Эпидемия: Голоса бездны

— Почему заключённых заставляют просить смерти? — спросил я.

Нэль остановился.

— Вода показывает им тех, кого они потеряли. Сначала человек слышит знакомый голос. Потом видит лицо. Потом понимает, что может открыть дверь и вернуться к этому человеку.

— Но это невозможно, — сказала Сабрина.

— Разум это знает. Сердце — нет.

Селена посмотрела на тёмную воду.

— Поэтому система выбирает тех, кого человек любит.

Нэль кивнул.

— Чем сильнее любовь, тем убедительнее голос.

Я почувствовал неприятный холод, хотя вода вокруг оставалась тёплой.

— Тогда эта тюрьма не просто держит людей. Она изучает их.

— Да. И когда человек ломается, его отправляют ниже.

Александра сжала планшет, которого у неё уже не было. Привычное движение осталось, хотя оборудование забрали.

— Если тюрьма собирает эмоциональные реакции, значит, у неё есть архив.

— Есть, — ответил Нэль. — В старом наблюдательном зале. Там хранят имена всех, кто когда-либо проходил через этот блок.

Кассандра подняла голову.

— И ты только сейчас решил об этом сказать?

— Раньше я сидел за дверью.

— Справедливое замечание.

В первой открытой камере мы нашли двух гафян. Один не мог идти, а второй держал его за плечи. Эйра сразу приказала освободить место в центральной группе. Александра осмотрела их без приборов: проверила дыхание, реакцию глаз, температуру кожи и состояние суставов.

— Они обезвожены, но сознание ясное, — сказала она. — Им нужен тёплый раствор и покой.

Кассандра нашла старый контейнер с медицинскими пакетами.

— Здесь есть вода.

Александра посмотрела на маркировку.

— Не пить. Она предназначена для промывки фильтров.

— Даже тюрьма не может дать нам нормальную воду.

— Зато может дать фильтр.

Александра вскрыла один пакет, проверила его содержимое и нашла среди оборудования несколько запечатанных ампул. Она оставила их себе.

— Это поможет пережить дорогу до корабля.

Сабрина тем временем говорила с пленниками. Она не скрывала, что является принцессой, хотя в тюрьме её титул не давал ей никакой защиты.

— Я не обещаю, что всё закончится быстро, — сказала она. — Но обещаю, что мы не уйдём, пока можем открыть хотя бы одну дверь.

— Ты дочь Матильды? — спросила женщина с перепонками на руках.

— Да.

— Тогда почему сама в цепях?

Сабрина на секунду замолчала.

— Потому что титул не делает человека неуязвимым. Но он может напомнить, за кого ты отвечаешь.

Женщина первой подняла решётку, когда Кассандра открыла её камеру.

Мы освобождали заключённых небольшими группами. Это было медленнее, чем хотелось. Некоторые боялись идти. Другие не могли поверить, что дверь действительно открыта. Один гафянин несколько раз возвращался к своей камере, словно ожидал, что замок снова захлопнется.

— Иди, — сказал я ему.

— А если это сон?

— Тогда просыпаться будем вместе.

Он кивнул и пошёл следом.

Чем больше людей присоединялось к нам, тем труднее становилось двигаться бесшумно. Кто-то плакал, кто-то задавал вопросы, кто-то требовал немедленно вернуться к семье. Эйра не обещала невозможного, но отвечала каждому настолько прямо, насколько могла.

— Мы не знаем, кто выжил на поверхности.

— Мы не знаем, сколько охраны впереди.

— Мы знаем, где находится выход.

Иногда этой последней фразы хватало, чтобы люди продолжали идти.

В старом наблюдательном зале мы нашли стену с десятками маленьких экранов. Большинство были разбиты. На уцелевших отображались камеры, коридоры и лица заключённых.

На одном экране я увидел себя.

Изображение было снято несколько минут назад. Я стоял в воде рядом с Селеной и держал её за руку.

На другом экране была Эйра. На третьем — Сабрина. Потом появились Александра и Кассандра.

— Они записывают нас в реальном времени, — сказала Александра.

Кассандра подошла к терминалу.

— А вот это уже неприлично. За наблюдение без согласия полагается крупный штраф.

