Стихия. Шторм морской пучины

Некоторые выглядели так, словно сошли с имперских фресок, — прямые, статные, с безупречными лицами и мантиями, переливающимися, как пламя на закате. Их окружала аура унаследованного достоинства. Я почти не сомневалась: передо мной представители старых кланов — тех, кто веками был у власти и чтил каждый жест, как ритуал.

Чуть поодаль — другие. Грубее. Широкоплечие, в одежде из плотной ткани, с обилием кожи и металла. Края их мантий были обуглены, лица — загорелыми и резкими. Они кричали громче всех, не сдерживая эмоций, и больше напоминали воинов, чем аристократов. Их жестикуляция была порывистой, они хлопали друг друга по плечам, как на арене перед боем.

Были и те, кто не вписывался ни в одну из крайностей, — в простых балахонах и словно только спустились с гор, с красными повязками на лбах и глазами, полными ожидания. Их не окружала свита, они стояли плотными группами, молча, но с таким напряжением в позах, будто каждый из них сдерживал пылающий заряд.

Между группами почти не было общения. Ни взглядов, ни жестов, ни даже кивков. Как будто каждый клан прибыл отдельно, сам по себе, но под единым знаменем. И это молчание — неравномерное, ощутимое, будто натянутые жилы, — чувствовалось сильнее любых слов.

— Видишь тех, в балахонах? — Арен едва заметно кивнул в сторону горцев. — Их считают дикарями. Но боятся.

— Они… выглядят так, будто готовы броситься в бой прямо сейчас, — пробормотала я.

— Горные всегда такие, — усмехнулся Арен. — У них Турнир — не просто состязание. Это вопрос престижа, силы, а порой и мести.

Я вздрогнула, когда один из тарсов — высокий, с чёрными как уголь глазами и ярко-рыжими волосами — внезапно вскинул руку, и в небо взвилась тонкая, ослепительно-белая струя огня. Толпа взревела, а над его головой вспыхнул герб — три перекрещённых меча в круге пламени. Символ сиял всего мгновение, но в этой вспышке чувствовалась явно наглая и вызывающая демонстрация силы.

Арен нахмурился.

— Это символ нового объединения. — Его голос стал настороженным, а взгляд отстранённым, словно он пытался вспомнить детали и подробности всей политической символики огненных.

— Кхм… и флаги не те, что были раньше. Похоже, кто-то утратил силу… а кто-то — нашёл.

— Ты кого-то ждал?

— Ждал других коалиций, — коротко ответил он, но, не сказав больше, переключил моё внимание, указав на следующую трибуну. — А это представители великих и несравненных Обителей Хельсура, — голос Арена стал чуть ироничным, но с оттенком уважения. — Воздушников в этом году прибыло больше всего!

Мой взгляд скользнул по трибунам, залитым белым, серебряным и небесно-голубым. Что-то в их очертаниях нарушало привычную логику пространства — как если бы архитектура здесь не стояла, а плыла, чуть вибрируя на грани видимости. Неуловимо и оттого затаённо прекрасно — как эхо ветра в пустоте.

Сами хельсы выглядели как с другого мира, а скорее даже как не от мира сего. Высокие, худощавые, с утончёнными чертами, будто высеченными из бликов света и теней. Их одежда напоминала полупрозрачные волны воздуха — многослойные, текучие мантии, казавшиеся сотканными из порывов ветра. Некоторые парили над местами для сидений — не ступая на помост, а словно висели в невесомости, обрамлённые тонкими спиралями воздуха.

— Они странные, но завораживающе красивые… — прошептала я, не в силах отвести взгляда.

— Уровень развития их магии и культуры высок, но они, — Арен помедлил, — немного снобски настроены. Особенно к нам, водным. Считают себя… — он чуть усмехнулся, — скажем так, идеальными. Высшей кастой небожителей.

Я взглянула на воздушников по-новому — теперь их совершенство форм и движений вдруг обнажило не только грацию, но и холодную надменность. В каждом их жесте сквозила уверенность в своей исключительности, будто весь остальной мир — всего лишь несовершенный фон для их воздушной утопии.

Всё это вдруг показалось не притягательным, а отчуждающим. И, кажется, теперь я начала понимать, почему второй сын Повелителя не остался в мире матери, а выбрал Озерон своим домом. Среди них не было бы места полукровке. Неважно, насколько он силён — он всё равно был не «идеален».

