Эпидемия: Голоса бездны

Он не ответил. Вместо этого пальцы снова коснулись талисмана. Голубой свет прошёл по первой линии, и на мгновение воздух стал тяжёлым. У меня заболели зубы, а Селена схватилась за виски.

Александра проверила прибор.

— Импульс идёт от алтаря в городскую сеть.

— Он проверяет воду, — сказала Селена. — Так работала старая система очистки.

— Нет, — возразила Александра. — Очистка не должна заставлять людей терять равновесие.

Дантей резко вынул талисман.

— Вы не имеете права судить то, чего не понимаете.

— Мы понимаем достаточно, чтобы знать: семь очагов нельзя оставлять без контроля, — ответила Эйра.

На поверхности алтаря первый знак продолжал пульсировать. Остальные шесть светились слабее, будто ждали своей очереди.

В зале стало тихо.

Тишина после записи была тяжелее самого голоса. Каждый думал о своём. Эйра просчитывала варианты переговоров, Александра — механизм передачи инфекции, Сабрина — реакцию Селены, Кассандра — где спрятали наше оборудование. Я смотрел на семь знаков и пытался понять, почему первый пульсировал, а остальные оставались почти мёртвыми.

— Что означает порядок? — спросил я.

Дантей ответил не сразу.

— Первый очаг запускает сеть. Второй расширяет её. Третий меняет течение. Четвёртый влияет на живые организмы. Остальные закрепляют результат.

Александра резко подняла голову.

— Откуда вы это знаете?

— Из архивов.

— Тогда покажите архивы.

— Они уничтожены.

— Все?

— После смерти родителей архивный зал затопило.

Селена сжала кулаки.

— Его затопили намеренно?

Дантей отвернулся.

— Вода всегда находит слабое место.

— Вода не открывает шлюзы сама, — сказал я.

Он посмотрел на меня, но ничего не ответил.

Эйра подошла к алтарю на шаг.

— Если очаги нужно уничтожать по порядку, мы должны знать, что произойдёт после первого.

— Первый нельзя трогать.

— Почему?

— Потому что он держит остальные в равновесии.

— Значит, он всё же часть системы, которую можно остановить.

— Вы слышите только то, что хотите услышать.

Голубая линия на алтаре дрогнула. На стене на мгновение появился контур острова, а затем исчез.

Я запомнил форму. Остров был похож на тот, к которому нас повезут позже.

Александра медленно произнесла:

— Значит, это действительно был эксперимент.

— Один якорь, — сказала Селена. — И семь талисманов.

Эйра посмотрела на алтарь.

— Их нужно уничтожить в порядке, который указан на системе.

Дантей резко вытащил талисман из углубления и спрятал его обратно в карман.

— Вы услышали только часть.

— Какую часть мы не услышали? — спросил я.

Дантей ничего не ответил. Он снова включил талисман.

На этот раз изображение было другим. На нём появился мужчина в защитной форме. Его лицо было знакомо по записи, которую Матильда приказала сохранить после возвращения команды.

Эйра напряглась.

— Это Вильям Донк.

Голос Донка прозвучал жёстко и уверенно:

— Геройская экспедиция направляется на Гаффу-87. Её необходимо остановить. Уничтожьте всех участников экспедиции, и ваша планета будет спасена. Не позволяйте им добраться до якоря. Если якорь будет уничтожен, Гаффа-87 погибнет.

Запись оборвалась.

Вильям Донк исчез из воздуха, но его приказ продолжал звучать в памяти. Он говорил не как человек, который защищается. Он говорил как тот, кто уже составил список врагов и заранее распределил роли.

— Это конец его сообщения? — спросила Эйра.

— Для вас — да, — ответил Дантей.

— А для вас?

— Для меня это предупреждение.

— Он обещал спасти Гаффу, если уничтожит нас. Но почему он считает, что планета погибнет без якоря?

— Потому что так работает система.

— Или потому что так ему сообщили, — заметила Александра.

Дантей сжал талисман. С его поверхности посыпались мелкие голубые искры.

— Донк видел последствия отключения на других мирах.

— Вы говорили с ним лично? — спросил я.

— Я получал сообщения.

— Через этот талисман?

— Через сеть.

