Прекрасная ложь

Телефон зазвонил, когда я, дойдя до перехода, развернулась и пошла обратно.

– Ия, солнышко, почему ты не звонишь? Ты хотя бы представляешь, как я скучаю?

– Бабуль, прости, закрутилась, – мне стало неловко. Я ведь и правда давно не звонила, отделываясь лишь утренними гифками. – Не обижайся на меня.

– Как я могу обижаться на любимую внучку! – отозвалась бабуля под грохот кастрюль. – К тому же твоя бабушка не глупая женщина. Я прекрасно понимаю, чем ты там занята.

– И чем же? – я ускорила шаг: ледяной ветер со снегом начал больно бить в лицо.

– Ты так усердно строишь свою сказочную личную жизнь, что на это уходит куда больше сил, чем на любую работу. Ия, любовь моя, напомни-ка своей дорогой бабушке: как зовут твоего молодого человека?

Меня словно током ударило. Это был идеальный шанс выложить правду. Бабушка тут же разнесет её всей семье, и к моменту моего приезда все уже смирятся с положением дел. Родители и бабушка встретят меня печальными, но понимающими улыбками и дежурными фразами вроде «ты ещё молода, всё впереди», а Мия… Мия будет торжествовать, потирая руки от предвкушения победы в споре, и, если повезет, просто тихо посмеется надо мной.

– Сколько бы раз ни спрашивала Мию, она каждый раз называет разные имена, – посетовала бабушка, гремя тарелками. – Вредная девчонка! Убеждена, что ты снова приедешь одна, вот и издевается.

– Прямо-таки… убеждена? – я замедлила шаг. Ветер будто нарочно хлестнул по лицу горстью колючего снега.

– Ну, ты же знаешь свою сестру. Какой была врединой, такой и осталась! Вечно шутит, что со временем ты превратишься в одинокую кошатницу. Пыталась даже меня втянуть в какой-то сомнительный спор, но я пригрозила ей подзатыльником! Представляешь? Я – эффектная, элегантная дама в самом расцвете лет – и замахиваюсь на собственную внучку, как какая-нибудь базарная торговка! Клянусь, когда-нибудь она меня доведет!

– …Ого, – выдавила я, словно последние остатки зубной пасты из пустого тюбика. Сестра додумалась втянуть в этот паршивый спор даже бабушку. – Как мило с её стороны.

– Не принимай близко к сердцу. Мия всегда была хулиганкой. Помнишь, сколько раз маме приходилось краснеть на собраниях, потому что твоя сестра держала в страхе всех мальчишек в классе? Пусть думает, что хочет. Я-то знаю: ты точно приедешь не одна. Тебя ждет нечто удивительное, карты не врут, – бабуля проговорила это с таким воодушевлением, что у меня внутри всё сжалось. – Кхм. Так как зовут твоего рыцаря, Ия?

– Миша! – выпалила я, не задумываясь. Секунду спустя я зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли красные пятна.

Какого черта я это сказала?! Какой Миша? Где я его возьму?!

– Какое прекрасное имя! Михаил! Знаешь, имена с буквой «м» говорят о мужественности, целеустремленности и благородстве.

– Здорово, – пробормотала я, чувствуя, как надвигается катастрофа. – Мие, значит, тоже повезло.

– Вообще-то, это касается только мужских имен, милая, – рассмеялась бабушка. – Так когда вы приедете? Мия только шутки шутит, а родители не в курсе.

Я с трудом проглотила колючий ком в горле и соврала, что как раз сегодня мы с Мишей берем билеты на самолет. Вторая ложь за две минуты.

– Жду не дождусь нашей встречи! – щебетала бабушка в трубку.

Я почти бежала, то и дело поскальзываясь в своих неуклюжих уггах.

– Уверена, твой молодой человек нам очень понравится! Папа, конечно, попытается изобразить строгость, но это только для вида. Не волнуйся, милая, всё пройдет замечательно. Бабушка обо всём позаботится.

