Прекрасная ложь

– Не беспокойтесь, – невозмутимо отозвался он. – Я давно привык к шуткам Ии.

– Что-то новенькое, – мама с любопытством посмотрела на меня. – Так, значит, семейный бизнес?

– Может, мы уже пойдем? – перебила я, чувствуя, как не хватает воздуха. – Успеете ещё наговориться!

– И правда! – улыбнулся папа. – Смотрите, три девицы бегут навстречу. Не будем заставлять их ждать.

Клянусь богом, я была не в себе. Казалось, меня насильно усадили на «родео-быка» в дешевом баре и выкрутили скорость на максимум. Если уж шестидесятидевятилетняя бабушка помнила о Мише, то Мия – тем более. А уж когда она узнает, что профессия Максима внезапно сменила профиль, то засыплет меня вопросами… За что, господи! И это не говоря о том, что нас собирались поселить в одной комнате, потому что «мы взрослые люди и прекрасно понимаем, что вы спите вместе».

Под гнетом неутешительных мыслей я обняла бабушку, Варю и Нину, которые выбежали к машине, чтобы поскорее нас встретить. Папа поторопил всех в дом: знакомиться на морозе – затея сомнительная. Едва мы оказались внутри, бабушка выпрямилась, расправила плечи и, протянув Максиму руку с напускным величием, представилась:

– Иванова Акулина Алексеевна, бабушка нашей прекрасной Ии.

Мы с Варей переглянулись. В моем взгляде читалась тревога, в её – откровенное веселье.

– Сибирский Максим Романович, молодой человек вашей неповторимой внучки, – ответил он.

Вместо того, чтобы просто пожать изящную тонкую ручку, Максим коснулся её губами. Разумеется, этот жест сорвал всеобщие восхищенные вздохи.

– Мне нравится ваша фамилия, молодой человек, – улыбнулась бабуля. – Красивая и серьезная.

– Можете не сомневаться, – парировал Максим, – я и в остальном ничуть не хуже.

Все засмеялись. Варя игриво толкнула меня плечом, а Нина выразительно заиграла тонкими бровками. Я напоминала себе, что понравиться моей семье для Максима – задача обязательная, и пока он справлялся с ней блестяще. Жаль только, что говорил совсем не то, о чем я его просила.

Мама и бабушка вызвались проводить нас в мою комнату, в которой родители сделали ремонт, не поставив меня в известность.

– Ну, как? Тебе нравится?

Я оглядела стильное пространство, поделенное на три зоны: рабочую – с книжными полками до самого потолка напротив окна; спальную – с высокой кроватью в теплых молочных тонах и мягким изголовьем; и зону отдыха – с узким диванчиком, на котором, судя по виду, было крайне неудобно сидеть. Ну да ладно.

– Здорово… Кхм. Какой пушистый ковер.

– Да, нам он так понравился, что мы решили и в своей спальне сменить на такой же. Кстати, гардеробную и ванную тоже обновили.

– Классно, мам, – я постаралась улыбнуться. – Здесь очень тепло и уютно. А куда подевалось то мое кресло, в котором я любила читать?

То самое кресло, которое раскладывалось, – на нем вполне можно было поспать.

– Ия, оно было старым и совсем не вписывалось в новый интерьер, – мама закатила глаза. – Для чтения здесь есть мягкий подоконник.

На котором черта с два уместится Максим. Что ж, придется бедняге спать на полу, на этом «чудесном» пушистом ковре.

– Максим, что же ты стоишь в дверях? – засуетилась бабушка. – Ну-ка, проходи, располагайся. Если чего-то будет не хватать – только скажи, я всё устрою.

– Благодарю, Акулина Алексеевна.

Максим вошел в комнату с улыбкой. Я не могла понять: смеется он над бабушкой или она действительно вызывает у него искреннюю симпатию?

Я села на край кровати и тяжело вздохнула, устав от затянувшегося знакомства.