Селена подняла голову.

— Сеть якоря передаёт сообщения между планетами?

Дантей не ответил, но молчание оказалось ответом.

Кассандра медленно усмехнулась.

— Значит, Донк может говорить с заражёнными правителями через одну систему.

— Осторожнее, — предупредил Дантей.

— Я всегда осторожна. Просто иногда моя осторожность звучит как оскорбление.

Эйра повернулась ко мне.

— Если Донк уже договорился с Дантеем, тюрьма была частью плана ещё до нашего прилёта.

— Тогда они знают, что мы ищем первый очаг.

Селена посмотрела на голубой знак.

— И знают, что я вернулась.

После записи Донка в зале стало холоднее, хотя температура не изменилась. Мы слышали его голос раньше — в архивах Эгиды-12, в сообщениях, которые привели к катастрофе. Теперь он говорил о Гаффе так, будто уже держал её в руках.

— Эта запись сделана до нашего вылета, — сказала Эйра. — Значит, Донк знал о маршруте.

— Или получил сведения от того, кто имеет доступ к навигации, — добавила Александра.

Кассандра посмотрела на Дантея.

— Вы договорились с ним?

Дантей не моргнул.

— Я говорил с теми, кто предупреждал меня об опасности.

— Это не ответ, — сказал я.

— Донк сообщил, что герои уничтожают якоря и оставляют после себя мёртвые планеты.

— Он назвал нас героями только для того, чтобы приказать убить, — возразила Эйра.

Селена сжала кулаки.

— Вильям Донк не заботится о Гаффе. Он готовит власть к войне.

— Вы называете войной попытку защитить народ?

— Защита не требует лгать о первых записях и запирать города.

Дантей перевёл взгляд на Селену.

— Ты отсутствовала слишком долго. Ты не видела, что произошло после появления голубых линий.

— Тогда расскажи.

— Люди начали слышать голоса из воды. Некоторые перестали отличать родственников от чужих. Другие бросались в море, потому что верили, будто на дне их ждут умершие.

Александра тихо произнесла:

— Это могут быть последствия воздействия якоря на нервную систему.

— Это могут быть последствия его разрушения, — настаивал Дантей.

— А могут быть последствия того, что вы оставили очаги работать, — сказал я.

Впервые в его лице появилась настоящая ярость. Под воротником на секунду вспыхнул голубой свет, и Дантей сжал челюсть, будто подавил боль.

Я посмотрел на Дантея.

— Он заранее знал, что мы прилетим.

— Он предупредил нас, — ответил Дантей.

— Донк назвал нас врагами, потому что мы уничтожаем якоря, которые заражают планеты.

— Вы ничего не понимаете.

Эйра выступила вперёд.

— В первой записи прямо сказано, что якорь нужно остановить. Во второй Донк приказывает убить тех, кто пытается это сделать. Эти сообщения противоречат друг другу.

— Они не противоречат, — сказал Дантей. — Вы не знаете, что происходит после разрушения якоря.

— Мы знаем, что произошло на Эгиде-12, — ответил я. — После отключения первого якоря планета перестала терять энергию.

Дантей сжал пальцы.

— Вы просто ещё не увидели последствий.

Селена подошла к нему.

— Дантей, что случилось с моими родителями?

На мгновение его лицо стало почти человеческим. В глазах появилась усталость.

— Они не послушали.

— Кого?

— Тех, кто знал правду.

— И поэтому они погибли?

— Они пытались остановить очаги. Я видел, как они работали. Видел, что происходит с водой. Видел, как люди теряют разум. Они отказались принять предупреждение.

Селена покачала головой.

— Мои родители не стали бы защищать вирус.

— Они хотели уничтожить якорь, — сказал Дантей. — А вместе с ним уничтожить Гаффу.

— Это ложь.

— Вы все меня обманываете.

После его слов я стал внимательнее следить за Дантеем. Он стоял прямо, но вес тела постоянно переносил с одной ноги на другую. Иногда дыхание сбивалось на долю секунды, а пальцы сжимались у воротника. Он скрывал эти движения от охраны, однако от нас уже не мог.

Александра незаметно показала мне два пальца — признак повышенного пульса. Эйра ответила едва заметным кивком. Мы ещё не могли доказать, что царь заражён, но совпадений становилось слишком много.