— Здесь нет закона, — сказал Нэль.

— Тогда я введу его сама.

Кассандра начала искать архив. Среди файлов были сотни имён. Рядом с каждым стояли отметки: «сопротивление», «страх», «ответил голосу», «попросил открыть камеру».

Александра замерла.

— Это не просто тюрьма. Они сравнивают поведение разных рас.

— Для чего? — спросила Селена.

— Чтобы понять, на кого сильнее действует сигнал.

В дальнем углу экрана появилось новое окно. На нём была карта Гаффы-87. Семь точек соединялись с Олимписом. Первая пульсировала медленно.

— Вот источник, — сказала Селена.

Кассандра резко закрыла архив.

— Уходим. Я не хочу, чтобы тюрьма успела сохранить моё красивое лицо в плохом освещении.

Сверху раздался первый выстрел.

Эйра посмотрела на людей.

— Все, кто может идти, берут по одному раненому. Никто не бежит в одиночку. Если дверь закрывается, зовите ближайшую группу, не ломитесь вперёд.

Нэль поднял прут.

— Мы тоже будем сражаться.

— Вы будете выживать, — ответила Эйра. — Это важнее.

— После стольких месяцев в камере я не хочу только выживать.

Эйра встретилась с ним взглядом.

— Тогда идите рядом и не дайте другим упасть.

Он кивнул.

Так бывший заключённый стал первым проводником освобождённых.

Когда Нэль стал первым проводником, остальные пленники начали передавать ему сведения о нижних уровнях. Один знал расположение водяных насосов, другой помнил, где хранились ключи от камер, третья знала, какие двери открываются только изнутри.

Раньше эти знания существовали разрозненно. Каждый заключённый держал маленький кусок карты, потому что не доверял соседям. Теперь куски начали складываться в общий маршрут.

— У нас получается карта, — сказала Александра, когда Нэль разложил на полу несколько металлических пластин.

— Это не карта, — возразил Нэль. — Это следы тех, кто пытался выбраться раньше.

— Любой след может стать картой, если его правильно прочитать.

Александра собрала пластины вместе. На них проступили старые линии, некоторые из которых совпадали с голубой сетью.

— Здесь проход к складу фильтров. Здесь — блок управления насосами. А здесь…

Она остановилась.

— Что? — спросил я.

— Отдельная камера без номера.

— Может быть, там хранят оборудование, — предположила Эйра.

Нэль покачал головой.

— Туда не пускают даже охрану.

— Значит, там что-то важное, — сказала Кассандра.

— Или что-то, что не должно выйти.

Из камеры без номера доносился тихий стук. Ритмичный, с одинаковым интервалом.

— Это не человек, — сказала Селена, прислушавшись.

— Почему?

— Человек сбивается. Здесь стучат без усталости.

Эйра подняла оружие тюремщика.

— Открываем.

Замок оказался без электрических контактов. Кассандра долго искала щель, затем вынула из своего кармана тонкий кусок металла.

— Где ты всё это находишь? — спросила Сабрина.

— В любой тюрьме есть две вещи: бесполезные детали и люди, которые недооценивают бесполезные детали.

— И к какой категории относишься ты?

— К дорогим деталям.

Она повернула металл. Стук внутри прекратился.

Дверь открылась.

Внутри не было камеры. Это было маленькое помещение с прозрачными стенами. На полу стоял высокий цилиндр, окружённый трубами. Внутри цилиндра плавала вода, но вода не двигалась. В её центре висел серый металлический шар, покрытый семью тонкими бороздами.

Александра замерла.

— Это не талисман.

— Но связано с ним, — сказала Селена.

— Резонатор. Он принимает импульс и превращает его в звук.

— То есть голоса? — спросила Сабрина.

Александра кивнула.

— Голоса и образы.

На стене за цилиндром появился экран. Он включился сам. На нём начали сменяться лица: гафяне, незнакомые существа, роботы, люди. Каждый смотрел прямо вперёд, словно в момент записи видел кого-то за камерой.

— Они использовали резонатор на заключённых, — сказал я.

— И сохраняли реакции, — добавила Александра.

Кассандра посмотрела на шар.

— Можно его отключить?

— Можно. Но если неправильно разорвать цепь, все семь сигналов пойдут в камеры одновременно.

