Ночь Грёз

Увидев фигуру Тирэльзара Огненного, они почти одновременно рванулись к подъёму наверх. Кости заскрежетали громче, побежали, задевая друг друга, оставляя на дороге размазанные следы недогоревшей крови. Остатки плоти, ещё недавно прикипевшие к костям, клочками отваливались и падали вниз, оставляя за собой мерзкую дорожку гниения.

Страшные монстры с орочьими наростами, кривыми клыками и вытянутыми челюстями шли, вернее, неслись, раз за разом сокращая расстояние до эльфа. Их силуэты то пропадали в зелёных провалах света, то снова выскакивали наружу, каждая ребристая грудная клетка двигалась в такт этому беззвучному, мёртвому дыханию.

Раздался новый крик, резанувший по слуху, как раскалённое железо:

– Ŋrxiŋrx-Efire faerřɣxħaivřɣxþŋrxa Zhxʀar Arla’Lofar!107 – звук отскочил от стен подземного форта, размножился, будто в каждый пролом и в каждую трещину была встроена отдельная глотка.

По направлению Тирэльзара почти мгновенно сгустился воздух, свернулся в тугую огненную сферу и, накопив в себе ярость эфира, полетел вперёд. Пламя было не обычным, а демонически плотным и вязким, внутри шара кипели более тёмные сгустки.

Киэльэшау в последний момент метнул руку вверх. Манаоберег отреагировал моментом, разворачиваясь полупрозрачной купольной пластиной. Огненный шар ударил в невидимую сферу, разорвался и расплескался на десятки языков пламени, которые с воями лизнули стены позади.

Струи беспощадного огня оставили на камне толстый слой копоти, до основания изничтожили неживой мох и замшелость. Камень обнажил свою голую, серую, словно обожжённую до костей, поверхность.

«Нужно быть начеку с этим некромантом! Подобного я не ожидал…» – холодно отметил про себя Тирэльзар Огненный, стараясь удержать мысли в узде.

Скелеты были уже совсем близко.

Монстры дребезжали и скрипели пропитанными нэкросусом костями. Уцелевшие суставы работали рывками, в каждом движении читалось напряжение чужой воли. Они буквально рвались к нему. Жадные, как голодные звери, расталкивали друг друга, изливая в пространство вязкую энергию смерти. От этого потока хотелось отшатнуться, кожа покрывалась холодными мурашками.

Они подступали убогой, но невероятно плотной цепью, ступали настолько тесно, что буквально наступали друг другу на пятки.

– Ξorʎ‘ai-Ef’yr ivofbaṙlaff’caʎa!108 – гаркнул Огненный, не тратя ни дыхания, ни времени на лишние слова.

Первого из них Тирэльзар превратил в пепел заклинанием „Исцеления светом IV“. Яркий шар цвета слепящей Суур мгновенно родился в темноте, словно вспышка дневного света в ночной пещере, и с тихим треском впитался в костяной каркас.

Скелет не просто рассыпался. Свет прошёл по каждой косточке по отдельности, подсветил её изнутри, затем почти ласково сжёг дотла. От некогда мощного орочьего тела остался лишь лёгкий, почти неосязаемый вихрь золы, который тут же подхватило проклятое течение воздуха.

Сфера, вырвавшись из мёртвой оболочки и вернув себе целостность, пошла дальше и зацепила ещё парочку сзади. Там эффект был уже не столь чистым, свет срезал части рёбер и плеч, выбивал из строя колени, но не успел довершить работу.

Последний из них, с половиной грудной клетки и перекошенным черепом, прорвался вперёд и сиганул на Тирэльзара, вытягивая костлявые руки. Тень от него легла на лицо тёмного эльфа.

Отбив неживого стекларовой Казрум, киэльэшау на ходу, почти машинально, благословил оружие силой исцеления. Удар пришёлся в боковую часть черепа.

Кости не выдержали. Прогнившая и усиленная нечистой магией структура треснула с противным хрустом и проломилась внутрь. Обломки черепа осыпались на пол, как крупные, слишком тяжёлые осколки фарфора.

– Ξorʎ‘ai-Ef’yr… – эльф-волшебник выставил перед собой руку, собирая в ней остатки силы, и произнёс только часть заклинания. – aorüsẉojark!109

В воздухе что-то глухо щёлкнуло, будто лопнула струна. Раздался глухой, тянущийся взрыв.

