Стихия. Шторм морской пучины

Прямо напротив него на невысокой перекладине сидело то самое существо, которое я заметила рядом с Весстаром на открытии. Белые когти обхватывали дерево; из-за спины спускались три длинных хвоста-пера. Один зацепился за край кормушки, и самка, чуть приподнявшись, терпеливо его высвободила. Вдоль её птичьего тела лежали тонкие белесые складки. Я поискала под ними крылья, но не увидела: мантия шевельнулась сама, освобождая две лапы, когда хозяйка опустилась на пол.

А потом она повернулась к нам, и я замедлила шаг. Женское лицо: высокие скулы, губы, внимательные янтарные глаза. Только у висков кожу сменяло светлое оперение, уходившее назад небольшим хохолком. Самка чуть наклонила голову, разглядывая меня с не меньшим интересом. Птичья мембрана на мгновение заволокла глаза, создав жутковатое ощущение и напомнив, что передо мной совсем не человек.

— Сайра, архаар Весстара, — пояснил Арен. — Не дразни. Упаси Унар, решит что-нибудь спеть… Голосок у неё не самый приятный…

Весстара? Я перевела взгляд с тонких перьев на это почти безмятежное лицо. Странные же существа выходили из кругов Архии… Почему у архаара мужчины получился такой облик, я даже не представляла. Хотела спросить, но Сайра вдруг приоткрыла рот, и я на всякий случай отступила к Арену. Она, к счастью, всего лишь зевнула.

Моя голова шла кругом от разнообразия форм, размеров, текстур. Вот существо, похожее на огромного ежа, только вместо иголок у него — зелёные кристаллы. А вот нечто с огромными чёрными глазами, напоминающее осьминога, парящего в полупрозрачном пузыре: его щупальца лениво шевелились, оставляя в пространстве светящиеся следы. Были архаары, покрытые перьями всех цветов радуги, с чешуёй, гипнотически меняющей оттенки, с панцирями, усеянными драгоценными камнями. Некоторые выглядели почти мило — пушистый шар с глазами-бусинками и крошечными лапками, пока он не раскрыл пасть, демонстрируя жуткий частокол клыков.

— У каждого своя связь с хозяином, — объяснял Арен, пока я, раскрыв рот, таращилась на это буйство магической фауны. — Архаар — это проявление души мага, его истинной сути. Они рождаются из Потока при первом полном слиянии мага со стихией, обычно в возрасте шестнадцати–восемнадцати лет.

Я хотела расспросить подробнее, но тут моё внимание привлёк громкий смех. Группа молодых магов в светло-серых одеждах Хельсура столпилась у одного из дальних стойл, и, судя по их веселью, происходило что-то забавное.

— Да это ж Тиаркар собственной персоной! — под громкие смешки раздался чей-то голос.

Я потянула Арена в ту сторону, любопытство пересилило осторожность. Протиснувшись поближе, мы увидели причину веселья. На низкой скамье сидел невысокий мужчина лет тридцати, с копной тёмных волос и спокойным, даже философским выражением лица. А рядом с ним… Я моргнула. Потом ещё раз. Нет, мне не показалось. Рядом с магом сидела мышь. Обычная серая мышь размером с мою ладонь, разве что уши у неё были непропорционально большие, а хвост — чуть длиннее обычного.

— Погоди, ты где его держишь-то? — продолжал потешаться один из воздушников, высокий блондин с орлиным носом. — Он случайно у тебя не в сапоге живёт?

— В кармане, наверное! — подхватил другой. — Вместе с крошками от обеда!

— Вот и вскрылась твоя душонка, брат… — Третий маг, девушка с короткими белыми волосами, театрально вздохнула. — Силушка твоя — ровно на одного мыша с хвостом!

— Смотри, не наступи на своего боевого духа, — уже откровенно ржал другой блондин, судя по одежде — из команды Хельсура, — а то и мокрого места не останется!

Толпа покатывалась со смеху, но я заметила кое-что странное. Хозяин мыши — не выглядел смущённым или расстроенным. Он спокойно гладил своего крошечного архаара по спинке, а в уголках его губ пряталась едва заметная улыбка. Более того, когда он поднял глаза на насмешников, в них мелькнуло что-то… хищное?

— Эй, Тико! — Блондин наклонился к мыши. — Ты хоть пищать-то умеешь грозно? Или только сыр воровать?