— Тогда не будем отключать неправильно.

Селена приблизилась к стеклу.

— Он питается от воды.

— От движения воды, — уточнила Александра. — Если остановить поток, резонатор замолчит.

Селена положила ладонь на трубу.

— Я могу это сделать, но ненадолго.

— Сколько? — спросила Эйра.

— Девяносто секунд.

— Этого хватит, чтобы вывести людей из нижней галереи, — сказал я.

— А если нет?

— Тогда будем двигаться быстрее.

Селена закрыла глаза. Вода в трубах замедлилась. Голубые линии на стенах погасли одна за другой. Серый шар внутри цилиндра начал терять свет.

Из динамика донёсся шёпот.

— Селена…

Она вздрогнула.

— Это снова её голос, — прошептала Сабрина.

— Не слушай, — сказал я.

— Я не слушаю. Я помню.

— Что?

— Моя мать никогда не просила меня остановить воду. Она просила меня научиться слышать её.

Селена открыла глаза и направила поток в боковой канал. Резонатор погас.

— Сейчас! — крикнула Эйра.

Пленники начали проходить мимо цилиндра. Некоторые задерживались, глядя на него с ненавистью. Один гафянин ударил по стеклу кулаком.

— Он забрал у меня голос брата.

Александра удержала его за плечо.

— Мы не можем разбить его сейчас.

— Почему?

— Потому что он может отдать накопленный сигнал в камеры.

Гафянин стиснул зубы.

— Тогда пусть живёт, чтобы мы вернулись.

— Вернёмся, — сказал я.

Он посмотрел на меня.

— Все обещают.

— Я тоже обещаю. Но ещё я запоминаю, где он стоит.

Мы оставили резонатор работать в выключенном состоянии и двинулись дальше.

Через несколько минут Селена пошатнулась. Я подхватил её под локоть.

— Всё в порядке?

— Я остановила слишком много воды.

— Отдохни.

— Не могу. Впереди ещё люди.

— Люди будут спасены и без того, чтобы ты падала.

Она посмотрела на меня.

— это хороший совет.

Селена прислонилась к моей руке.

— Тогда не отпускай.

— Не отпущу.

В следующем блоке мы нашли группу гафян, которых держали в клетке без воды. Для них это было страшнее, чем темнота. Селена сразу объяснила, где проходит чистый канал, а Александра организовала перенос маленьких фильтров.

Среди них был ребёнок с прозрачными перепонками на руках. Он боялся смотреть на взрослых и всё время держал в руках обломок синего металла.

— Что это? — спросила Сабрина.

— Его дали тюремщики, — ответил Нэль. — Сказали, что это ключ от дома.

Ребёнок не выпускал металл.

Сабрина присела перед ним.

— Это не ключ.

Ребёнок нахмурился.

— А если ключ?

— Тогда мы найдём дверь.

— Ты принцесса?

— Да.

— Принцессы умеют открывать двери?

Сабрина посмотрела на меня.

— Иногда им помогают герои.

Я показал ребёнку металлическую застёжку Кассандры.

— А иногда двери открывают те, кто не сдаётся.

Ребёнок впервые улыбнулся.

Когда мы добрались до лестницы, охрана обрушила верхний переход. Металл упал между нами и последней группой заключённых.

— Там люди! — крикнул Нэль.

Эйра мгновенно оценила завал.

— Кассандра, можно обойти?

— Через вентиляцию. Но там тесно.

— Сабрина?

— Вентиляция подключена к старому охладителю. Если открыть её вручную, система ударит током.

— Александра?

— Можно отключить резервный контур, но нужен доступ к боковой панели.

Селена подбежала к стене.

— Я знаю, где она.

Она забралась на обломок, отодвинула металлическую пластину и достала изнутри два провода.

— Сейчас?

— Сейчас, — сказала Александра.

Александра подключила железку к одному контакту. Кассандра зажала второй металлической деталью. Александра отсоединила питание.

Система погасла.

— Теперь вентиляция, — сказала Эйра.

Кассандра открыла решётку, а я пролез внутрь первым. За мной пошел Нэль. Проход был низким, воздух пах пылью и горячим металлом. В конце слышались голоса заключённых.

