Прекрасная ложь

* * *

Я очнулась от ощущения, что на меня рухнул книжный стеллаж. Или потолок. Он ведь упал, правда?

Грохот и пронзительный писк в ушах раскалывали голову на части. Сквозь этот хаос и мерзкий привкус кислого молока во рту я услышала собственный стон. Желудок скрутило спазмом. Я пыталась подавить тошноту, судорожно сглатывая, но организм оказался сильнее. Выпутавшись из одеяла, которое намертво спеленало ноги, я бросилась в ванную, то и дело ударяясь плечами о стены. Кажется, я ещё сбила напольную лампу. Впрочем, черт с ней.

* * *

Я очнулась от резкой, сдавливающей боли в животе. Лежать в позе эмбриона казалось спасением, но вскоре и это положение стало невыносимым.

– Помогите, – прошептала я в подушку, прижимая колени к груди. – Мне плохо. Очень плохо.

– И кто в этом виноват?

С трудом приоткрыв опухшие глаза, я увидела тусклый свет уходящего дня за окном.

– У тебя жуткое похмелье, девочка, – прозвучал знакомый, ненавистный мне голос. Правда, кошмарная головная боль немного притупляла раздражение. – Из-за него ты пропустила традиционное новогоднее застолье своей семьи.

– Отвали, – пробормотала я, зарываясь лицом в подушку.

Моя голова… Господи, как же она трещала!

– Не переживай, – продолжал Максим. – Никто на тебя не в обиде. Все понимают, что вчерашняя ночь была для тебя особенной. Тут уж действительно грех не напиться от счастья.

– Негодяй.

Поднять голову от подушки казалось такой же непосильной задачей, как поднять булыжник размером с двухэтажный дом, приросший к земле. Но я справилась. Более того, сумела показать Максиму свое возмущение на помятом, опухшем и далеко не свежем лице.

– У-у-у, – скривился он. – Ты выглядишь просто ужасно.

– Пошел к черту! – попыталась я оттолкнуть его рукой, но даже дотянуться не смогла и рухнула обратно лицом в подушку. – Мерзавец конченый! Психопат обкуренный! Моральный урод!

Воспоминания о прошлой ночи пронзали меня, словно ядовитые стрелы диких племен. Хотелось рыдать, но боль в животе была сильнее душевных терзаний, не говоря уже о пульсирующем грохоте в висках.

– Если закончила, – произнес Максим, – найди в себе силы подняться и выпить таблетки. Твоя бабушка настаивала на капельнице, но я отговорил её. Ты не запойный мужик, а хрупкая девушка, которая просто позволила себе лишнего. Пара таблеток и газировка справятся с похмельем куда лучше.

– Я их выпью, и ты исчезнешь?

– Я вовсе не проблема, Ия.

– Дай сюда! – я выхватила таблетки, не глядя на него. – Только заткнись.

– Кто бы мог подумать, что ты такая грубиянка! – усмехнулся он, вкладывая пилюли мне в ладонь.

Я, не раздумывая, закинула их в рот, разжевала и с трудом проглотила.

– Черт возьми! Да ты опасная штучка! Водой хоть запей, они же горькие!

– Зачем ты это сделал? – я попыталась приподняться, но голова закружилась. – Зачем, Максим? Зачем? Зачем?!

– Об этом поговорим, когда тебе станет лучше.

– Мне уже никогда не станет лучше! – я села на кровати. На мне была моя дурацкая пижама, и разило от нее чем-то… отвратительным. Вряд ли я переодевалась сама. – Ничего хорошего уже не будет, и всё из-за тебя! Что я тебе сделала? Почему ты так жестоко играешь с моей жизнью и жизнями моих близких? Я тебя даже не знаю! Ты меня совсем не знаешь!