– Ия, ты обиделась, что мы не рассказали тебе о ремонте?

– С чего бы? Всё прекрасно, замечательный сюрприз, мам. Мне правда нравится.

– Чего ты к ней пристала? – заступилась бабушка, подхватив маму под руку. – Девочка устала, ей ещё вещи нужно разобрать, прийти в себя после перелета. Пойдем, не будем мешать.

– Всё обалденно выглядит, мам! – я улыбнулась и послала ей воздушный поцелуй. – Спасибо вам!

– Ну, раз так, мы пойдем. Ужин будет готов через пару часов.

– Мия и Олег приедут?

– Нет, милая. У них сегодня новогодний корпоратив, увидитесь завтра.

– Располагайтесь, отдыхайте и спускайтесь к ужину, – добавила бабушка. – Я так рада, что вы здесь. Сердце из груди вырывается!

– Это взаимно, – ответил Максим. – Большое спасибо за ваше гостеприимство и возможность провести время в кругу такой теплой семьи.

Мама растаяла, как сливочное масло, а бабушка, кажется, готова была растечься лужицей. Обе попятились к выходу, не сводя влюбленных глаз с парня, который завоевал их сердца с пугающей скоростью. Они немного потолкались в дверном проеме, даже умудрились запнуться друг о друга, но всё же (наконец-то!) вышли из комнаты и тихо прикрыли за собой дверь.

Остатки сил покинули меня, и я рухнула на кровать, раскинув руки. Я привезла в родительский дом фальшивого парня, а мои близкие, как назло, оказались от него в полном восторге. Мысль о том, что они уже строят планы на наше «совместное будущее», вызывала глухую тревогу, а завороженные взгляды женщин нашей семьи – и вовсе панику.

– Ты, оказывается, та ещё загадка, – раздался голос Максима.

Я нехотя приоткрыла глаза. Он стоял, привалившись спиной к стене, скрестив руки на груди и вытянув длинные ноги в черных джинсах. Я сразу поняла, к чему он клонит.

– За три с половиной часа ты как-то забыла упомянуть, что ты – богатая «северная принцесса», – усмехнулся он.

– Богатые – мои родители, а не я, – я резко села и метнула на него сердитый взгляд. – Ты нарушил нашу договоренность! Дважды за один вечер!

– И что? – он равнодушно пожал плечами. – Кому-то стало хуже?

– Я сто раз объясняла, как нужно отвечать на вопросы! Но ты, в силу своего эгоизма и раздутого самомнения, решил играть по своим правилам! Ты подставляешь меня, выдавая то, чего от тебя никто не ждет.

– Тебе не кажется, что ты слишком паришься? – Максим подался вперед. – Про имя уже все забыли. Про твою «шуточную» профессию – тоже. О ледяных фигурках никто и не вспомнит, потому что нашлась тема поинтереснее. И, заметь, безо всякого вранья.

– Ты невыносимый хвастун! – я вскочила с кровати, подошла к нему вплотную и ткнула пальцем в грудь. – Не вздумай больше болтать лишнего! Ты ставишь меня в неловкое положение.

– Обожаешь делать из мухи слона, – он даже не шелохнулся. – От той крохи правды, что я проронил, мир не рухнул. Все живы, здоровы, а я всё ещё твой «парень».

– Это только потому, что здесь нет Мии, – отрезала я и направилась к чемодану. – Но не расслабляйся. Когда появится сестра, твоя «правда» обязательно обернется против меня. За что я тебе уже безмерно «благодарна»!

– Так всё это ради сестры? – Максим проследил за мной до гардеробной. – Это ей ты хочешь продемонстрировать свою «идеальную личную жизнь»?

Он встал в дверном проеме, зацепившись пальцами за наличник. Насмешливая ухмылка, высокий рост, расслабленная поза – он словно заполнял собой всё пространство. Вязаный джемпер натянулся, приоткрыв узкую полоску кожи на животе. Я невольно поймала себя на паршивой мысли: сколько девушек касались этого места губами?