— А там джарги, они, наоборот, участвуют очень малочисленной группой. Их магия идёт из земли, из плоти. Они редко покидают родные леса, но на Турнире их любят. Шоу они устроить умеют, — указал он правее.

Вокруг этих трибун пестрили зелёные и коричневые флаги в разных вариациях оттенков. Зона, выделенная для магов земли, действительно оказалась крайне скромной, в разы меньше, чем у остальных. Я с жгучим любопытством принялась разглядывать иноземцев и их костюмы — ещё и потому, что некоторые их одежды сильно отличались от нарядов местных жителей.

Насколько я помнила, маги земли — это единый народ, но разница в облачении среди них была разительной. Часть представителей облачилась в строгого покроя костюмы с косым широким кроем, другая оказалась, наоборот, в одеждах лёгких и свободных, цвета свежей зелени, а третья группа предстала чуть ли не голой.

На мужчинах и женщинах имелись лишь небольшие отрезки ткани, чуть прикрывавшие интимные места, и по меркам водного мира фактически на турнир они явились в чём мать родила. Их кожа, тёмная, как обсидиан, была украшена белыми татуировками — будто выжженными изнутри. Они казались одновременно первобытными и завораживающе красивыми.

— Они почти голые… — прошептала я.

Арен усмехнулся.

— Это знак доверия. Показывать тело в бою — значит не бояться. Ни взгляда, ни удара.

А вот мой смущённый взгляд тем временем задержался на высоком воине, который широко расправил голые плечи и поиграл мускулами, видя, как его заинтересованно разглядывают две молоденькие элисарки с соседней трибуны. На его тёмной коже белели затейливые татуировки — они шли от шеи, пересекали ключицы и спускались по рукам, будто вены из светящейся глины.

Девушки оживлённо хихикали, с нескрываемым восхищением поглядывая на гиганта. А парень вновь повторил свой трюк, довольно улыбаясь и гордо демонстрируя своё смуглое полуобнажённое тело, явно наслаждаясь вниманием.

— Прямо как павлин, — пробормотала я.

— Или элемент ритуала брачного танца, — подхватил Арен, слегка толкнув меня локтем.

— Не удивляйся. Это одно из древних племён, — пояснил он, заметив мой взгляд. — У них матриархат и культ тела. В этих племенах женщина может иметь нескольких мужей. Часто — братьев. А для мужчины важно — быть замеченным.

Я с удивлением посмотрела на даира, но он лишь пожал плечами — не моргнув, не объяснив, будто это была часть привычной картины мира. А для меня… не отталкивающе, но странно и непривычно.

Моё внимание вернулось к джаргу. На его шее, как и у нескольких его собратьев, красовались множество амулетов, клыков и каких-то верёвочек. Рядом стояли девушки, которые выглядели не менее воинственно и диковато. Высокие, с крепким телосложением, мускулистые, словно высеченные из камня. Их движения были уверенными, в них ощущалась сила — не мужская, а иная. Живая, пружинистая, первобытная. Как у дикой кошки — чья грация рождена борьбой и выживанием.

— Сложно понять, красивые они или нет, — пробормотала я. — В них что-то пугающе цельное. И дикое. Настолько иное, что кажется: это красота совсем другого мира.

— Они другие. У многих племён — матриархат. И они знают себе цену, — ответил Арен. — Но не недооценивай их. Ни мужчин, ни женщин. Те, кто здесь, — не просто участники. Это лучшие из лучших.

Женственными их назвать язык не поворачивался. Ещё сильнее это чувствовалось на фоне утончённых фигурок воздушников. Даже мужчины с Хельсура на их фоне казались более хрупкими и изящными. А женщины воздушного народа вообще вызывали во мне ассоциацию с лёгким, едва ощутимым ветерком — настолько нежно выглядели их наряды и они сами.

То и дело над стадионом вспыхивали искры магии — крошечные всполохи разных стихий, срывающиеся из пальцев разгорячённых зрителей. Казалось, воздух сам дрожал от нетерпения. Я поймала себя на том, что всё сильнее наклоняюсь вперёд, будто это поможет рассмотреть каждую деталь.

Глашатай воздел руки к небу, и его голос перекрыл всё вокруг:

— Пусть начнётся пятьсот восемьдесят пятый Турнир Стихий! Да победит сильнейший!