Я выглядела ужасно. Слезы хлынули из глаз, и голова бессильно опустилась под тяжестью стыда. В памяти, как на повторе, всплыли последние минуты уходящего года: Максим, опустившийся передо мной на одно колено; его взгляд – такой искренний, будто нас связывали годы любви, а не случайная встреча; счастливые слезы мамы, радостные крики Мии, добрые глаза отца…

«Ты станешь моей женой, Ия?»

«Она согласна!»

«Горько! Горько!»

Максим надел тяжелое кольцо мне на палец, коснулся губами заледеневших костяшек, а затем ловко, словно профессиональный танцор, завел ладонь мне за спину и наклонил назад. Он прильнул к моей шее, но губы лишь едва ощутимо скользнули по коже.

– Как ты мог? – прошептала я, давясь слезами. – Что мне теперь сказать? Как объяснить, что всё это – ложь? Господи, я стану главным разочарованием семьи только потому, что какой-то псих решил сделать меня героиней своих абсурдных сказок!

– Ты могла отказаться.

Голос, прозвучавший ровно и с легкой прохладцей, хлестнул меня, как невидимая пощечина. Я резко выпрямилась, смахивая слезы.

– Что, прости? – хмыкнула я. – «Отказаться»?

– Пистолета у твоего виска я не держал.

– Нет, не держал. Но ты заложил бомбу в дом моей семьи, а палец на кнопку положил мой! Ты втерся в доверие к людям, которых я люблю. Весь такой обходительный, вежливый, «мечта, а не мужчина»! Ты нарушил наш уговор своей гребаной самодеятельностью!

– Убрать палец с кнопки никто тебе не мешал, – парировал Максим, по-прежнему невозмутимый. – Твой отказ не спровоцировал бы взрыв, Ия.

– О, ну конечно! – вспыхнула я.

– Только вопросы, – продолжал он, выводя меня из себя своим спокойствием. – То, что ты их боишься, не значит, что на них нельзя ответить. Если продолжишь жертвовать собой ради спокойствия близких, рискуешь профукать всю жизнь. Тобой будут пользоваться все, кто увидит в тебе выгоду.

– Так же, как и ты? – я сжала кулаки.

– Так же, как и я, – ухмыльнулся Максим. – Только я безобиден. Мои намерения не подразумевают злого умысла. Но в следующий раз тебе может не повезти.

– Какой же ты мерзавец.

– Окей, – он улыбнулся ещё шире и поднялся. – А ты – внушаемая, наивная и совершенно бесхитростная. Мне это только на руку, но в будущем советую пересмотреть свои взгляды на жизнь. Иногда меняться необходимо. Декабрь – прекрасный месяц, – подмигнул этот кретин, не переставая нагло ухмыляться. – Лучше с головой уйти в предпраздничную суматоху, чем страдать из-за очередного кавалера.

«Очередного кавалера»?

«Декабрь – прекрасный месяц»?

«Страдать»?!

– Мия очень за тебя рада, – ответил Максим на мой немой вопрос.

К горлу подступила тошнота, а следом накрыл стыд.

– Не думал, что скажу это, но слушать её оказалось… интересно.

Не успел он договорить, как я схватила подушку и со всей силы швырнула её в его самодовольную физиономию. Несмотря на слабость и головокружение, я бойко вскочила с постели.

– Пошел ты, знаешь, куда? – прорычала я, тыча в него пальцем.

Максим смотрел на меня с таким снисхождением, что я едва не выцарапала ему глаза.

– Я сейчас же расскажу всем, кто ты такой! Мне плевать на последствия! Ты наглый, лживый мерзавец, которому я по глупости доверилась! Собирай вещи и вызывай такси, потому что через пять минут тебя просто вышвырнут отсюда!

Он был невыносимо, до тошноты… прекрасен. Меня трясло от бессилия: я мечтала лишь об одном – лишить его этого спокойствия, заставить хоть на секунду потерять самообладание.

– Ты снова за свое? – произнес Максим тем самым бархатным шёпотом, который ещё вчера лишил меня рассудка. – Что ж, желаю удачи, Ия. Но я сильно сомневаюсь, что ты на это решишься.