Какого черта?

– Я уже объясняла: зачем, почему и для чего. Ничего нового ты не услышишь.

– Тогда ответь на другое, – его голос стал тише. – Почему ты работаешь консультантом в косметическом магазине, если у тебя есть все возможности заниматься чем-то куда более серьезным?

Я замерла. Мой взгляд, прежде чем добраться до его лица, предательски скользнул по обнаженному животу.

– Откуда ты знаешь, где я работаю?

– Заглянул за подарками, – усмехнулся Максим. – И обнаружил там свою соседку в униформе.

Я выудила из чемодана домашний костюм и тапочки. Попыталась выйти, но Максим даже не сдвинулся с места.

– К тому же ты снимаешь комнату у Эрики, хотя родители могли бы обеспечить тебя жильем в Москве. Вам тут принадлежит целый торговый центр, не говоря уже об остальном.

– Не все «золотые детки» одинаковы, – я демонстративно вскинула подбородок. – Кто-то привык сорить деньгами родителей, не добившись в жизни ровным счетом ничего. А кто-то предпочитает всего добиваться сам, потому что самоуважение и собственные цели значат куда больше, чем папины счета.

Пока я говорила, улыбка Максима становилась всё шире, хотя я рассчитывала на прямо противоположную реакцию.

– Ты забавная, когда злишься, – сказал он, изучая каждую черточку на моем лице. Его пристальный взгляд взволновал меня, хотя, уверена, такой цели он не преследовал. Или всё же преследовал, чтобы сбить меня с толку? – Я думал, ты этого не умеешь. Но вижу: когда дело касается близких, ты готова на всё, лишь бы их не расстраивать.

– Верно. И именно поэтому ты здесь, – напомнила я.

– В таком случае тебе не о чем волноваться. Я не сделаю ничего, что могло бы огорчить твою семью. Обещаю.

– Чудесно. А теперь позволь мне пройти. Я хочу переодеться.

– Позволяю! – Максим лениво отступил в сторону, с любопытством оглядывая мою фигуру в утепленных легинсах и флисовой кофте. – На кого ты училась?

– Ты откровенно пялишься на меня и спрашиваешь о профессии?

– А ты хочешь услышать другой вопрос? – он улыбнулся, и на его лице пролегли две глубокие вертикальные складки.

Не знаю почему, но рука сама потянулась заправить за ухо выбившуюся из пучка прядь – словно я действительно хотела выглядеть перед ним на все сто. Насколько это вообще возможно в данных обстоятельствах.

– Мое образование не имеет отношения к делу. Задавай только те вопросы, которые помогут придать достоверности нашим… отношениям.

– Что может быть достовернее этого? – он обвел комнату насмешливым взглядом. – Мы живем в одной комнате и спим в одной постели. Так решила твоя семья.

– Не обольщайся. Ты спишь на полу. Или на том крошечном диване. Выбирай.

– Я гость в этом доме, причем, как оказалось, очень желанный. Мне не составит труда попросить твою чудесную бабушку об отдельной комнате, раз уж ты так боишься делить со мной кровать. И под «спать» я подразумеваю классический и самый обыкновенный сон.

– Спасибо за уточнение.

– Всегда пожалуйста.

Я начала терять терпение.

– Ты этого не сделаешь.

– Уверена? – Его лицо вмиг стало серьезным. Должна признать, эта резкая смена настроения… в этом было что-то пугающе сексуальное. – Я привык к комфорту: ортопедический матрас, дорогие простыни, запах чистоты и свежести. Это обязательные атрибуты моей жизни, – он дерзко изогнул бровь. – И я не стану ими пренебрегать только потому, что ты – такая правильная, порядочная и скромная девочка, которая упадет в обморок при виде мужчины в своей постели. Ты не в моем вкусе, Ия, – добавил он так, словно несколько секунд назад я напрашивалась на близость. – Так что расслабься.

