Прекрасная ложь

– Будь добра, выключи телефон.

– Он на беззвучном, – зевнула я.

– Мне мешает свет.

– Помочь тебе опустить веки?

Максим шумно выдохнул и перевернулся на спину. Положение его тела я определяла по ногам, которые теперь нависали прямо над моей головой. Даже ступни у этого типа были какими-то идеальными: ровные пальцы, словно ступеньки лестницы.

– Ия, мне нужно спать.

– Мне тоже.

– Тогда выключи свой проклятый телефон и закрой глаза.

– В твоих советах не нуждаюсь, «джентльмен».

– Поразительно, как у таких рассудительных и доброжелательных людей родилась настолько невоспитанная дочь! Теперь понятно, почему они так радостно меня встретили: все понимают, что твой характер мало кто выдержит.

– Говорит человек, который к тридцати годам так и не сподобился найти ту единственную, которую не стыдно показать семье. Которую, – уточнила я с усмешкой, – он обязан представить.

– С чего ты взяла, что я кому-то что-то обязан?

– Ради этого ты сюда и приперся. Если бы всё было не так серьезно, ты бы нашел другой вариант и продолжал спать на своем драгоценном ортопедическом матрасе, а не отнимал чужой. Видимо, семья прижала тебя – может, лишила части привычных благ? Хочешь знать мое мнение?

– Нет.

– А я всё равно скажу, – проигнорировала я его отказ – К тридцати годам у нормального мужчины должен быть хоть какой-то багаж: отношения, брак, дети. Да хоть развод! А когда чемодан пуст, как у тебя, это вызывает вопросы. И первое, что приходит в голову: с парнем явно что-то не так. Наверное, у него проблемы с головой.

– В таком случае странно, что ты сама не выскочила замуж в двадцать, чтобы через год родить первенца, а через три – второго. Чтобы на пятую годовщину узнать об измене мужа, проглотить его оправдания и тянуть эту лямку годами, раз за разом ловя его на вранье. А в старости сидеть и жалеть о том, как бездарно и глупо ты распорядилась жизнью, которая вот-вот закончится.

– Какое убогое и примитивное представление о браке и семейных ценностях, – бросила я.

– Тогда почему ты не вышла замуж в двадцать, как твоя мама или бабушка Акулина Алексеевна? Как и другая бабушка, Анна Андреевна, светлая ей память.

Я опешила. Неужели Максим действительно запоминал всё, что болтали мои родители, а не просто вежливо кивал?

– В двадцать я не была безоглядно влюблена.

– В двадцать один?

– И в двадцать один тоже.

– В двадцать два?

– Я не встретила того самого, с кем захотела бы прожить жизнь! И до сих пор не встретила.

– А как же мастер по ледяным скульптурам? Ты ведь собиралась представить его семье – это о чем-то да говорит. Или ты вдруг осознала, что «безоглядной любви» там не было, и просто сбежала?

– Ты меня вымотал, – я отшвырнула телефон и отвернулась, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. Снова эти мысли о прошлом, где с моими чувствами не считались. – Надеюсь, ты не храпишь. У меня сон как у младенца, которого нельзя будить.

Максим хмыкнул:

– В таком случае советую перенести свою «королевскую постель» на первый этаж. Мой храп – это стихийное бедствие, по сравнению с которым рожающая слониха покажется тебе тихим шёпотом.

8

В ту ночь мне приснилось нечто очень приятное – теплое и уютное, словно чашка горячего чая с лимоном и шоколадной вафлей. Я проснулась с улыбкой на лице в своей любимой комнате, где витал свежий морозный воздух и тонкие, терпкие нотки мужского дезодоранта. Сначала я подумала, что Миша купил себе что-то новое, и даже обрадовалась – ведь его привычный аромат с кислыми цитрусовыми брызгами в последнее время вызывал у меня отвращение. Но когда рука случайно скользнула под мягкую подушку, а ноги свободно раскинулись в стороны, я вдруг вспомнила о нашем расставании и своей «королевской» постели на полу…

Что, черт возьми?

Я резко поднялась на локтях и с недоумением уставилась на свои раздвинутые и вытянутые ноги. Между ними стоял полуголый Максим. Ну, не в буквальном смысле, конечно, но именно так это и выглядело с этого ракурса. Я быстро подтянула одеяло до подбородка – к счастью, я была не голой – и начала перебирать в голове варианты, как могла оказаться в этой кровати.

– Справлюсь, – сказал Максим своему собеседнику, держа телефон у правого уха. – Время у меня ещё есть.

