Эпидемия: Голоса бездны

Он провёл нас внутрь. На полу тянулись голубые линии, а стены слегка вибрировали. В некоторых местах из металла выступала влага, и капли падали на камень в одном и том же ритме.

Александра поднесла к ним палец, но не коснулась.

— Температура воды меняется по импульсу.

— Не записывай слишком громко, — предупредила Кассандра. — Вдруг стены тоже читают.

В коридоре появились двери камер. За ними кто-то шептал имена, которых я не знал. На одной двери голубой знак был ярче остальных.

Селена остановилась.

— За этой дверью раньше была лаборатория.

Охранник толкнул её вперёд.

— Теперь там будет ваша камера.

Селена остановилась.

— Я слышала об этом месте, — сказала она. — Но считала, что оно давно закрыто.

— Почему ты не рассказывала? — спросил я.

— Потому что не знала, что оно снова работает.

Двери тюрьмы открылись.

За ними начинался длинный коридор, наполовину затопленный водой. Потолок был низким, стены покрывали старые предупреждения. Некоторые буквы стёрлись, но несколько слов ещё можно было прочитать: «Не отвечать», «Не открывать нижние камеры», «Слушать только живого человека».

— Это место было лабораторией, — сказала Александра. — Тюрьма построена позже.

Вода доходила до щиколоток. Она была тёплой, хотя воздух оставался холодным. На поверхности плавали тонкие голубые нити, которые собирались вокруг наших ног и тут же исчезали.

— Не двигайтесь резко, — предупредила Эйра.

Слева открылась камера. Внутри сидел гафянин, прижав ладони к ушам.

— Вы пришли с поверхности? — спросил он.

— Да.

— Тогда не смотрите в воду, когда она поднимется.

— Почему?

Он медленно поднял голову.

— Потому что она покажет вам того, кого вы хотите вернуть.

Сабрина сильнее сжала руку Селены.

— Мы не будем смотреть.

— Все так говорят в первый час.

На дальнем конце коридора мигнул красный индикатор. Вода начала подниматься, и голубые нити запульсировали синхронно.

Александра включила память движений, стараясь запомнить расположение труб и дверей. Кассандра заметила на стене маленькую механическую защёлку.

— Здесь есть старый аварийный выход.

— Ты можешь его открыть? — спросил я.

— Без инструмента — нет. Но я могу понять, куда он ведёт.

Она наклонилась к стене. Из-за металла донёсся глухой удар.

— Вниз, — сказала она. — И прямо к источнику гула.

Дверь камеры захлопнулась за нами. Вода остановилась на уровне колен, а из глубины коридора послышался голос, который произнес моё имя.

Изнутри пахнуло сыростью, металлом и чем-то сладковатым, от чего у меня заболела голова. На стенах проступали голубые линии, похожие на те, что мы уже видели возле очагов первого якоря.

Эйра заметила их тоже.

— Все внимательно смотрят по сторонам. Оружия нет, но мы остаёмся группой.

— А если нас разделят? — спросила Сабрина.

— Тогда ищем друг друга.

Кассандра попыталась пошутить:

— Я предлагаю начать с того, чтобы найти мою шляпу.

Никто не засмеялся.

Дверь за нами закрылась с тяжёлым металлическим звуком.

Я посмотрел на Селену. Она стояла рядом, бледная и растерянная, но всё ещё держалась.

— Дантей не просто испугался нас, — сказал я. — Он отправил нас сюда заранее подготовленным маршрутом.

— Значит, здесь есть что-то важное, — ответила Эйра.

Александра посмотрела на голубые линии на стенах.

Из глубины коридора донёсся низкий гул. Такой же звук мы слышали возле очагов Эгиды-12.

Гул проходил через стены и пол, но источник невозможно было определить. Он не становился громче и не затихал — просто присутствовал, как второе сердцебиение острова.

Александра приложила ладонь к металлу.

— Импульс идёт снизу. Он не постоянный: каждые сорок секунд меняется частота.

— Что это значит? — спросила Сабрина.

— Возможно, система проверяет реакцию людей.

— Или ищет тех, кто ещё может сопротивляться, — сказала Эйра.

Селена закрыла глаза. Она слушала не прибором, а всем телом.

— Под нами вода. Очень глубокая. В ней есть камеры, соединённые трубами.

