Узел

Накануне свадьбы, уже перебравшись в подготовительный номер роскошного отеля, Лия не выдержала. Сидя на диване в окружении коробок, она резко разблокировала телефон и отправила Кейлу короткое, ледяное сообщение:«На церемонию я поеду одна. Встретимся у алтаря».

Ответ прилетел почти мгновенно. Ровный, механический текст на экране дышал его привычным, удушающим высокомерием:«Не опаздывай, вата. Я из-за тебя позориться перед инвесторами и прессой не собираюсь. Явись вовремя».

Это стало последней каплей. Пальцы Лии яростно застучали по клавиатуре, выбивая ответный яд:«Тогда надень пакет на голову, когда будешь стоять там. Чтобы никто не видел твоей глупой рожи».

Она заблокировала смартфон, швырнула его на кровать и повернулась к вешалке. На ней пышным, приторным облаком висело то самое классическое, одобренное пиар-отделом белое свадебное платье — безупречный наряд покорной куклы из высшего общества. Лия скривила лицо от глубокого отвращения. Внутри неё, подпитываемая его последним смс, взорвалась настоящая, дикая волна бунта.

— Ну ладно, козлина татуированная… — опасно прошипела она в пустоту номера, и её голубые глаза блеснули арктическим льдом. — «Позориться» ты, значит, из-за меня не собираешься? Отлично. Позорить я тебя, дорогой жених, буду по полной программе.

Она резко, одним движением сорвала пышное платье с вешалки, скомкала его в охапку и стремительным шагом направилась на выход из номера. Уже через двадцать минут её спорткар с визгом резины летел в сторону закрытого элитного салона её хорошей знакомой.

Ей потребовалось всего полтора часа, чтобы провернуть эту аферу. Когда Лия вернулась в отель, на вешалке в её комнате висело совершенно другое платье. В нём не было ни капли той скромной, пышной и ангельской эстетики, которую так ждал пиар-отдел Корвуа. Лия изначально вообще не хотела наряжаться, привлекать к себе лишнее внимание и превращать этот принудительный фарс в праздник. Ей хотелось просто отстоять положенное время и уйти. Но Кейл… Кейл её просто патологически, до дрожи в кулаках раздражал. И теперь она собиралась выйти к алтарю так, чтобы у её самоуверенного будущего мужа прямо перед камерами отнялся дар речи.

Глава 15

Корвуа Кейл заканчивал собственные сборы к церемонии. В его просторной гардеробной царила монументальная тишина. Парень стоял перед огромным ростовым зеркалом в массивной раме, критически разглядывая собственное отражение.

На нем была угольно-черная шелковая рубашка, безупречно скроенный черный костюм-двойка из дорогой матовой шерсти и плотный темный галстук, который стягивал шею чуть сильнее, чем хотелось бы. Кейл слегка, небрежно уложил влажные темные волосы, позволив нескольким свободным прядям упасть на лоб. Из зеркала на него смотрел истинный наследник криминально-бизнес империи: холодный, порочный и чертовски опасный мужчина с чернильным черепом на шее.

Внутри него, вопреки внешнему каменному спокойствию, ворочалось липкое волнение. У Кейла не было ни единого шанса отказаться от этой свадьбы — условия брачного контракта отрезали ему пути к отступлению. Но если быть до конца честным с самим собой... хотел ли он этого отказа?

Кейл шумно выдохнул, поправляя манжеты. Скорее нет, чем да. Даже за то короткое время, что они прожили под одной крышей, вечно цапаясь и избегая друг друга, Лия умудрилась окончательно свести его с ума. Она осталась невероятно красивой, а её взрослая, колючая дерзость манила его с утроенной силой. Она больше не была той робкой, наивной прилипалой с дурацкими куклами из их детства. Эта новая, розовая вата научилась профессионально выставлять между ними бетонные стены. А ему, как истинному хищнику, до безумия нравилось и хотелось эти стены сломать. Расколотить их в щепки, добраться до её сути и наконец узнать, как именно она жила все эти девять лет. Какие тайны прячет, какими болячками болеет её истерзанная душа и откуда на её нежной спине взялся этот жуткий рваный шрам.