Мышь — Тико — повернула мордочку к обидчику и, клянусь Потоком, подмигнула. Арен тихо хмыкнул рядом со мной, и я вопросительно посмотрела на него. Даир наклонился к моему уху, и его дыхание защекотало кожу:

— Хочешь узнать секрет?

Я кивнула, заинтригованная его загадочным тоном.

— Это действительно Тико, — прошептал Арен, и в его голосе звучало плохо скрываемое веселье. — И эти идиоты из Хельсура даже не подозревают, что их ждёт.

— В смысле?

— Видишь ли, архаары имеют две формы. Обычную, которую ты видишь сейчас, и боевую. И наш маленький мышонок Тико в боевой форме… — Арен сделал драматичную паузу, наслаждаясь моим нетерпением.

— Что? Становится мышью покрупнее? — предположила я.

— О нет. Он становится тиаркаром. Настоящим тиаркаром — хищником размером с двухэтажный дом. Клыки длиной с мечи, панцирь, который не пробить обычной магией, и рёв… Отец говорил, когда Тико впервые трансформировался на арене в прошлом году, половина зрителей попадала с трибун от ужаса.

Я перевела взгляд с крошечной мыши на хохочущих воздушников и обратно. Моё недоумение сменилось восхищением, а затем — лёгким интересом. Я представила, как это милое существо внезапно превращается в кошмарного монстра, и по спине пробежал холодок. Другие команды, похоже, еще не знакомы с его маленьким секретом, а местные не спешат делиться такой важной информацией с иноземцами.

— Но… как? Откуда в такой крохе столько массы?

— Магия… — Арен выпрямился. — Чистая, концентрированная магия земли. Джаргальцы вообще мастера превращений и физических метаморфоз. Одна из их поговорок — не суди о высоте дерева по размеру его семени.

Я вновь бросила взгляд на мышонка, мудрость этой поговорки была более чем ясна.

Тем временем хозяин Тико поднялся со скамьи, бережно взяв мыша в ладони, и пересадил к себе на плечо. Проходя мимо всё ещё смеющихся воздушников, он обронил:

— Увидимся на арене, друзья. Постарайтесь не слишком обоссат… в общем, лучше вам надеть вторые подштанники.

Блондин фыркнул:

— С чего-чего вдруг? Твоего мыша, думаешь, испугаемся?

Джарг обернулся, и его улыбка стала шире:

— Это просто рекомендация.

Что-то в его тоне заставило воздушников притихнуть, но ненадолго. Как только джаргалец скрылся за поворотом, смех возобновился с новой силой.

— Тико окажется для них совсем не маленьким сюрпризом, — хмыкнул Арен, явно гордясь своей игрой слов. Я ещё долго смотрела в ту сторону, куда ушёл хозяин Тико. Турнир не переставал удивлять меня. Мышь размером с ладонь, которая может стать чудовищем размером с дом…

— Главный урок турнира, — сказал Арен, возвращая меня к реальности. — Никогда не суди о силе по внешности. Самый тщедушный маг может оказаться сильнее громилы, а крошечный архаар — опаснее дракона.

Я кивнула, запоминая его слова. В этом мире, где душа принимает форму зверя, где магия искажает все привычные законы, нельзя полагаться на первое впечатление.

— Пойдём дальше? — предложил Арен, жестом указывая на уходящую вглубь галерею. — Мы ещё не видели тренировочные залы элисарцев. Там сейчас должны готовить водные арены для…

Его слова потонули во внезапном рёве, сотрясшем своды подземелья. Где-то впереди кто-то уже начал тренировку со своим архааром в боевой форме. Камни под ногами мелко задрожали, а с потолка посыпалась пыль. Я невольно придвинулась к Арену, и он ободряюще сжал мою руку:

— Не бойся. Это только начало. Настоящее веселье начнётся, когда турнир стартует по-настоящему.

Глядя на суету вокруг, на магов, готовящихся к битвам, на архааров всех форм и размеров, я чувствовала, как во мне поднимается странная смесь восхищения и тревоги. Этот турнир обещал быть грандиозным событием, и я оказалась в самом его сердце. Мы двинулись дальше по галерее, и я не могла отделаться от мысли: если маленькая мышь может оказаться смертоносным хищником, то кем на самом деле являюсь я сама? Девушка со смешанной магией, аномалия, как говорили в библиотеке… Какой архаар отразил бы мою душу, если бы у меня была такая возможность?