— Ты можешь чувствовать их? — спросил я.

— На Гаффе мы всю жизнь слышим воду. Она передаёт вибрации через платформы.

Из соседней камеры раздался удар. Затем голос:

— Не отвечайте ей.

— Кому? — спросила Кассандра.

— Воде.

Голос принадлежал пожилому гафянину. Он подошёл к решётке, но его лица почти не было видно.

— Что здесь происходит? — спросила Эйра.

— Очаг просыпается каждый час. Сначала он показывает людям родных. Потом просит открыть дверь.

— Кто просит?

— Голос из воды.

Александра обменялась взглядом с Эйрой.

— Нейроакустическое воздействие, — прошептала она.

Гафянин рассмеялся.

— Называйте как хотите. Когда оно позовёт вас именем, вы всё равно ответите.

Гул повторился. На голубой линии вспыхнули семь точек, и первая стала ярче.

Селена подняла голову.

— Якорь рядом.

Впереди погас свет.

Темнота накрыла коридор сразу, будто кто-то выключил не лампы, а сам воздух. На несколько секунд остались только голубые линии под водой.

— Все рядом? — спросила Эйра.

— Я здесь, — ответила Сабрина.

— Рядом, — сказала Александра.

— Со мной всё прекрасно, — прошептала Кассандра. — Но если кто-то наступит на мою ногу, я начну кричать громче якоря.

Селена не ответила. Я почувствовал, как она напряглась.

— Что ты слышишь?

— Маму.

В темноте из воды донёсся женский голос:

— Селена, вернись во дворец. Всё уже закончилось.

Селена сделала шаг вперёд, но я удержал её за руку.

— Это не она.

— Я знаю.

— Откуда?

— Моя мама никогда не говорила «всё закончилось». Она всегда спрашивала, что мы будем делать дальше.

Голос повторился, но теперь он звучал иначе, будто несколько голосов наложились друг на друга. Вода вокруг наших ног пошла кругами.

Эйра включила аварийный свет на собственной форме. Он едва загорелся, но этого хватило, чтобы увидеть в конце коридора круглую дверь. На ней было семь углублений.

— Это не камера, — сказала Александра. — Это вход в узел.

— Это сигнал первого знака? — спросил я. — Или только отголосок талисмана, который Дантей унёс во дворец?

Селена покачала головой.

— Нет. Первый талисман остался у Дантея. Здесь только старый узел тюрьмы, связанный с его системой.

Из-за двери раздался низкий гул. На поверхности воды вспыхнул первый голубой знак.

Мы потеряли оружие, связь и оборудование, но поняли главное: Дантей отправил нас сюда намеренно. Тюрьма была наказанием и ловушкой, а не местом первого очага.

А затем из темноты раздался хриплый голос:

— Новые заключённые… Вы сами попросите, чтобы вас убили.

Я крепче сжал кулаки.

У нас забрали оружие, оборудование и связь. Но у нас осталось главное — друг друга и знание о том, что Дантей уже заражён.

И чтобы выбраться из тюрьмы, нам сначала нужно было понять, почему заключённых здесь заставляют просить смерти и как вернуться в Олимпис, где Дантей охранял первый талисман.

Мы остались в первом коридоре тюрьмы, пока тяжёлая дверь за охранниками не закрылась. Несколько секунд никто не говорил. Только гул под полом напоминал, что остров не спит.

— Дантей думал, что страх заставит нас отказаться от цели, — сказала Эйра. — Значит, он не знает, с кем связался.

— Или знает слишком хорошо, — ответила Александра. — Он забрал оборудование, потому что понимает: если мы измерим систему, то докажем её природу.

Селена присела возле голубой линии на стене.

— Она идёт вниз. К нижним камерам.

Из соседней камеры снова донёсся шёпот. На этот раз я разобрал слова:

— Не ломайте первый круг… вода проснётся…

Сабрина придвинулась ко мне.

— Они говорят о якоре.

Кассандра посмотрела на потолок.

— А ещё они знают, что мы пришли.

Эйра проверила замок голыми руками. Он был старым, но вокруг него проходил слабый ток.

— Сначала найдём безопасный способ открыть дверь. Потом вернём оборудование. Затем доберёмся до нижних камер.

— А если Дантей уже понял наш план? — спросила Селена.