Кейл облокотился ладонями о край комода, глядя в свои серые глаза в зеркале. Он был абсолютно уверен: если бы девять лет назад он не уехал в Англию, они бы с Лией так и остались обычными, теплыми друзьями. И вот тогда играть эту фальшивую любовь на публику ради контракта отцов ему было бы в разы сложнее. Знать её как облупленную, помнить каждую её детскую слабость и симулировать страсть — это был бы дешёвый фарс. Но сейчас... сейчас его по-настоящему пугала неизвестность. Эта дерзкая принцесса полностью ускользнула из-под его контроля. Он понятия не имел, что она может вытворить в следующую секунду, и поэтому обязан был быть готовым абсолютно ко всему. К любому её броску, к любой змеиной контратаке.

— Ладно. Дальше будет легче, — хмуро проговорил он сам себе, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

Он в последний раз поправил на шее ненавистный, удушающий темный галстук, развернулся на каблуках дорогих туфель и стремительным, тяжелым шагом вышел из дома. Бронированный лимузин уже ждал у крыльца, чтобы отвезти его к алтарю, где узел их судеб должен был затянуться окончательно.

Площадка под открытым небом, раскинувшаяся на фоне величественного загородного замка-отеля, выглядела монументально и мрачно, полностью отражая дух двух главных семей города. Даже яркий дневной свет не мог рассеять ту тяжелую, готическую атмосферу, которую пиарщики воссоздали для этой церемонии. Длинная дорожка к алтарю была выложена плитами из темного дерева, а по обе стороны от нее тянулись массивные, пышные ряды из сотен угольно-черных роз. Вдоль прохода высились старинные кованые канделябры, в которых, несмотря на день, уже теплились огоньки сотен свечей. Круглые гостевые столы были покрыты тяжелыми черными скатертями, а над самим алтарем возвышалась высокая стрельчатая арка в викторианском стиле, обвитая темным плющом. Всё это напоминало не столько радостное свадебное торжество, сколько красивый, запредельно дорогой и опасный ритуал.

Кейл приехал на площадку первым из главных виновников торжества. Он стоял у каменной колонны, то и дело нервно поглядывая на циферблат своих дорогих часов.

Ник Корвуа уже вовсю прохаживался между прибывающими инвесторами. Заметив сильную взвинченность и бледность сына, он вальяжно подошел ближе и бесцеремонно сунул ему в руки запотевший бокал с виски.

— Выпей, — коротко приказал отец. — На тебя больно смотреть. Хватит сверлить глазами дорогу.

Кейл брезгливо мотнул головой и жестко отодвинул от себя стакан.

— Я пас, отец. Хватит с меня алкоголя после её террариумов. Я хочу встретить эту розовую катастрофу с абсолютно трезвой головой.

Спустя томительные двадцать минут к главным воротам наконец подкатил представительский лимузин, из которого вышел Рик Кортес. Мужчина выглядел растерянным и уставшим, он торопливо поправлял манжеты и опирался на свою трость. Гости к этому моменту уже вовсю собирались, рассаживаясь по местам, и до официального начала церемонии оставалось буквально десять минут. Журналисты уже выстроились с камерами наготове у деревянного настила.

Кейл в три широких шага сократил расстояние до старшего Кортеса, нависая над ним и даже не пытаясь скрыть своего бешеного раздражения. Парень был уже на взводе, готовый в любую секунду сорваться на крик.

— Где твоя дочь, Рик? — процедил Кейл сквозь зубы, буравя мужчину тяжелым взглядом. — До начала десять минут. Она решила окончательно сорвать нам сделку и пустить твой бизнес с молотка?

Рик лишь растерянно пожал плечами, неловко повел плечом и попытался успокоить взвинченного жениха:— Успокойся, Кейл. Лия звонила мне из салона. Она сказала, что будет строго вовремя. Она никогда не нарушает свои обещания, если дело касается семьи.

— Уж надеюсь, — ядовито и глухо прошипел Кейл под нос, разворачиваясь обратно к алтарю и чувствуя, как внутри него всё сжимается от нехорошего предчувствия.

