец высох, как давно, трудно сказать. Наверняка прошёл уже не один год.

Проклятый подошёл к одному из уцелевших домов. Деревянная дверь, вопреки ожиданиям, легко поддалась, громко выругавшись. Солнечный свет проникал сквозь отверстия, освещая клубы пыли, сплетённые в воздушном танце. Небольшая белая печь стояла с наглухо закрытым ртом. Кочерга, служившая для ковыряния в угольных внутренностях, облокотилась на пациента.

На деревянном столе лежали три миски с ложками внутри. Пыль и паутина покрыла их почти полностью. Цепочка муравьев бежала на маленьких ножках прямиком в общий дом, собранный из палочек, опавших листьев и еловых иголок. Прибитая к стене полка обвалилась, уткнувшись в пол. Домашняя утварь скатилась по наклонной вниз, разбившись вдребезги. Если здесь и была еда, то уже давно испортилась, либо пропала в желудках зверей и насекомых.

В соседней комнате стояла большая кровать. Так и недогоревшая свеча покоилась на тумбочке. В углу лежали три скелета. Плоть уже давно сползла, обнажив белизну костей, но одежда покрывала тела, как и при жизни её владельцев.

Один из скелетов, судя по платью, принадлежал женщине. Она костлявыми руками прижимала к груди маленькую голову ребёнка. Был ли он при жизни мальчиком или девочкой, не имело значения. Перед лицом смерти все равны. Щекой она лежала на макушке своего дитя. На их одежде ещё остались высохшие пятна крови и дырки аккурат возле сердца. Рядом с ними лежал скелет покрупнее – отец погибшего семейства. В его разжатой ладони лежал нож.

Они сами решили расстаться с жизнью. Может, у них закончилась еда, а добыть её в окрестностях леса не получилось, и они предпочли самоубийство долгой и мучительной смерти от голода. Вполне возможно, что их сразила болезнь, а лекарств от неё не было. Родители не могли вынести мучений ребёнка и подарили ему лёгкую смерть, и покинули мир вслед за ним, не оставив его одного даже после смерти.

Отец со слезами на глазах и дрожащей рукой сначала убил чадо. Мать плакала и успокаивала остывающее тело, говоря, что всё будет хорошо. После он оборвал жизнь жены. Дал волю горю и отправился за семьёй. Страшно представить, какие чувства он тогда испытывал. Проклятый его прекрасно понимал.

Он стоял всего несколько мгновений, глядя на скелеты, пока в его голове рисовалась картина произошедших событий. Проклятый покинул дом и аккуратно закрыл за собой дверь, оставив мёртвых навсегда покоиться в пыльном склепе.

– Нашёл что полезное? – спросил Якельн, завидев Проклятого.

– Ничего. – спокойным голосом ответил Проклятый. – Нет тут ничего. Деревня заброшена уже как пару лет.

– Тогда куда дальше? – Аламния вытаскивала паутину из чёрных волос.

– Пойдёмте поищем водоём. Он наверняка недалеко.

– Главное до ночи успеть. – Якельн покосился на краснеющее небо. – Час у нас точно есть.

После непродолжительных поисков, Проклятый вышел к круглому озеру, окружённому деревьями. Тихая гладь с кристально чистой водой, через которую виднелось песчаное дно, так и манила к себе. Окунуться в прохладную воду и смыть дорожную грязь было более чем приятно, тем более перспектива следующей помывки была весьма туманна. К тому же одежду можно постирать, а потом высушить возле костра.

Аламния вызвалась первой искупаться и постираться. Проклятый с Якельном тоже сразу собирались окунуться с головой, но девушка воспротивилась, аргументируя тем, что они пока могут собрать ветки для костра, а она к тому времени закончит водные процедуры. Аламния не хотела, чтобы двоица за ней подглядывала, хотя Проклятый даже не собирался, не находя в ней никакого интереса.

Предварительно оставив свой чёрный дорожный плащ, чтобы она могла в него завернуться после купания, Проклятый ушёл искать дрова. Собирая их, он нашёл куст с пухлыми ягодами ежевики, благополучно съев добрую половину, оставшиеся собрал с собой, чтобы разделить между остальными.

Когда он вернулся к берегу озера, день уже сменился ночью. Первые звёзды загорелись на небосводе. Полукруглый диск луны отражался в недвижимой воде. Аламния укуталась в плащ и сидела, вытянув ноги. Якельн уже сложил дрова для костра. Проклятый положил добытое топливо рядом и поджёг древесину огоньком на кончике пальца.

Без церемоний сбросил с себя всю одежду и нагишом пошёл стирать её у кромки воды. Аламния, покраснев, отвернулась и ушла поближе к костру. Якельн запрыгнул в озеро в одежде и лежал на поверхности, торчала только часть его головы и мыски ног. Достирав вещи, насколько возможно, Проклятый разложил их около огня, к очередному смущению Аламнии, краем глаза увидевшей его мужское достоинство.

– Хоть бы прикрылся. – отворачивая голову, пробурчала девушка.

– Как будто ты членов в своей жизни не видела, не боись, он не кусается. – с застывшей на лице ухмылкой произнёс Проклятый.

Проклятый с разбега занырнул в воду. Весь пот и грязь разом смылись, падая под натиском воды. Он занырнул поглубже. Пролетавшая мимо птица могла разглядеть его голый зад, настолько чистая была вода. Всплыл посередине озера и тряхнул головой. Брызги с волос вызвали мелкую рябь на воде. Подержался немного на поверхности, задержал дыхание, сделав несколько подготовительных вдохов, и опустился на самое дно, едва не касаясь лицом песка. Перевернулся на спину и расслабил тело. Выпустил воздух из лёгких. Воздушные пузыри потянулись наверх, растворяясь по пути. Едва не коснулся спиной мягкой подводной перины и завис в пространстве. Развёл руки и посмотрел на луну, возвышающуюся в небе. Кислород кончался, а он всё не всплывал. Только когда лёгкие начали сжиматься, тщетно пытаясь найти воздух и в груди заболело, он резко всплыл и глубоко вдохнул.

Наступило приятное ощущение чистоты тела. Настроение портила только мысль о том, что продлится это недолго. Уже завтра полностью пропотеет. Наступала тёплая пора, которую он всем сердцем ненавидел, не зная, как спастись от жары.

Проклятый выбрался на берег. Вода стекала по голому телу. Так нагишом он и сел около костра, протянув к нему руки. Якельн сидел в одних трусах, таких же мокрых, как и он сам, и довольно улыбался, насадив на палку остатки вчерашнего мяса зайца. Аламния уплетала ежевику.

– Может, хотя бы что-то накинешь на себя? – несмотря на Проклятого спросила Аламния.

– Так уж и быть, раз моё голое тело тебя настолько смущает. – Проклятый взял все ещё мокрое нижнее бельё и нехотя натянул на себя.

Аламния заметила большой шрам круглой формы на его левом боку.

– Откуда этот шрам?

– Ты про какой именно? – у Проклятого их было достаточно. Рубленная полоса пересекала грудь. Несколько грубых шрамов на левой лопатке и на плече. Парочка отметин на руках и ногах. Один пересекал правый край подбородка и добирался до края губ. Другой начинался под левым глазом и уходил к виску.

– Тот, что на боку. – Аламния указала пальцем.

– А, этот. – Проклятый потрогал левый бок, а потом дотронулся до другой части шрама внизу спины. – упал неудачно.

– Лучше бы просто промолчал.

– А какая тебе разница, откуда он?

– Просто пыталась завязать разговор. – недовольно буркнула Аламния. – Ты же сам никогда не начинаешь. Да и не говоришь почти ничего.