Но это были опасные мысли, и я постаралась отогнать их. Сейчас важнее было запомнить всё, что я вижу, впитать атмосферу этого удивительного места. Арен вёл меня всё глубже в лабиринт подземных галерей, и с каждым шагом магия вокруг становилась всё плотнее, почти осязаемой. Впереди нас ждали тренировочные залы элисарцев, и, судя по доносящимся оттуда звукам — плеску воды, звону льда, чьим-то командным выкрикам, — там происходило что-то не менее захватывающее, чем история с мышиным архааром.

— Готова увидеть, на что способны маги воды? — спросил Арен с лукавой улыбкой.

— После Тико я готова ко всему, — ответила я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. Арен рассмеялся — звонко, искренне, и его смех странным образом успокоил меня.

Когда мы наконец выбрались из подземных галерей арены на свежий воздух, я невольно зажмурилась от яркого послеполуденного солнца. После полумрака подстадионных ярусов, пропитанных запахом зверей и магии, город показался мне особенно ярким и шумным.

— Добро пожаловать на Праздник Первой Волны! — Арен широко развёл руки, и в этот момент сверху на нас обрушился целый водопад брызг. Я взвизгнула от неожиданности, но вода оказалась тёплой и какой-то… весёлой? Да, именно так — каждая капля несла в себе частичку всеобщего ликования. С крыш и балконов на прохожих лились струи воды всех оттенков синего и зелёного, переливающиеся на солнце, как драгоценные камни.

— Что это за безумие? — спросила я, отряхиваясь и не в силах сдержать улыбку.

— Традиция. — Арен тоже улыбался, и капли воды блестели в его влажных светлых прядях. — В день открытия Турнира элисарцы празднуют единство четырёх стихий. И делают это самым естественным для нас способом — через воду, одаривая ею всех и каждого.

Улицы Озерона превратились в настоящий карнавал. Дети с визгом носились между фонтанами, которые внезапно меняли направление струй, обливая всех вокруг. Взрослые элисарцы танцевали прямо в лужах, их движения создавали водовороты и спирали из брызг. Музыканты на углах играли весёлые мелодии, и даже их инструменты были защищены водяными куполами — тонкими, как мыльные пузыри.

Но самое интересное началось, когда я заметила, как по-разному реагируют на праздник гости из других миров. Группа магов огня из Таргоса — их легко было узнать по красно-оранжевым одеждам — старалась держаться подальше от фонтанов. Один из них, молодой парень с обожжённой бровью, яростно тряс кулаком в сторону элисарских детей, обливших его с головы до ног:

— Это же форменное безобразие! Мы не рыбы, чтоб плавать в вашей…

Его товарищ, седовласый маг с добродушным лицом, остановил его:

— Да ладно тебе, Крас. Это же праздник! Смотри!

Он поднял руку, и вода вокруг него мгновенно испарилась, создав облако пара. А потом этот пар заискрился, превратившись в тысячи крошечных радуг.

— Ого! — восхитились дети и тут же побежали к огненному магу, требуя повторить фокус.

Воздушники из Хельсура отнеслись к водным забавам с философским спокойствием. Они создавали воздушные щиты, от которых брызги разлетались красивыми веерами, или подхватывали воду ветром, закручивая её в причудливые спирали. Одна девушка-воздушница даже устроила целое представление, заставив водяные струи танцевать в воздухе под музыку.

А вот маги земли из Джаргала… Они стояли группкой у стены дома, наблюдая за весельем с лёгкой иронией. Их лидер, массивный мужчина с бородой, в которой запутались водяные капли, философски заметил:

— Вода точит камень, но камень даёт воде русло. Пусть веселятся.

И когда особенно шустрый элисарский мальчишка попытался облить их из-за угла, земля под его ногами внезапно стала скользкой, и он плюхнулся прямо в лужу под дружный хохот джаргальцев.

— Идём, — Арен потянул меня за руку. — Хочу показать тебе кое-что особенное.

Мы петляли по узким улочкам, где праздник был в самом разгаре. Торговцы продавали засахаренные водоросли и ледяные скульптуры, которые таяли во рту, оставляя вкус морской свежести. Уличные маги создавали из воды фигуры драконов и русалок, которые оживали и устраивали целые представления. А на одном перекрёстке я увидела, как элисарская девочка и таргосский мальчик вместе создавали облако: она давала воду, он превращал её в пар, и вместе они рисовали в воздухе узоры.

— Вот так и должно быть, — тихо сказал Арен, проследив мой взгляд. — Четыре стихии в гармонии.