— Вы говорите о безопасности, — сказала Эйра, — но не проходите проверку вместе с остальными.

— Правитель проверяется иначе.

— Вирус не признаёт титулы.

Один из охранников опустил глаза. Другой сделал шаг ближе к Дантею, словно был готов поддержать его.

Селена увидела это и смягчила голос.

— Дантей, я не приехала отнимать у тебя трон. Я приехала понять, почему мой народ болеет.

— Твой народ болеет потому, что ты вернулась с теми, кто хочет уничтожить единственное, что удерживает Гаффу.

— Ты сам не веришь в эти слова.

— Я верю в то, что вижу.

— Тогда посмотри на себя.

В зале стало так тихо, что я услышал гул под полом. Дантей на мгновение закрыл глаза. Голубая вспышка под воротником стала ярче, а затем исчезла.

Он снова надел спокойную маску.

— Уведите их.

Селена шагнула к нему, но охранники подняли оружие. Дантей не приказал стрелять. Он просто отвернулся, будто боялся ещё одной секунды разговора.

Дантей произнёс это слишком быстро. Затем на секунду коснулся пальцами закрытого воротника, словно почувствовал боль в шее. Я заметил под тканью слабую голубую вспышку, но она сразу исчезла.

Эйра тоже это увидела. Её взгляд стал внимательнее.

— Вы сами проходили проверку на заражение? — спросила она.

В зале стало ещё тише.

Дантей медленно повернул голову.

— Я правитель Олимписа.

— Это не ответ.

Охранники подняли оружие.

Эйра не стала тянуться к снаряжению. Его уже забрали у нас на внешнем шлюзе.

— Эйра, — прошептала Александра, — у него изменены показатели дыхания.

Дантей услышал её.

— Вы прибыли на мою планету, оскорбляете её правителя и обвиняете меня в заражении.

— Мы пытаемся понять, почему вы защищаете якорь, — ответил Влад.

— Я защищаю Гаффу.

— Тогда позвольте нам добраться до первого талисмана и доказать, что он опасен.

— Нет.

— Почему?

Дантей улыбнулся, но в его улыбке больше не было ничего человеческого.

— Потому что вы уже решили, что будете делать. Вы уничтожите очаги, а потом погубите мою планету.

Селена выступила вперёд.

— Я твоя принцесса.

— Тебе ещё нет тридцати двух лет.

— Но я дочь тех, кто правил до тебя.

— Ты была ребёнком, когда они умерли. А теперь вернулась с чужими солдатами и хочешь разрушить то, что удерживает Гаффу.

— Они не чужие! — резко сказала Селена. — Они спасли мир, который был для них домом. Теперь они пришли спасать мой.

Селена не отступила, даже когда охранники направили на нас оружие. Между ней и Дантеем оставалось всего несколько шагов, но казалось, что их разделяют годы.

— Ты помнишь, как отец учил тебя читать карту течений? — спросила она.

Дантей молчал.

— Ты говорил ему, что однажды построишь город, где ни один ребёнок не будет бояться шторма.

— Я построил его.

— Нет. Ты закрыл его.

— Я удержал его от гибели.

— Тогда почему ты прячешь шею? Почему не проходишь проверку? Почему твои охранники боятся смотреть тебе в глаза?

Его лицо дёрнулось. На миг мне показалось, что прежний Дантей действительно находится внутри этого человека и пытается подняться на поверхность.

— Тебе двадцать восемь, — сказал он. — Ты хочешь править, но ещё не знаешь, сколько людей приходится потерять ради одного решения.

— Я знаю, сколько можно потерять, если ничего не решать.

Сабрина встала рядом с Селеной.

— Она не одна.

— Ты тоже не гафянка, — сказал Дантей.

— Но я вижу, когда человека заставляют бояться.

Кассандра тихо добавила:

— А я вижу, когда страх превращают в удобную власть.

Дантей сжал талисман в кармане. Под воротником снова сверкнул голубой отсвет.

— Вы все пришли слишком поздно.

— Нет, — ответил я. — Мы пришли до того, как семь очагов успели закончить свою работу.