Он стоял у распахнутой двери гардеробной и смотрел себе под ноги, словно специально демонстрируя моему растерянному разуму соблазнительные изгибы своего тела. Мой взгляд скользил по ним, словно по маслу для массажа. В животе закрутилась боль, будто мокрое бельё в барабане стиральной машины, а руки крепко сжали одеяло, под которым вдруг стало невыносимо жарко. Казалось, я услышала скрип собственных коленных чашечек, впившихся друг в друга. И Максим тоже.

Он резко повернул голову. Его широкие брови взлетели вверх с таким высокомерием, что внутри меня будто вспыхнул невидимый фитиль. Внизу живота заискрилось, зашипело, как сода в уксусе, а кровь, стремительная и горячая, прилила к самому центру желаний.

– Проснулась? – бросил он.

Я едва уловила смысл.

– И как? Выспалась?

Да какая разница, что он там говорит? Я засыпала на полу, а проснулась – черт возьми – в кровати, которую он у меня отжал.

– Почему я… здесь?

– Только не говори, что каждое утро у тебя амнезия и мне нужно пересказывать последние сутки?

– Максим, почему я в кровати?

– Откуда мне знать? – он усмехнулся и скрылся в гардеробной.

Я выдохнула с облегчением. Смотреть на его идеальное тело дольше секунды – всё равно что ждать укола медсестры: нервно и страшно.

– Я проснулся, а ты уже под боком.

– Чего? – захлопала я глазами.

– Не делай вид, что не помнишь, как сама приползла ко мне ночью.

– Ты меня переложил? – я перешла в наступление.

– О, да. Мне ведь так нравится слушать женский храп над ухом.

– Я не храплю!

– Твой бывший просто не хотел тебя огорчать. И вообще, какие ко мне вопросы, если у тебя «очень чуткий сон»?

Я не могла перебраться сюда сама. Я не страдала лунатизмом, а память никогда не подводила – даже после той злополучной вечеринки, когда я перебрала с текилой. Даже тогда я помнила всё до мельчайших деталей, хотя предпочла бы вычеркнуть тот вечер из жизни навсегда.

– Ну и? – Максим снова возник передо мной. К счастью, уже в спортивных штанах и черном кашемировом джемпере. – Есть что ответить?

Я закатила глаза и выбралась из кровати. Мысль о том, что я притащила липового парня в дом родителей под самый Новый год, в очередной раз кольнула: до чего же жалкой и нелепой стала моя жизнь. Впрочем, кажется, я сама её такой сделала. Но у меня всегда есть выбор: оставить свои безумные, непостижимые даже для меня самой мечты и просто вернуться домой. Бросить Москву, друзей, любимую работу… От одной мысли сердце предательски сжалось.

– Куда ты собрался? – спросила я, поднимая с пола телефон. Он лежал там же, где я бросила его перед сном.

– Я проголодался, – ответил Максим с таким видом, будто я понятия не имела, что такое голод. – И, кстати, твоя бабушка заглядывала минут двадцать назад.

Я смахнула уведомления от Эрики и уставилась на него:

– Она заходила сюда?

– Ага. Увидела твое «роскошное ложе» на полу и начала задавать вопросы. Пришлось выкручиваться: сказал, что это у тебя привычка такая – держать запасной аэродром на случай ссоры. Чтобы можно было гордо уйти и уснуть с надутой физиономией.

– Очень смешно.

– Знал, что ты оценишь.

– Почему не разбудил меня?

– Зачем? – Максим ухмыльнулся, застегивая ремешок часов. – Ты так сладко спала. К тому же бабушка пригласила на завтрак меня. О тебе речи не было.

Я бросила телефон на кровать и, одарив Максима испепеляющим взглядом, направилась в ванную.

– Никуда не уходи, жди меня! Спустимся вместе. И мог бы сразу сказать, что переложил меня в кровать, когда бабушка постучала! Не думала, что скажу это, но… спасибо. Очень предусмотрительно. Но в следующий раз – буди.

– Я тебя не перекладывал, мечтательница. Ты сама ночью ко мне приползла.

Я крепче вцепилась в дверную ручку и с вызовом посмотрела на Максима. Он остановился в метре, закрыл дверь гардеробной и, прислонившись к ней плечом, принялся меня изучать. Только сейчас я осознала, как выгляжу: волосы торчали в разные стороны, а чёлка, которую по утрам приходилось долго усмирять феном, лезла в глаза.

