Ночь Грёз

Вода у причала дышала медленно, тяжёлыми стеклянными отливами. Где-то позади глухо крякнула телега, железо об полозья, лошадь фыркнула, и этот звук, казалось, пришёл сюда из другого времени, из тех лет, когда этот порт был меньше, беднее, да и небосклон ниже. Голоса торговцев катились волнами. На рее лениво хлопнула верёвка. В складках ветра и морской слякоти тут и там вспыхивали обрывки чужих разговоров: цену рыбы сбивали, ругали мокрые канаты, ругали небо, ругали друг друга. Всё как обычно. И только одна вещь выбивалась из привычного ритма – имя, которое он слышал недавно, имя, что несло на себе россыпь мёртвых веков.

Империя Дасантия. Практически пять столетий, как её нет, а она всё ещё скрежещет по краям памяти, как ржавчина, которой не дали договорить. В висках у Тирэльзара Огненного постучало. Казалось, само слово „Дасантия“ притягивает к пристани холодный сквозняк из глубины, где живут вещие тени, тоскующие по порядку, который давно рассыпался в серую пыль. Он чувствовал, как от этого имени оживают старые карты, на которых мастера чертили перьями чёрные реки и выжимали из бумаги соль морей. Чувствовал, как где-то, под водой, отзывается железо, оставшееся от тех кораблей, что уходили под Суур и возвращались, склоняя мачты перед штормом.

Тирэльзар повернул голову. На дальнем моле некто махал руками, спорил, тыкал пальцем в грузовую раскладку, но всё это, как в воде, расплывалось, было чужим. Свои мысли звучали громче, чем гомон гавани.

«Проклятие? Возможно. – ответил себе эльф-волшебник. – Или, может, всё куда серьёзнее? Если кто-то прожил настолько долго, чтобы помнить Дасантию не по книгам, не по спорам учёных, а по запаху её площадей, по шершавости камня на лестницах, по именам городов, что больше не произносят дети, – тогда что это? Случайный каприз судьбы? Нет. Артефакт из сверхматерии21, оброннный рукой, которая никогда не знала усталости?.. Чёрт, ощущение, что я собрал все паранормальные и загадочные личности, которые только можно встретить на столь коротком пути…»

Мысль о неслучайности кружилась над ним, как птица, которую не удаётся спугнуть. Она возвращалась снова и снова, садилась на плечо, клевала в висок, шептала на ухо чужими голосами.

Уже подползал вечер, намереваясь сомкнуть по швам небо и воду. С каждой минутой темнело плотнее, как если бы кто-то накладывал слой за слоем сажу на стекло. Тирэльзар сидел на том самом небольшом ящике, что скрипит под любым весом и вечно пахнет старым морем. Вдыхал холодеющий к ночи ветер. Тот тянулся с пристани узкими струйками, нёс солоноватый привкус, примешивал к нему прелые доски настила, ржавчину железных колец, глухой дух просмолённых канатов.

Сейчас тянулось шестнадцатое число месяца Тёплых ветров девятьсот пятого года Первой Эры. Дата звенела в голове как колокольчик, будто кто-то для верности отметил её на внутренней стороне век. Улицы украсили подвешенными на поперечных балках светильниками. Жёлтые лужицы света мокро блеснули на булыжнике, и лазарет теней при каждом порыве ветра шевелился и сдвигался. Светлячки пролетали лениво, в малых стаях, касались лица, жгли едва ощутимым теплом, исчезали в щелях под крышами. Гавань с её голосами постепенно осеклась. Сначала смолкли торговцы, потом выдохлись лодочники, потом устали мальчишки-разносчики. Наконец уснули даже цикады, что весь день стрекотом шили воздух, словно зашивали прореху между камнем и небом.