Он не ответил, но его взгляд на первый знак алтаря стал почти жадным. Это было не выражение человека, который защищает город. Это был взгляд того, кто боится потерять источник силы.

Дантей посмотрел на неё, и на мгновение его лицо дрогнуло. Но голубая вспышка снова появилась под воротником.

— Достаточно.

Он поднял руку.

Охранники окружили нас.

Эйра попыталась сохранить спокойствие.

— Дантей, если вы уверены в своей правоте, вам нечего бояться открытого разговора.

— Я не боюсь разговора.

— Тогда почему вы забрали наше оборудование?

— Потому что вы пришли с оружием.

— Мы пришли на заражённую планету, где нас сразу окружили вооружённые бойцы.

— И всё равно вы останетесь живы.

Кассандра скрестила руки.

— Это должно нас успокоить?

— Я не буду вас убивать, — сказал Дантей. — Но отправлю на островную тюрьму.

Сабрина побледнела.

— За что?

— Там вы поймёте, что якорь нельзя уничтожать.

— А если не поймём? — спросил я.

Дантей посмотрел прямо на меня.

— Тогда вы сами будете просить смерти.

Охранники вывели нас из зала через боковой коридор. Там не было окон, только узкие полосы света под потолком. Двери закрывались за нами одна за другой, и с каждым щелчком дворец словно отдалялся.

— Нас ведут не к обычной тюрьме, — заметила Кассандра.

— Почему? — спросила Сабрина.

— Слишком много проверок. Они хотят узнать не только, заражены ли мы, но и что мы знаем.

Эйра шла первой среди нашей группы, хотя оружия у неё уже не было.

— Не спорьте с охраной. Запоминайте повороты, количество дверей и расположение камер.

Александра добавила:

— На третьей двери есть след голубого налёта. Он такой же, как на подводном саду.

Селена подняла голову.

— Этот коридор ведёт к старому порталу.

— Какому порталу?

— Под дворцом был транспортный шлюз для дальних островов. Его закрыли после смерти родителей.

— Значит, Дантей не просто отправляет нас в камеру, — сказал я. — Он знает точный маршрут.

Охранник услышал меня.

— Вы отправитесь туда, где не сможете мешать Олимпису.

— А если мы найдём способ выбраться?

— Тогда остров сам объяснит вам, почему этого делать не стоит.

Кассандра наклонилась ко мне.

— Он говорит так, будто остров умеет разговаривать.

— Возможно, в этой истории уже ничему нельзя удивляться.

Перед выходом из дворца у нас забрали последние мелочи: застёжку от шляпы, карту, наручный блок и даже металлические жетоны. Я успел заметить, как один из охранников передал контейнер другому, а тот не понёс его на склад, а спрятал за дверью с голубой отметкой.

Первый талисман не находился среди наших вещей: Дантей оставил его у себя. Значит, охранники прятали не талисман, а оборудование и сведения, которые могли помочь нам вернуться в Олимпис.

После этих слов охранники забрали последние личные устройства. У меня отняли наручный блок Мирона. Я попытался удержать его, но Эйра едва заметно покачала головой.

Они работали быстро и без лишних слов. Каждый предмет складывали в отдельный прозрачный контейнер, на крышке которого появлялся номер. Никаких имён — только номера. Эйра заметила это первой.

— Они не хотят помнить, кого именно заперли.

— Или не хотят, чтобы мы помнили, сколько людей уже прошло через это место, — ответила Александра.

У Сабрины забрали звезду Матильды. На секунду она сжала её в ладони так сильно, что края впились в кожу.

— Это не оружие.

— Любая вещь может стать символом сопротивления.

— Тогда вы боитесь даже символов.

Охранник не ответил.

Когда у меня отняли наручный блок Мирона, экран успел мигнуть. На нём осталась последняя запись — короткий фрагмент карты и координата, сохранённая ещё в Эгиде-12. Я не успел рассмотреть цифры, но заметил, что они совпадали с направлением на нижний остров.

Я передал блок молча. Эйра всё поняла по моему взгляду.

Кассандра отдала футляр со шляпой последней. Она раскрыла его и достала шляпу, чтобы охранники убедились, что внутри нет оружия.

— Если она вернётся с царапиной, — сказала она, — я буду считать это объявлением войны.