3

До поездки домой оставалось три дня. Повернуть время вспять я не могла, как и признаться семье, что никакого Миши не существует. Признаться – значило объясняться, а я уже слышала истеричный смех сестры. Мия бы не упустила шанса позлорадствовать: ведь я выдумала парня, поддавшись порыву утереть ей нос!

Время летело, будто нарочно приближая меня к самому крупному унижению в жизни. Из-за постоянной тревоги я стала до ужаса неуклюжей. Вчера едва не разбила флакон дорогого парфюма, а сегодня выронила тяжелую банку с кремом – спасло лишь то, что она угодила в корзину покупательницы, а не на гранитный пол.

– Что происходит? – спросила Наташа, когда я чудом поймала в воздухе тюбик с тушью. – Почему у тебя всё валится из рук?

– Прошу прощения. Знаю, это не оправдание, просто выдались тяжелые дни.

– Ты всё ещё страдаешь по бывшему? – она приподняла темную бровь, глядя на меня так, будто с момента расставания прошла вечность. – Не надоело?

Я часто заморгала:

– Вы всё не так поняли. Я ни по кому не страдаю.

– Что тогда? Депрессия?

– Слишком громко сказано. Просто легкая хандра перед концом года.

– Год заканчивается, а ты всё ещё не вышла замуж?

– Чтобы выйти замуж, нужно встретить человека, влюбиться, пожить вместе, притереться друг к другу… На это уходят годы.

– Чтобы выйти замуж, достаточно и нескольких дней, Ия. Не усложняй. Иди домой.

– Второй раз за месяц? – удивилась я.

– Я не хочу, чтобы ты перебила мне половину магазина из-за того, что позволяешь ничтожным мыслям управлять твоими руками. Ты мой лучший сотрудник, и у меня на тебя большие планы.

Я замерла, чувствуя, как отвисает челюсть.

– Закрыли тему, – приказала Наташа. – Послушай совета: обрати внимание на мужчин, которые – полная противоположность твоим привычным предпочтениям. Поверь, результат тебя удивит.

– Последний раз, когда я последовала чужому совету, я потеряла сон, кучу волос и остатки спокойствия.

– Выходить из зоны комфорта необходимо. Это помогает познать новое. А теперь иди. Завтра у тебя выходной, так что увидимся в новом году.

– И правда, – пробормотала я, глядя на огромную ёлку в центре зала.

Через четыре дня наступит Новый год. А через три вся моя семья узнает, что я снова осталась одна. И никто не удивится – ведь это повторяется каждый проклятый декабрь.

* * *

«Прости, Ия. Я обзвонила всех своих друзей, у них уже есть планы на праздники… Это всё из-за меня. Я по глупости сказала, как поступила бы на твоем месте, а ты прислушалась… У тебя тоже нет вариантов, да? Пожалуйста, напиши, как ты. Очень переживаю. Целую!»

Я прослушала сообщение от Эрики, сидя в автобусе у окна. По стеклу медленно, почти безнадежно сползали тающие снежинки. Подруга винила себя, хотя я была с ней совершенно не согласна: это я совершила глупость, солгав бабушке, а Эрика лишь высказала свое мнение.

Выйдя на остановке у продуктового, я не нашла в себе сил на полноценный ужин и ограничилась бутылкой молока и коробкой хлопьев. Стоя в очереди на кассе, я невольно разглядывала мужские лица вокруг – уставшие, понурые. Даже если бы я и нашла кого-то на роль «парня», как бы это выглядело?

Смогла бы я несколько дней водить родных за нос, изображая чувства к незнакомцу? Держаться за руки, позировать для семейных фото? И где бы нас поселили – в одной комнате или в разных?