Трибуны взорвались волной восторга. Воздух дрожал от тысяч голосов, над ареной вспыхивали цветные сполохи — маги выпускали вверх заклинания, и небо над стадионом озарилось фейерверком стихий. Вода поднималась в тонкие струи и рассыпалась дождём из искрящихся капель, языки пламени складывались в спирали, что гасли в вихрях воздуха, а от земли поднимались светящиеся пылинки, похожие на рой золотых насекомых, и расцветали цветы.

Толпа взорвалась. Волна аплодисментов, свистов, радостных криков, заклинаний. Арена дрожала от ритмичного скандирования, как живое сердце четырёх миров.

Я стояла, не двигаясь. Смотрела, как небо вспыхивает и гаснет, как на мгновения сливаются вода, огонь, воздух и земля. Всё вокруг казалось грандиозным и неумолимо притягательным — как момент перед бурей, когда ещё никто не знает, что принесёт ветер.

Все только начиналось…

Над ареной полыхнуло так ярко, что я зажмурилась и отшатнулась от перил. Сквозь сомкнутые веки ещё пробивался свет, а снизу уже доносился тяжёлый мерный рокот. Камень под ногами мелко задрожал.

Арен придержал меня за локоть.

— Уже можно смотреть. Это жрецы Клана Света, элитарная каста Таргоса.

Я осторожно приоткрыла глаза. По песку безупречным строем шли воины в золотистых плащах; длинные полотнища качались в такт шагам, то скрывая, то открывая белые одежды. В их слаженности было что-то пугающее: ни одного лишнего жеста, ни одного случайного движения. Впереди выступал маг с сияющей сферой над ладонью. Теперь её свет не резал глаза, и я смогла разглядеть тонкие язычки пламени, заворачивавшиеся внутрь шара. Под ногами мага почти не было тени.

Арен подался вперёд, изучая каждое движение жрецов.

— Они и в бою так встречают противника? — спросила я, всё ещё промаргиваясь.

— Если потребуется. Такой сферой можно ослепить целое войско или испепелить противника, заставив её взорваться. При этом из них выходят лучшие целители Хасары.

Я снова посмотрела на сияющий шар и украдкой промокнула уголки глаз. Верилось охотно, особенно в ту часть, что касалась ослепления.

За золотистыми плащами показались красные. По трибунам Таргоса прокатился новый рёв, над головами затрепетали знамёна. Арен что-то сказал, но я расслышала только название: Клан Чистого Пламени.

Огненные аристократы шли медленно, давая разглядеть себя со всех сторон. Их взгляды скользили по трибунам оценивающе. На груди у каждого сияла золотая брошь в виде языка пламени; огненные нити, вплетённые в волосы, то вспыхивали, то почти гасли на солнце. Один из магов поднял руку, и над его пальцами вытянулась тонкая лента огня. Она обвилась вокруг запястья, взметнулась выше и сложилась в знак клана. Тарсы на трибунах зашумели ещё громче. Маг слегка склонил голову, принимая приветствие, и пошёл дальше.

Я проводила взглядом его безупречно прямую спину. Судя по лицу, собственной победой этот красавец собирался удивить кого угодно, только не себя.

Следующие участники едва успевали отвечать своим зрителям. Медные застёжки блестели на одеждах цвета раскалённого металла, у поясов позвякивали небольшие металлические подвески. Присмотревшись, я узнала среди них колёсики с зубцами и тонкие сцепленные кольца. Один из молодых магов на ходу придерживал такую штуковину, пока сосед что-то увлечённо объяснял ему, показывая пальцем на арену.

— Клан Искры, — пояснил Арен, заметив мой интерес. — Алхимики и мастера артефактов.

— Даже сюда свои поделки привезли?

— С ними никогда не угадаешь, что окажется украшением, а что пригодится в бою.

Я посмотрела на зубчатое колёсико с гораздо большим уважением. Молодой тарс тем временем убрал его под край мантии, поймал чей-то возмущённый окрик с трибун и спохватился, поспешно поднимая руку в приветствии.

За ними появились маги Клана Зноя. Плотные многослойные плащи скрывали фигуры, глубокие капюшоны — лица. После сверкающей меди и красных одежд взгляд почти отдыхал на их приглушённых песчаных оттенках. Только чем дольше я смотрела, тем труднее было различить очертания: воздух возле плащей дрожал, как над раскалёнными камнями. Один из магов повернул голову к трибунам, и мне на мгновение показалось, что лицо под капюшоном тоже поплыло.