— Вам нечем воевать.

— У меня очень громкий голос.

Сабрина шагнула к ней.

— Мы вернём всё.

— Не всё, — сказала Кассандра. — Но достаточно, чтобы выбраться.

Дантей услышал её и впервые посмотрел с настоящим вниманием. Он словно понял, что даже без оружия мы уже начали собирать план.

Не сейчас.

Мачете Данилы сняли с моего пояса и положили в отдельный контейнер. Александра потеряла медицинский набор. Селена отдала навигационную панель. Кассандра долго смотрела, как у неё забирают футляр со шляпой.

— Если вы повредите застёжку, — предупредила она, — я лично потребую аудиенции у вашего царя.

— Ты уже разговариваешь с царём, — ответил охранник.

— Тогда я требую, чтобы он был разумнее.

Дантей отвернулся.

— Уведите их.

Селена не двигалась.

— Дантей, посмотри на меня.

Он остановился, но не обернулся.

— Ты что-то скрываешь, — сказала она. — И это связано с голубым светом.

На несколько секунд всё замерло.

Дантей медленно повернул голову.

— Ты тоже начинаешь видеть угрозу там, где её нет.

— Я видела свет под твоим воротником. И видела, как ты каждый раз заставляешь себя не падать.

— Это защитный имплант. Он защищает меня от того, что происходит с городом.

— У моего отца был такой же. Но он никогда не прятал его от народа.

Дантей сжал зубы.

Охранники схватили Селену за руки. Влад рванулся вперёд, но Эйра удержала его.

— Не провоцируй их.

— Они забирают Селену.

— Мы вернём её. Но не здесь.

Дантей снова повернулся к алтарю. На его поверхности семь знаков продолжали светиться, а первый из них пульсировал чуть ярче остальных.

Я понял, что это не просто древний памятник. Алтарь был частью системы якоря. Остров, куда нас отправляли, был не местом очага, а местом заключения, где нас хотели изолировать от города и лишить возможности добраться до правителя.

Из дворца нас вывели на верхнюю платформу. Олимпис сиял огнями, но теперь я видел, что часть света идёт не от окон, а от тонких голубых жил, протянутых вдоль мостов. Они входили в стены домов, спускались к воде и исчезали под городом.

— Это энергосеть якоря, — сказала Александра.

— Или система защиты, — возразил один из охранников.

— Она соединяет жилые кварталы с алтарём.

Охранник поднял оружие, но Эйра остановила его.

— Не трать заряд. Мы всё равно уже увидели.

Селена смотрела на дворец.

— Мои родители никогда не позволили бы провести такую сеть без объяснения для жителей.

— Возможно, они узнали слишком поздно, — сказал я.

Над центральной башней появился голубой круг. Он на секунду развернулся в воздухе и показал семь точек, соединённых линией. Первая мигала чаще остальных.

Кассандра запомнила изображение.

— Если нас разделят, ищем этот знак.

— Как ты собираешься искать его без оборудования?

— У меня хорошая память и очень сильная обида.

Катер уже ждал у нижнего шлюза. За его стеклом вода казалась чёрной. Вдалеке над городом прошла волна, хотя ветра не было.

Дантей остался во дворце. Перед тем как двери закрылись, я увидел его силуэт возле алтаря. Он держал руку у воротника, а вокруг него пульсировал тот же голубой свет.

Он был болен. Возможно, ещё не полностью потерял себя. Но его власть уже действовала так, будто якорь говорил его голосом.

Нас вывели из дворца.

За окнами Олимпис продолжал жить. Плавучие платформы двигались по каналам, жители торопились по мостам, дети плавали возле нижних садов. Но теперь я видел другое: охранники стояли на каждом переходе, а над водой висели маленькие голубые огни, соединённые тонкими линиями.

Эгида-12 когда-то тоже продолжала жить, пока якорь отбирал её энергию.

Здесь происходило то же самое.

Только теперь сама власть защищала источник беды.

Нас посадили в закрытый транспортный катер. Он ушёл от города и направился к внешним островам.

Селена сидела напротив меня. Её руки были связаны мягкими фиксаторами, но она не отводила взгляда от Олимписа.

— Я не могу поверить, — прошептала она.

