Ночь Грёз

Он снова уткнулся взглядом в руку Джерума, будто надеялся, что под другим углом увидит там знакомый рисунок проклятия.

– Но это… – он запнулся, подбирая формулировку. – Где вы только достали этот проклятый меч?

Джерум резко поднял голову. Взгляд стал острым, как нож, который давно не точили, но которым всё ещё можно убить.

Ему было совершенно непонятно, откуда старый шариниар вообще знает такие детали. Великий Фариан, его пески, его города, выцветшие ветром, всегда были далеко и, казалось, навсегда изолированы от остальных земель.

Но фариец промолчал, сжав губы, погрузившись в мысли, которые явно не горели желанием стать вслух сказанными.

– Где вы нашли Аорус, – уточнил Валиркатарий. – и сколько времени тот прибывал вместе с вами?

Он отошёл на шаг и подошёл к тёмному эльфу, жестом велев тому закатать рукав.

– Давай, мне нужно…

– Он не был со мной, волшебник. – резко перебил Джерум, не скрывая раздражения.

Валиркатарий и не думал останавливаться. Тирэльзар стоял смиренно, позволяя верховному шариниару перехватить его руку и ощупать кожу, словно проклятие могло отпечататься и на нём.

– Мне категорически не важно, был ли с тобой Тирэльзар, иль нет. – проворчал Валиркатарий. – Одному только аору-таурокса нэкросизу свойственно распространяться по воздуху, если меч ря…

Он запнулся, отпустив руку киэльэшау. Лицо резко изменилось, страх прыгнул в глаза так явно, будто кто-то ударил его по груди.

– Вы что, посмели принести клинок сюда?! – выпучив глаза, воскликнул он. – Не говорите, что…

– Аорус давно погребён под землёй в склепе. – сухо отозвался Джерум. – По крайней мере – я на это надеюсь. Это фамильный меч моей семьи, волшебник.

– Фар’Алионы… – задумчиво, но и подлинно удивлённо протянул Суурский.

Увидев у Джерума на коже знакомое родимое пятно, крошечный знак, который давным-давно видел в старых описаниях, он тихо выдохнул.

– Великие хранители меча Преданного бога и праведные правители Хтариан-Алиль…

– Фар’Алионы теперь охраняют землю и правят лишь голодными червями. – жёстко перебил его Джерум, глядя из-под бровей. – Я последний из них.

– Не знал… – верховный шариниар прокашлялся, будто поперхнулся собственной памятью. – Соболезную твоей утрате.

– Мне не нужны соболезнования или жалость. Мне нужен ответ на три вопроса. – шагнув к окну, сказал Таро.

Он остановился у окна-розы, уткнув взгляд в площадь. Внизу люди и эльфы суетились, топтали камень, торговались, кричали, жили и расходовали себя в мелких заботах. Всё это снизу казалось шумным, мелким, почти ненастоящим.

– Первое… – он немного помолчал, выстраивая слова. – Каким образом эта зараза распространилась на деревню, где был расквартирован мой отряд? Я знаю, что это невозможно, ибо Аорус был за тридевять земель от меня. Это проклятие, а не чума.

Он взглянул в стекло так, что в отражении отчётливо отразился Тирэльзар, и буквально повторил его же мысль, сказанную когда-то раньше.

– Второе… – Джерум развернулся, встречая взгляд верховного шариниара. – Как её, чёрт подери, вылечить?

Он поднял повреждённую руку, стиснув зубы.

– И, наконец-то, третье… – он смотрел прямо на свои искорёженные пальцы. – Почему я до сих пор не сдох?

Валиркатарий нор Тар Суурский тяжело вздохнул, пальцами прочесал седой затылок, как будто надеялся нащупать там лишнюю мысль.

– Аору-таурокса нэкросиз очень необычное проклятие. – наконец произнёс он. – Оно совершенно отлично от всех существующих и от тех, что когда-либо будут созданы.

Валиркатарий развёл руками, признавая собственную беспомощность так честно, как это умеют только очень старые люди.

– Боюсь, я не способен ответить на вопрос, почему ты до сих пор жив. – добавил он. – Ровно так же бессилен и хоть как-то облегчить твою боль.