— Тогда придётся сделать вид, что у нас другой план.

Я посмотрел на голубые линии, на тёмные двери и на Селену, которая впервые за весь путь оказалась внутри собственного кошмара.

Под островом работал старый тюремный узел, связанный с голубой сетью, но первого очага здесь не было. Дантей скрывал заражение, Донк готовил против нас войну, а семь талисманов связывали океан с городом; первый из них оставался у царя.

Мы не знали, сколько времени осталось до следующего импульса. Но теперь у нас была цель: выбраться из тюрьмы, вернуться в Олимпис, забрать у Дантея первый талисман и понять, почему заключённых заставляют просить смерти.

Мы договорились не произносить слово «победа». Оно было слишком большим для коридора, где вода поднималась из пола, а стены повторяли чужие голоса. Мы говорили только о ближайшем шаге: найти замок, не ответить на зов, сохранить друг друга рядом.

Эйра распределила роли. Она и я должны были осмотреть дверь с семью углублениями. Александра следила за состоянием воды и записывала каждый импульс по памяти. Кассандра искала механические защёлки и старые технические панели. Сабрина оставалась с Селеной, чтобы та не пошла на голос, который мог принять форму её родителей.

— Если я скажу, что слышу маму, — сказала Селена, — не верьте мне сразу.

— Мы поверим тебе, — ответила Сабрина. — Но не голосу.

Я достал из кармана серебряную застёжку Кассандры. Металл едва заметно светился в такт голубым линиям.

— Кажется, она реагирует на систему.

Кассандра посмотрела на талисман.

— Значит, я выбрала правильное сокровище.

За круглой дверью что-то повернулось. Семь углублений одновременно отозвались глухим щелчком, но ни в одном не было талисмана: это оказался старый замок исследовательского узла, соединённый с тюремной системой.

На стене появился короткий знак: стрелка вниз и цифра один. Это был указатель к нижним камерам тюрьмы, а не координата первого очага.

— Под нами старый узел, — сказала Александра. — Но это ещё не очаг. Система просто передаёт сюда сигнал из города.

— И он знает, что мы его нашли, — добавил я.

Гул усилился. Вода поднялась до бёдер, а из темноты снова прозвучал хриплый голос:

— Откройте первый круг… и попросите смерти сами.

Селена выпрямилась. В её глазах был страх, но рядом с ним — решимость.

— Мы не станем просить смерти.

— Тогда якорь попросит её за вас.

Дверь дрогнула. Первая точка на стене вспыхнула настолько ярко, что на несколько секунд мы увидели лестницу, уходящую вниз. Поэтому нам предстояло выбраться, вернуться в Олимпис и забрать его у заражённого царя.

Из глубины острова раздался новый гул. На стене загорелись семь точек. Первая вспыхнула ярче, и вода за металлической дверью начала подниматься.

Глава вторая «Тюремные хлопоты»

Вода продолжала подниматься.

Ещё несколько секунд назад она доходила мне до колен, а теперь уже почти скрывала пояс. Холодный металл стен отдавал сыростью, но сама вода оставалась странно тёплой. Она обволакивала ноги и двигалась вокруг нас медленными кругами, словно живая. Голубые нити, плававшие на поверхности, собирались у наших ступней, распадались и снова сходились в тонкие светящиеся линии.

Из темноты впереди донёсся тот же хриплый голос:

— Откройте первый круг… и попросите смерти сами.

Слова прошли по коридору, ударившись о решётки камер. Где-то дальше кто-то застонал. В соседнем отсеке зазвенела цепь.

Я крепче сжал руку Селены. Она стояла рядом, бледная, но не отступала. Голос только что назвал её по имени голосом её матери, однако Селена успела понять, что это подделка. Настоящая мать никогда не обещала, что всё закончилось. Она всегда спрашивала, что делать дальше.

Я чувствовал, как холодная вода поднимается не только вокруг ног, но и внутри меня. В тюрьме было трудно понять, где заканчивается настоящий страх и начинается действие системы. Голос звучал из темноты, но его слова словно появлялись прямо в голове. Он не приказывал громко. Он говорил так, будто знал: достаточно назвать самое больное имя, и человек сам сделает шаг навстречу смерти.