– Собирай чемодан! Живо! – рявкнула я и вылетела из комнаты.

11

Эрика долго и молча таращилась на меня. В какой-то момент я даже подумала, что она спит с открытыми глазами, пока её загорелая рука не потянулась к тяжелой бутылке с виски. Не глядя, она плеснула немного алкоголя в свой кофе и сделала такой громкий глоток, что у меня от этого заболело горло.

– Вот так прошли мои каникулы в кругу семьи. Кхм. А у тебя как? Как там твой Джан и жаркие ночи?

– Что за хрень ты сейчас мне рассказала? – хлопала ресницами Эрика. – Точнее… я не поняла: ты что, выходишь замуж? За… за Макса? Который Сибирский? Который наш… сосед?

– Ни за кого я замуж не выхожу, чем ты слушала?

– Но ты же сказала, что…

– Этот недоумок решил поразвлечься, потому что ему стало скучно жить! Он же… ненормальный! Псих!

– А то, что ты сама предложила ему стать твоим фиктивным парнем… это как бы ничего?

– Ты сама предложила мне такой вариант!

– Но я не говорила обращаться к Максу!

– Тогда мне казалось, что я в самой безвыходной ситуации! – я развела руки в стороны. – Точнее, в глубокой заднице. А Максим просто оказался не в том месте и не в то время.

– Скорее наоборот, – покачала она головой.

– Да, черт возьми! Это мне не повезло оказаться с ним в одном лифте! В любом случае, я хочу сказать: никто ни с кем не женится, окей?

Эрика снова покачала головой, словно я совершила что-то непозволительное. Хотя, в общем-то, так оно и было.

– А как же твои родители? Они ведь думают, что вы вместе.

– Да, они всё ещё… так думают. Продолжают считать меня невестой, потому что мне не хватило смелости сказать им правду! – я заговорила быстро, стараясь скрыть собственный страх. – Но ничего, всё поправимо.

– У меня вот-вот поедет крыша, Ия. – И снова эти дурацкие покачивания. – Ты предложила Максу стать твоим парнем…

– На время! – напомнила я.

– Он согласился, но только если ты станешь его девушкой…

– На время! – снова перебила я.

– Но что-то пошло не так, и теперь вы жених и невеста? – Эрика вытаращила глаза и посмотрела на меня. – И что ты теперь собираешься делать?

– А что ещё остается? Придется рассказать семье правду. Только… мне нужно собраться с мыслями. Нужно время, чтобы сочинить историю поубедительнее – такую, чтобы этот «идеальный Максим» предстал перед ними во всей своей «красе». Измены будет мало, нужно добавить что-то ещё, погрязнее. Он заслужил, чтобы его втоптали в грязь по всем фронтам.

– План – просто блеск, – иронично отозвалась Эрика.

– Не смотри на меня так! Я знаю, что выгляжу жалкой трусихой, которая сама притащила в дом незнакомца и теперь пожинает плоды. Хотя, черт возьми, нет! – я резко взмахнула руками. – С какой стати я виновата? Этот кретин за три дня вымотал мне нервы так, как не удавалось никому за всю жизнь! Я только и делала, что разгребала его выходки. Господи, ты бы видела, как мама рыдала от счастья! Он словно знал, на какие кнопки давить. Так запудрил всем мозги, что любая попытка сказать правду обернулась бы против меня. Мне бы просто не поверили! А если бы и поверили… я бы стала посмешищем! А сейчас я просто оттягиваю неизбежное. О-о-ох! – я затопала ногами. – Как же я его ненавижу!

Эрика молча допила кофе и плеснула в кружку ещё немного виски.

– Может, расскажешь, почему прилетела раньше времени? – я постаралась сменить тему, хотя понимала, что это бесполезно. – Надеюсь, Джан обеспечил тебя «безудержным сексом», о котором ты грезила?