Стрелки часов безжалостно замерли на ровной отметке. Время церемонии наступило. Кейл неподвижно стоял у стрельчатой готической арки, его пальцы были напряженно сцеплены перед собой, а взгляд прирос к началу деревянного настила. Гости в гробовом молчании заняли свои места за круглыми столами, папарацци застыли с объективами наготове, и над площадкой поплыли первые торжественные аккорды свадебной музыки.

Но Лии не было. К главным воротам замка не подъезжал её спорткар, охрана на въезде молчала, а в воздухе повисло звенящее, паническое ожидание. Кейл уже откровенно, не скрываясь, бешено нервничал. Внутри него всё сжималось от удушающего страха, что она всё-таки сбежала, выбрав свою гордость и уничтожив его жизнь. Музыка всё играла и играла, пуская по кругу один и тот же мотив, а напряжение среди инвесторов росло с каждым тактом. Ник Корвуа у колонны незаметно сжал кулаки, а Рик Кортес бледнел на глазах.

И вдруг из-за крутого каменного поворота замковой стены на темную дорожку ступил тонкий, невероятно красивый силуэт. По залу пронесся коллективный вздох восхищения.

Лия шла одна, без отца, как и предупреждала в сообщении. Сзади неё по деревянному настилу шлейфом волочилась длинная, невесомая полупрозрачная фата, а её передняя часть легкой вуалью частично обрамляла её кукольное лицо. Стилисты в салоне сотворили шедевр: её нежно-розовые волосы были собраны в высокую, безупречную прическу, из которой изящно струились тонкие, слегка подкрученные пряди. Нежный, благородный макияж подчеркивал её бледность, а в руках она крепко сжимала роскошный букет из белоснежных орхидей и роз. Лия выглядела как самая настоящая, безупречная невеста. На её губах играла мягкая, обворожительная и волнительная улыбка. Нежная, хрупкая, неземная — она казалась ангелом, сошедшим с небес прямо в этот мрачный готический ад из черных роз.

Она шла медленно, шаг за шагом чеканя изящный ход на высоких шпильках, и смотрела только вперед — прямо в серые глаза Кейла. Внутри неё в этот момент рушились последние детские иллюзии. Когда-то давно, будучи маленькой девочкой, она закрывала глаза и представляла именно этот день. Она мечтала, как идет к алтарю в белом платье и видит перед собой Кейла. Мечтала, как он преданно смотрит на неё, потому что безумно любит.

Но сейчас он действительно стоял перед ней. Но он её не любил. Всё это было лишь фальшивой, грязной игрой ради миллиардного контракта их отцов. И она его… Лия судорожно сглотнула вставший в горле ком, упрямо удерживая на лице безупречную улыбку. Она его больше не любит. Она вообще больше не знает этого взрослого, порочного мужчину с чернильным черепом на шее и пирсингом в носу, и, честно говоря, не знает, хочет ли знать вообще. Он стал для неё абсолютно чужим. Этот Кейл больше не был её маленьким защитником из детства. Не её защитником, который когда-то испуганно вытащил её со дна бассейна и бережно дул на её разбитые коленки, потому что она упала. Не её защитником, который ворчливо поправлял на ней пышное розовое платье, потому что она надела слишком неуклюжий наряд и путалась в подоле. И не её защитником, который искренне, тепло улыбался ей в ответ на её детские рассказы о куклах. Перед ней стоял опасный незнакомец. Надзиратель её золотой клетки.

Кейл смотрел на приближающуюся Лию, и у него в груди буквально перехватило дыхание, напрочь лишая возможности сделать хотя бы один вдох. Галстук на шее словно стал душить его с утроенной, физической силой. На ней было совершенно другое платье. Не то безликое пышное облако, которое он велел утвердить стилистам, а роскошный, сводящий со ума наряд.

Платье сидело на её изящной фигуре как влитое. Глубокое декольте в форме сердца открывало хрупкие ключицы, а длинные, облегающие прозрачные рукава были полностью сотканы из тончайших, свисающих каскадом жемчужных нитей, которые нежно подрагивали при каждом её шаге. Но самым дерзким элементом был абсолютно прозрачный корсет. Он обнажал безупречные изгибы её талии и плоский живот, сходясь внизу в острый геометрический мыс, от которого уже брала начало роскошная, тяжелая юбка со шлейфом, усыпанная блестящей вышивкой и цветочными аппликациями. Она выглядела как настоящая, недосягаемая принцесса. На глазах у сотен консервативных гостей это платье выглядело как чистый, концентрированный вызов. Его невеста. Прекрасная, колючая Лия. Его будущая жена.