«Романтику трахать не хочется», – эхом отозвались в голове его же слова, сказанные несколько часов назад. А в надменном взгляде, устремленном на меня сейчас, читалось то же самое, за исключением первого слова… Тебя. Тебя трахать не хочется, Ия.

– Это взаимно! – выпалила я в ответ.

Я сама удивилась, как легко это прозвучало, хотя внутри всё сжалось. Слова Максима всколыхнули воспоминания о каждом декабре последних четырех лет.

«У нас разные пути…»

«Всё хорошее рано или поздно заканчивается…»

«Ты научила меня многому…»

«Я никогда тебя не забуду…»

Интересно, каждый из моих бывших, подбирая эти деликатные, вежливые фразы для расставания, на самом деле имел в виду то же, что мой сосед озвучил с такой пугающей легкостью?

От этой мысли стало совсем тошно.

– Вот и замечательно, – Максим подмигнул мне и направился к своему чемодану. – Сейчас я помогаю тебе, а потом ты – мне. Ничего сверх этого. Мы оба увидели друг в друге то, что никогда бы не выбрали по доброй воле.

Он закатил чемодан в гардеробную и принялся небрежно раскладывать вещи по полкам.

– Ты предпочитаешь «хороших мальчиков», только никто из них не понял бы твою просьбу. Для них ложь и неизвестность – даже ради благой цели – сродни греху. Поэтому выбор пал на меня: я – их полная противоположность. Мне не составит труда солгать, промолчать и притвориться. Для меня это выгодно.

Он поставил на полку кожаную сумку с гигиеническими принадлежностями, обернулся и с дьявольской улыбкой добавил:

– Кстати, моя семья обожает «хороших девочек». Умница, красавица, хозяюшка – весь набор для идеальной матери и верной супруги. И это единственная причина, почему я согласился на твое предложение.

7

Ужин прошел на удивление тепло и спокойно. Я готовилась к допросу с пристрастием, но родители весь вечер рассказывали о своей жизни на Крайнем Севере. Максим держался достойно: слушал внимательно, задавал правильные вопросы и мастерски маневрировал в разговоре.

После чая с домашним вишневым пирогом, который пришелся по вкусу моему фальшивому парню, я вызвалась помочь Варе и бабушке убрать со стола.

– Ещё чего! – бабушка легонько пихнула меня в бок, когда я поставила тарелку у мойки. – Сами справимся. Иди к Максиму, не оставляй его одного.

– Они с Валерием Сергеевичем спустились в бильярдную, – сообщила вошедшая Нина. – Алексеевна, иди уже отдыхать, мы с Варей всё уберем. Ия, детка, ты чего такая бледная?

Я попыталась взять себя в руки, но лицо предательски выдавало волнение.

– В бильярдную? – переспросила я, глядя на часы. – Но уже так поздно…

– Только начало девятого! – прыснула Варя, загружая посудомойку. – Время ещё детское.

Бабушка вдруг взяла мое лицо в свои теплые ладони и внимательно всмотрелась в глаза:

– Ия, ты и правда какая-то бледная. Не заболела часом?

– Нет, бабуль, всё в порядке. Просто климат другой, воздух… Нужно немного адаптироваться. – Я перевела взгляд на дверь. – Интересно, о чем они там говорят?

– Ты почти ничего не съела, деточка, – не унималась бабушка. – Что-то не так.

– Я поела, правда. Всё хорошо.

– Я видела! – присоединилась мама к нашей женской компании. – Клевала, как птичка!

– Да не клевала я! – я начала терять терпение.

– Ты приболела?

– Мам, ну правда, всё хорошо.

– Да это она от волнения! – заявила Нина. – Такого красавца к нам привезла – мама не горюй! Девочка переживала, как всё пройдет, а вы к ней пристали!

Мама улыбнулась:

– Милая моя, переживать не стоило. Мы же знаем: ты не познакомила бы нас с первым встречным. Если уж решила – значит, всё серьезно.