Внезапно впереди послышался детский визг — не испуганный, а восторженный. Толпа ребятишек вбежала на площадь, и Арен с мальчишеской улыбкой потянул меня следом:

— Быстрее! Сейчас начнётся!

Площадь открылась передо мной во всём своём великолепии. В центре возвышался огромный фонтан — произведение искусства древних мастеров. Три яруса чаш, украшенных фигурами морских существ, возносились к небу, а на самом верху стояла статуя самого Унара, держащего трезубец. Но сейчас фонтан был выключен, и это казалось странным при всеобщем водном безумии.

— Смотри, — шепнул Арен, и его рука легла мне на плечо.

Вода в нижней чаше фонтана вдруг зашевелилась. Сначала появились небольшие волны, потом — водовороты, и, наконец, из центра начал подниматься водяной столб. Он рос медленно, грациозно, переливаясь всеми оттенками синего и зелёного. Толпа затихла.

А потом я её увидела.

Девушка появилась прямо из водяного столба, как будто вода сама приняла человеческую форму. Её платье цвета морской волны сливалось с водой так, что невозможно было понять, где заканчивается ткань и начинается стихия. Длинные серебристые волосы струились по плечам, как водопады, а в глазах отражалась вся глубина океана. Она подняла руки, и фонтан ожил. Струи воды взметнулись вверх, создавая вокруг неё сияющий ореол.

А потом она запела.

Голос… Потоки, этот голос! Он был чистым, как горный ручей, и глубоким, как океанская впадина. Каждая нота резонировала с водой вокруг, заставляя её петь вместе с девушкой. Я не понимала слов — она пела на древнем наречии элисарцев, — но образы возникали сами собой. Я видела единый мир до Катастрофы. Видела, как земля раскололась, как небо разорвалось на части, как океаны вскипели от ярости стихий. Вода у ног певицы принимала формы: вот рушатся храмы, вот тонут города, вот последние выжившие взывают к богам.

А потом появился он. Унар, Владыка Воды, протянул руку тем, кто готов был принять его покровительство. И те, кто присягнул, были спасены. Вода стала их домом, их защитой, их сутью. Певица перешла на другую мелодию, более светлую, и водяные образы изменились. Теперь я видела, как закладывается первый камень Озерона — не здесь, а где-то у старого русла, среди воды, камня и первых террас будущего города. Как Унар своим трезубцем чертит границы столицы. Как первые элисарцы учатся жить в новом мире, где вода — не просто стихия, а образ жизни.

Толпа вокруг замерла. Даже дети притихли, заворожённые магией момента. Я почувствовала, как по щеке катится слеза, и не стала её вытирать. Рядом тихо всхлипывала какая-то женщина, а старик напротив что-то беззвучно шептал — молитву или воспоминание.

А потом мелодия стала личной, интимной. Певица опустила глаза, и вода вокруг неё приняла форму корабля. На его палубе стоял молодой мужчина — водяной силуэт был удивительно детальным. Он махал рукой, а девушка на берегу — тоже из воды — прижимала ладонь к сердцу.

Песня говорила о любви и расставании. О долге, который зовёт любимого к Рубежным островам — охранять первые границы нового мира, пока Унар закладывает будущую столицу. О женщине, которая остаётся ждать, храня в сердце надежду на встречу. Голос певицы дрогнул на высокой ноте, и я почувствовала, что это не просто песня. Это её история. Её боль. Её надежда.

Я невольно придвинулась к Арену, и он молча обнял меня за плечи. Мы стояли так, двое среди сотен, объединённые магией момента. Его дыхание согревало мою щёку, а рука чуть заметно дрожала на моём плече. Он тоже был тронут, этот вечно уверенный в себе даир.

Песня достигла кульминации. Водяные фигуры взмыли вверх, распались на миллионы капель, и каждая капля сияла, как маленькая звезда. А потом они упали вниз золотым дождём, и каждый, кого коснулась эта вода, почувствовал… благословение? Прощение? Надежду? У каждого было своё.

Меня захлестнуло странное чувство. Будто я дома. Будто я принадлежу этому месту, этим людям, этой воде. Всё моё прошлое — побег из дворца, тайна моего происхождения, страх разоблачения — на миг отступило. Осталась только я, здесь и сейчас, часть чего-то большего.

Последняя нота растаяла в воздухе. Секунда тишины — а потом площадь взорвалась аплодисментами. Крики восторга, свист, топот ног — люди выражали восхищение как могли. Дети бросились к фонтану, но водяной столб уже опускался, унося певицу обратно в глубину.