Я вошла в холл башни «Максимус», погруженная в эти мысли, и только у лифтов спохватилась, что не поздоровалась с консьержем. Я всегда старалась быть вежливой, поэтому, нажав на кнопку вызова, обернулась, чтобы исправить оплошность. Но вместо приветствия лишь невнятно пробормотала что-то под нос: во вращающихся дверях появился Максим Сибирский.

Сосед проигнорировал консьержа. Он забрал почту, не отрываясь от экрана телефона, прошел мимо меня и встал по левую сторону. Я следила за цифрами на табло, проклиная медлительность лифта, и вдруг почувствовала его запах. Тонкий, мрачный, пронзительный. Я невольно повернулась: Сибирский пах ледяным дождем, сосновым лесом и морозным утром. Этот запах обжигал, напоминая о суровой зиме, которой так не хватало в Москве.

Впрочем, если говорить о вежливости, то в случае с Максимом я проявила её всего один раз и больше попыток не предпринимала, ведь мое первое и последнее приветствие было встречено холодным и лишённым эмоций молчанием.

Громкий сигнал телефона вырвал меня из оцепенения. Сообщение от Мии:

«Как там у тебя дела, малышка? Ещё не рассталась с парнем?»

Она и раньше задавала этот вопрос, но сейчас внутри всё закипело от злости. Дверцы лифта разъехались. Я шагнула в кабину, яростно печатая ответ:

«Всё прекрасно. Не дождешься!»

Мия считала свои слова безобидными, но для меня, загнанной в угол и отчаянно пытающейся спасти остатки достоинства, они прозвучали как издевательство. Я злилась, нервничала и негодовала.

«Я этого вовсе не жду, глупая. Просто у тебя всегда всё стабильно. Люблю!»

Всё стабильно, значит? О, прекрасно. У меня всё стабильно! Декабрь для Ии – это синоним расставания и одиночества. Точнее, это время, когда меня бросает очередной парень, я возвращаюсь в отчий дом побитой собакой, ловлю на себе полные жалости взгляды, а по ночам беззвучно рыдаю в подушку.

– Что, опять? – мужской голос пронзил мои мрачные мысли, как стрела. – Какие-то проблемы?

Широкая бровь Сибирского медленно поползла вверх. Я невольно закашлялась. В голове тут же всплыло наставление бабули: «Высокий лоб – признак интеллекта и благородства».

Следом прозвучал голос Мии: «Ия станет одинокой кошатницей! Зуб даю, так и будет. Это её проклятие!»

– У тебя снова тик? – сосед смотрел на меня так, будто я была умалишенной.

– У меня нет никакого тика, – процедила я, пытаясь заглушить какофонию голосов в собственной голове.

– Ну да, конечно, – хмыкнул он и снова уткнулся в свой телефон.

– Притворишься моим парнем на несколько дней? – выпалила я на одном дыхании.

Слова вырвались сами собой, прежде чем я успела их осознать. Максим замер. Теперь обе его брови вскарабкались на лоб.

– Чего?

– Ничего! Забудь! Всего хорошего!

Я рванула к дверям, сгорая от стыда. Жар, словно раскаленная лава, сползал с пылающих щёк к плечам. Какой черт дернул меня ляпнуть эту глупость?!

– Ты серьезно предложила мне стать твоим парнем? – в его голосе сквозил густой сарказм.

– Тебе послышалось.

– Не думаю, – хмыкнул он, и я почувствовала, как он делает шаг в мою сторону. – Значит, всё настолько плохо?

Проклятый лифт полз, как сонная черепаха. Я резко повернула голову к Максиму. Он вальяжно прислонился к блестящему поручню, и его черные замшевые ботинки почти касались моих уггов. Но больше всего раздражала его кривая, злорадная ухмылка.

– У меня всё прекрасно, – сказала я, натянув фальшивую улыбку.

– Ну конечно. Именно поэтому ты ищешь кандидата на роль парня.

– Я никого не ищу.

– Точно, – усмехнулся он. – Мне ведь послышалось.