– Он твоему папе понравился, – заговорщически прошептала бабушка и подмигнула.

– Ещё бы! – закивала Варя. – Валерий Сергеевич не приглашает поиграть в бильярд абы кого!

– Максим – очень приятный парень, – поддержала мама. – Вы так хорошо смотритесь вместе!

– Самец оказался породистый! – торжественно провозгласила бабушка. – Королевских кровей!

Обычно я любила эти посиделки, но сейчас привычная кухонная трескотня казалась невыносимой. Она душила, давила на истерзанные нервы, высасывала последние силы. Мне хотелось одного: сбежать в свою комнату, нырнуть под одеяло и насладиться исцеляющей тишиной.

– Ия, ты и правда выглядишь неважно, – мама снова всмотрелась в мое лицо. – У тебя точно ничего не болит?

– Со мной всё в порядке, девочки! Просто устала…

– Господи помилуй! – бабушка всплеснула руками. – Ия, ты что, беременна?

Я закатила глаза, чувствуя, как закипает раздражение. Мало того, что они весь вечер нахваливали «породистого красавца» – с его безупречными манерами и острым умом, – так теперь ещё и приписали мне «интересное положение». На минуточку: я совершенно не в его вкусе, как и он – в моем!

– Хватит уже! – отрезала я. – Я не больна, не беременна, не умираю. Я просто хочу спать!

Бабушка прищурилась, окинув меня подозрительным взглядом:

– Я видела, ты к вину почти не притронулась. Только губы помочила.

Мама тихонько ахнула, уставившись на меня с немым вопросом. Мне хотелось выть от собственной глупости. Черт меня дернул слушать Эрику!

– Послушайте, – я обвела взглядом всех присутствующих, – со мной всё в полном порядке. Никаких секретов, никаких беременностей. Пожалуйста, дайте мне выспаться, чтобы завтра я была в силах отжигать у нашей ёлки! И вам советую сделать то же самое. Марш по комнатам! Живо!

– И правда, – мама вздохнула и положила руку мне на плечо. – Чего мы, в самом деле, набросились на тебя с вопросами? Завтра всё обсудим! Кто беременный, а кто нет.

– Мама…

– Да шучу я, шучу! Ладно, девушки, спокойной ночи. Мама, ты идешь?

– Чуть позже, – ответила бабушка, обнимая меня. – Нам ещё нужно приготовить крем для пирожных и убрать его в холодильник, чтобы он как следует застыл.

Послав воздушный поцелуй Варе и Нине, я покинула самое теплое и уютное место в доме. Кухня всегда была нашим святилищем: здесь пахло выпечкой, здесь велись бесконечные женские разговоры, споры и обсуждения нелепых ток-шоу, которые фоном бубнили по телевизору.

Я уже была у лестницы, когда мама окликнула меня:

– Ия, милая, ты точно в порядке?

Ну, как сказать…

– Мам, ещё пара таких вопросов – и у меня начнется нервная чесотка, – отозвалась я, прислонившись спиной к деревянным перилам.

В голове снова всплыла Эрика: она до сих пор не знала, в какую историю я вляпалась.

– Ты не обижайся на нас. Мы просто привыкли к Мие и Олегу. Кажется, они не расстаются ни на секунду, даже когда уезжают на работу. А вы с Максимом такие… сдержанные, что ли.

– Я не Мия. Мы с Максимом не привыкли выставлять чувства напоказ. К тому же он видит вас впервые, а я впервые приехала не одна. Нам обоим неловко.

– Знаю, – мама улыбнулась и погладила меня по щеке. – И, если честно, я считаю это правильным. Чрезмерная открытость обесценивает чувства. Во всём должна быть мера.

– Я тоже так считаю.

Особенно когда эти чувства фальшивые.

– Максим мне понравился, – прошептала мама, словно делясь великой тайной. – Прекрасный молодой человек. Он умеет слушать.