— Кто она? — спросила я Арена, вытирая мокрые щёки.

— Лирис Тильсар, — ответил он, и в его интонациях прозвучало искреннее уважение. — Лучшая певица Озерона. У неё редкий дар — она эмпат, через воду она касается самых потаённых струн человеческой души, вымывая из них горечь и даря взамен светлую радость. Она выступает только по особым случаям.

Я молчала, боясь расплескать это удивительное чувство лёгкости, которое она во мне пробудила. Мир на мгновение стал прозрачным и понятным, лишённым страхов и тайн. Но стоило мне отвести взгляд от затихающего фонтана и посмотреть ввысь, как это наведённое блаженство мгновенно испарилось, сменившись благоговейным трепетом.

Там, над площадью, возвышалась колоссальная громада, искрящаяся под полуденным солнцем так ослепительно, что казалось, само здание соткано из застывших морских брызг. Храм Унара. Главный храм столицы подавлял своим величием, собирая на своих изысканных фасадах сотни солнечных бликов.

Статуя самого Бога венчала архитектурную композицию. Огромная фигура Унара застыла в благословляющем жесте. Левую руку Великий поднял к небесам, напоминая верующим о высшем смысле и щедрости, а правую протягивал к куполу. С раскрытой ладони божества в круглое отверстие в центре крыши лился непрерывный поток воды — рукотворный водопад, сверкающий в лучах света.

Я заворожённо смотрела, как водные струи исчезают в недрах храма. Получалось, что подношения и молитвы, которые приносились Унару, символически поднимались по этому водопаду вверх, к самой руке Бога.

— Жертвы текут против течения… прямо в руки Бога, — прошептала я. — Интересная задумка.

После праздничного обряда храм казался почти безлюдным: главные службы, видимо, закончились, храмовники разошлись к стадиону и городским процессиям, а широкие двери оставили приоткрытыми для паломников. Отчего моё любопытство быстро победило сомнения.

Массивные двери, украшенные чеканным серебром, оказались едва заметно приоткрыты, явно приглашая одну рыжеволосую девушку сунуть туда свой любопытный нос.

Арен сначала нахмурился, не разделяя моего внезапного порыва, но, взглянув на моё умоляющее лицо, лишь вздохнул и согласно кивнул. Он шагнул вперёд и, приложив немалое усилие, толкнул тугую массивную створку. Петли отозвались глухим, низким стоном, и он пропустил меня внутрь.

По архитектурной логике многое оказалось знакомым — очень похоже на наш храм в Каруне: такой же алтарь в центре, такое же отверстие в куполе, через которое лился живой поток света и воды. Но сходство на этом заканчивалось. Масштаб озеронского храма подавлял. Огромные колонны, облицованные перламутровой глазурью, уходили в недосягаемую высь. Стены были щедро украшены золотом и серебром, а повсюду, в нишах и на постаментах, застыли сотни изваяний поменьше, изображающих духов воды и древних героев.

Но моё внимание приковали фрески. Они покрывали потолок и верхние ярусы стен, рассказывая эпосы Элисара в таких красках, что образы казались живыми. Я задрала голову, рассматривая роспись рядом с главной статуей Бога. Там, в окружении волн, были изображены прекрасные женщины в развевающихся белых одеждах.

Я заинтересованно присмотрелась к этим изображениям и невольно вздрогнула. За спиной каждой из них был очерчен чёткий золотой круг. Сначала это показалось мне просто символичным нимбом, подчёркивающим их божественную суть, но было в этой детали что-то для меня… тревожное. На фреске женщины улыбались, их лица дышали добротой и покоем, но общее впечатление было странным.

— Кто это? — спросила я, не в силах оторвать взгляд. — Те, что рядом с Унаром?

Арен остановился рядом, проследил за моим взглядом и нахмурился:

— Это Эйри, — ответил он негромко. — В древности их называли именно так. Этот храм — один из старейших в нашем мире, поэтому здесь сохранились их первые изображения.

— Эйри… — повторила я, пробуя слово на вкус. — Я читала о них, правда давно… «Служительницы порядка, оберегающие покой Великих сыновей». Но там они описывались как защитницы и стражи равновесия. Их изображение я вижу впервые.

Арен улыбнулся, глядя на роспись.