Взрывная волна прозрачного аэруса110, стихии воздуха, потоком собралась в узкую форму и превратилась в стрельнувший серый луч. Его почти не было видно, только воздух на пути дрогнул и исказился.

Костяного монстра, которого волна задела первым, перекрутило до неузнаваемости. Его согнуло, выгнуло, вывернуло суставы в обратную сторону, а затем отбросило в дальний край пещеры. Он ударился о статую Зандраэльха, и от удара рассыпался в груду костей, как плохо связанный пучок веток.

Но это его не уничтожило.

Кости, только что лишившиеся связи, подлым образом снова нашли друг друга. Словно их тянули невидимые нити, они поползли обратно, подпрыгивая, сталкиваясь, затем поднялись в воздух и всплыли на тёмно-зелёной эссенции, которая сочилась из потаённых углов пещеры. В этой зловонной, тяжёлой магической дымке они сплелись вновь.

Скелет с пробитым черепом, теперь выглядывающий из-под треснувшей кости одним глазничным провалом, а также те, что не были полностью уничтожены отблеском ошу киринфусус111, вновь поднялись.

«Как такое возможно? – невольно задался вопросом Тирэльзар. – Он не должен был восстать! Этого не могло случиться!»

Того, что поднятая нежить соберётся снова, эльф действительно не ожидал. Это выходило за рамки привычных законов. Даже настолько могущественная тварь, скованная в буквальном смысле из ошу смерти, не должна быть способна противодействовать подобному заклинанию Школы Восстановления.

Восставший, подпитываясь изнутри энергией ужасной книги, не мешкая, рванул к Тирэльзару. На каждом шаге его кости густо отсвечивали мрачным зелёным, словно через них прогоняли свежую волну нэкросуса.

Тех, что поднялись на тропе выше, волшебник сжёг дотла бешеным, почти инстинктивным потоком пламени. Огонь, вырвавшийся из его ладони, уже не был аккуратным заклинанием, это была честная, яростная вспышка обжигающей силы. Кости плавились, с треском отваливались, и на короткий миг запах жжёного некротического мяса перебил даже влажный дух пещеры.

Но этого явно было недостаточно.

«Как?! Чтоб вас… – мысли стали рваться, как нитки. – Книга? Это она держит их. Тянет обратно и снова плетёт. Нет, мне не хватит сил сейчас дотянуться до неё. Я не смогу…»

Тирэльзар Огненный всё-таки решил рискнуть. Другого выхода просто не оставалось. Отдавшись своему гневу, который давно просился наружу, он сотворил несколько резких, рубящих движений руками.

Магической энергии оставалось опасно мало. Он чувствовал, как это место высасывает её и впитывает, будто сама пещера пьёт его силу, как воду. Каждый новый слог заклинания отдавало в груди тупой болью.

– Ξorʎ‘ae-Ef’yr ivofĝrasbaṙlaff’caʎa!112 – прокричал Тирэльзар, заставив подняться волей даже осевшую в низинах пыль.

Горящий золотым пламенем шар вырвался из рук, сначала тугой каплей, затем распух, набирая вес и свет. Он полетел в сторону некроманта, выписывая дугу, и на миг осветил его фигуру так, словно день на секунду ворвался в подземный мрак.

Раздался взрыв, не обычный, а наполненный исцеляющим шипением, словно раскалённое железо опустили в воду. Святой огонь разошёлся по площади волной. Скелетов, стоявших ближе всего к культисту, мгновенно полоснуло светом, и они буквально растворились в пыли, даже не успев упасть.

Того, что перевоплотился вдалеке, подхватило краем волны. Его кости вспыхнули, как сухой хворост, и рассыпались в мелкую белую крошку.

Культиста тоже задело огнём хищного исцеления. Пламя не обугливало его, а впивалось внутрь, отыскивая там всё, что ещё оставалось живым, и пыталось вырвать эту жизнь на свет. Робу повело, защитные плетения зашипели и начали рваться, а иллюзорная тьма на лице впервые дрогнула.

Хаос, словно холодная густая ртуть, стал подниматься по рукам Тирэльзара вверх. Сначала едва ощутимым пощипыванием в кончиках пальцев, затем колючей болью, будто под кожу вгоняли тонкие осколки стеклара. Кисти, наливаясь свинцом, тяжели, пальцы дубели и отказывались сгибаться. Собственная плоть понемногу переставала ему принадлежать, превращалась в чужой, неуклюжий придаток, в котором всё ещё бурлила магия, но уже не слушалась хозяина.