— Он уже заражён, — сказала Александра. — Я почти уверена.

— И всё это время скрывал?

— Пока да, — ответила Эйра. — Но мы ещё не знаем, насколько он контролирует себя.

Кассандра посмотрела на закрытый контейнер с нашими вещами.

— Если он контролирует себя, то очень плохо. Если не контролирует, ещё хуже.

Сабрина придвинулась к Селене.

— Мы вернёмся в Олимпис.

— Я не знаю, позволит ли он нам.

— Тогда вернёмся без его разрешения, — сказала Эйра.

Катер вошёл в тёмный пролив. Высокие стены воды поднимались по обе стороны. Впереди появился остров, окружённый металлическими башнями. На его берегу стояли серые здания без окон. Над ними висел густой туман.

Катер шёл по узкому проливу, и стены воды поднимались по обе стороны. Двигатель работал бесшумно, но корпус время от времени содрогался от ударов снизу.

— Что там? — спросила Сабрина.

— Подводные конструкции, — ответил охранник.

— Вы специально ведёте катер по ним?

Он ничего не сказал.

Эйра посмотрела на маршрут, который сохранился на внутреннем экране катера.

— Нас везут не к внешнему острову. Координаты ведут глубже.

— Тюрьма стоит на старой исследовательской станции, — объяснила Селена. — Раньше там изучали болезни морских организмов.

Александра подняла голову.

— Тогда там могли остаться лаборатории.

— И образцы, — добавил я.

Кассандра посмотрела на контейнер с нашими вещами, который стоял в передней части катера.

— Если Дантей хочет, чтобы мы просили смерти, он рассчитывает не только на стены. Он рассчитывает на то, что покажет нам внутри.

— Значит, не смотрим в одиночку, — сказала Эйра. — Если увидите что-то странное, говорите вслух.

Селена прижалась лбом к стеклу.

— Я никогда не была на этом острове. Мне говорили, что его закрыли после аварии.

— Какой аварии?

— Люди слышали голоса в воде и пытались открыть нижние камеры. После этого мои родители приказали запечатать вход.

— А Дантей снова открыл его, — сказал я.

На приборной панели катера появилась голубая отметка. Она совпала с первым знаком алтаря.

Эйра заметила это одновременно со мной.

— Отметка совпала с первым знаком алтаря, — сказала Эйра. — Но это не доказывает, что очаг находится в тюрьме.

Охранник резко выключил экран. Но мы уже запомнили направление.

— Это тюрьма? — спросил я.

Охранник, сидевший напротив, впервые улыбнулся.

— Тюрьма и карантинный остров.

— Что значит карантинный?

— Здесь содержат тех, кого нельзя оставить среди живых.

— Заражённых? — спросила Александра.

Охранник ничего не ответил.

Катер причалил. Нас вывели на мокрый камень. Воздух здесь был холоднее, чем у города, а вода вокруг острова казалась почти чёрной. Из-за стен доносились крики, глухие удары и чей-то смех, который внезапно перешёл в плач.

Остров встретил нас холодным туманом. Вода вокруг была почти чёрной, потому что под поверхностью лежал слой тёмных водорослей. Они двигались даже тогда, когда поверхность оставалась неподвижной.

На берегу не было ни одного дерева. Только серые здания, металлические башни и высокие стены, в которых не просматривалось ни одного окна. Над воротами горела табличка без названия — семь голубых точек, соединённых линией.

— Это знак системы, — сказала Александра.

Охранник сделал вид, что не слышит.

Изнутри донёсся удар. Потом ещё один. За стеной кто-то засмеялся, а затем резко закричал. Голос был человеческим, но слова невозможно было разобрать.

Сабрина взяла Селену за руку.

— Не слушай их одна.

— Я постараюсь.

— Не просто постарайся. Слушай нас.

В воротах открылась узкая щель. Оттуда вышел гафянин в серой форме. Его глаза были закрыты тонкой полупрозрачной повязкой.

— Новые заключённые? — спросил он.

— Экспедиция из Эгиды-12, — ответил охранник.

— Тогда им будет интересно.

— Что именно?

Гафянин повернул голову к стене.

— Здесь каждый слышит то, что якорь хочет ему показать.