Я моргнула. Нет, просто марево.

Замыкал шествие Клан Магмы. Высокие широкоплечие воины ступали тяжело, сдерживая шаг, чтобы не нагнать остальных. В броне чернели обсидиановые пластины, между ними поблёскивал металл; тёмно-красные мантии почти волочились по песку. Их магию я ощущала даже здесь, на балконе, — тяжёлую, вязкую, словно под обсидиановыми пластинами медленно ворочалась раскалённая лава. Рядом с этими громадинами неугомонные маги Искры казались совсем мальчишками.

Огненные кланы один за другим занимали отведённые места. Я поворачивалась вслед за ними, стараясь никого не упустить, и чуть не пропустила глашатая, который поднялся над ареной. Его белое одеяние расправилось на ветру; мужчина плавно развернулся к трибунам и остановился в воздухе.

— Посмотри ему под ноги, — сказал Арен. — Этот держится сам, без диска. Чистокровный воздушник.

Я присмотрелась. И правда, под подошвами ничего не было. Глашатай стоял над ареной так спокойно, словно под ним находился надёжный каменный помост.

А ведь люди Ливиана летали на дисках… Я вспомнила его отряд и невольно задумалась: неужели он собрал вокруг себя таких же полукровок, как сам? Прежде мне и в голову не приходило смотреть на них с этой стороны.

Голос глашатая разнёсся над стадионом, заставив меня снова поднять голову:

— Для меня великая честь представлять Хельсур на этих состязаниях! Мы благодарим Владыку Вальдера и народ Элисара за радушный приём. Наши бойцы готовы сразиться и показать силу своей стихии. Хельсур объявляет пятьсот восемьдесят пятый Турнир Стихий открытым!

Крики зрителей прокатились от одной трибуны к другой. Из прохода уже выходили воздушники в белых камзолах с серебряной отделкой. Кто-то приветствовал публику, кто-то смотрел прямо перед собой, старательно сохраняя торжественный вид. Я заметила совсем молодого парня, который успел поправить воротник три раза, пока шёл мимо нашей ложи.

— Они все из знатных семей? — спросила я у Арена.

Арен сжал мою руку и шепнул мне на ухо:

— Нет, обычно около половины команды — маги неблагородного происхождения, но чистокровные и очень сильные. Для них на кону и честь своего народа, и собственное будущее. Победа на Турнире приносит признание, даёт возможность возвыситься, попасть в окружение Повелителя. Для простого мага это может решить всю дальнейшую жизнь.

— А знатные охотно уступают им такую возможность?

Арен покосился на меня и усмехнулся.

— Им незачем что-то уступать. Если сил достаточно, знатному магу всегда найдётся место. Только не каждый хочет рисковать собой ради того, что у него и так есть. При дворе его знают, о будущем позаботится семья. Вот и выступают многие, чтобы просто развлечься.

— И покрасоваться, — добавила я, проводив взглядом очередного красавца, щедро посылавшего улыбки женской половине трибун.

— Без этого тоже не обходится. Если кто-то из высокородных хочет поучаствовать, продемонстрировать силу и готов выполнять приказы капитана, его возьмут по первому требованию. Но на арене происхождение от удара не защитит.

— И как много желающих?

— Не скажу, что встают в очередь, но есть. Вот один из них, кстати, — Весстар Орвейл. Чистокровный воздушник, с двенадцати лет участвует в турнирах. На Хельсуре ни одного состязания не пропускает.

Даир кивнул в сторону команды. Я прикрыла глаза рукой от солнца и присмотрелась. Весстар, лучший друг Ливиана Дирса, шёл в первых рядах, одетый в роскошный белый камзол. Он улыбался и аплодировал. Рядом с ним над ареной плыло светлое существо, которое я сперва приняла за высокую женщину в длинном странном одеянии.

Оно повернулось к Весстару, и из-под переливчатых складок показались две птичьи лапы. За спиной качнулись три длинных пера, почти касавшихся песка. Я подалась вперёд, пытаясь разглядеть странную спутницу воздушника, но та снова скрылась за фигурами его товарищей по команде.

Его архаар? Я поискала взглядом знакомые чёрные волосы среди белых камзолов. Может, и Ливиан здесь?