Эрика долго молчала, глядя в одну точку.

– А зачем он это сделал? – наконец спросила она. – Макс хоть что-то объяснил?

– Ни слова. Только это его дежурное: «Поговорим позже». Это «позже» не наступило даже в самолете. Мы летели три с половиной часа в гробовой тишине. Я, конечно, сама не горела желанием начинать разговор, но он… он мог бы хоть попытаться оправдаться!

– М-м, – задумчиво протянула подруга, снова покачав головой.

– Придурок! – я вспыхнула, не в силах усидеть на месте, и принялась мерить шагами кухню перед островом, за которым сидела Эрика. – Он просто издевался! Развлекался! Ты бы видела его довольную рожу, когда я укладывалась на полу, потому что его «о, божечки, идеальная задница» признает только ортопедический матрас! Хамло ходячее! Хотя надо отдать ему должное: актер он превосходный. Мистер Вежливость и Обходительность! Никто в доме не раскусил его – даже прозорливая бабушка. Кстати, о ней… Ты представляешь? Провожая нас вчера, она назвала его «сыночком»… Какой, к черту, «сыночек», Эрика?! Господи, как же я его ненавижу!

– Ладно, ладно, успокойся, – Эрика заерзала на стуле. – Согласна, это всё – чистое безумие, но я уверена: всему есть объяснение.

– Объяснение тут может дать только психиатр, но вряд ли этот придурок запишется к нему добровольно.

– Ты говорила, Макс надел кольцо тебе на палец, – задумчиво произнесла Эрика.

А перед этим он поцеловал меня. Господи, это был самый нежный и головокружительный поцелуй в моей жизни. Как последняя идиотка, я охотно поддалась его чарам!

– Где оно? Покажи.

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение. Проклятые мысли снова унесли меня в ту лживую сценку «любви», срежиссированную Максимом.

– О чем ты?

– О кольце, Ия! Макс сделал тебе предложение. Покажи мне кольцо.

– Да сдалось оно тебе! – я фыркнула, чувствуя, как краснею до самых ушей. Воспоминание о поцелуе, в котором не было ни капли искренности, жгло изнутри. Особенно стыдно было от того, что с моей стороны её оказалось слишком много. – Это просто реквизит для показухи, – я закатила глаза и потянулась к шкафу за стаканом. – Что там у тебя с Джаном? Может, расскажешь уже?

– Я серьезно, – не унималась подруга. – Покажи кольцо! Оно ведь у тебя?

– Представь себе, оно каким-то чудом оказалось сегодня в моей сумке. Хотя я точно помню, как швырнула его в спину этому недоразвитому ублюдку, когда мы вчера собирали вещи.

– Значит, – задумчиво протянула Эрика, – он вернул его тебе тайком. У этого должен быть какой-то смысл… Покажи!

Я с тяжелым вздохом направилась в спальню. Злясь на саму себя и ситуацию, я выудила кольцо из шкатулки и с глухим стуком опустила его на кухонный островок прямо перед носом упрямой подруги.

По правде говоря, кольцо мне очень нравилось. Оно напоминало хрупкий цветок, усыпанный крошечными каплями росы. Деликатное, как первый рассвет, и таинственное, как лунный свет в глубокую синюю ночь.

– Господи боже… – прошептала Эрика, завороженная видом кольца. Она взяла его кончиками пальцев, словно боясь повредить, и принялась рассматривать с разных сторон. – «Нежность»…

– Ага, – фыркнула я и сделала большой глоток виски. Горло тут же обожгло яростной горечью, и я поспешно запила «адское зелье» холодной водой. – Как ты вообще можешь пить это в чистом виде, Эрика?

Я взглянула на подругу и осеклась. Она замерла, глядя на кольцо с открытым ртом.

– Эй, ты чего?

– Ия, это же «Нежность», – произнесла она с пугающей серьезностью. У меня внутри неприятно похолодело.

– Ну да. Оно красивое. Милое, нежное.