Волшебник услышал шаги сзади. Мерный рисунок подошв простукивал деревянный настил. Он не обернулся. Позволил шагам подойти ближе. Ожидание вытянулось в тонкую струну. Ветер потянул за рукав, поддел край плаща и как будто спросил: „ну?“

– Не мог бы ты встать, дружище? – проговорил подходивший.

Тирэльзар Огненный поднялся. Повернул голову и окинул незнакомца быстрым взглядом. Из тех, кто служит у капитана Кингарда. Лицо обветренное, под глазами тень недосыпа. Одет просто: просторные бежевые штаны, белая рубаха, заправленная под алый шёлковый пояс. У пояса тускло поблёскивал нож, на запястьях села соль, как иней. Ничем особым от прочих не отличался, разве что вниманием к делу.

– Спасибо большое! – сказал моряк, подхватывая ящик двумя лёгкими, привычными движениями. – А-а-а… вы тот волшебник, верно ли же?

– Вроде того.

– Да-да, я вижу, разбираюсь немножечко. Советую вам поспешить, корабль скоро тронется.

Он не стал распинаться. Развернулся, вернул ящик в общее родство груза и шагнул к трапу, тонувшему в жёлтом оврале фонаря. Тирэльзар провёл его взглядом и, подняв глаза, сразу заметил знакомый силуэт на углу, где каменная стенка с рассохшейся жёлобиной отливала дождевую воду прямо на мостовую. Силуэт пересёк убогий проём между домами и скользнул к ступеням спуска. Таро, наконец, вернулся.

***

Глава IV: Отплытие. Откровение

Фар’Алион держал светильник в одной руке, сумку в другой. Огни колыхались на стекле, бросали на его щёки светлые вырезы. Он начал спускаться по лестнице, тень перилами полоснула по сапогам, но внезапно дорогу ему преградили. Перед ним вырос воин в тяжёлом латном комплекте. Металл был вылизан, как зеркало у щёголя, швы плотные, на наплечниках выбит узор. Доспех дышал коротко, будто был жив.

«Да что же это за город такой! Сплошные напасти!»

Таро не стал спрашивать. Бросил сумку на землю, звук глухо ударил в ступени, свободной рукой резко оттолкнул преградившего путь. Пируэт получился злой и точный, как у человека, который не любит, когда его берут за локоть. Недоброжелатель отступил на полшага, копыто железного сапога скользнуло, кромка плаща хлестнула по набойке. Он уже приготовился к атаке: рука пошла к эфесу, корпус уткнулся в намерение.

– Эй, а ну прекратите! – крикнул эльф-волшебник, сорвавшись с места. – У нас дело государственной важности!

Воин обернулся на голос. Руку от эфеса отнял. Ладонь нашла край забрала, щёлкнула. Серебристый шлем раскрыл лицо, и ночной свет потёк по клыкам, по скуле, по носовой перегородке, по глазу, где угольная тень неглубоко держала бликующий зрачок. Перед ними стоял орк.

Тирэльзар застыл в шаге напротив, выпрямил спину, положил руки на грудь, как эльф, который собирается слушать, но уже готов осуждать. Лицо стало серьёзным. Право на объяснение требовалось незамедлительно.

– Орк? – удивился Таро. Он только мельком глянул на физиономию чужака и уже ощутимо завёлся, так же борзо, как при первой встрече с волшебником. На поясе Джерума показался новенький скимитар22. Рукоять тихо шепнула о руку. – Что тебе от меня вообще может быть нужно, орк?

– Что у вас тут произошло? – спросил Тирэльзар и перевёл взгляд на зеленокожего, внимательно и без вражды.

Свет погасал на кромках доспеха, ветер разносил соль и ночную прохладу, а с причала пахло мокрой смолой и железом. Таро плюнул в сторону и повёл плечом, будто сбрасывая липкую тень.

– Да чёрт пойми, какого ему от меня надо! – огрызнулся он, добавив ситуации ясности. – Зеленокожий даже забрало не вздёрнул, а всё бормотал грозно и невнятно, словно камень пережёвывал!