– Тебе больше семнадцати не дашь, – прокомментировал Максим. Мерзавец скрестил руки на мускулистой груди и нарочито склонил голову набок. – И пижамка у тебя… забавная. Поклонница Микки Мауса?

– Вовсе нет. Просто это единственная вещь в гардеробе, которая полностью скрывает мое сексуальное, гибкое тело. Увидев его, ты бы лишился дара речи, а мне это ни к чему. А теперь марш в комнату, садись в кресло и жди меня, гроза маленьких собачек!

В его серых глазах мелькнул странный огонек, от которого у меня перехватило дыхание. Я тут же одернула себя: какая разница, что он там обо мне думает? Смеется ли надо мной и считает ли идиотом самого себя за то, что выбрал меня на роль «фальшивой девушки»?

Но сейчас, глядя на него, я остро пожалела о своем виде. О торчащих волосах и нелепой розовой пижаме, в которой невозможно выглядеть роковой соблазнительницей. В такой одежде даже Ирина Шейк смотрелась бы комично, хотя, будем честны, она и в костюме сумоиста вызвала бы пожар.

Максим вдруг рассмеялся. Видимо, я способна вызывать лишь приступы веселья.

– Жди меня здесь! – отрезала я и с грохотом захлопнула дверь.

* * *

Я бы удивилась, если бы Максим оказался послушным мальчиком, который спокойно ждал моего возвращения. Но его непокорность разозлила меня так сильно, что, спускаясь по лестнице, я с досадой и неохотой признала неприятный факт: ни один из моих бывших не вызывал во мне такого калейдоскопа эмоций, как этот наглец, которого я сюда притащила. Мои чувства метались между желанием наказать его за нарушение моих правил и желанием ещё раз полюбоваться его потрясающим телом. Не то чтобы я особенно ждала такой возможности, но, конечно, не отказалась бы от нее.

Конечно?

О, прекрасно!

Я резко замерла на середине лестницы, услышав затяжной смех старшей сестры. Волнение подскочило к самому горлу, сердце забилось слишком быстро и громко. Я растерла ладони, словно это могло придать мне уверенности, и щёлкнула пальцами.

– Ия!

От неожиданности я чуть не покатилась по лестнице на собственной заднице.

– Олег! Ты меня до смерти напугал! – я вцепилась в перила, и одна из иголок жесткой гирлянды больно вонзилась мне под ноготь.

Я не сдержала короткое ругательство и прижала палец к губам. Олег наблюдал за мной с той самой доброй улыбкой старшего брата, которая всегда выводила меня из равновесия.

– И кому только в голову пришло вешать здесь эту колючую дрянь? Черт!

– Она здесь каждый год, и ещё никто не пострадал, – невозмутимо отозвался он, ожидая приветствия.

Обычно я веду себя иначе: не суечусь, не нервничаю и уж точно не ругаюсь. В сощурившихся глазах Олега уже промелькнуло удивление – сейчас спросит, всё ли со мной в порядке. Чтобы опередить его, я натянула самую беззаботную улыбку, сбежала по лестнице и крепко обняла зятя.

– С наступающим! – я взъерошила его светлые волосы.

– И тебя, Ия! – ответил он тем же. – Ты как раз вовремя. Все уже пьют чай. Советую поторопиться: Алексеевна взялась за твоего парня всерьез, откармливает на убой.

Повисла неловкая пауза. Я не решалась продолжать разговор о «моем парне», а Олег, явно ожидая продолжения, молча буравил меня взглядом.

– Что ж! – выпалила я, чувствуя, как внутри всё сжалось от нервов. – Пусть наедается!

– Всё нормально? – Олег с сомнением заглянул мне в глаза.

Я испугалась: вдруг он прочтет в них правду? До вчерашнего дня я никогда не лгала близким – по крайней мере, не в таких масштабах.

– Хотя, знаешь, я тебя понимаю, – продолжил он, не дождавшись ответа. – Знакомство с родителями – это всегда стресс. Да и любая важная новость тоже… Но, поверь, волноваться не о чем: вся семья от него в восторге.

Чудесно. Мой фальшивый парень покорил сердца самых близких людей, которых я, бессовестная, нагло обманывала. Впервые в жизни.

– Ия? – Олег нахмурился, вглядываясь в мое лицо, будто пересчитывал ресницы. – Да не волнуйся ты так. Все мы через это проходим.

– Да всё в порядке! Я очень рада, что Максим всем… понравился, – пролепетала я, бросив настороженный взгляд в сторону гостиной. – Нужно идти. Пойдем?