Досмотреть мне не дали. Гул стадиона вдруг начал стихать, хотя люди вокруг продолжали хлопать и что-то выкрикивать. Я даже повернулась к ближайшей трибуне: мужчина орал и размахивал флагом с таким усердием, что едва не задевал соседку, но его голос до нас почти не доносился.

— Ну конечно… Они всегда так входят, — проворчал Арен, закатив глаза и чуть поморщившись. — Только воздух и их безмолвное присутствие…

Из прохода сектора Хельсура появились шестеро в струящихся серых одеждах и масках закрывающих половину лица. Они двигались почти неслышно, как тени облаков. За ними всё ещё кричали зрители, но здесь можно было спокойно разговаривать, не наклоняясь друг к другу.

— Серые Пики, легендарная шестёрка. Их называют детьми бури, — продолжил даир. — Каждый владеет одной из сил ветра: тишиной, смерчем, воздушным клинком, ритмом, штилем или скоростью.

Я пыталась угадать, кто из шестёрки приглушил звук на стадионе, когда заметила на плечах одного из магов белый меховой воротник. В такую жару он выглядел странно, и я уже успела пожалеть несчастного модника, когда из мягкого меха поднялась узкая голова. Возле уха воздушника мелькнул раздвоенный язык; тот машинально погладил змейку, и она снова устроилась у него на шее.

— А у остальных архаары где? — спросила я, приглядываясь к серым одеждам.

— Некоторые почти бесплотны, таких маги могут носить в себе. Других поддерживает Воздух, даже если у них есть тело.

Я как раз пыталась представить, что чувствует человек с архааром внутри, когда над шестёркой потянулась узкая белая полоса. Облако? Посреди ясного неба, так низко над ареной?

Из него плавно спустился молодой высокий хельсурец. Снежно-белые волосы рассыпались по плечам множеством косичек, скованных серебряными кольцами. Лёгкая ткань облачения воздушника, скользила вокруг его тела, создавая гипнотическое ощущение от его образа. Даже среди остальных хельсов он выделялся бледностью; серые, миндалевидные глаза на его лице казались совсем бесцветными.

«Пугающе странный мужчина, с завораживающе странной внешностью» - подумала я про себя.

— Хаэль Кель’Саар, — сказал Арен. — Наследник Хельсура. Прямой потомок Вайшааров.

Хаэль остановился над песком, так и не коснувшись его. Шестеро Серых Пиков склонили головы. Он ответил коротким кивком и поплыл дальше, ничуть не торопясь, а я всё смотрела на его ноги и не могла отделаться от ощущения, что он просто забыл о существовании земли. На соседней трибуне опустились флаги. Даже те, кто ещё недавно вскакивал и что-то выкрикивал, теперь замерли, провожая наследника взглядами.

— Иди в омут… — выдохнула я. — А это точно люди?

Арен тихо рассмеялся, не оборачиваясь.

— Иногда я и сам сомневаюсь.

Я не знала, кто выглядел опаснее — пылающие тарсы или эти хельсы, чья тишина пугала сильнее любого рёва.

Пока я провожала Хаэля взглядом, шум постепенно вернулся. Зрители будто разом решили наверстать упущенное: засвистели, закричали, застучали по ограждениям. Пришлось придвинуться к Арену, чтобы расслышать имя следующей участницы.

Тея Магдор, капитан команды Джаргала.

Женщина в изумрудном платье вышла к середине арены, и джарги на трибунах поднялись, приветствуя её. Рядом тяжело ступал широколобый зверь с большими рогами. На его тёмной спине зеленел мох; когда он повернулся, стало видно, как неровные пластины коры сдвигаются над плечами. Тея на ходу коснулась его морды, и архаар остановился чуть позади неё.

Капитан выразила почтение Вальдеру, поблагодарила Элисар за приём. Пока она говорила, её огромный спутник перестал поводить головой и замер, чуть повернув к ней ухо.

— Мы готовы сразиться и показать силу нашей земли. Джаргал объявляет…

На последних словах голос Теи неожиданно дрогнул, и она замолчала. Взгляд глашатая метнулся к входу таргосской команды.

Из темноты прохода появились фигуры в чёрных одеждах. Их лица скрывали золотые маски с вытянутыми языками застывшего пламени. Чёрное полотно будто вытекало из пустоты, искажая свет, словно марево над раскалённым камнем. Мантии едва заметно дымились.

Арен выпрямился. Его пальцы крепче сомкнулись на моей руке.