– Чёрт… – тихо выдохнул Таро, сжав кулак так, что посерели костяшки. – Как же ожидаемо…

В его голосе не было истерики – одна только пустая, выдохнутая усталость, когда в очередной раз слышишь то, чего боялся, но всё равно надеялся на чудо.

– Но, – верховный шариниар чуть приподнял палец. – я знаю того, кто действительно может вам помочь.

На лице Валиркатария промелькнула гримаса, в которой смешались раздражение и уважение.

– Моя нелюбимая и дотошная коллега, Рубия, разбирается в этой сфере лучше остальных.

– Рубия Фенрир? – услышав знакомое имя, Тирэльзар Огненный замер и выпрямился. – Она в этом что-то понимает?

– Конечно, Рубия Фенрир. – фыркнул Валиркатарий. – И, если ты действительно знаком с ней, Тирэльзар, почему же ты сомневаешься в моих словах? Это очень грубо и невежливо с твоей стороны!

Эльф чуть опустил голову, признавая справедливость упрёка.

– Тогда мы отправляемся к ней, волшебник. – сказал Джерум, подойдя к двери. – Пойдём.

Он приоткрыл створку, впуская в кабинет полоску более яркого света. Старый маг, тяжело вздохнув, снова плюхнулся в своё кресло, аккуратно снял очки с носа и повесил их на ворот мантии. Затем потянулся в небольшой ящик под столом, достал что-то плоское, тёмное, отдалённо напоминающее плитку грубого шоколада, и без особой церемонии сунул кусок в рот.

– Спасибо большое, мастер-волшебник. – обернувшись уже в проёме, сказал киэльэшау.

– Не стоит благодарностей, мой ученик. – отозвался Валиркатарий, не поднимая взгляда. – Просто делай то, что должен.

Напарники вышли из кабинета и направились вниз, на первый этаж. Воздух в коридорах показался им свежее, чем в перегруженном знаниями и чернилами кабинете.

Их целью был портал в район Ванор Ошу – там, недалеко от одной из каменных башен, находился дом Руби Фенрир, и оттуда до него можно было добраться без особых усилий. Оставалось только шагнуть в мерцающий проём и принять ещё одну неизвестность в длинной череде неизвестностей, ставшей для них нормой.

***

Джерум фар’Алион хоть и не особенно жаждал тащиться к Рубии один, быстро смирился с тем, что выбора у него нет: Тирэльзару предстояло спешить в Коллегию, и все личные неудобства автоматически отходили на второй план. Телепортация прошла на редкость гладко, без привычного ощущения, будто тело выжимают через игольное ушко. Мир на короткий миг растянулся в тонкий светящийся коридор, в котором не было ни верха, ни низа, ни направления, кроме одного-единственного, а затем резко сложился обратно, возвращая обоих в плотную, ощутимую реальность. Под ногами снова оказалась каменная мостовая, прохладная и чуть влажная, а в лёгкие ворвался чужой воздух Ванор Ошу, пахнущий каменной пылью, сушёными травами, углём из кузниц и лёгким металлическим привкусом недавней магии.

На окраине района, где заканчивались более низкие дома и начинались подступы к горной системе Старшего Таурна, их пути разошлись. Над ними, словно нависающий свод, поднимались в небо башни Коллегии; откуда ни взгляни – с любой улицы, любого перекрёстка – они всё равно торчали в поле зрения, как напоминание о том, кто здесь настоящий хозяин. Величие этого комплекса давно затмило славу самого острова: теперь, вспоминая о государстве, чаще говорили именно о Коллегии, её учениках, её архимаге, её странных, противоречивых решениях. Государство при этом не было наглухо закрытым; напротив, оно служило одной из важнейших торговых точек и жемчужиной кораблестроения. Но каждая нога, ступавшая на его землю, проходила через фильтр осторожности и недоверия, и всё же любой, выдержавший отбор и обладавший достаточной волей, мог учиться в этих стенах, независимо от крови и расы.