Кейл с силой сжал челюсти так, что на щеках проступили жесткие желваки. Охотничий инстинкт и упрямая гордость мгновенно вернулись на свои места, заставляя его взять эмоции под жесткий контроль перед прицелом сотен объективов. Как только Лия сделала последний шаг и остановилась напротив него у алтаря, он широко, безупречно улыбнулся на камеры, создавая для прессы идеальный кадр влюбленного мужчины.

Они играли этот спектакль просто божественно, без единой заминки. Кейл плавно протянул руку и аккуратно, невесомым движением пальцев убрал с её лица тонкую прозрачную вуаль фальшивой покорности. Лия шагнула к нему чуть ближе, их тела почти соприкоснулись, и контраст между его черным костюмом и её сверкающим жемчужным платьем ослепил папарацци.

Кейл наклонился к её уху, делая вид, что шепчет ей нежный комплимент, но его голос прозвучал как хруст сухого льда:

— Могла бы прийти и пораньше, сахарная вата. Чтобы мы успели обсудить пару моментов по сценарию и не заставляли моих инвесторов пить валидол.

Лия ни на секунду не сбавила своей ангельской, обворожительной улыбки, продолжая преданно смотреть в его глаза на глазах у умиляющихся гостей. Она чуть подалась вперед, и её голос обжег его шею тихим, леденящим шепотом:

— Ненавижу приходить заранее, Корвуа. Привыкай.

Регистратор за их спинами торжественно раскрыл огромную кожаную книгу, пресса затаила дыхание.

Церемония бракосочетания вошла в свою официальную, торжественную фазу. Гости затихли, завороженно глядя на пару у алтаря, а регистратор начал зачитывать стандартные, веками намоленные светские формулировки о священном союзе, верности и слиянии двух душ. Кейл и Лия стояли друг напротив друга. Между ними по-прежнему вибрировало невидимое напряжение, но внешне они оставались безупречной, сошедшей с обложки парой.

Наступило время свадебных клятв. По регламенту пиар-агентства первым микрофон взял Кейл. Он глубоко вздохнул, расправил плечи и начал говорить ровным, заученным тоном. В его словах поначалу отчетливо слышался отточенный, вызубренный за эти дни текст, который он послушно зубрил в пентхаусе, чтобы угодить инвесторам:

— Я, Кейл Корвуа, беру тебя, Лия Кортес, в свои законные жены. Перед лицом всех присутствующих я торжественно обещаю оберегать тебя от любых жизненных невзгод, защищать твое имя, уважать твой выбор и любить тебя до конца своих дней...

Он говорил гладко, профессионально, глядя на камеры. Но в какой-то момент, переводя взгляд на Лию, Кейл резко осекся. Жемчужные нити на её прозрачных рукавах мелко, едва заметно дрожали — она безумно волновалась, несмотря на всю свою хваленую стальную броню. И в эту же секунду, повинуясь какому-то подсознательному, чисто женскому импульсу, Лия чисто случайно сжала его ладонь намного сильнее обычного, словно ища опору в этом океане фальшивых улыбок.

Этот короткий жест полностью выбил Кейла из колеи. Заученный текст мгновенно вылетел из его головы, а маска циничного деспота осыпалась прямо к ногам, усыпанным черными розами. Он и сам не заметил, как его глаза потемнели от хлынувших настоящих, живых чувств, а голос стал непривычно низким, бархатным и глубоким. Он заговорил от себя — то, что на самом деле кричало внутри него все эти дни при виде неё:

— ...Но больше всего я рад тому, что моя жизнь связывается именно с тобой. Из миллионов путей и дорог, из миллиардов людей на этой планете мне чертовски, просто безумно повезло оказаться здесь, у этого алтаря, и держать за руку тебя, Лия. Я знаю, что бываю невыносим, знаю, как тяжело принять мой характер, но я клянусь тебе прямо сейчас, перед всем миром: ты никогда, ни одной секунды в своей жизни не пожалеешь о своем сегодняшнем выборе. Я стану для тебя тем, в ком ты будешь уверена каждую ночь и каждый день.