Волшебник косым взглядом отметил деталь, что сказала о состоянии больше, чем любые слова: Джерум так и не отпустил навершие новокупленного клинка. Пальцы жили отдельно от рассудка, бешено играли на рукояти, крутили её в такт нервам, словно пробовали вес, баланс, память стали. Чуть что – и из этого движения родится удар.

– Да как ты смеешь называть меня так, Таро! – рявкнул воин в латах, и металл на горле дёрнулся вместе с голосом.

Таро сделал шаг. Подошва скрипнула по мокрой ступени. Незнакомец нехотя попятился, будто вода под ногами вдруг стала глубже.

– О-о-о-о-о… – протянул Джерум, удивляясь без улыбки, и шагнул ещё ближе. – Так мы знакомы, господин Орк? Ну тогда, пожалуйста, напомни, где я мог видеть тебя!

Забрало медленно качнулось. Под ним блеснул упрямый взгляд.

– Какой у тебя поганый язык, старый друг! – процедил он. – Я Вар’Гранн Кайден, прозванный славным и великим Королём рабов. Как ты…

Таро не дал фразе догореть.

– Королём, говоришь… – голос шершаво прошёлся по воздуху. – Где же твоё войско, „славный и великий король рабов“? Неужель их снова по клеткам раскидали?

Джерум усмехнулся. Пожал плечами, будто его только что окатили холодной водой, и обернулся к волшебнику, показывая лицом чистое, неприкрытое недоумение. Через миг вернул взгляд на орка. Два коротких шага назад – и ладонь уже уверенно застыла на рукоять скимитара. Воздух между ними натянулся, как сухая струна. Вар’Гранн вдохнул, открыл рот, но Таро перерезал паузу.

– Ты меня начинаешь раздражать, орк. – злобно пробормотал он сквозь зубы. – Перестань нести безумную ересь, иначе мы так просто не разбежимся.

Тирэльзар Огненный, не делая лишних жестов, собрал в себе холодок намерения. На кончике мысли уже стояло готовое, ровное, безжалостно спокойное плетение „Низшего паралича“. Несмертельное, но ставящее точку.

Вар’Гранн качнул шлемом, словно отводя удар, которого ещё не было.

– Асад, ты…

– А-Асад? – переспросил Таро, и слово сорвалось с языка, как заноза. Он вспыхнул. – Какой к чёрту Асад?! Да он меня на пятнадцать лет младше! Был когда-то… И откуда вообще ты его знаешь?!

Пальцы Джерума соскользнули с рукояти. Он отнял руку от сабли, и это движение прозвучало громче, чем выкрик.

– По велению судьбы, – сказал Вар’Гранн. – когда я был одним из наёмников Ледяного Герба, наши с ним пути пересеклись, но позже оборвались на не очень хорошей ноте.

– Вот оно как… – прошептал Джерум. В глазах остыл огонь. – Ты уж не бери на голову эту суматоху и не сочти меня угнетателем. Ничего личного.

– Не стоит извиняться, всё-таки это я вас перепутал. – ответил Вар’Гранн. Он пригляделся. – А вы ему кем приходитесь? С виду и не отличишь, как две капли воды.

Таро усмехнулся, и усмешка вышла тёмной.

– Это только с виду. Я – Джерум, а он… Он мой единственный и неповторимый брат, тот ещё идиот был. Неудивительно, что про меня Асад не обронил и слова – он свою родню ненавидел, сколько его помню. Ты мне лучше скажи, Король Рабов, скажи то, что я должен знать. Что-то у меня дурное предчувствие, ибо Асад ронад маль Хтариан-Алиль фари фар’Алион Таро пал в битве довольно давно…

Вар’Гранн медленно снял шлем. Лицо оказалось старше голоса. Ветер провёл по клыкам влажным пальцем.