Я вспомнил Мирона. Вспомнил Данилу. Вспомнил больничный коридор, где однажды уже стоял перед дверью и не успел спасти тех, кто был за ней. Тюрьма будто специально подбирала образы, чтобы вернуть меня туда.

Селена заметила, как напряглись мои пальцы.

— Ты снова там? — спросила она очень тихо.

— Где?

— В прошлом.

Я посмотрел на неё. Голубой свет отражался в её глазах, и в них не было осуждения.

— Голос пытается заставить меня открыть дверь.

— Тогда не слушай его один.

Она переплела пальцы с моими. Это было простое движение, но оно вернуло мне ощущение настоящего коридора. Рядом была Селена, а не образ из воды. Впереди стояла Эйра. Александра следила за импульсами. Кассандра искала механизм. Сабрина прикрывала подругу. Мы были живыми людьми, а не тенями, которые тюрьма могла расставить по своему желанию.

— Влад, посмотри на меня, — сказала Эйра.

Я поднял взгляд.

— Здесь.

— Я здесь, — ответил я.

— Тогда запомни: если голос произносит имя, это ещё не значит, что он знает человека. Он знает только то, что можно использовать против него.

— А если он скажет что-то настоящее?

— Тогда мы проверим это вместе.

Александра провела пальцами над голубой линией, не касаясь её.

— Импульс меняется не только по частоте. С каждым циклом он становится немного сильнее. Система накапливает давление.

— Она хочет, чтобы мы открыли дверь? — спросила Сабрина.

— Скорее всего. Дверь является частью старого контура. Если мы откроем её неправильным способом, вода пойдёт в камеры.

— А если не откроем?

Александра посмотрела на воду.

— Тогда камеры затопит здесь.

Сабрина сжала мою руку.

— Нам нельзя ошибиться.

— Мы не ошибёмся, — сказала Эйра.

В её голосе не было привычной командирской холодности. Она тоже боялась. Просто не позволяла страху говорить за неё.

Кассандра продолжала изучать дверь. Она приложила ухо к металлу, затем постучала костяшками пальцев. Каждый удар возвращался с небольшой задержкой.

— Внутри пустота, — сказала она. — Но не обычная. Там есть второй слой.

— Технический коридор? — спросил я.

— Возможно. Или очень большая неприятность.

— Ты когда-нибудь отвечаешь прямо?

— Только когда мне платят.

Она снова провела серебряной застёжкой по нижнему шву двери. Голубой свет стал ярче. На секунду на металле возник короткий рисунок: семь точек, соединённых линиями.

Селена наклонилась ближе.

— Это не карта талисманов. Это маршрут сигнала.

— Он идёт к городу, — сказала Александра. — Потом возвращается сюда.

— Дантей видит, что происходит в тюрьме? — спросила Сабрина.

— Возможно, — ответила Эйра. — Или система сама передаёт ему сведения.

Я посмотрел на первую точку.

— Он знает, что мы живы.

— И хочет, чтобы мы поняли: он может достать нас даже под островом, — сказала Селена.

— Тогда особенно приятно будет выбраться.

Кассандра улыбнулась.

— Вот это уже мой Влад.

Сверху раздался скрежет. По потолку прошла дрожь. С потолочной трубы сорвался ржавый болт и упал в воду.

— Они нашли нас, — сказала Эйра.

— Или тюрьма сама решила ускорить представление, — ответила Кассандра.

Вода поднялась до живота. Она была неприятно тёплой, и от этого становилось страшнее. Холод можно было объяснить океаном. Тепло напоминало о работающем механизме, который находился прямо под ногами.

Селена закрыла глаза.

— Под нами четыре трубы. В первой идёт вода из океана. Во второй — отработанная вода. В третьей проходит электрический импульс. Четвёртая почти пустая.

— Почти? — переспросила Александра.

— В ней есть воздух. И дверь.

Кассандра мгновенно повернулась к ней.

— Вот теперь ты сказала важное.

Она нашла на стене узкий технический люк. Крышка была покрыта ржавчиной, но один угол выглядел свежее остальных.

— Его недавно открывали, — сказала она.

— Кто? — спросила Сабрина.

— Тот, кто обслуживал систему. Или тот, кто хотел, чтобы заключённые нашли его слишком поздно.

— Неважно, — ответила Эйра. — Выход остаётся выходом.

Гул под полом усилился. Вода пошла вверх быстрее.