– Именно.

От стыда и напряжения меня бросило в жар. Когда дверцы наконец разъехались, я пулей вылетела в коридор, но, как назло, никак не могла попасть ключом в скважину. Господи, где найти агента Кевина Брауна, чтобы он стер нам память об этом кошмарном моменте?

– У меня есть время подумать? – спросил Максим, вводя код на своей умной двери. – Предложение серьезное, требует тщательного анализа.

Я молча захлопнула свою дверь и сползла по ней на пол, проклиная собственный язык и голоса близких, которые, казалось, звенели в ушах даже сейчас.

* * *

– Мы наконец закончили украшать двор. Если бы ты только видела, как всё сверкает!

– Так пришли фото, – я улыбнулась маме. Мы общались по видеосвязи; я сидела за кухонным островком, лениво ковыряя ложкой хлопья. – Ты ведь точно всё сфотографировала.

– Нет, не хочу портить сюрприз, – мама подмигнула и посмотрела куда-то в сторону. – А вот и папа.

На экране появилось раскрасневшееся от мороза лицо.

– Привет, Ия! Как ты, доченька? Чемоданы уже собрала?

– Привет, пап. Ага, почти.

– Я тут рассказывала, как красиво у нас во дворе, – вставила мама.

– А я просила фото, но мама ни в какую, – пожаловалась я.

– И правильно сделала, – рассмеялся папа. – Такое нужно видеть вживую. Ладно, болтайте, а я ещё немного поработаю на улице.

– Не мёрзни, пап!

– Да я же как арктический медведь – слой жира в десять сантиметров! Ждем тебя, милая! То есть… вас, – он широко улыбнулся и помахал рукой.

Мама проводила его взглядом, а затем резко приблизила камеру – её лицо заполнило весь экран.

– Ия, милая моя, у тебя ведь всё… хорошо? Я имею в виду, никаких новостей?

Я крепче сжала ложку.

– Всё в порядке, мам. У меня всё ещё есть парень. Пока что.

– Ия, я вовсе не это имела в виду.

Я улыбнулась:

– Именно это ты и имела в виду.

– Я просто очень переживаю за тебя. Мне очень хочется, чтобы ты была счастлива и любима. Чтобы у тебя всё было хорошо.

– Я знаю, мам. И у меня всё хорошо, правда! Знаешь, даже если проклятие снова сработает, я нисколечко не расстроюсь…

– Ия! Что за слова!

– Ты поняла, о чем я.

– Чтобы я больше этого не слышала, поняла? Кто-то встречает счастье раньше, кто-то позже – у всех по-разному. Нужно просто набраться терпения, оглядеться по сторонам, и тогда… – Вдруг раздался звонок в дверь. – К тебе кто-то пришел?

– Кажется, – пробормотала я, недоумевая, почему консьерж не предупредил о госте.

– А! Это, должно быть, Миша!

– …Угу, – я сползла со стула. – Ладно, мам, созвонимся завтра.

– Конечно. Люблю тебя!

– И я тебя.

Оставив телефон на кухонном островке, я одёрнула укороченный топ и поправила спортивные штаны для хип-хопа. Подойдя к видеодомофону, я нажала на кнопку, чтобы увидеть незваного гостя.

– Максим? – прошептала я, глядя в экран на скучающее лицо соседа.

Внутри всё всколыхнулось от неожиданности. Прежде чем открыть дверь, я на секунду задержалась у зеркала: поправила выбившиеся из пучка пряди и заметила, как предательски порозовели щёки.

– Что, соль закончилась? – спросила я, изобразив удивление. – Или сахар?

– Терпение, – с деланной улыбкой ответил Максим, пройдясь по мне оценивающим взглядом. Я невольно порадовалась, что на мне короткий топ, а не растянутая домашняя футболка. – Осталась пара секунд, и я бы ушел.