– Ξorʎ‘aq-Ef ξaosüsaĝoɲe!113 – кое-как переведя дыхание и чуть не сбившись на кашель, тёмный эльф всё же вытолкнул заклинание наружу.

Слова, казавшиеся абсурдными даже для его истерзанного сознания, сорвались с губ и зазвенели в воздухе. Ошу хаосус114 дёрнулась и рванулась прочь, словно её вырвали из жил и швырнули в сторону, разрывая невидимые нити, уже почти приросшие к его костям. Боль ударила ещё раз, коротко и зло, а затем спала, оставив в руках слабость и дрожь.

Это неудивительно, магия, сотворённая в ярости, никогда не разбирает, кто ей враг, а кто хозяин, она пожирает всех одинаково. Оставшиеся частички заражения хаосом, лишённые опоры, стали сыпаться с кожи бесцветными шершавыми песчинками и осели у его ног тонким мутным кружком, словно след от выгоревшего заклинания.

Внизу, рядом с пьедесталом и книгой, некромант перешёл на другую речь. Его голос загустел и потяжелел, превратился в натянутую до предела струну. Он начал творить заклинание, от которого воздух стал вязким и тяжёлым, заклинание, что распахивает не обычный переход, а портал в истинно неизведанное, туда, где нет ни Суур, ни привычных законов мира.

Киэльэшау, окинув взглядом развалины и убедившись, что все порождения некромантии, рвавшиеся к нему, лежат развеянными кучами костей и пепла, сорвался с места. Он небрежно, почти по инерции, рванул по ступеням вниз, чувствуя, как камень под ногами отдаёт в подошвы нервной дрожью. Вырвавшееся когда-то пламя ещё тлело на стенах тусклыми пятнами и, на миг, вспыхнув, осветило пещеру рыжим, судорожным светом. Узкая огненная линия сорвалась с руки раненого культиста одним резким взмахом. Огненная стрела прошила воздух, искажая его, оставив за собой тонкий прозрачный след перегретой ярости.

– Ξorʎ‘ai-Ef’yr thorethi ƒay-aʎ’alk!115

Магический щит поднялся перед Тирэльзаром плотной, невидимой стеной. Стрела ударила в него, расплескалась плоским пламенем по искривлённому воздуху и, лишённая цели, с шипением ушла в сторону. Огонь, не найдя плоти, в которую мог впиться, обогнул защиту, вытянулся в рваную полосу и уже за спиной эльфа-волшебника потускнел и растворился в сырой темноте пещеры, оставив лишь запах гари и копоти.

Тирэльзар кинул Казрум в стальное кольцо на поясе, резко остановился в десятке фэрнов от противника. Рука нашла металл автоматически, тысячи раз отработанное движение спасло ему мгновение. Он скрестил руки на груди и затем рывком развёл их в стороны.

Тело ответило дрожью. По коже, особенно на лице, проступили тонкие, едва заметные вены, они вспухли бледными нитями от висков к шее. Белки глаз, и без того покрасневшие, затянулись тонкой красной паутиной, несколько сосудов лопнули, подарив миру мутный, тяжёлый взгляд…

– Ξorʎ‘ao-Ef’yrh mitraɲ…

В этот миг дрогнула не только вырубленная в породе площадка. Задрожал сам тэррус116, глубоко и зло, как будто где-то внизу перевернулся каменный зверь. Толчок прошёлся плотной волной в сторону противника, и всё вокруг отозвалось: остатки стен, битый камень под ногами.

Заклинание, которое некромант тянул к книге и к статуе, оборвалось. Прихвостень Дентарлака попытался удержаться на ногах, вскинул руки, цепи на его плечах зазвенели, но опора в магическом поле рухнула. Он стал обычным, тяжёлым телом, вынужденным подчиняться земной дрожи. Маленькие камушки, которыми был усеян пол, стали подпрыгивать от каждого толчка, стучали о плиты, как мелкий град. Стены подземного форта и часть ликовой плиты статуи пошли трещинами, так медленно, почти лениво, словно камень не хотел сдаваться, но был вынужден. Недавно осевшая пыль вздохнула и поднялась снова, плавно потянулась вверх мутным облаком.

– Ξoe!117 – культист вскрикнул жалобно и протяжно, в последней надежде вскинув раскрытую ладонь к зияющему своду. – Üehlx milkraxarzshx qzxhaithxfzshxeʎe faʊ!118

Искажённые демонические слова отразились от камня пустым эхом. В этом крике не осталось фанатичного восторга, слышалась лишь голая, животная паника.