Коллегия, будто жадное растение, расползлась по вершинам и склонам Старшего Таурна, заняв почти весь немалый хребет и зацепив краем Эльфград. Вокруг неё стоял город, выстроенный в подчёркнуто эльфийской манере, до странности похожей на то, как могли бы представлять себе архитектуру сами боги. Кирпичные дома почти без исключения венчались башенками, стройными и аккуратными, словно каждый хозяин так или иначе имел дело с магией и не мог позволить себе обычную кровлю. На черепичных крышах сверкал стеклар – странный материал, рождённый из смеси белоскола и малахита, прошедшей через огонь и магические печи. При сууровом свете он вспыхивал то холодным белым, то густой зеленью, и казалось, что весь район покрыт чешуёй гигантского каменного существа. Из этого стеклара не только крыли дома: из него выбивали острейшие клинки, собирали лёгкую броню, декорировали окна и фасады, превращая улицы в переливающийся узор.

Тирэльзар, привычно подстраиваясь под ритм этого города, мысленно отсчитал нужные ориентиры и направился в сторону башен, где в одном из верхних кабинетов его ждал помощник архимага Эйстеннерус. Там предстояло терпеливо и подробно изложить всё, что удалось выжать из последнего поручения: мельчайшие детали, которые могли показаться пустяковыми, но для канцелярии Коллегии имели вес. Время поджимало, и для киэльэшау сейчас не существовало ничего важнее этого пути – ни запахов, ни чужих лиц, ни собственных сомнений.

Джерум остался на перекрёстке ненадолго, провожая взглядом удаляющуюся фигуру волшебника. Потом развернулся к улицам Ванор Ошу, которые казались ему куда менее родными, чем пески Великой Фариан, но всё же безопаснее многих мест, через которые ему уже доводилось идти. Впереди его ждал дом Рубии Фенрир – не самый приятный пункт назначения, но, возможно, единственный, где его проклятая рука имела шанс получить не формальное сочувствие, а хоть какую-то реальную надежду. Тирэльзар и Джерум почти одновременно растворились в разных потоках города: один – поднимаясь к кабинету, где решаются вопросы магической политики, второй – уходя вглубь фиолетового района, к дому женщины, которая знала о смерти и проклятиях больше, чем кому-либо было бы комфортно признавать.

***

– Уверен, что мастер-наставник надаёт мне по шапке за досрочное возвращение. Но… – Тирэльзар Огненный на секунду замедлил шаг, вслушиваясь в собственные мысли. – Да, я поступил разумно и готов понести в случае чего наказание.

Он поднялся по каменным ступеням, чувствуя, как тяжелеет мантия и подрагивает в коленях накопившаяся усталость. Впереди начинался длинный тоннель, тянувшийся под сводами Башни Знаний. Его освещали висящие под потолком магические сферы. Свет тихо сочился из них ровным, чуть холодным сиянием. Факелов здесь не было и не требовалось – волшебникам незачем возиться с копотью и дымом, когда можно однажды наложить пару заклинаний и позволить свету висеть в воздухе веками.

В конце коридора, за узорчатой решёткой, уже пробивался яркий дневной свет. На решётке было вычертано широко открытое око внутри диска, разделённого на семь частей.

– Всё так же смотришь на всех, да… – пробормотал тёмный эльф, скользнув взглядом по знакомому символу.

Это око было знаком организации. Каждый сектор диска, каждая из семи частей олицетворяла одну из Магических школ и был украшен своим, особенным узором, понятным тем, кто проведёт жизнь за перечитыванием трактатов. А само око – Всевидящее Око Элу Товир, неусыпный наблюдатель за тем, кто и как пользуется силой.

Тоннель выводил к огромному мосту, тянущемуся к Башне Знаний. Там находилась Великая магическая библиотека Тау’Элунора, Комната Единства, а также жилые комнаты библиотекаря, архимага и его помощника. Башня была выше остальных семи, и потому именно её верхушка первой ловила на себя сууровый свет и туманы Таурна. С чердака открывался такой вид на остров, что у любого нормального эльфа на пару минут затыкало все вопросы к жизни.

Взгляд Тирэльзара невольно упал на трещины и сколы в камне. Старые едва заметно сглажены временем, новые кусали глаз резкими линиями.

– Когда же тебя починят… – тихо выдохнул он, глядя на раскрошенный край. – Как много обещаний, но так мало действий.