— Смена частоты через десять секунд, — сказала Александра.

— Все готовы? — спросила Эйра.

Никто не ответил сразу. Потом Сабрина сказала:

— Да.

Селена произнесла:

— Да.

Александра кивнула. Кассандра крепче сжала застёжку. Эйра упёрлась плечом в дверь.

Я понял, что именно в такие секунды команда и становится командой. Не когда все уверены в победе, а когда никто не уверен, но всё равно остаётся рядом.

— Вода поднимается неравномерно, — сказала Александра, глядя на голубые линии. — Каждые сорок секунд частота меняется. Между импульсами давление падает.

— А дверь с семью углублениями? — спросила Эйра.

— Она связана с системой, но не является очагом, — ответила Александра. — Это старый узел. Сигнал приходит сюда из города.

Кассандра стояла возле круглой двери и водила пальцами по её нижней части. В свете голубых линий её лицо казалось непривычно серьёзным. Даже шляпа, мокрая после воды, потеряла обычную задорную форму и прилипла к волосам.

— Здесь есть контакт, — сказала она.

— Открывай, — попросил я.

— Я бы с радостью. Но дверь старше половины твоих плохих решений.

— Кассандра.

— Ладно, ладно. Не смотри так, солдатик.

Она сняла с пояса серебряную застёжку. Ту самую, которую когда-то считала просто красивым пиратским украшением. После первого прикосновения к голубой линии металл коротко вспыхнул.

Кассандра замерла.

— Вот теперь это уже не просто украшение.

— Что ты видишь? — спросила Эйра.

— Система ждёт сброса давления. Но контакт слишком глубоко. Мне нужен проводник и заземление.

Я огляделся. У стены тянулась толстая цепь, которой когда-то крепили тяжёлую дверь. Один конец уходил в ржавое кольцо на полу.

— Цепь подойдёт?

— Если хочешь проверить, можешь сунуть её туда первым.

— Кассандра.

— Подойдёт, — вздохнула она. — Только держи крепче.

Эйра быстро распределила задачи:

— Александра, считаешь импульсы. Селена, следишь за течением. Влад, держишь цепь и дверь. Сабрина остаётся с Селеной. Кассандра работает только по моей команде.

— А если дверь не откроется? — спросила Сабрина.

— Тогда ищем другой выход.

— А если другого нет?

Эйра посмотрела на поднимающуюся воду.

— Тогда мы его создадим.

Александра подняла ладонь.

— Осталось двадцать секунд до смены частоты.

Кассандра вставила серебряную застёжку в узкую щель под круглой дверью. Металл вошёл с трудом. На её пальцах выступили капли воды.

— Влад, цепь сюда.

Я подтащил её к двери. Цепь была тяжёлой и скользкой. Когда я приложил конец к металлическому кольцу, по рукам прошла мелкая дрожь.

— Готово, — сказал я.

Селена закрыла глаза.

— Поток под нами меняется. Сейчас вода пойдёт вниз… потом резко ударит вверх.

— Сколько времени? — спросила Эйра.

— Пять секунд.

Голубые линии на стенах вспыхнули. Где-то под полом загудел механизм.

— Четыре, — начала считать Александра. — Три… два… один.

Вода внезапно ушла вниз, словно остров на мгновение вдохнул. Наши ноги освободились, но в ту же секунду из глубины ударил обратный поток. Круглая дверь дрогнула.

Кассандра стиснула зубы.

— Давай же…

Я навалился на цепь. Металл задребезжал. Эйра упёрлась плечом в дверь, а Сабрина прижала Селену к стене, чтобы поток не сбил её.

Серебряная застёжка засветилась ярче. Внутри двери что-то щёлкнуло.

— Сейчас! — крикнула Кассандра.

Я потянул цепь на себя. Дверь приоткрылась всего на ладонь, но за ней показалась чёрная щель технического прохода.

— Этого мало, — сказала Александра.

— Для нас хватит, — ответила Эйра. — По одному. Быстро!

Первой пролезла Александра, потом Селена. Сабрина помогла ей протиснуться и сразу вернулась за Кассандрой. Эйра отправила меня последним.

Я удерживал дверь, пока вода снова поднималась. Хриплый голос за спиной стал громче:

— Влад…

Он произнёс моё имя голосом Мирона.