— Мы здесь! — крикнул я.

— Мы не можем открыть дверь! — ответили из-за стены.

— Тогда отойдите.

Я нашёл старую ручку и потянул. Она не двигалась. Эйра поставила руки рядом.

— Вместе.

Мы потянули одновременно. Металл скрипнул, дверь открылась.

Люди внутри были напуганы, но живы.

В дальнем конце коридора загорелся красный индикатор.

— Вот и она, — сказала Кассандра. — Тюрьма заметила, что мы перестали бояться.

Эйра включила аварийный свет на форме. Он едва освещал стены, но теперь мы могли видеть больше дверей.

В первой камере сидели двое гафян. Во второй — женщина с прозрачными перепонками на руках. В третьей кто-то маленький и покрытый серебристой чешуёй. На четвёртой двери голубая краска была почти стёрта.

— Открываем всех, кого можем, — сказала Эйра. — Но двигаемся по одному маршруту.

Я прошёл вдоль решёток и начал объяснять пленникам, что происходит. Сначала они не верили. Потом увидели освобождённого гафянина и стали подходить к дверям.

— Мы не тюремщики, — повторял я. — Дантей отправил нас сюда, но мы пришли спасти Гаффу-87.

Кто-то спрашивал, не является ли это новой уловкой. Кто-то молчал. Кто-то сразу начинал стучать в решётку.

Селена говорила с гафянами на их языке. Её голос звучал мягко, но в нём появилась королевская уверенность.

— Я Селена, дочь прежних правителей. Я вернулась не за троном, а за людьми. Если хотите жить, идите за нами.

Эти слова подействовали лучше любых приказов.

В это время Александра нашла старый терминал. Он был покрыт влагой, но экран ещё работал. На нём появилась схема тюрьмы и семь синих точек.

— Смотрите, — сказала она. — Первая точка не находится на острове. Она отмечена в центральном дворце Олимписа.

Селена подошла ближе.

— Это тронный зал.

— А здесь только передатчик, — добавила Александра. — Тюрьма получает его сигналы и усиливает воздействие на заключённых.

Кассандра нажала на боковую кнопку.

— У терминала есть канал связи.

— С флотилией? — спросила Эйра.

— С кем-то, кто умеет слушать.

Эйра заняла место перед экраном.

— Передавай аварийный вызов.

— Код нужен.

Селена назвала старый гафянский позывной. Александра подключила резервный накопитель. Эйра ввела координаты острова.

— Здесь Эйра, командующая флотилией Эгиды-12. Группа жива. Оружие конфисковано. Обнаружены пленники. Требуется спасательный шаттл и медицинская группа. Передача зашифрована. Ответьте коротким импульсом.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом экран мигнул.

На нём появилось: «Сигнал принят. Апполеон готовит эвакуацию».

Кассандра подняла палец.

— Вот теперь у нас есть план и корабль.

— У нас есть только возможность добраться до корабля, — поправила Эйра.

Из дальнего коридора донёсся топот.

Гафянин, которого мы освободили первым, побледнел.

— Они идут.

Эйра повернулась к пленникам.

— Все, кто может идти, собираются у центрального прохода. Те, кто ранен, остаются ближе к стене. Не толпиться. Не кричать.

— А если они откроют воду? — спросил кто-то.

— Тогда мы закроем её раньше.

Я хотел спросить, уверена ли она, но уже знал ответ.

В конце коридора появились тюремщики. На них были серые плащи и защитные маски. У некоторых на шее проступали голубые линии. В руках они держали электрошоковые копья и металлические устройства с зубцами.

— Заключённые должны оставаться в камерах, — произнёс высокий охранник.

— А вы должны были перестать служить тому, кто заражён, — ответила Селена.

Охранник поднял оружие.

— Царь защищает народ.

— Царь защищает талисман, — сказала она. — Народ для него стал расходным материалом.

Первый разряд ударил в стену рядом с моей головой.

— Всем назад! — приказала Эйра.

Началась суматоха.

Я схватил с пола длинную металлическую трубу и перехватил второго охранника, пока он не добрался до группы. Его копьё вспыхнуло между нами. Я отвёл удар в сторону, наступил на его ногу и выбил оружие.