– Ты не поняла. Это изделие дома ALMAZOV.

– И?

– Кристиан Алмазов!

– Я знаю только Кристиана Грея, – бросила я с иронией. – О чем ты вообще?

– Я хочу сказать… Впрочем, сейчас сама увидишь.

Эрика залпом допила остатки виски, схватила планшет и принялась быстро стучать пальцами по экрану.

– Смотри, – она повернула устройство ко мне. – Что ты видишь?

– Я вижу кольцо, которое сейчас лежит между нами, – я тяжело вздохнула. – Вижу логотип ювелирного дома, вижу описание… О господи, – я придвинула к себе планшет и осеклась. – Эрика, что это? Почему здесь столько цифр?

– Это стартовая цена украшения и итоговая, – невозмутимо ответила она. – Та, за которую его выкупили на декабрьском аукционе Almazov.

– Но здесь же… тридцать девять миллионов? – я в пятый раз пересчитала нули, не веря своим глазам. – Я не ошиблась?

– Нет, деточка, ты не ошиблась.

– Да быть того не может! – я нервно рассмеялась. – Это точно подделка. Никто в здравом уме не выложит тридцать девять миллионов ради… кольца. Брось!

– Сомневаюсь, что Сибирский стал бы так опускаться. Это кольцо – часть его имиджа.

– Имиджа? – я усмехнулась, с опаской покосившись на «весьма достойную» копию. – Ну да, «имиджище» просто какое-то! Дорогая машина, роскошная квартира, рестораны, путешествия и первоклассные девицы на содержании, – парировала я нервно. – Ты права, имидж у него – обалдеть какой.

– Слушай, если бы ты сразу сказала, что собираешься втянуть Макса в эту игру, я бы тебя отговорила.

– Я не собиралась его «втягивать», – затрясла я головой. – Это вышло спонтанно!

– Ладно, но знай я об этом, то точно бы отговорила тебя. Я бы настоятельно рекомендовала тебе держаться от него подальше.

– Как вовремя! Спасибо!

– Ия…

– И почему бы ты это делала? Потому что он псих?

– Потому что он Сибирский.

– А-а, вот оно что, – я рассмеялась, но тут же резко смолкла. – Что это вообще значит?

– Только то, что его семья – одна из самых влиятельных в стране. Строительство, промышленность, добыча ископаемых, телекоммуникации… Сибирские ворочают миллиардами.

– Так какого черта этот «богатейший человек» живет не в пентхаусе или на собственной планете?

Я злилась. Но ещё больше нервничала. Внутри всё скрутило от липкого ужаса.

– Не думаю, что у него нет пентхауса в другом районе, – усмехнулась Эрика. – Он же Сибирский.

– Ну да. А я просто – Иванова. Мне даже дышать в его сторону было противопоказано, не то что связываться с ТАКИМ человеком.

– Ия, я не об этом, – вздохнула Эрика. – У таких людей предпринимательская жилка в крови. Они делают деньги каждую гребаную секунду. Если предложение сулит выгоду, они его рассматривают, перекраивают и делают ещё более выгодным… для себя.

– Хочешь сказать, Максим рассмотрел мою просьбу, внес правки и выжал из ситуации максимум?

– Похоже на то.

– Эрика, я не акции ему предлагала! Мне просто нужен был липовый парень!

– Для тебя это не про деньги, а для него – про стратегию. У Макса коммерческое мышление: «ты мне – я тебе» для него не работает, это мелочь. Его действия всегда продиктованы целью. Даже в личной жизни он ищет максимальную выгоду для себя, для своего статуса, для своего развития. Кольцо за тридцать девять миллионов – тому доказательство. Сама посуди: зачем ему изображать парня для девушки, которую он едва знает? Которая, прости за прямоту, бесконечно далека от его мира?

«Кстати, моя семья обожает „хороших девочек“. Умница, красавица, хозяюшка – весь набор для идеальной матери и верной супруги. И это единственная причина, почему я согласился на твое предложение».