– Ты иди. А мне нужно кое-кому позвонить.

– Ясно. Хорошо.

Я попыталась взять себя в руки перед встречей с Мией, у которой теперь не осталось поводов для насмешек, и снова растерла ладони.

– Ия, это твоя семья, – Олег снова попытался меня подбодрить. – Не накручивай себя.

Я отмахнулась, делая вид, что у меня всё под контролем. На самом деле я чувствовала себя новичком в казино, который стоит перед столом и просит судьбу, чтобы кости выпали удачно.

Войдя в гостиную – самое просторное и светлое место в доме, где огромное окно тянулось до самой крыши, – я застала всю семью за обеденным столом. В воздухе витал аромат бергамота и цитруса. Папа сидел во главе, мама – по правую руку от него, а бабушка… Господи, она буквально прильнула к Максиму, положив ладонь на спинку его стула. На мгновение мне показалось, что она что-то нашептывает ему на ухо.

– А вот и ты, моя маленькая соня! – воскликнула Мия за моей спиной. – Явилась – не запылилась!

– Мия, господи! Я же заикой останусь!

– Не останешься! – засмеялась сестра и обняла так крепко, что у меня затрещали кости. – Ты у нас тот ещё крепкий орешек и настоящая темная лошадка!

– Что это значит? – я посмотрела на нее в полном недоумении, отвечая на её объятия слабо и неуверенно.

– Я имею в виду, что нужно обладать стальными нервами и безграничным терпением, чтобы выдержать такого брутального титана, – прошептала Мия, кивнув в сторону Максима. Она игриво поддразнила меня плечом и добавила: – Ты меня удивила, сестрёнка. Отличный выбор.

– И долго вы там шептаться будете? – позвала нас мама. – Присаживайтесь, девочки!

– Идем! – схватила меня за руку Мия и потянула за собой. – Мне не терпится увидеть вас вместе и задать кучу вопросов!

– … Каких вопросов? – в животе у меня завязался узел. Мы уже подходили к столу, а мой вопрос так и остался без ответа. Максим отодвинул стул и встал, словно мы оказались в романе Джейн Остин, где мужчины вставали при появлении дам.

– Ия, деточка, я ухожу! – поспешила освободить для меня место бабушка.

– Почему? Останься, я сяду рядом с мамой.

– Рядом с мамой сижу я! – воскликнула Мия и плюхнулась на стул с широкой улыбкой. – А вот ты должна сидеть рядом с Максом!

Макс.

– Бабушка, ну куда ты? Останься, я ведь только пришла.

– Ия, я уже поела и узнала всё, что хотела! – заявила она, бросив на Максима взгляд с лукавой искрой в глазах.

Он стоял прямо за моей спиной, и я отчего-то побоялась обернуться. Он был живым доказательством моей лжи перед семьей.

– Мне пора на кухню. У нас ещё столько дел! Столько дел! – засуетилась бабуля. – Ночь будет грандиозной!

– Мама, прошу, не переусердствуй! – отозвался папа.

– Ни в коем случае! Со мной всё в полном порядке, – улыбалась она. – Отдыхайте, дорогие, пейте чай и обязательно попробуйте пирожные!

Забрав тарелку, бабушка упорхнула из гостиной, словно бабочка.

– А вы прекрасно смотритесь вместе! Как белое и черное, хрупкое и крепкое, кислое и сладкое. Мне нравится! – тараторила Мия. – Хотя, если смотреть на вас по отдельности, кажется, что вы совершенно разные люди. Чужие. – Она украдкой взглянула на Максима, а затем на меня. – Макс спустился к нам, а я смотрю на него и думаю: «Это в него влюбилась моя младшая сестричка? В него?»

– Звучит многообещающе, – усмехнулся он.

– Не пойми меня неправильно, – продолжала Мия, до которой я, к сожалению, не могла дотянуться ногой под столом, чтобы треснуть её. – Я лишь хочу сказать, что ты – полная противоположность тем парням, которые обычно привлекают Ию. Точнее, привлекали!

– Мия, как у тебя дела? – перебила я, нервно потирая ладони. – Как работа? Как салон?

Бабушка советовала попробовать пирожные? Кажется, самое время. Я схватила первое попавшееся и откусила добрую половину, испачкавшись в густом белом креме.

– Да всё прекрасно, как всегда! – отмахнулась сестра, словно её жизнь была константой, не терпящей перемен. – Лучше расскажите, как вы познакомились? Где это случилось? Хочу знать все детали!