Эйра двигалась коротко и точно. Она не имела винтовки, но использовала собственную броню, чтобы принимать слабые разряды и сбивать нападающих с ног.

Сабрина встала перед освобождёнными пленниками.

— Никто не пройдёт дальше этой линии!

— Ваше Высочество, — крикнул один из гафян, — у вас нет оружия!

— Зато у меня есть голос. И он громче, чем вы думаете.

Она приказала пленникам держаться вместе, и те начали поднимать с пола обломки решёток.

Александра подключила медицинский прибор к панели. Разряд, предназначенный для охраны, ушёл в металлический пол. Двое тюремщиков потеряли равновесие и упали.

— Я не уверена, что это безопасно, — сказала она.

— Пока работает, не останавливайся! — крикнула Кассандра.

Кассандра добралась до аварийной панели и сорвала крышку.

— Здесь три рычага. Один открывает нижние камеры, второй включает воду, третий, вероятно, делает что-то очень неприятное.

— Какой выключать? — спросила Эйра.

— Сейчас узнаю.

Она дёрнула первый рычаг. Где-то ниже открылись тяжёлые замки.

— Это был хороший.

— А остальные?

— Проверим после победы.

Селена подняла обе руки. Вода в боковом канале вздрогнула и пошла в обратную сторону. Поток ударил в ноги тюремщиков, сбив их с линии.

— Селена, не перенапрягайся! — предупредила Александра.

— Я всю жизнь слушала воду. Теперь пусть она послушает меня.

В этот момент я увидел её.

На площадке справа, у самого технического кольца, стояла девушка с маленькими лисьими ушками. Она была привязана к толстой цепи, которая уходила в стену. На её золотистой шерсти были грязь и следы засохшей воды. Пушистый хвост лежал на полу, тяжёлый и мокрый.

Она смотрела на нас широко раскрытыми глазами.

Рядом с ней один из тюремщиков пытался поднять оружие.

Я бросил трубу и рванулся вперёд.

Разряд ударил в металлическую стену. Я успел толкнуть девушку в сторону и принял удар плечом. Боль прошла по всей руке, но я не отпустил её.

— Влад! — крикнула Сабрина.

— Я цел!

Я схватил тюремщика за запястье, развернул его и ударил о край панели. Оружие выпало. Эйра добила противника коротким ударом бронированной перчатки.

Лисянка прижалась к цепи и задрожала.

— Не бойся, — сказал я, присев рядом. — Я не причиню тебе вреда.

Она посмотрела на моё лицо, потом на освобождённых пленников.

— Вы тоже тюремщики?

— Нет.

— Все сначала говорят «нет».

— Тогда смотри на тех, кого мы выпустили.

Она медленно повернула голову. За моей спиной гафяне помогали раненым, Александра перевязывала чужую руку, а Сабрина удерживала дверь, чтобы никто из охраны не прорвался.

— Вы действительно их спасаете, — прошептала девушка.

— Да. И тебя тоже.

Я нашёл замок на цепи. Он был сложнее обычного: в него входили две тонкие голубые жилы.

— Кассандра!

— Уже иду!

Она подбежала, достала обломок панели и вставила его в замок.

— Держи её спокойно.

— Я не собиралась убегать, — тихо сказала лисянка.

— Сейчас будешь.

Кассандра повернула обломок. Замок щёлкнул, цепь упала на пол.

Лисянка поднялась, но ноги сразу подкосились. Я поддержал её за плечи.

— Ты ранена?

— Нет. Просто… давно не стояла свободно.

— Тогда опирайся на меня.

Она осторожно взяла меня за руку.

— Как тебя зовут?

Я назвал своё имя.

— А тебя?

Девушка открыла рот, но на мгновение замолчала. Словно имя стало для неё чем-то, что нельзя было произносить в тюрьме.

— Позже. Когда мы выйдем.

— Хорошо.

С края коридора снова послышался топот. Охрана подтягивала подкрепление.

— Нам нужно двигаться, — сказала Эйра.

Лисянка кивнула, но не выпустила моей руки.

Мы двинулись к центральному проходу вместе. Она шла рядом, иногда спотыкаясь, но каждый раз выпрямлялась. На её ушах ещё дрожали капли воды.