Опоры моста давным-давно обрушились, и теперь его части держались в воздухе лишь благодаря тому, что в камень и воздух этой крепости веками вбивалась магическая энергия. Отдельные пролёты откровенно левитировали над пустотой. Мост был широким, примерно в четыре окелъра, с чрезмерно тяжёлыми бойницами, словно их лепил фанат крепостей, а не библиотек. Всё это было чистой эстетикой и пафосом, потому что Коллегия изначально никогда не задумывалась как оборонительное сооружение.

Башня Знаний стояла ближе всех к столице эльфов – Эльфграду. Город простилался от подножия крепости вниз, как море, растекающееся по склону, и упирался в дальние тёплые тени.

Эльф-волшебник шёл не спеша. На правой стороне моста, будто врезаясь в небо, тянулись снежные вершины Таурна. Огромные пласты льда и снега навсегда застыли на их макушках, суровых и недоступных. Они лишь отдалённо напоминали ему о северных горах, где он когда-то жил, но память всё равно цеплялась за похожие контуры.

Слева раскидывался сам Эльфград – колоссальный город, чьи крыши, словно из стекла, без устали отблёскивали лучи дневного Светила. Стеклар играл зелёным и белёсым, и все кварталы вместе казались живой, мерцающей чешуёй, перетекающей от района к району.

Мимо него неожиданно пробежал незнакомый эшау в мантии. Подошвы глухо застучали по камню, край плаща вздрогнул от резкого движения. Тирэльзар только проводил его взглядом и, не придавая этому значения, пошёл дальше.

«Очень странно, что подобного рода сооружение построили столь относительно недавно… – пронеслось в голове. – Как можно было не знать об этом, пропитанном всюду магией, месте? Да… Самое интересное, а если бы не архимаг, то что тогда? Коллегии и вовсе не существовало?»

Мысли на секунду захватили его целиком, но дышать и идти они не мешали.

Дойдя до большой двери с металлическими кольцами вместо ручек, Тирэльзар поднял руку и постучал. Дерево было тёмным, тяжёлым, и звук удара прокатился по коридору глухо, без эха.

Дверь отворилась почти сразу.

На пороге стоял знакомый Тирэльзару Огненному киэльэшау – боевой маг Сирио Теталиэль Фаринг. Высокий, с чуть худым лицом и живым взглядом, он был облачён в изящную серую мантию, местами усиленную пластинами брони. По местным меркам – моложе Тирэльзара лет на пять.

– Приветствую, Тирэльзар! Давненько тебя не было видно. – сказал он, закрывая за гостем тяжёлую дверь. – Слышал, ты теперь помощник Помощника, его протеже, не так ли? Поздравляю тебя.

Тирэльзар протянул ему правую руку. Сирио, по старой привычке, пожал её обеими ладонями, а затем они по-дружески коротко обнялись.

Они не виделись около месяца – для обитателей Коллегии это и много, и мало одновременно. Тёмный эльф Сирио Теталиэль Фаринг был старым другом и беженцем с Кворака. Он покинул город незадолго до Огненного, но в отличие от Тирэльзара добирался до острова на вольном корабле, спрятавшись среди товаров и контрабанды.

– Здравствуй, Сирио! – Тирэльзар Огненный слегка улыбнулся. – Спасибо, так и есть. Зайти времени совершенно нет, особенно с происходящим кругом. Только недавно вернулся с очередного задания. Пришлось плыть в Дасанту.

– Всё то же самое? – Фаринг скрестил руки на груди, нависая над ним полувопросом. – Орден Душ всё же сумел оправиться от твоего удара?

– Нет. – Тирэльзар снял капюшон и ответил ровно, почти монотонно. – Орден навсегда искоренён с тех земель. Я сейчас пытаюсь выяснить, что за чертовщина творится на Тау’Элуноре, пытаюсь разобраться с этим „массовым психозом“.

Он чуть поморщился.

– Странно даже не то, что меня отправили так далеко. Странно то, что мне приказали вернуться.

Сирио слегка подался вперёд, его выражение лица сменилось с обычной ироничной расслабленности на напряжённое. Он сделал шаг ближе, понизил голос, будто их мог кто-то услышать через каменные стены.

– Слушай… Между нами… – сказал он вполголоса. – Ты тоже ведь слышишь это?