– Да, – я выдавила улыбку. – Это действительно так. Кстати, какие у нас планы на завтра? Во сколько подъём?

– Спи, сколько хочешь. Мия и Олег обещали приехать к завтраку, но сомневаюсь, что после корпоратива они будут на это способны. Мия сделает нам макияж, а папа наверняка найдет занятие для мужчин, пока мы будем прихорашиваться. Может, погоняют на снегоходах, а там и остальные гости подтянутся. Кстати, почему ты не сказала, что Максим – архитектор? Зачем было выдумывать какие-то ледяные скульптуры? Мне до сих пор неловко перед ним.

– Вы ещё не разошлись! – в дверях появился папа, а следом за ним – мой бойфренд.

Увидев меня, Максим улыбнулся, словно действительно был рад. В этот момент я ощутила странный укол. Казалось, никто из моих бывших никогда не смотрел на меня так, как этот… превосходный актер.

– Вообще-то, именно этим мы и занимались, – ответила я, отгоняя лишние мысли. – Ну что, игра удалась?

– Ещё как! Могу с уверенностью сказать: в нашем любительском кругу Максиму равных нет.

– Вы преувеличиваете, – скромно отозвался он. – Мне просто повезло.

Папа задержал на нем восхищенный взгляд, а затем перевел его на меня. В этом молчаливом жесте читалось: «Прекрасный выбор, дочь. Я искренне за тебя счастлив».

– Ия! – рассмеялась мама, легонько толкнув меня в плечо. – Ты нам вообще ничего не рассказывала о Максиме! Зная страсть отца к бильярду, могла бы и предупредить, что у него появился достойный соперник.

Улыбка далась мне с таким трудом, что, когда я закрыла дверь своей комнаты несколько минут спустя и с обреченным вздохом опустилась на неудобный диван, мышцы лица отозвались болезненным треском.

– Я приму душ, – донеслось из гардеробной. – А ты пока подумай, на какой стороне кровати тебе будет удобнее спать.

Вот же наглец! Я моментально вскочила и ворвалась в гардеробную, намереваясь напомнить этому столичному пижону, в чьем доме он находится. Но, переступив порог, застыла как вкопанная.

К счастью, Максим стоял ко мне спиной, не видя моего «потекшего» лица и отвисшей челюсти. Он был в одних спортивных штанах, которые соблазнительно сидели на узких бедрах, открывая взору рельефные мышцы, уходящие к упругим ягодицам.

Черт возьми, почему я так остолбенела? Будто никогда прежде не видела парня в одних штанах! Но такого… такого точно не видела.

– Что такое? – он бросил на меня короткий взгляд через плечо. – Уже определилась?

– Я не стану ничего определять, – заявила я максимально уверенно. – Потому что кровать моя!

Боже, я просто не могла оторвать взгляд от этой чертовски завораживающей спины. Я догадывалась, что под одеждой мой сосед скрывает крепкое тело, но чтобы настолько? Это был тот самый идеальный баланс: ни грамма лишнего, ни намека на перекачанность. Просто совершенство.

Раздался смешок. Максим обернулся, держа в руках сложенную черную одежду. Не припомню, чтобы я когда-нибудь проклинала собственные глаза, но сейчас мне хотелось выцарапать их за то, что они отказывались смотреть куда-то, кроме его лица.

– Мне обратиться к Акулине Алексеевне? – с нескрываемой наглостью поинтересовался он.

– Ты ведешь себя как избалованный переросток! – выпалила я. – Я не собираюсь делить постель с парнем, о котором знаю лишь то, что он невыносимый зазнайка. Это моя комната, моя кровать и мои правила. Напоминаю: ты на моей территории.

– Мое, мое, мое… – он усмехнулся и лениво двинулся в мою сторону. – Я понял. Я всё понял.

Его глаза, кажется, стали светлее. Я где-то читала, что оттенок радужки меняется в зависимости от эмоций: темнеет от злости или влечения, а светлеет, когда чувства становятся ровными и холодными – как прямая линия на мониторе у скончавшегося во сне старика.