Когда мы добрались до группы, Сабрина подошла ближе. Сначала она посмотрела на лисянку, затем на мою руку, которую та держала обеими ладонями.

Сабрина улыбалась. Слишком спокойно.

— Ты спас её, — сказала она.

— Она была прикована.

— Я вижу.

Лисянка робко опустила глаза.

— Он спас меня, потому что добрый.

— Это правда, — ответила Сабрина. — Но есть одна важная деталь.

— Какая?

Сабрина подошла ко мне, взяла меня за ворот формы и поцеловала в губы.

Поцелуй был коротким, но настолько уверенным, что я забыл, что вокруг нас продолжается бой.

Когда Сабрина отстранилась, она сказала:

— Он уже занят.

Я почувствовал, как лицо стало горячим.

— Сабрина, у нас вообще-то сражение.

— Привыкай.

Лисянка смотрела на нас, не зная, куда деть взгляд.

— Кто украл его сердечко? — спросила она.

Сабрина улыбнулась уже мягче.

— Мы все понемногу. Но это не значит, что мы бросим тебя.

— Вы… все его любите?

— Да, — сказала Сабрина. — И он любит нас. Так что ревновать можешь, но лучше вместе с нами спасайся.

Лисянка посмотрела на меня.

— Если я помогу вам спасти Гаффу-87, вы поможете мне вернуться домой?

— Да, — ответил я.

Сабрина подняла бровь.

— Влад.

— Что?

— Ты опять обещаешь спасти целую планету.

— Мы всё равно собирались спасать Гаффу.

— Тогда ладно.

Лисянка впервые улыбнулась.

На её щеках проступил тёплый золотистый оттенок. Она всё ещё держала меня за руку, но теперь уже не от страха.

— Я помогу вам, — сказала она. — И я хочу домой.

— Меня зовут Лиора, — добавила она. — Теперь вы можете звать меня по имени.

Лиора держалась рядом со мной, но старалась не мешать. Она двигалась осторожно, будто любой звук мог снова вернуть цепь на место. Когда коридор становился слишком узким, она отпускала мою руку и прижималась к стене, пропуская других. Но стоило мне отойти на несколько шагов, как её уши тревожно поднимались.

— Можешь держаться за меня, — сказал я.

— Я уже держалась.

— Тогда продолжай.

Она снова взяла меня за руку. Её пальцы были тёплыми, а золотистая шерсть на запястье мягко касалась моей кожи.

— Ты не похож на тюремщика, — сказала она.

— Это хорошо?

— Очень. Тюремщики никогда не спрашивали, могу ли я идти.

Мы прошли ещё несколько шагов.

— Что с тобой случилось? — спросил я.

Лиора долго молчала. Она смотрела на голубую воду под ногами и будто пыталась решить, можно ли доверить нам свою историю.

— Я родилась на Оарэс-92. Там много воды и зелёных равнин. В горах проходят золотистые жилы. На солнце они выглядят так, будто сама земля светится.

— Красиво, — сказала Селена, услышав её.

Лиора посмотрела на неё.

— Да. Поэтому культисты и пришли.

— За золотом? — спросила Кассандра.

— За металлом, который находится внутри жил. Они называют его железисто-золотым сплавом. Он лёгкий, но прочнее корабельной брони. Из него делают корпуса машин и оружие.

Александра задумалась.

— Значит, Оарэс-92 не просто источник сырья. Это стратегическая планета.

— Для них — да. Для нас это был дом.

Лиора говорила всё тише.

— Сначала они пришли как торговцы. Показывали договоры, обещали защиту, говорили, что будут покупать руду честно. Потом рядом с шахтами появились серые лагеря. Потом они поставили голубые устройства. Люди начали видеть во сне один и тот же знак.

— Семь точек? — спросила Александра.

Лиора кивнула.

— Семь точек. После этого жители перестали выходить на площади. Они боялись говорить о культистах. Те, кто спорил, исчезали в шахтах.

— А ты? — спросил я.

— Я пыталась вывести детей из северного города. Нас заметили. Детей увели в другую сторону, а меня привезли сюда.

Её голос дрогнул. Она отвернулась, чтобы никто не увидел глаза.