Он замер, вглядываясь в друга.

– Я не шучу, друг… – добавил он, голос стал сухим. – Похоже, я уже начинаю сходить с ума…

– О чём ты? – Тирэльзар Огненный чуть прищурился.

– С ума не схожу, но… – Сирио нервно провёл рукой по волосам. – Проклятие, стой. Ты тоже не слышишь этот жуткий шёпот?

Он выдохнул, как будто выталкивая слова из глубины груди:

– Этот дикий манящий гул: „…стань частью! Освободи свой разум…“

На глазах Сирио в одну секунду проступил подлинный ужас. Улыбка, привычная маска – всё исчезло. Он говорил чистую, неприукрашенную правду.

– Неужели, действительно грядут страшные перемены, друг?..

– Нет, до меня это ещё не добралось. – честно признался Тирэльзар. – Да и, признаюсь честно, я не особо в это верю. Не стоит поднимать панику, „массовый психоз“ не может проявляться подобным образом.

– Ну и зря мне не веришь… – Фаринг отвёл взгляд, челюсть чуть дрогнула.

– Ты можешь чётче распознать, что оно говорит тебе? – Тирэльзар сделал полшага вперёд. – Что от тебя хочет, какие мотивы движут им? Что оно вообще такое?

– Ну, это явно не чья-то глупая шутка, я уверен. – Сирио тяжело вздохнул. – Уж лучше бы это была она… Но нет, оно зовёт меня, понимаешь?

Он развёл руками, бессильно.

– Большего я разобрать ну никак не могу!

– Хм-м-м… – Тирэльзар задумчиво промычал, на секунду опуская взгляд.

– С этим нужно что-то делать, иначе я поеду головой! – голос Сирио сорвался, стал резче. – Защитные чары здесь тщетны, друг! Я пытался, но всё равно слышу этот голос! Он идёт не извне, он рождается в моей голове.

– Может быть… – начал было Тирэльзар.

– Не смей считать меня сумасшедшим, Тирэльзар Огненный. – резко перебил его Сирио. – Ты меня хорошо знаешь. У меня отроду не может быть к этому предрасположенности!

Тирэльзар поднял руки ладонями вперёд, показывая, что не собирается спорить.

– Я расскажу ему об этом, – тихо сказал он. – и мы постараемся что-то с этим сделать, обещаю. Но… Я думаю, что всё равно тебе лучше встретиться с ним лично.

Он кивнул в сторону внутренних коридоров.

– Зайди к нему вечером, я предупрежу о твоём визите.

– Спасибо… – Сирио чуть опустил голову, дыхание стало ровнее.

– Не волнуйся, мы что-нибудь придумаем. – Тирэльзар Огненный поправил сумку на плече и направился дальше по коридору. – Увидимся позже.

Он махнул рукой на прощание, и эхо его шагов вскоре затерялось в глубине Башни Знаний, оставив Сирио один на один с тихим, липким шёпотом, который по-прежнему не хотел покидать его голову.

Путь парня лежал на предпоследний этаж. Лестница уходила вверх бесконечной спиралью, и Тирэльзар, уже зная каждый пролёт почти на ощупь, поднялся по ступеням бегло, привычно, лишь изредка опираясь рукой о холодный камень. По пути он миновал зияющие арочные проёмы, за которыми в высоту и ширь раскидывалась огромная библиотека: этаж за этажом тянулись стеллажи, уходящие в полумрак, мостики между ними, висящие в воздухе галереи, лестницы и подвесные площадки. Пахло старыми страницами, сухими чернилами и чем-то смутно знакомым, что навсегда въедается в воздух мест, где хранятся знания.

Не сбавляя хода и в который раз позабыв о простом ритуале постучаться, тёмный эльф обеими руками рванул тяжёлые двери покоев мастер-волшебника первого ранга. Створки, отворившись, чуть дрогнули, выпуская на него тёплый, плотный воздух комнаты. Он остановился у порога.