– …aberhloaʎe… – губы киэльэшау едва послушались, язык споткнулся о собственные зубы. Двигаться стало тяжело, каждое движение казалось попыткой сдвинуть целую гору. Нависло удушливое ощущение, будто он держит сейчас на вытянутых руках весь свод пещеры, весь этот храм разложения. – …mitheriasüs! (…mitheriasüs!)119

Буйство породы достигло предела. В тот момент, когда Тирэльзар Огненный со звериным, срывающим горло воплем свёл руки до конца, пространство словно щёлкнуло.

Камень под ногами некроманта послушно раскрылся и тут же захлопнулся. Из пола вырвались две полукруглые плиты, поднялись навстречу друг другу и сомкнулись, словно гигантские каменные челюсти. Удар вышел точным и беспощадным, в нём не было ни капли сомнения.

В порыве ярости эта деформация породила всплеск хаоса невиданных ранее волшебнику размеров. Глубинная порода треснула, провалилась, развалилась на россыпь мелких обломков и щебёнки. Из трещин, из разломов, из самой земли поднялся поток тёмной энергии. Он потянулся к Тирэльзару, как чёрный пар, и уже через секунду оплёл его ноги.

Сначала холодом обожгло ступни. Затем поток начал медленно, но неумолимо подниматься по конечностям вверх. Он вбирался в мышцы, в жилы, в кожу, оставляя после себя ощущение, как в кости заливают жидкий ледяной свинец.

Тирэльзар сжал кисти в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Вскрикнул, стараясь этим звуком оттолкнуть от себя не только магию, но и саму суть хаоса, что рвался стать частью его плоти. На мгновение поток дёрнулся, словно колеблясь, но тут же ответил ещё более злым, пронзительным уколом в нерв.

Сознание не выдержало. Никакого долгого падения в темноту не случилось. Лишь резкий внутренний удар, вспышка мутного света перед глазами и мгновенный провал, как будто кто-то одним движением сорвал с него все нити, которыми он был привязан к миру.

Эльф рухнул, не успев выставить руку, тело сложилось и безвольно ударилось о холодный камень.

Запретное заклинание забрало у него всё. Каждую крупицу силы, остатки магической энергии, способность дышать ровно и держаться на ногах. В нём не осталось ничего, кроме тяжёлого, бесформенного обморока, разлившегося вдоль каменного пола проклятой пещеры.

***

Глава XI: Ночь Грёз

Проснувшись, Тирэльзар сначала даже не понял, где находится. В висках гулко стучало, словно кто-то мерно бил молотком по внутренней стороне черепа. Камень под щекой был сырым и ледяным, пах землёй, старой пылью и гарью. Он рывком сел, схватившись за голову, и мир едва не уплыл снова. Выжил.

– Чёрт! – прохрипел он и, сплюнув запёкшуюся на губах кровь, ударил кулаком по камню. Кулак тут же отозвался тупой, честной болью, он встряхнул рукой и поморщился. – Я опять потерял самообладание! Ещё немного, и я бы утопал в хаосе по самую макушку!

Дыхание постепенно выровнялось. Эшау заставил себя подняться на ноги. Мир вокруг казался чужим и слегка перекошенным, как картинка, на которую слишком долго смотрели чужие глаза.

Одна из башен крепости лежала на боку, сломанная почти у основания. Каменная статуя рухнула, зацепив верх цитадели, и теперь громоздилась на обломках, как мёртвый зверь, завалившийся прямо в сердце форта. Под подошвами хрустели мелкие осколки и тёмный щебень, в трещинах ещё тускло теплился остаточный зеленоватый отсвет.

У ног статуи было пусто. Ни остатков тела некроманта, ни вывернутых костей монстров, ни даже обугленных фрагментов. Всё, что недавно шевелилось, кричало, скрежетало и пыталось его убить, исчезло без следа, будто этот бой ему приснился.

Только одна вещь не поддалась забвению. Одинокая книга, развернувшись корешком к потолку, лежала подле рваного куска чёрной, грязной и смятой робы, как оброненный язык самой пещеры. Глаза сами потянулись к ней. Плотный тёмный переплёт, тяжесть, почти физически ощутимая на расстоянии, тусклый отблеск по краю страниц.

Тирэльзар медленно подошёл, наклонился и осторожно коснулся корешка. От книги веяло липкой, вязкой силой, словно в неё напихали чужих голосов и не до конца застывшей крови.