– Пал? – он выдохнул и коротко прикрыл глаза. – О боги… И оно тебя не подвело, Джерум Таро младший, к моему большому сожалению. Асад, хоть и оказался тем ещё самолюбивым подонком, но имя его было куда короче. Он ничего не говорил про своё прошлое.

– Это и так понятно. – бросил Таро.

Вар’Гранн повёл щекой, словно она ныла в непогоду.

– Он бросил меня, когда мы сбежали от оков рабства.

– Оков рабства? – переспросил фариец, и в голосе мелькнула ледяная искра интереса. – Как интригующе… Полностью несвойственно ему…

Вар’Гранн кивнул коротко, как боец, считающий шрамы.

– Но, признаю, он хорошо обучен обращаться с мечом, особенно с тем волшебным, двуручным.

Подлинный интерес в глазах Таро, ещё мгновение назад живой и цепкий, внезапно сменился тёмной, густой, как нагретая смола, волной страха. Его будто обдало ледяной водой из невидимого ведра. Он втянул воздух коротко, неровно, словно задохнулся.

– Стой-стой-стой… – забормотал фар’Алион, и торопливые слоги посыпались один за другим. – Каким это ещё… волшебным двуручным мечом?

Вар’Гранн не сразу ответил. Он шевельнул кистью, ткнул пальцем вниз, в камень, где под подошвами влажно блестели тёмные швы.

– Названия не припомню уже. – произнёс наконец. – Но мы его откопали в склепе.

Слова легли тяжёлыми камнями. Уверенность, ещё державшаяся в осанке Джерума, осыпалась, будто её срезали тупым лезвием. Страшная догадка оказалась верной. Поражённая проказой рука вздрогнула, словно в неё запустили холодную иглу. Фариец зло цокнул, перехватил эту руку другой, стиснул до хруста, удержал, как удерживают крышку сундука, в котором шевелится змеиное гнездо.

Тирэльзар стоял рядом, чуял на коже перемену воздуха, слышал, как у Джерума в груди сорвался ритм.

– Эй… Джерум? – негромко позвал волшебник.

Он положил ладонь на плечо, тряхнул, намереваясь вернуть напарника в ровную плоскость настоящего. Джерум отстранил его резко, как отодвигают чужую помощь, когда она опоздала на полшага. Отошёл, уткнулся взглядом в Вар’Гранна. Дыхание сбилось, участилось, сердце ударяло в рёбра, как зверёк в стенки клетки. В зелёных глазах вспыхнула безбашенная ярость. Она мгновенно распухла из искры в огонь, а затем перевернулась, стала болью и взяла голову в тиски, будто две железные ладони сомкнулись у висков. Джерум держался. Сжимал зубы. Пытался не выдавать себя ни жестом, ни дрожью губ.

– Откопали, говоришь? – голос с хрипом, но без уступок. – Вместе с Асадом?

– Да, именно так.

– Ты ручаешься за свои слова? – спросил он уже почти шёпотом, и в этом шёпоте звенела боль. – Как вы посмели… – едва слышно, как злое дыхание на стекле. – Как эта тварь только посмела совершить подобное?

– Ручаюсь, – ответил Вар’Гранн просто. – иначе никак. Мои слова подкреплены моей честью и моим достоинством.

Тирэльзар краем глаза отметил: вопрос про младшего брата и меч уже сорвался с языка Джерума и вот-вот обретёт звук. Но гавань вмешалась. С палубы фрегата, разодрав горло и ночь, кто-то выкрикнул так звонко, что птицы с рея грот-мачты сорвались и закружили над мачтами чёрными обрывками:

– Волше-е-е! Бни-и-ик! Мы скоро отплываем! Поторопись!

Крики пронзили влажный воздух, как длинные медные иглы. Фонари дрогнули. Канаты возразили глухим урчанием.

– Джерум, пойдёмте! – Тирэльзар вскинул голову к кораблю, глаза сузились. – Нам нужно спешить!