– Уточни, что именно ты понял, – я вскинула бровь. – Потому что ты твердишь это постоянно, а потом снова подставляешь меня просто потому, что не в силах унять свое раздутое эго.

– Я люблю свое имя, оно впечатано в мою кожу, как эти тату, – Максим бросил короткий взгляд на свои руки.

Я не удержалась. Глаза сами скользнули по черным рукавам: лабиринты, замысловатые переплетения, за которыми, казалось, прятались тайные знаки и буквы.

– Я уважаю свою профессию, – продолжил он, не заметив моего интереса. – Настолько, что не позволю себе оскорбить её даже твоей безобидной ложью. Это мои простые истины, а не раздутое эго. А в остальном… – он усмехнулся, бросив равнодушный взгляд в сторону, – мне правда жаль, Ия, но сейчас я действительно нуждаюсь исключительно в кровати и здоровом сне.

– Тебе «жаль»? – я нервно прыснула. – Это что ещё значит?

– Только то, что ты хочешь меня, но запрещаешь себе даже думать об этом. Ведь «правильные» девочки спят только с «правильными» мальчиками. Точнее, «занимаются любовью». Хотя втайне каждая из них грезит о ночи с тем, кто заставит её громко стонать, кончать и делать то, чего она никогда себе не позволяла. Просто потому, что до него попадались одни скучные дилетанты. Мне правда жаль, Ия, – добавил мерзавец с деланным сочувствием, – но между нами лишь договоренность, а эта кровать – всего лишь место, чтобы выспаться.

Я рассмеялась, почти согнувшись пополам:

– Господи, что я слышу! Это кто тебя такой немыслимой уверенностью наделил? Свора гламурных девиц, которые пускают по тебе слюни?

– Хочешь сказать, что я не прав?

– Хочу сказать, что ты придурок, если всерьез считаешь, что мне интересен, – я вскинула подбородок, глядя ему в глаза. – Поразительно: такой умный, рассудительный архитектор, а элементарных вещей догнать не можешь. Мне. На. Тебя. Плевать.

– Раз так, значит, мне не придется беспокоить твою бабушку, – он пожал плечами с таким видом, будто мой выпад его позабавил и утомил. – Раз мы всё решили, будь добра, отойди. Я хочу в душ.

– Ты не будешь спать в моей кровати! – я почти прорычала это, не сдвинувшись ни на дюйм. – Для меня ты – просто угрюмый сосед, который пугает старушек с собачками, не более того. Да, я притащила тебя в дом родителей, познакомила с семьей, но это часть сделки. Ты мне – я тебе. Совместный сон в наши договоренности не входит.

– Знаешь что? – Максим тяжело вздохнул. Он закинул одежду на плечо, а затем, обхватив меня за плечи, отодвинул в сторону, словно фанерный шкаф. – Ещё немного, и я скажу, что устал от тебя. Ты начнешь копаться в себе, всю ночь ворочаться и не дашь мне уснуть. Просто говори меньше, Ия, – бросил он через плечо, открывая дверь ванной. – Особенно по вечерам, когда нужно расслабиться и готовиться ко сну.

* * *

Я постелила себе на полу. Меня бесила безучастность Максима и полное отсутствие воспитания. Черт возьми, он даже не соизволил изобразить сочувствие, лишь лениво скользнул взглядом по моей жалкой «постели». Хоть бы глазом дернул от чувства вины – куда там!

Разумеется, я надеялась, что он всё же предложит мне поменяться местами. Но мой «внимательный и понимающий» бойфренд, казалось, вообще забыл о моем существовании. Несколько минут он лежал на моей прекрасной кровати, уставившись в телефон, а затем отложил его, повернулся и затих. Когда я с горем пополам устроилась на полу, то нарочно громко вздохнула и включила телефон на полную яркость. Я готова была ослепнуть, лишь бы побесить этого мерзавца.