Голова отозвалась резкой болью – так же внезапно, как и пронзительный звонок в дверь. Мы с Эрикой замерли, глядя друг на друга в пугающей тишине, пока трель не повторилась снова. И снова. Настойчивый, почти истеричный звук заставил Эрику сорваться с места, а я осталась неподвижна, не в силах отвести взгляд от сверкающего, безумно дорогого кольца.

«Поразительно, как у таких рассудительных и доброжелательных людей родилась настолько невоспитанная дочь! Теперь понятно, почему они так радостно меня встретили: все понимают, что твой характер мало кто выдержит».

«Говорит человек, который к тридцати годам так и не сподобился найти ту единственную, которую не стыдно показать семье. Которую он обязан представить».

– Простите, вы кто? – голос Эрики прозвучал резко. – Постойте! Вам сюда нельзя!

«Кстати, моя семья обожает „хороших девочек“. Умница, красавица, хозяюшка – весь набор для идеальной матери и верной супруги. И это единственная причина, почему я согласился на твое предложение».

Единственная причина.

Единственная…

Блеск бриллианта резанул глаза. Пока до меня медленно доходило происходящее, в гостиную ворвался высокий лысый мужчина в черном костюме. Эрика семенила следом, выглядя на его фоне крошечной и беспомощной.

– Какого черта вы творите? – взвизгнула она. – Я сейчас же вызову полицию!

Мужчина даже не обернулся на этот «комариный писк».

– Ия, вам нужно пройти со мной, – отрезал он.

– Вы кто такой? Откуда вы знаете мое имя?

– Ия, у нас мало времени. Прошу, пройдемте в соседнюю квартиру.

– Чего? – Ноги предательски задрожали. – Вы в своем уме? Я вас не знаю! Кто вы вообще такой?!

– Что здесь вообще происходит? – Эрика в панике схватила со стола телефон. – Я звоню в полицию!

– Ия, прослушайте это, – громила протянул мне свой смартфон. Его голос звучал как скрежет металла. – Это сообщение для вас. А вам, Эрика, – он бросил на нее ледяной взгляд, – я настоятельно рекомендую не делать этого. Уберите телефон.

Рука дрогнула, когда я потянулась за телефоном. Меньше всего мне хотелось, чтобы этот двухметровый шкаф в трещащем по швам пиджаке выхватил из-за пазухи пистолет и пристрелил нас с Эрикой прямо здесь.

– Слушайте, – отрезал мужчина.

«Макс».

При виде этого имени внутри всё перевернулось. Я нажала на воспроизведение.

– Ия, перед тобой Илья. Сейчас ты пойдешь с ним в мою квартиру и сделаешь всё, что он скажет. Если воспротивишься, я сообщу твоей семье, что мы расстаемся из-за твоей измены с Мишей. Вы давно тайно встречаетесь. Ты так запуталась, что однажды случайно назвала его имя в разговоре с бабушкой. И с Мией тоже. Они всё помнят. Тогда ты сделала вид, что это шутка, а я, ослепленный любовью, закрыл глаза на очевидное предательство. Боюсь представить, как эта новость скажется на самочувствии Алексеевны. Я не хочу причинять боль твоим близким, но сделаю это, если ты не подчинишься. Помнишь, ты говорила, что готова на всё, чтобы не расстраивать родных? Этот момент настал, Ия. Твоя семья сейчас счастлива, не забывай об этом. Папа передавал привет – звонил полчаса назад, звал на весеннюю охоту. И не забудь надеть кольцо.

Голосовое сообщение стихло. Очевидно, вместе с ним закончилась и моя жизнь.