Наставник сидел за массивным столом, утонув в полукруге книг и разложенных листов, и что-то пристально писал, выводя ряды рун с болезненной аккуратностью. Огромная круглая комната хранила в себе столько вещей, что глаз не сразу понимал, за что зацепиться. На одной стене висела полная карта Водамина, с уже нанесёнными последними, едва-едва исследованными землями на юго-востоке – архипелагом Таранор. У окна на металлической треноге стоял телескоп, направленный точно туда, откуда ночью Эйстеннерус смотрел на звёзды и их ходы, а сейчас через открытое окно впускал в комнату полосы дневного ветра.

Вдоль стен – множество столов, заваленных бумагами, свёрнутыми картами, колбами, и забитые до отказа книжные полки, поверх которых небрежно, слоями, лежали свитки. Но самое особенное, по мнению Тирэльзара, начиналось там, где взгляд натыкался на закрытый сектор комнаты.

За полупрозрачной, зачарованной магией стеной – сплетение сотен палочек и призм разного размера – скрывался личный чаровальный стол мастера и пара тяжёлых, явно опасных посохов, чья сила чувствовалась даже сквозь защиту. А чуть глубже, в тишине того сектора, виднелась она – „Книга Алукара: Некронамиконион“. До сих пор Сиренсен так и не решился открыть её; слишком хорошо он понимал, какое зло может вырваться наружу, стоит ему всего лишь раз ошибиться.

– Уверяю вас, Варункаринор. – Эйстеннерус, даже не оборачиваясь, спокойно продолжил начатую фразу и всё так же водил пером по странице. – Драконы здесь совершенно ни при чём.

Только сейчас киэльэшау заметил, что в комнате он не один. Несколько волшебников в алых робах стояли чуть в стороне, и его появление они, кажется, тоже заметили не сразу.

– Я вас не отвлёк, мастер-наставник? Ой… – Тирэльзар Огненный бегло глянул на одного из них – того, чьё лицо было перемотано белым бинтом, скрывающим черты, – и понизил голос. – Извините…

Он чуть приклонил голову в знак уважения. Просторные одежды незнакомцев были сплошь покрыты узорами и переплетениями серебряной нити, на ткани переливались странные руны. Ошибиться было трудно: это были магистры ордена Мистариан Канэрри – самая закрытая и таинственная организация волшебников, тех, кто расследует магические аномалии и ведёт бесконечную войну с драконьими культистами. Во владении магией им не было равных среди смертных, и даже в Коллегии о них чаще шептались, чем говорили вслух.

– Немного… – сухо ответил помощник архимага, не выказывая неприязни, но и не давая понять, рад ли он видеть ученика именно сейчас.

– Вы смеете считать, что Ма’алунаракс Фаркнарион допустил ошибку?! – недружелюбно прижав ладони к поясу, возразил один из гостей – Варункаринор Иллюзорный.

Голос его был колючим, как инеем облитый клинок.

– Да. – чётко сказал Сиренсен.

Он отложил перо, поднял на него взгляд и, чуть прищурившись, добавил:

– При всём уважении к вашей организации, ошибкой было идти именно ко мне. Мой ответ окончателен и точен. Мёртвые драконы и мёртвый Культ Дракона никак не причастны к этому явлению. Архимаг у себя, но не думаю, что его мнение будет разниться с моим.

Наставник вновь опустил взгляд в книгу и продолжил запись, будто разговор был уже завершён.

– Магнус не поймёт нас, ибо архимаг юн. – воздух вокруг второго гостя едва заметно сгустился, собираясь в звучащую волну. Ма’алунаракс не мог говорить, как прочие: его настоящий голос был разрушителен, и потому каждая фраза рождалась в пространстве, а не в горле. – Он молод, слаб и глуп по сравнению с вами, Эйстеннерус.

Он на короткий миг сбился, и в этом сбое ощущалось искреннее напряжение.

– Но у меня нет основания не верить вам. Я мог допустить ошибку.

На этом слова обрезались. Фигуры в алых робах дрогнули в воздухе и исчезли, словно их попросту вырезали из пространства. Ни вспышки, ни хлопка – только лёгкое колыхание воздуха.

Эйстеннерус отложил перо и чернильницу, махнул рукой. Дверь за спиной Тирэльзара с глухим стуком захлопнулась, а тяжёлый засов, висевший на цепи, сам поднялся и упал на место. Наставник посмотрел на ученика, и в его обычной спокойной маске впервые за долгое время проступила подчёркнутая серьёзность.