— Великий Унар… — почти шёпотом произнёс он. — Это Клан Пепла, старейший из сохранившихся кланов Таргоса. После переворота они почти не появлялись на общих церемониях. Не думал, что увижу их на арене сегодня.

Огненные трибуны, ещё недавно встречавшие своих таким рёвом, заметно притихли. Я посмотрела на центральную ложу. Повелитель выпрямился в кресле и подозвал стоявшего неподалёку служителя. Тот торопливо склонился к нему.

— Похоже, даже отец не ожидал, — негромко заметил Арен. — Смотри, даже команда воздушников занервничала. Наши тоже напряглись, хотя и пытаются это скрыть.

Я поискала глазами Хаэля. Он уже повернулся к проходу; один из Серых Пиков приблизился к нему, и наследник что-то коротко сказал, не отрывая взгляда от прибывших.

— Почему их так боятся? — спросила я тише, хотя теперь и без того было слышно каждое слово.

— Пепел не оставляет следов, — произнёс Арен чуть слышно. — Но помнит каждого, кто встал у него на пути. Так говорят на Таргосе. Их называют сейгарт — тишина…

— Почему тишина? — прошептала я.

— Потому что после них остаётся только она, — ответил даир. — Ни тел. Ни пламени. Только молчание.

Я невольно сглотнула. Чёрные фигуры продолжали идти по песку. Никто из них не повернул головы к зрителям, не поднял ладони в приветствии. Маг из Клана Чистого Пламени, ещё недавно так охотно показывавший свою силу, перестал улыбаться и проводил их напряжённым взглядом.

— Турнир порой преподносит сюрпризы, — произнёс Арен. — Похоже, на Таргосе изменилась расстановка сил. Или случилось что-то ещё, о чём мы пока не знаем.

Он тихо выругался сквозь зубы.

Тея дождалась, когда прибывшие остановятся, и вновь заговорила. Её голос прозвучал отчётливо, заставив меня вспомнить, что капитан всё это время стояла посреди арены.

— Джаргал объявляет пятьсот восемьдесят пятый Турнир Стихий открытым!

Свои ответили ей первыми. Над зелёными и коричневыми флагами поднялись руки, по рядам побежали хлопки, и остальные зрители понемногу подхватили приветствие. Из другого прохода выходила команда Джаргала.

После всего увиденного я уже ждала, что арена снова вспыхнет или хотя бы провалится под землю. Но джарги просто шли по песку — босиком и в грубых сандалиях, в одеждах приглушённых зелёных и коричневых оттенков. На тёмной коже белели узоры, в волосах качались перья, у поясов стучали резные подвески.

— Каждый из них как глыба — попробуй такого с места сдвинуть, — негромко заметил Арен.

Дойдя до капитана, они разошлись полукругом. Один ударил пяткой в песок, за ним другой; Тея повернулась к своим, и через несколько мгновений вся команда двигалась в общем ритме. Джарги разворачивались на согнутых ногах, широко взмахивая руками, и с каждым притопом камень под моими подошвами отзывался слабым толчком.

Я наклонилась над перилами. На песке проступали неглубокие борозды, расходившиеся от танцующих. Тяжёлый архаар Теи переступил передними ногами, и мох на его спине мелко задрожал.

Рядом с джаргами появлялись другие существа. Узкая змея размоталась с предплечья одного из бойцов и скользнула вниз; следом на песок ступил зверь, чья шкура напоминала кору старого дерева. Над плечами дальней пары мелькнули полупрозрачные крылья. Я подалась в ту сторону, едва не навалившись на руку Арена, но он уже отодвинулся, освобождая мне место у перил.

— У них архаары сами выбирают мага, — сказал Арен. — Джарги не проходят круги Архии, а устанавливают связь во время обряда призыва. Их зов может услышать и зверь, и лесной дух.

Тёмное крылатое существо скользнуло над джаргами и опустилось за спину одного из магов, пока тот заканчивал поворот. Я уже не успевала ни о чём расспрашивать. Вместе с бойцами двигались их архаары, песок взлетал из-под ног, и я всё ждала, что кто-нибудь оступится, собьёт соседа, заденет зверя. Но каждый раз они расходились, едва не коснувшись друг друга, и снова сходились в общем круге.

Зрители встретили их танец уважительным гулом. Многие даже поднялись, скрестив ладони у сердца в древнем знаке приветствия магов земли.