– Чёрт, как не вовремя! – выдохнул Таро. Злость смешалась с отчаянием, дала на языке вкус железа.

Джерум фар’Алион Таро должен был остаться. Так сказала душа, простым, упрямым, древним языком. Но нельзя. Понимание стояло прямо, как страж у ворот. Выбор был сделан, и его вес уже лёг на плечи.

– Найди Кильтенривер. – сказал Джерум быстро, каждый слог ровно и чётко. – Отправь туда гонца с письмом на имя Джерума фар’Алиона Таро. Меня там все знают, передадут. Я должен всё знать, Вар’Гранн Кайден!

Он шагнул к орку, коротко, без угрозы, как человек, который ставит печать на просьбе. Эльф хлопнул Джерума по плечу и сорвался к трапу. Таро рванул следом. Их каблуки простучали по ступеням, и этот стук исчез в гуле палубы.

– Я обязан знать! – крик летел за ним, рвался и таял над тёмной водой.

Вар’Гранн остался внизу. Он положил сжатую в кулак рукавицу на грудь, закрыл глаза и кивнул, принимая чужую тяжесть на собственную спину. Обещание прозвучало без слов. Ветер шевельнул бахрому плаща, фонарь мигнул, и орк повторил кивок едва заметно, на этот раз самому себе.

***

Тирэльзар и Джерум поднялись на корабль. Верхняя палуба жила плотной, уверенной суетой: матросы бегали из борта в борт, проверяли снасти и узлы, подтягивали такелаж, переговаривались короткими командами. В воздухе стоял тёплый запах смолы и мокрого каната; доски под ногами пружинили и тихо скрипели, в клюзах негромко пел протягиваемый трос, где-то у форштевня глухо отзывался кнехт. Лампасы фонарей дрожали на ветру, свет ползал по лакированным планкам, цеплялся за латунь, скользил по воде внизу. Гавань шумела позади, но шум этот уже казался далёким, будто его уносил прилив.

Возле лестницы на квартердек было чуть спокойнее. Таро махнул волшебнику, приглашая присесть. Тирэльзар опустился рядом, прислонился лопатками к тёплой балюстраде. Джерум перевёл дыхание, провёл ладонью по влажным волосам и вытер лоб. Под левым глазом густо темнел синяк; эльф-волшебник заметил его сразу и непроизвольно прищурился.

– А почему вы так долго, если не секрет? – Тирэльзар кивнул на синяк, приглядевшись.

– Ах, да мы с продавцом слегка не поладили. – улыбнулся, ткнул пальцем под глаз, показывая „трофей“. – Думаю, ты и сам заметил.

– Вот как? В цене, что ли, не сошлись?

Фариец коротко рассмеялся, стукнул себя по бедру, и смех оборвался хриплым выдохом.

– Не поверишь, всё куда хуже. Уж лучше бы случилось, как ты сказал.

– Неужели? – Тирэльзар почесал за ухом, отвёл взгляд на снасти.

– Он был старый, даже по моим меркам, и словно тугой. – Джерум опёрся локтем о балюстраду, постучал костяшками, подбирая слова. – От слова совсем не соображал, как маразматик.

– Не говорите, что вы старику вмазали?

– Нет. Дослушай меня, волшебник. – Таро резко отсёк, и Тирэльзар умолк. – Поначалу всё вроде было в порядке вещей, знатно с ним разговорились. Напрягало лишь то, что тот с темы на тему необоснованно перепрыгивал, словно против своей воли, а как дело, наконец, дошло до нужного мне скимитара, то он ушёл куда-то минут так на двадцать. Вернувшись с арбалетом, деда с неописуемо серьёзным лицом сказал: „вот, как ты и просил, самый лучший арбалет“.

– Ха-ха-ха! – Тирэльзар прыснул, прикрыл рот кулаком.