Даже не почувствовав вкуса, я взяла второе пирожное и ответила:

– Наше знакомство не было чем-то особенным. – На этот раз я полностью запихнула его в рот. – Мы с подругами решили пойти в…

– Мы живём вместе, – перебил меня Максим, и глаза всех сразу расширились от удивления. Я резко повернула голову, пирожное с кремом едва не вывалилось из моего открытого рта, а он спокойно намазывал половинку домашней булки сливочным маслом. – Я имею в виду – в одном доме, на одном этаже.

Родители смотрели на меня в молчаливом изумлении, а Мия, подперев подбородок рукой, поспешила спросить:

– Так вы соседи?

– Да. Хотя, вообще-то, мы ими были, – кивнул Максим и поделился со мной половинкой ароматной булочки. От злости я защёлкала пальцами под столом. – Чуть больше года.

– …Надо же, – с улыбкой вздохнула мама. – Я только сейчас поняла, что вчера за ужином мы ни разу не спросили, как вы познакомились.

– Это потому что меня не было! – вставила Мия и снова взглянула на нас с Максимом. – А что значит «были»?

– Теперь мы живем вместе.

Я чуть не убила его взглядом!

– Всё так же на одном этаже, но уже не в разных квартирах.

Мерзавец!

– Ия! – ахнула мама. – Почему ты не рассказывала? Я даже не подозревала, что ваши отношения вышли на новый уровень! Я думала, ты живешь с Эрикой.

– Господи, ты снова меня удивляешь! – подмигнула мне Мия. – Ну, даешь!

– Она это может, – прокомментировал бессовестный болван и, взглянув на меня, положил горячую ладонь на мою руку. Я пыталась убрать её, но его пальцы крепко обхватили мою кисть и буквально пригвоздили к ноге. – Удивляет меня каждый день.

– Ия, милая, почему ты не рассказывала нам, что у вас с Максимом такие серьезные отношения? – спросил папа.

В сияющих глазах мамы ликовало счастье, которое я ни за что не посмела бы разрушить. Мия смотрела на меня с любопытством и восхищением. Я почувствовала, что повзрослела в её глазах – старшей сестры, которая всегда считала меня маленькой и глупой девочкой. Я ещё никогда не была на её уровне, но уже ощущала, что поднялась на несколько ступеней выше.

– Сюрприз! – выпалила я, растянув губы в улыбке, от которой болезненно свело скулы. – Я не знала, как… как лучше вам об этом сказать…

– Мы решили, что такие новости нельзя сообщать через бездушный экран телефона, – подхватил Максим, мягко перебивая меня. – Технологии – это прекрасно, но они часто лишают нас возможности прочувствовать момент и разделить искренние эмоции с близкими.

Меня не на шутку встревожила его способность врать на ходу с такой поразительной легкостью. Я поймала себя на мысли, что, слушая его складные выдумки, сама почти поверила в них. Это ведь ненормально, правда?

А ещё меня до чертиков пугало осознание того, зачем он на самом деле роет эту яму, в которую я с каждой минутой проваливаюсь всё глубже.

Сумасшедший.

Психопат.

Неадекват.

И я сама притащила его в дом своей семьи.

* * *

– У меня просто нет слов! Почему ты не рассказывала, что живешь с парнем? Ладно родители, но от меня-то почему утаила?

Может, потому что я и сама узнала об этом только сегодня?

– Ты всегда была скрытной, – продолжала Мия, нанося мягкой кистью тон на мое лицо. – Я часто узнавала о тебе что-то новое из школьных сплетен, но чтобы вот так – утаить от старшей сестры серьезные отношения!

– Ты всегда так много болтаешь во время работы? – процедила я.

– Я в недоумении, Ия! Ты живешь с мужчиной, а мне – ни полслова. Такими вещами принято делиться с близкими. И особенно со старшей сестрой.

– Пожалуйста, хватит, – отрезала я, чувствуя, как от бесконечных допросов начинает раскалываться голова. Я уже подумывала о том, чтобы напиться и забыться на несколько дней. – Мне от твоих расспросов становится только хуже.

– Варя сказала, что ты и вчера чувствовала себя неважно, – Мия прищурилась. – Бабушка предположила, что…

– Мия, хватит!

– Ладно, молчу.

Надолго ли?

– Но такими темпами…

– Мия!

Её рука с кистью внезапно замерла в воздухе.

– Ты ведь говорила, что его зовут Миша.