– М-м, значит, мне не повезло, – парировала я и, в свою очередь, смерила его холодным взглядом с ног до головы.

Максим тяжело вздохнул, спрятал руки в карманы спортивных штанов и склонил голову набок, словно делал мне огромное одолжение:

– Я стану твоим парнем на несколько дней.

У меня всё внутри оборвалось.

– Но с одним условием.

Каким ещё парнем?

О чем он вообще?

Да и он даже не в моем вкусе!

Никто в жизни не поверит, что я в него влюблена!

– И с каким же? – спросила я, стараясь звучать равнодушно.

– Ты сыграешь роль моей девушки, когда мне это понадобится.

4

Я бы солгала, сказав, что Максим был плох собой. Его татуировки на обеих руках лишь подчеркивали рельеф мышц, а темная щетина, плавно переходящая в коротко стриженные виски, придавала образу дерзости, а не небрежности.

Скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу, я молча изучала его, взвешивая все «за» и «против». Впрочем, нет. На самом деле я пыталась найти ответ на вопрос, который боялась озвучить, чтобы не унижаться ещё больше.

Почему он согласился? Почему воспринял мою глупую выходку всерьез? Я ляпнула несусветную чепуху, а он заявился ко мне домой с готовым решением, способным спасти мою репутацию.

И главное: почему именно я?

Да, Максим был чертовски хорош. Обычно такие парни выбирают эффектных, сверкающих, как звезды, девиц: моделей, актрис, блогеров – тех, о ком гудит весь интернет. И, насколько мне было известно, в окружении Максима водились именно такие девушки. А вот я была совсем другой. Я никогда не стремилась к славе и не пыталась стать клоном «идеальной» красавицы, которая с пеной у рта доказывает, что её внешность – исключительно дар природы. Почему же он выбрал меня?

– Может, ты уже посвятишь меня в свои планы? Или так и будешь сидеть и таращиться на меня?

И вдруг меня осенило: Максим пришел сам, сидел здесь и терпеливо ждал, пока я введу его в курс дела. Неужели он, как и я, загнан в угол? Хотя, глядя на него, в это верилось с трудом.

– Почему бы не начать тебе? – предложила я.

– Может, потому что инициатива исходила от тебя?

– Но твое условие подразумевает то же самое, – подняла я бровь. – Я уважаю своих гостей, так что слушаю.

Максим усмехнулся, вальяжно откинулся на спинку дивана и забросил ногу на ногу. Я продолжала сидеть в кресле напротив, не меняя позы.

– Мне нужно, чтобы ты сыграла мою девушку перед родственниками, – начал он. – Они помешаны на моей личной жизни и постоянно пытаются с кем-то познакомить. Терпеть не могу это гребаное сватовство. Если я представлю им свою девушку, они наконец отвяжутся, и тогда моя жизнь станет чуточку проще. А у тебя какие цели?

– Можно сказать, такие же, – ответила я, удивленная тем, как легко он выложил карты на стол. Впрочем, это меня даже обрадовало. – Только мои близкие сватовством не занимаются. Они просто переживают, что я…

– Ближе к делу, Ия, – перебил Максим. – Что, зачем и почему?

Я опешила.

– Откуда ты знаешь мое имя?

– А ты мое? – он вскинул бровь. – Вот и я оттуда же. А теперь говори: зачем тебе понадобился липовый парень?

Мои руки сползли на колени. Теперь я сидела, как самая послушная девочка в гостях у мрачного дровосека.

– Я обещала семье, что приеду на праздники с парнем. Но не так давно мы расстались, а я, не желая расстраивать близких, не сообщила им правду.

– Почему? Что в этом такого?

– Они мечтают, чтобы у меня было всё идеально, – протараторила я, не желая вдаваться в подробности. – Я знаю, что эта новость их очень огорчит.

– Твоя семья в Москве?

– Нет, в Новом Уренгое.