Когда он замолчал, зал на пару секунд погрузился в оглушительную, шокированную тишину, а затем взорвался шквалом бурных, искренних аплодисментов. Инвесторы утирали слезы, а отцы удовлетворенно переглянулись. Кейл словно очнулся от гипноза, шумно выдохнул сквозь зубы и с трудом ослабил воротник черной рубашки, понимая, что только что прилюдно вывернул перед ней душу наизнанку.

Лия незаметно поджала губы от нарастающего раздражения. Её сердце бешено колотилось, а ладони вспотели. «Умел же он играть, подонок татуированный, — с яростью подумала она, чувствуя, как его нежные слова до боли прошивают её насквозь. — Актер без Оскара. Чуть сама не поверила».

Взяв себя в руки и вернув на лицо безупречную, ангельскую улыбку, Лия сделала легкий шаг вперед, заставив жемчужные нити на платье красиво качнуться. Она подняла на него свои огромные голубые глаза, которые сейчас светились обманчивой, глубокой нежностью, и начала свою чувственную, потрясающую речь, которую приготовила, чтобы окончательно добить его эго:

— Я, Лия Кортес, принимаю тебя, Кейл, как своего мужа. И я тоже бесконечно рада связывать свою судьбу с твоей, разделяя с этого дня каждый твой вдох. Я торжественно обещаю дарить тебе всю свою заботу, окутывать нежностью каждую твою тревогу и стать для тебя самым надежным, верным тылом. Я обещаю никогда не подводить тебя перед лицом всего мира и вместе, рука об руку, переживать любые невзгоды, падения и штормы, которые уготовит нам судьба, до самого нашего конца.

Она сделала короткую паузу, её бархатный голос зазвучал еще мягче, обволакивая Кейла удушающей, приторной волной:

— Спасибо тебе, Кейл. Спасибо за то, что ты принимаешь меня со всеми моими колючками, странностями и прошлым, такой, какая я есть на самом деле, не пытаясь меня переделать. Ты — моя тихая гавань в этом бушующем океане. Мое сердце отныне принадлежит тебе, и я верю, что наша общая история станет самым прекрасным, что когда-либо случалось в нашей жизни.

Лия плавно наклонила голову, ослепляя прессу жемчугом, а Кейл стоял напротив неё, чувствуя, как земля уходит из-под его ног. Она говорила так сладко, так трепетно, но он отчетливо видел в самой глубине её ледяных зрачков ту самую жалящую, торжествующую змеиную усмешку. Эта девчонка приняла его вызов и переиграла его на его же поле, превратив их клятвы в самое красивое и опасное сражение в их жизни.

Регистратор торжественно кивнул, и свидетель на бархатной подушечке поднес им обручальные кольца. Кейл первым взял тяжелый платиновый ободок. Когда их пальцы соприкоснулись, Лия почувствовала, как его ладонь едва заметно подрагивает от колоссального напряжения. Её собственную руку тоже слегка потряхивало, но этот мимолетный трепет не видел никто из гостей — для папарацци они оставались эталоном уверенности.

Лия плавно скользнула пальцами по его ладони, надевая кольцо Кейлу, а затем наступила его очередь. Он выбрал для неё потрясающее, безумно дорогое кольцо с массивным редким бриллиантом, который в лучах дневного солнца вспыхнул тысячей граней. Как и требовали строгие приличия богатых семей, украшение выглядело монументально, подчеркивая статус его законной владелицы. Кольцо идеально село на её тонкий безымянный палец, прямо поверх кружевной перчатки.

— Отныне, властью, данной мне, я объявляю вас мужем и женой, — громогласно и напыщенно провозгласил регистратор, закрывая свою массивную книгу. — Жених может поцеловать свою невесту!

Зал мгновенно затаил дыхание. Кейл медленно оторвал взгляд от аплодирующих гостей и перевел его на Лию. Девушка, поймав его потемневший, хищный взор, картинно и очень натурально смутилась, слегка опустив пушистые ресницы. Пресса защелкала затворами с утроенной силой.