– В первый раз и я посмеялся. – Джерум качнул плечом. – Мы свели всё это в шутку, но после я повторил, что мне нужна сабля. Непоколебимо кивнув, старик ушёл в комнату за прилавком. Спустя примерно такой же промежуток времени, он вернулся. Идиот мне протянул какую-то соль в тарелке, сказав, мол, как я и просил. Я уже не выдержал. Оттолкнул его так, что он свернул одну полку. Большая часть товаров посыпалась на пол.

– Что было потом? – киэльэшау подался вперёд, улыбку убрал, внимание напряглось.

– А потом, на этот страшный грохот, прибежал то ли сын, то ли его внук, а, может, и вовсе – обычный работник лавки. – Джерум махнул в сторону носа, будто именно оттуда тот и мчался. – Он тыкал мне в лицо какими-то красными грибами и, тыкая пальцем то в меня, то в старика, говорил, что ему нужно это давать. Дозы какие-то, фигозы… Бла-бла-бла, дальше я ничего не понял, от этих бредней уши у меня вяли.

– Алосветовая зависимость… – Тирэльзар пробормотал почти шёпотом, взглядом отметил синяк, словно уравнивал в голове факты. – Да он серьёзно болен, раз из-за нехватки грибов в организме начинает нести сущий бред. Старик не был властен над собой.

– Да чёрт с ним! – Джерум отмахнулся резко, словно сдувал солёные брызги, и скосил взгляд к борту, где в клюзе тянулся мокрый канат. – Я ничего не понял, из того, что он трындел, а просто его толкнул, прям как деда.

– Но можно ведь было и без драки обойдись? – Тирэльзар чуть наклонил голову, пальцами нащупал щербинку на периле и медленно провёл по ней, будто сглаживая острый край.

– Никто и не дрался, Тирэльзар Огненный. – Джерум большим пальцем провёл по кромке ножен, проверил застёжку и только потом поднял глаза. – Не будь малец таким смелым на слово, может и не получил бы сполна тарелкой с солью в бубен. – он легко коснулся рукояти, словно убеждался в её реальности. – Но скимитар, как ты видишь, а также немного провизии я выторговал.

– Да, я вижу. – эшау скользнул взглядом по кошелю у его пояса, уголок губ дрогнул. – Вы прям лучший покупатель в его лавке. Небось кинули кошель с двумя золотыми тимериками и взяли всё, что столько и стоило.

– Именно! – он хлопнул в ладони и щёлкнул пальцами, как будто подсчитывал сдачу. – Ни капельки больше, уверяю тебя.

– Забавная ситуация.

Тирэльзар негромко хмыкнул, и улыбка сама вернулась на лицо, растянулась медленно, как свет фонаря по лакированной планке.

– А то! – фариец машинально коснулся синяка под левым глазом, не поморщился. – Да и парень не промах – сразу засадил мне в глаз. Всё правильно, в общем-то. Глядишь, я и правда лишнего наговорил.

Корабль едва заметно толкнуло. Ветер вошёл в паруса, как дыхание в грудь, и большие полотнища тяжело вздохнули. Фрегат потянуло к чернеющей воде за пределами стен гавани. Реи тихо прошелестели, кнехт ответил глухим шорохом, в клюзах протянулся вязкий скрип. Из-за кормы пополз серебристый след, ломаясь на короткие гребешки.

Эльф поднял голову. Небо выглядело так, будто кто-то рассыпал по бархату тонкую стеклянную крупу. Он пытался отыскать хотя бы одно знакомое созвездие, малое или большое, но усталость вязала взгляд, мысли растекались, как вода по доске. Сон требовал своё, мягко и настойчиво. И всё же было красиво. Малышка Мару, смешная и упрямая, тянулась, словно ладонью, к медному кругу Кросиса, пробуя заслонить гиганта и не справляясь. Высоко над мачтами плыло облако, тяжёлое и длинное, уходящее за горизонт, из-за него лунный свет то мерк, то снова просачивался тонкими струями, как через неплотно прикрытую створку.