Широкие брови медленно поползли вверх. Я ощутила странное удовлетворение, словно одержала маленькую победу.

– Если ты действительно готов преодолеть две тысячи триста сорок километров, чтобы притвориться моим парнем, я оплачу твои билеты и прочие необходимые расходы.

– Я в состоянии сам за себя заплатить, спасибо, – рявкнул Максим. Он явно не ожидал, что речь пойдет о поездке на Крайний Север. Но если даже это его не пугает, значит, дела у него куда хуже, чем у меня. – И сколько продлится поездка?

– Вылетаю тридцатого декабря, обратно – четвертого января.

– Четыре дня, – задумчиво пробормотал он, словно оценивая, выдержит ли столько времени в незнакомой среде, в кругу чужих людей, так далеко от дома. – Смельчаков не нашлось?

– У всех уже были планы, – ответила я, поджимая под себя ноги.

– Окей. По рукам?

Вот так просто?

Хотела ли я, чтобы Максим Сибирский стал моим фиктивным парнем? Скорее да, чем нет. Это был идеальный способ заткнуть сестру и наконец-то прекратить её бесконечные подколки. Конечно, Максим – совсем не мой типаж, и вместе мы смотрелись как детали из разных пазлов. Но, черт возьми, почему бы и нет?

– Какие сроки у тебя? – спросила я.

Прежде чем ответить, Максим задержал на мне взгляд. Казалось, в его глазах в этот момент решались какие-то сложные уравнения.

– Рождественский ужин в кругу семьи. У деда день рождения, так что празднуем всё сразу. Возможно, ещё благотворительный вечер в начале февраля, но это не точно. К тому моменту мы, скорее всего, уже расстанемся.

– Значит, один вечер – и всё? – на моих губах заиграла довольная улыбка. Максим кивнул. – Четыре дня против одного. Если тебя не смущает такая неравнозначность, то я согласна.

– Меня – нет, – он улыбнулся и протянул руку. – Договорились?

– Ты ведь понимаешь, что нам придется выполнить «домашнее задание»? – напомнила я. – Рассказать друг другу о семьях, привычках и всё такое? Чтобы легенда выглядела правдоподобно и мы не прокололись на мелочах.

– Разумеется.

Господи, я что, правда собираюсь представить семье парня, которого едва знаю? Которого, по сути, «подобрала» в лифте?

– Так мы договорились, Ия? – нетерпеливо поторопил Максим.

– Договорились! – я тряхнула головой и ответила на рукопожатие. – Только учти: ты не Максим. Ты – Миша. Это имя моего бывшего.

– Ещё чего, – прыснул он.

– Ты – Миша.

– Твой бывший – Миша, а у меня есть свое имя.

– Ты – Миша! И это не обсуждается.

– Ага. Обязательно.

5

Декабрь подходил к концу, и я была на грани срыва. Я рассчитывала, что три дня перед отъездом мы с Максимом потратим на создание нашей легенды: нужно было согласовать всё – от любимых цветов до последнего просмотренного фильма. Опозориться перед семьей из-за путаницы в «показаниях» было моим главным кошмаром, а учитывая, что за это время мы не сделали ровным счетом ничего, провал казался неизбежным. Мия нас точно расколет – к бабке не ходи.

Честно говоря, я уже сомневалась, что Максим вообще появится в аэропорту. Мы не виделись с момента заключения сделки. Я пыталась дозвониться до него через «умную» дверь, но в ответ получала лишь бездушное: «Хозяин отсутствует, оставьте сообщение». Я была в бешенстве и отчаянии: разговор с бабушкой накануне ясно дал понять – нас ждут с распростертыми объятиями, чуть ли не с караваем.

– Доброе утро, – поздоровался бортпроводник в сером костюме с фирменным салатовым галстуком. Он взял мой посадочный талон. – Ваше место 5A.

– Разве? Я брала 15C.