— Раньше их образам поклонялись почти так же страстно, как и самим Богам. Считалось, что Эйри — это овеществлённая Воля и Благодать каждого из Богов Хасары. Видишь круги за их спинами? Сейчас их так уже не рисуют. Традиция упростилась. В современных храмах ты увидишь только символ руны — круг с вертикальной линией по центру.

Я вздрогнула. Этот символ — круг, перечёркнутый чертой — я видела на стенах родного храма в Каруне сотни раз. Но я никогда не связывала его с этими прекрасными существами.

— Почему их перестали изображать… людьми? — я снова посмотрела на фреску.

Одна из Эйри, казалось, смотрела прямо на меня, и в её взгляде я на мгновение уловила странную, почти осязаемую отрешённость, словно за этой тёплой улыбкой скрывалась какая-то холодная, иная воля. Я зажмурилась и тряхнула головой.

«Сама себя накручиваю», — сердито подумала я. После всего пережитого мне теперь в каждом силуэте в круге видится нечто зловещее.

— Времена меняются, Рика, — философски заметил Арен. — Вера становится суше, образы — лаконичнее. Древние фрески, подобные этим, остались только в старых храмах, где камни помнят ещё первые века после Разделения. Пойдём, здесь слишком безлюдно для такого светлого и праздничного дня.

Я ещё раз оглянулась на сияющих женщин под куполом. Они выглядели защитницами, дарительницами жизни. Тот холод, что я ощутила в Высокогорье, когда на нас с Ливианом напала та стерва, был совсем иным, не имеющим отношения к этому святилищу. Потому что света в ней точно не было.

— Идём. Ты промокла, а здесь прохладно, — сказал Арен, бережно вытирая влагу с моей щеки, и от его прикосновения по коже пробежали мурашки. В его глазах я увидела своё отражение — растрёпанную, мокрую от праздничных обливаний и слёз, но почему-то… красивую…

— Я хочу показать тебе ещё одно место. Там тоже тихо, но гораздо уютнее.

Мне хотелось остаться в храме и изучить каждую трещинку на фресках, но усталость от эмоций давала о себе знать. Слишком много впечатлений за один день — архаары, праздник, эта песня, а теперь ещё и тени древних легенд… Мы вышли из храма, и Арен уверенно повёл меня прочь от монументальной площади по улицам, где праздник продолжался, но уже как-то приглушённо. Маги разных стихий больше не соперничали, а просто наслаждались вечером. Я заметила, как один тарс сушит одежду элисарской девушке своим теплом. Как воздушник из Хельсура помогает старому джаргальцу подняться по крутым ступенькам, поддерживая его потоками воздуха.

— После песни Лирис всегда так, — объяснил Арен. — Она напоминает нам о главном. О том, что мы все — осколки одного мира. Разделённые, но не чужие.

Солнце клонилось к закату, окрашивая мокрые улицы в золотые и розовые тона. Где-то вдали всё ещё звучала музыка, смеялись дети, но здесь, в старой части города, куда вёл меня Арен, царила умиротворяющая тишина.

— Куда мы идём? — спросила я.

— Увидишь, — загадочно улыбнулся он. — Это место… особенное. Не для всех. Но тебе, надеюсь, понравится.

Впереди показались узкие каналы старого города, и Арен уверенно повёл меня к одному из них. Вечер обещал быть интересным.

Наконец мы вышли к узкому каналу — одной из знаменитых лейд Озерона.

— Мой прапрадед спроектировал эту систему, — сказал Арен, спускаясь по каменным ступеням прямо к воде. — Узкие лейды — для личного пользования. Только маги воды могут передвигаться по ним без лодки.

Он протянул мне руку:

— Доверишься?

Я вложила ладонь в его руку — тёплую, сильную, надёжную.

— А если я упаду?

— Не упадёшь. — Он притянул меня ближе. — Держись за меня.

Я взвизгнула. Вода подхватила нас как живая, создавая под ногами упругую поверхность. Арен обнял меня за талию, и мы заскользили по каналу, как по льду, только мягче, плавнее.

— Не смотри вниз, — шепнул он мне на ухо. — Смотри вперёд.

Но я не могла не смотреть вниз. Под нами была тёмная вода, в которой отражались первые звёзды и огни фонарей. Мы скользили между домами, под мостами из кораллов, мимо свисающих к воде серебристых ив. Плавающие фонари покачивались на волнах от нашего движения. Я пошатнулась на повороте — вода там закручивалась водоворотом, — и Арен крепче прижал меня к себе.