Ну, приехали.

– Миша? – удивилась я.

– Да, ты говорила, что его зовут Миша.

– Тебе явно послышалось. Может, продолжишь? – я с деланной усталостью указала на макияж. – У тебя впереди ещё бабушка, мама и…

– Нет, точно! – перебила Мия, отступив на пару шагов от высокого стула, на котором я сидела. – Мы болтали по телефону, и ты четко сказала: «Миша»!

Раньше мне казалось, что Мия просто обожает придираться к мелочам, доводя собеседника до нервного срыва. Но с возрастом я поняла: её чрезмерная любознательность и маниакальное желание докопаться до истины – природная стихия, которой она не могла противостоять.

– Думаешь, я могу забыть имя своего парня?

– Забыть – нет, – усмехнулась сестра. – А спутать с другим – запросто.

Я тихо вздохнула, стараясь не выдать своего раздражения. Мия задумчиво посмотрела на кисть в своей руке и добавила:

– Ну, если Макс у тебя не один… – она осеклась и вытаращила глаза, заметив, что я никак не отреагировала на её дурацкую шутку. – Погоди, у тебя что, есть кто-то ещё?!

– А может, это у тебя есть какой-то Миша, и ты просто услышала то, что хотела?

– Ну да, конечно, – закатила она глаза. – Скажешь тоже. Макс, так Макс!

– Отлично. Разобрались. А теперь продолжай, сестренка! Мне ещё нужно собраться и всё такое.

Под «всё такое» я подразумевала капитальный разнос всеобщего любимчика, который вынудил меня погрязнуть в ещё большем болоте лжи. Я не успела сделать этого сразу после завтрака: Максим с радостью согласился составить компанию папе и отправиться кататься с ним на снегоходах. А пока они собирались, все женщины нашего дома буквально прижали меня к стенке, выпытывая подробности нашей с Максимом «совместной» жизни.

– Ты говорила, он лепит фигурки изо льда, – напомнила Мия.

– Я пошутила.

– И в чем здесь шутка?

У меня возник тот же вопрос, когда Максим предложил использовать это паршивое оправдание.

– Слушай, – перевела я тему, – почему мы с самого утра говорим только обо мне? Что насчет тебя? Как жизнь? Как у вас с Олегом? Собираетесь расширять бизнес или планируете заняться чем-нибудь другим?

Мия повернулась к столику и принялась медленно перебирать кисти, выбирая нужную. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь приглушенной мелодией из новогоднего фильма по телевизору. На несколько секунд я даже расслабилась, наслаждаясь моментом, и почувствовала, как внутри робко затеплилось праздничное настроение. Но пауза затянулась. Мия всё не могла определиться с выбором, застыв перед зеркалом с опущенной головой.

– Что-то не так? – я заерзала на стуле. Мия даже не шелохнулась. – Мия, ты чего?

– А вот и я! – в комнату впорхнула Варя с бутылкой шампанского и бокалами. – Алексеевна распорядилась, девочки! Новый год на пороге, а мы ещё не поблагодарили старый за всё то хорошее, что он нам подарил!

Мия тут же оживилась и вызвалась открыть бутылку. Варя закружилась под музыку из телевизора, весело звеня бокалами, а я осталась сидеть в недоумении…

Что это сейчас было? Чтобы Мия молчала? Чтобы позволила тишине затянуться так надолго? Это было совсем на нее не похоже.

– С наступающим, мои любимые девочки! Пусть все ваши мечты сбудутся! – воскликнула Варя, пока Мия наполняла бокалы игристым.

Вручив нам напитки, Варя ещё немного потанцевала и упорхнула вниз.

– Кажется, на кухне праздник уже начался, – заметила Мия. – С наступающим, моя повзрослевшая сестрёнка!

Я сделала пару глотков, собираясь спросить, что произошло с Мией десять минут назад, но в комнату вошла мама. К счастью, пока сестра колдовала над моим макияжем, мы обсуждали лишь громкие новости уходящего года, а не мою фальшивую личную жизнь.

К пяти часам к нам приехали гости из Сочи. После шумных и громких приветствий все женщины дома, кроме нас с сестрой, занялись размещением родственников. Всеобщее внимание переключилось на беременную Кристину – ровесницу Мии – и её мужа Сашу. В этом году они построили дом у моря и вовсю готовились к пополнению.

– Беременность ей к лицу, – тихо заметила Мия, когда мы остались вдвоем у лестницы. – Впрочем, как и многим женщинам.