12

Я стояла посреди кухни размером с футбольное поле. Гостиная, утопающая в холодных, мрачных тонах, казалась не меньше; её скудно освещала лишь пара напольных светильников причудливой формы. Лысый громила намеренно оставил остальной свет выключенным, словно желая, чтобы я чувствовала себя пленницей в пещере. Раньше я была уверена, что квартиры на нашем этаже идентичны, но, оказавшись в логове этого мерзавца, поняла: жильё Эрики по сравнению с этим – крошечная каморка.

Пальцы больно впились в плечи. События последних десяти минут накрывали волной пугающей неизвестности. Оставалось лишь надеяться, что Эрика действительно вызвала полицию, осознав: в её квартиру вломился незнакомец пугающей внешности, который спустя пару минут просто увел подругу в чужие хоромы. И он наверняка был вооружен.

Опустим тот факт, что я пошла с ним добровольно.

Добровольно-принудительно.

Меня шантажировали.

Одна часть меня жаждала разнести эту мрачную – черт, но до чего же стильную! – пещеру в щепки, другая же отчаянно искала темный угол, чтобы забиться туда и переждать этот абсурд.

Из прихожей донесся шорох, а затем приглушенные мужские голоса. Сердце подпрыгнуло и застряло в горле. Паника, охватившая с головой, заставила лихорадочно оглядываться в поисках оружия. Я должна была защитить себя, даже если не знала, от чего именно.

Может, у богачей и правда такие развлечения? Охота на людей, рабство, цепи, насилие… Кровь прилила к лицу. Я не знала, что меня ждет, и в панике перерывала ящики в поисках хоть какого-то оружия.

– Скажем так, я разочарован. И удивлен – ты никогда раньше так не поступал.

Голос был хриплым, и принадлежал он явно не Максиму. Я представила себе взрослого, грузного мужчину – из тех, кто привык покупать всё, что движется, ради удовлетворения своих мерзких фантазий.

Прежде чем в гостиной показались двое – этот привлекательный ублюдок-сосед и его худощавый спутник, – я успела выхватить из ящика нож. Я замерла, прижимая холодную сталь к черной столешнице кухонного острова.

– Я понимаю, ты не обязан отчитываться, Максим, но мог бы предупредить, что уезжаешь, и…

Мужчина осекся, заметив меня. Я застыла под мягким светом ламп, свисающих над головой. На его лице мгновенно промелькнула неловкость, и это застало меня врасплох.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровался он, едва заметно кивнув, а затем перевел взгляд на Максима. – У тебя гостья. Почему ты не сказал?

Для человека, которого я считала «богатым садистом», он выглядел на удивление приятным и располагающим.

– Здравствуйте, – отозвалась я с запозданием.

Неожиданная вежливость незнакомца немного успокоила, но стоило мне перевести взгляд на Максима, как его самоуверенная ухмылка вновь посеяла в душе хаос.

– Прошу прощения за вторжение, – медленно произнес мужчина, и в его голосе действительно слышалось искреннее сожаление. – Я понятия не имел, что нарушаю ваши планы. Максим, тебе следовало предупредить, что ты не один.

– Не беспокойся, дедушка, – небрежно бросил он. – Особых планов у нас не было. К тому же вам двоим давно пора познакомиться.

Дедушка!

Господи, слава богу, что это всего лишь дедушка, а не какой-нибудь похотливый развратник.

Максим приблизился бесшумно, словно тигр, подкрадывающийся к добыче. Я не могла отвести от него взгляд. Мерзавец излучал такую уверенность, что на мгновение я сама поверила: мое место – здесь, рядом с ним. Подобное уже случалось в новогоднюю ночь, когда он с пугающим мастерством вскружил мне голову и лишил рассудка своим поцелуем.

– Ия, позволь представить тебе моего дедушку. Валентин Романович, – произнес Максим с дьявольской неспешностью.

Его взгляд скользнул по моим губам, медленно спустился по руке и замер на ноже, который я судорожно прижимала к столу. Уголки его губ дрогнули – увиденное явно позабавило его, как невинная детская шалость. Максим встал за моей спиной и накрыл мою ладонь своей, скрывая лезвие.