На мгновение я замер. Мне показалось, что за дверью стоит мой старый товарищ, мокрый, уставший и живой. Он протягивал руку и просил открыть ему проход.

— Влад! — крикнула Эйра.

Я резко отвернулся от темноты.

— Это не он.

— Я знаю, — ответил голос, но теперь уже голосом Эйры. — Поэтому и зову тебя.

Я пролез в щель. Кассандра выдернула застёжку, и дверь за нами с грохотом закрылась. Вода ударила в металл, но не успела проникнуть в проход.

Мы оказались в узком техническом туннеле. Потолок был настолько низким, что Эйре пришлось пригнуться. По стенам шли трубы, часть из них покрывала голубая сетка. Из отверстий сочилась вода.

— Все целы? — спросила Эйра.

— Я мокрая, но прекрасная, — сказала Кассандра.

— Это не медицинский показатель.

— Тогда запиши: жизненные функции сохранены, настроение превосходное.

Александра прикоснулась к своей форме.

— Голубые линии здесь слабее. Система не управляет коридором напрямую.

— Значит, мы вышли из основной ловушки, — сказала Эйра.

Селена провела ладонью по трубе. Её бирюзовая кожа отражала холодный свет.

— Впереди большая полость. Там много дверей. И… я слышу людей.

— Заключённые, — сказал я.

— Да.

Эйра посмотрела на меня.

— Корабль важен. Но если там люди, мы их не оставим.

— Я и не собирался.

Кассандра усмехнулась.

— Я знала, что ты это скажешь. Именно поэтому уже ищу, где у этой тюрьмы выключатель.

Мы двинулись по проходу. Каждый шаг отзывался глухим звуком в стенах. Сзади вода ударяла в закрытую дверь, а впереди становились слышнее голоса.

Первой мы нашли маленькую камеру. За решёткой сидел пожилой гафянин. Его кожа напоминала берёзовую кору, острые уши были прижаты к голове, а рыбьи глаза блестели в синем свете.

Он поднял голову.

— Вы тоже слышали воду?

— Слышали, — ответила Эйра. — Мы открываем камеры.

— Тогда поспешите. Когда загорается первая точка, охрана спускается сюда.

— Кто вас сюда посадил? — спросил я.

Гафянин тихо рассмеялся.

— Тот, кто теперь называет себя царём.

Селена вздрогнула.

— Дантей?

Гафянин посмотрел на неё и отступил к стене.

— Принцесса… Ты жива.

— Пока да. И я пришла за своим народом.

— Тогда не возвращайся к нему одна. Он уже не тот, кем был.

Александра осмотрела замок.

— Электромеханический. Питание идёт из нижнего узла.

Кассандра достала из кармана тонкий кусок металла, который успела подобрать в техническом проходе.

— Разрешите профессионалу.

— Ты пират, — заметила Эйра.

— Пират, профессионал и женщина с прекрасными руками.

— Только не сломай замок.

— Я никогда не ломаю то, что можно выгодно открыть.

Через несколько секунд решётка щёлкнула. Гафянин осторожно вышел, будто давно забыл, как выглядит свободный коридор.

— Сколько здесь камер? — спросила Эйра.

— Три уровня. На нижнем держат тех, кого считают опасными. Там вода поднимается быстрее.

— Есть путь к управлению?

Он показал на лестницу.

— Через лабораторный блок. Но охрана уже знает, что система дала сбой.

Технический туннель оказался длиннее, чем мы ожидали. Он уходил под углом вниз, а затем снова поднимался к широкому блоку камер. Вода стекала по стенам и собиралась в маленькие ручьи. Каждый ручей светился изнутри голубым, будто в нём плавали крошечные электрические нити.

Мы двигались медленно. Освобождённый гафянин шёл впереди, опираясь на металлический прут. Он представился Нэлем и постоянно оглядывался.

— Нижний блок раньше был лабораторией, — сказал он. — Потом его превратили в тюрьму.

— Что здесь изучали? — спросила Александра.

— Сначала воду. Потом память. Потом страх.

— Это не научные термины, — заметила она.

— Для тех, кто здесь работал, это были самые важные.

Он показал на стены. На них проступали старые надписи. Часть букв стерлась, но некоторые слова ещё читались: «не отвечать», «не смотреть в воду», «не открывать после третьего импульса».