– Мистериум Иронар… – выдохнул он, всматриваясь в переплёт. – Проклятая книга… Естественно.

Он помолчал, чувствуя, как внутри вместо усталости возникает знакомое упрямство.

– Нужно взять её с собой. – проговорил уже увереннее. – Определённо, там должны быть зацепки. Без этого тома мы никогда не раскроем этот „массовый психоз“ до конца и тем более не вылечим.

Обрывок робы некроманта он поднял двумя пальцами, словно это был кусок чего-то липкого и омерзительного, встряхнул, избавляясь от прилипшей пыли и засохшей грязи, и замотал книгу в плотную ткань. Узел вышел тяжёлым, словно в него завязали не манускрипт, а целый каменный блок. С трудом впихнув свёрток в сумку, он почувствовал, как ремень больно врезался в плечо, но ничего не подправил, только вдохнул чуть глубже. Пускай тянет. Значит, не зря тащит.

Он поднял взгляд на каменного монстра с булавой, на личину самого Зандраэльха. Колосса окутывала тишина. В каменных складках доспеха застрял сумрачный свет, обломанные рога уходили в полутьму.

Надписи на постаменте, выведенные дентарлакосом, по-прежнему были набором злых, ломанных знаков, смысл которых ускользал. Но тёмный эльф уже знал цену упущенным мелочам. Он выудил первый попавшийся свиток, проверил, не тронули ли его чары, и карандашом аккуратно перенёс все строки, знак к знаку, не позволяя руке дрогнуть. В этот раз получилось. Слова не исчезли, линии не ломались, бумага осталась бумажной.

– Попробуешь теперь спрятаться… – тихо сказал он, убирая свиток обратно.

Отвернувшись от статуи, он направился к разрушенной цитадели. Опавшие врата больше напоминали пасть, которой выбили зубы. Каменные блоки лежали вкривь и вкось, кое-где торчали из пола, а на их краях тускло блестели капли застывшей влаги.

Внутри пахло старой сыростью, пылью и тем, что обычно называют „задохнувшимся временем“. Потолок местами провалился, сквозь прорехи просачивался бледный свет из верхних участков пещеры. Коридоры вились, ломались, упирались в завалы. Когда-то здесь, возможно, были казематы, склады, комнаты для стражи, но теперь всё это превратилось в одно бесконечное нагромождение камня, трещин и пустых ниш.

***

Несколько часов блужданий в этом каменном лабиринте не привели ни к чему. Только однообразная череда поворотов, обломков, пустых проёмов, очередных залов, где когда-то стояли столы или оружейные стеллажи, и теперь лежал лишь мусор и отмерший камень.

Тирэльзар ещё раз обошёл пещеру по периметру, заставляя себя смотреть под ноги и наверх, отмечая каждую деталь, каждый след. Ничего. Никаких тайников, никаких живых магических следов, только тяжёлый отпечаток злой силы, недавно творившей тут свои ритуалы.

Он уже собирался уходить, чуть наклонившись к выходу, когда взгляд зацепился за что-то, лежащее у подножия статуи. Не свет, не тень – блеск. Нечто небольшое, но упрямо выбивающееся из общей серо-зелёной гаммы камня.

На земле, наполовину в пыли, наполовину в тёмном засохшем налёте, лежал кинжал. Не грубое орочье железо, не шахтёрский нож. Изящный, непозволительно дорогой для подобного места. Тонкое согнутое лезвие, ловко уходящее вперёд мягкой дугой, рукоять, крепко перетянутая тёмной кожей, давно и старательно выработанной ладонью владельца.

– Церемониальный… – не столько сказал, сколько подумал вслух Тирэльзар, поднимая оружие. – Предназначенный для жертвоприношений.

Он перевернул кинжал в руках, рассматривая каждую деталь.

– Хорошее доказательство.

Гарда была небольшой, почти скромной по размеру, но вблизи бросалась в глаза сильнее всего. Её, как и броское навершие, выточили из кости. Не похоже на орочью, не похоже и на обычную звериную. Плотная, гладкая, с едва заметным узором внутренних линий, словно её взяли не у существа этого мира.

Эльф нахмурился. Память лениво, но настойчиво пыталась подбросить ему картинку.

– Где-то я тебя уже видел… – процедил он, чуть сильнее сжав рукоять. – Точно видел.

Мысль вспыхнула, как маленькая искра.

– Да. Кто-то из Совета носил похожий. Не один в один, но… – он скрипнул зубами. – Мастер-наставник поможет определить владельца.