– Есть идеи, как такое громадное судно, его форштевень и киль, смогли поместиться в эту небольшую гавань? – Джерум смотрел в темноту фарватера, где вода, казалось, дышала глубже.

– Смею предположить, что она малая и небольшая лишь на вид. – тёмный эльф слегка вскинул подбородок к стене мола, будто прикидывал линии под водой. – Может она глубокая, а может что-то ещё. Я профан в этом…

– В теории кораблей?

– В точку. Слушайте… – он перевёл дыхание тише, ладонью прижал плащ к плечу, чтобы его не срывал порыв. – Я бы хотел обсудить пару вещей. Некоторые могут быть личными для вас.

Он не стал мяться. Спросил сразу, как только почувствовал, что ночь и море приняли их на спину. В пути, который мог затянуться, нужно было расставить внутренние вехи. Джерум опустил глаза с манящей высоты, словно отрываясь от неба, и посмотрел на волшебника прямо. Взгляд вышел суровый, но ровный, с тем тихим весом, который не нуждается в лишних словах.

– Да, давай. – ответ прозвучал не раздумывая, просто и уверенно. – Глупо тащить молчание через море, если идём в одну точку. Лучше понять друг друга хоть чуть-чуть. Попытаться.

– Расскажите мне об Асаде.

Тирэльзар поднял взгляд, не мигая, и пальцами чуть сильнее сжал край перила.

– Об Асаде? – недовольно повторил фар’Алион, опустил глаза и медленно выдохнул, будто сбрасывал с груди мокрую шинель. – У меня нет оснований верить или не верить тому орку. – голос стал сухим и ровным. – Но если то, что он сказал, – правда, я должен… нет, я обязан встретиться с ним, если тот действительно жив. И неважно, брат он мне, иль нет.

– Но почему вы к нему так относитесь, Джерум? Так… – Тирэльзар Огненный подбирал слово. – так необоримо?

– Ты издеваешься, волшебник? – вспыхнул фариец, сжал кулак на ремне ножен и тут же разжал, беря себя в руки. – Этот подонок окончательно потерял остатки своей чести, повергнув целое королевство в хаос. Ты ведь знаешь… – он запнулся, взгляд тонко метнулся в сторону. – Нет, навряд ли.

– Хм-м-м?

Тирэльзар коротко промычал, не столько в сомнении, сколько в попытке вытянуть из темноты нужные слова. Он скосил взгляд на Джерума и заметил, как тот медленно разжимает пальцы, будто снимает с ладони невидимую сталь.

– Я слышал ваш разговор с Раль’Аранеем и понял, что пустыня тебе совершенно чужда.

– К сожалению, мне в голову вложили не совсем достоверную информацию, это не моя вина. – киэльэшау отвёл взгляд к мачте, следя, как вдоль реи течёт тень. – Я был юн.

– Я не в чём и не виню тебя, волшебник, перестань.

Повисло молчание. Корабль дышал ровно; канаты в клюзах ворчали, как старые псы, а тёплый запах смолы лежал на воздухе плотным слоем. Где-то на баке отозвалась команда, и звук, прокатившись, растворился между парусами.

– Как ты мог запомнить, – сказал наконец Джерум, и в голосе у него потемнел металл. – на севере обосновалось королевство Хтариан-Алиль фари. Династия Таро не одно поколение вытягивала его из дикости в ремесло и порядок. – с тяжестью утраты пояснял он. – это видел, я этим дышал. Потом власть взял Асад и повёл всё в небытие. Он позарился на земли Олафсианского Ковенанта23. Он шёл, как буря по выжженной степи, и его амбициям не было берега.

– А как же вы? – Тирэльзар не выдержал, спросил прямо. – Разве не первенец должен всходить на престол?