– Нет, – улыбнулся мужчина. – Ваше место в бизнес-классе 5A. Прошу, проходите.

Бизнес-класс стоил как десять билетов в экономе. Обидно, что вместо радости от такого сюрприза меня грызли дурные предчувствия.

Черт возьми. Глаза меня обманывают или разум решил сыграть злую шутку?

– Максим? – я уставилась на соседа, который с невозмутимым видом листал глянцевый журнал на месте 5B. – Какого черта? Что ты здесь делаешь?

– Мы связаны договоренностью, забыла? – он самодовольно ухмыльнулся и жестом пригласил меня занять кресло. – Какой забавный у тебя комбинезончик. Утеплилась на славу.

Я промолчала. Расстегнула молнию на фисташковом комбинезоне, спустила рукава и поправила подтяжки. Закинув меховую ушанку на полку, я опустилась в кресло и в упор посмотрела на Максима.

– Где ты пропадал всё это время?

– Уже вжилась в роль? Налетаешь, как недовольная жена.

– Мы потеряли кучу времени! Я решила, что ты передумал.

– С чего? Я никогда не нарушаю договоренностей. Просто разгребал дела перед отъездом. – Максим сделал паузу, криво усмехнулся и добавил: – Лететь до твоих родных просторов три с половиной часа. Уверен, этого времени хватит, чтобы узнать друг друга получше.

– Как ты узнал, на какой рейс брать билет? Я тебе не говорила. И как вообще оказался в салоне раньше остальных?

– Я многое могу, – ответил Максим, одарив меня дерзким взглядом. В нем промелькнуло что-то манящее, тонкое, как ненавязчивый аромат спящего пиона. – К тому же в Новый Уренгой летает всего три рейса, а твое имя – не самое распространенное, в отличие от фамилии. Я прав, Иванова Ия Валерьевна?

– Не знай я тебя целый год, решила бы, что ты чокнутый хакер. Консьерж сообщил мои данные?

– Думаешь, ты меня знаешь? – он криво усмехнулся, пряча журнал в нишу под подлокотником. – Целый год наблюдала за мной?

Я снова промолчала. Максим прекрасно понимал, что я имела в виду. Одно дело – связываться с незнакомцем, и совсем другое – с соседом, о котором наслышана от подруги. Да и в «Светском сплетнике» частенько мелькало его имя: закрытые вечеринки, рестораны, отели – он появлялся в местах, недоступных для обычных людей.

Глядя на него, я в который раз задалась вопросом: почему я? Почему не сногсшибательная модель, идеально подходящая его породистой внешности, а я – обычный консультант из магазина косметики?

Впрочем, мои собственные цели были куда важнее его мотивов, так что на причины его выбора мне было глубоко плевать. У меня были свои заботы: встревоженные родители, бабушка и старшая сестра с придурковатым чувством юмора.

– Какой твой любимый цвет? – спросила я, пока пассажиры рассаживались. – У меня красный.

Максим окинул меня скептическим взглядом и закатал рукава черного джемпера до локтей. Мой взгляд невольно скользнул по его предплечьям, усыпанным татуировками, сквозь которые проступали рельефные вены.

– Ты серьезно?

– А что такого? Моя сестра может запросто спросить что-то в этом духе.

– Может, тогда начнем с того, какая у тебя семья и с кем именно мне предстоит познакомиться?

Я нехотя кивнула:

– Логично. Что ж, семья у меня самая обыкновенная. Папа – Валерий Сергеевич, мама – Елена Вячеславовна, бабушка – Акулина Алексеевна и старшая сестра Мия.

– Погоди, – перебил он. – Тебя что, обидели буквой? Сестра – Мия, а ты – Ия. Почему не Лия? Или, на худой конец, Сия?

– Спросишь у бабушки, если так интересно, – отрезала я, с щелчком пристегивая ремень безопасности. – Ещё есть муж сестры, Олег. Идеальный мужчина, я его обожаю.