Он на секунду задержал взгляд на лезвии.

– Надеюсь, это глупая случайность. – добавил он негромко. – Хотя случайностей в последнее время становится подозрительно мало.

Кинжал он убрал так же тщательно, как и книгу. Сначала завернул в кусок ткани, чтобы не оставлять на кости лишних следов, а потом спрятал в сумку, рядом с „Мистериум Иронар“, и лишь после этого повернулся к выходу из шахты.

К тому времени, как он выбрался наружу, утро успело вытянуться в неуверенный, холодный предполдень. Суур ещё не стояло в зените, но свет его уже был резким и нехотя пробивался сквозь редкие облака. Воздух казался чуть свежее, чем ночью, однако ощущение липкого напряжения никуда не делось.

Все жители по-прежнему стояли у обелиска культистов. Орки, как и прежде, были согнуты, руки опущены, головы склонены. На мгновение показалось, будто время для них не двигалось совсем, пока он сражался внизу, – одна бесконечная застывшая сцена.

Тирэльзар остановился, прочистил горло и окликнул их, вложив в голос столько силы, сколько смог выжать из уставших связок.

– Qass! 120

Орки одновременно, словно по невидимому сигналу, повернули головы. На секунду сердце у него ухнуло вниз, ладони вспотели. Эти движения выглядели слишком синхронными, слишком одинаковыми.

Он замер, готовясь ко всему.

И в этот момент один из них, стоявший чуть ближе к обелиску, поднял руку и неловко, почти по-детски, замахал ему, как старому знакомому. На лице проступило живое, растерянное выражение.

Заклятье, связанное со смертью некроманта, спало. Пустые оболочки, которые ещё недавно были послушными марионетками „Сознания“, снова наполнились самим собой.

К нему, переваливаясь на бегу, спотыкаясь о собственные ещё не до конца слушающиеся ноги, помчался Корзунг.

– Tirelzar rethae! Eailydise thia eshasvelerelai!121 – Корзунг почти налетел на него, запыхавшись; глаза расширены, под шероховатой зелёной кожей дёргается скула. – Fou rethae sliss fit! Thia phayresve vess unmelelett!122

– Xoa.123 – тихо ответил тёмный эльф, чуть повернув голову, всматриваясь в лица орков у обелиска. – E’ aflee jalinelett.124

Корзунг судорожно вдохнул. Теперь, когда голос отпустил, когда чужая воля больше не тянула его к камню, страхи и вопросы накатывали разом. Он переводил взгляд с шахты на эльфа и обратно, словно боялся, что всё это – очередной слой кошмара.

– Bure tfose…125 – орк сглотнул, язык на секунду запутался. – Tfose whes waje rithere beloze… Wgare becora offe tfem?126

Тирэльзар выдержал паузу. Слова застряли где-то между рёбер, тяжёлые, колючие.

– Tfey qu ull milkans.127 – наконец произнёс он. – Efy cosetlanelai.128

Корзунг будто просел внутрь. Плечи опали, рот приоткрылся, как у того, кто пытается вдохнуть, а воздух вдруг превратился в густую смолу.

– Oll…129 – он на мгновение закрыл глаза, и по лицу прошла тень, слишком взрослая, слишком усталая. – Uel Kirinefosh plelys tfeir eiltovirsuslai…130

Для него это были не просто „жители“. Каждый – имя, голос, смех, ругань на шахте, общий хлеб за столом. Друзья, соседи, дальние родственники, те, с кем делили одну пыль и одну воду. Теперь всё это до конца уходит в прошлое, оставляя после себя пустую яму внутри.

– Bure…131 – он с трудом поднял глаза, упрямо удерживая в них хоть какую-то собранность. – Wgare becora offe tfem, Tirelzar? Yelsee ef. E’ zelvey thare.132

– Tfey waje bayrlette isnero dentare.133 – медленно сказал эльф, словно каждое слово нужно было протолкнуть сквозь горло. – Balddulett affe thia voariell, tfey milkins… arle roose afau. Xoe soleellin tfeirella. Tfey waje ressevlelette aise ndurle skaletunolhe.134

Он отвёл взгляд в сторону, туда, где в глубине шахты всё ещё ныло чьё-то отголосие.

– E’ foreilett tfem ofter tfeir thaert.135 – добавил он негромко. – Aise xaqev aise tfat’so eiven crollivael iner u birenbora ep tfis.136

Корзунг прикрыл глаза, пальцы на перемотанных руках дрогнули.