Они синхронно сделали шаг навстречу друг другу. Кейл, безупречно играя свою роль, мягко и нежно обнял её за тонкую талию через прозрачный корсет, открыто улыбаясь в объективы. Лия смущённо и аккуратно положила свою хрупкую ладонь ему на плечо, заставляя жемчужные нити на рукавах платья красиво качнуться. Они медленно наклонились друг к другу, их губы оказались в миллиметре от неизбежного столкновения, папарацци уже вовсю делали серийные снимки, как вдруг... Лия проявила змеиную ловкость.

Одним точным, изящным движением она подняла свой пышный белый букет из орхидей, полностью закрывая их лица от камер и гостей. Спрятавшись за цветами, её ангельская улыбка мгновенно испарилась, и она яростно шикнула ему прямо в губы:

— Чтобы даже не смел, Корвуа! Никаких поцелуев.

Кейл от такой наглости лишь издевательски вздернул брови вверх и мгновенно, ни на секунду не выходя из роли, шепнул в ответ:

— Да я и не хотел, сахарная вата. Много чести.

— Как же, — зло буркнула она ему, собираясь опустить букет обратно.

Но стоило белоснежным цветам открыться, убирая преграду, как Кейл всё равно завершил свою грандиозную игру. Вместо губ он резко перехватил инициативу и с обжигающей страстью поцеловал её прямо в оголенную шею, чуть ниже уха, заставив Лию судорожно вздохнуть от неожиданности. Оторвавшись от её кожи, он одарил её своей самой наглой, порочной и торжествующей улыбкой.

Зал буквально взорвался оглушительными криками, овациями и поздравлениями. Гости вскакивали со своих мест, соря лепестками роз. Кейл, раззадоренный собственной победой, внезапно наклонился, бесцеремонно подхватил Лию на руки вместе со всем её длинным кружевным шлейфом и уверенно понес по темному деревянному настилу прочь от алтаря.

— Украду свою жену на секунду! Нам нужно перевести дух! — громко, со смехом объявил он толпе, и гости со снисходительными смешками проводили их бурными аплодисментами.

Лия, запертая в его сильных татуированных руках, отчаянно пыталась держать лицо перед камерами, но её зубы были сжаты.

— Меня уже бесит этот гребаный букет, — яростно прошептала она ему на ухо, чувствуя, как цветы мешают ей дышать.

— Так выброси его, — хмыкнул Кейл, не сбавляя шага.

Лия не заставила себя ждать. Со звонким, фальшивым смехом она резко, через плечо швырнула тяжелый белый букет прямо в толпу гостей. Сидевшие в первых рядах незамужние девушки и светские львицы тут же с дикими криками бросились наперерез, устраивая настоящую давку за право поймать цветы.

— Класс. Сейчас они там ещё и подерутся из-за твоих орхидей, — весело рассмеялся Кейл, крепче прижимая её к своей рубашке и на полной скорости унося её в одну из уединенных приватных комнат банкетного зала, подальше от вспышек и контроля отцов.

Глава 16

Едва замок защелкнулся, Лия резко рванулась в сторону, буквально заставляя его выпустить её из рук. Она разорвала расстояние между ними на несколько шагов, встала посреди уединенной комнаты и яростно, сорвавшимся на хрип голосом зашипела:

— Ты что творишь, Корвуа?! Какого хрена это сейчас было у алтаря? Ты всё это специально делаешь, да?! Специально лезешь ко мне перед всеми этими камерами!

Кейл вальяжно прислонился спиной к закрытой двери, тяжело дыша, но на его порочном лице тут же заиграла привычная, наглая ухмылка. Он поднял руки вверх.

— Ничего я не делаю, сахарная вата. Успокойся, — хмыкнул он, переводя дух. — Я просто спасал наш контракт. И свою репутацию. Я ясно дал тебе понять еще в машине: я не собираюсь позориться перед инвесторами моего отца из-за твоих глупых капризов.

Он раздраженно поморщился, запустил пальцы под воротник и попытался быстрым движением ослабить на шее удушающий темный галстук. Но шелк словно назло заклинило. Кейл судорожно дернул ткань раз, другой, но галстук намеренно не поддавался, затянувшись на его татуированной шее намертво, точно тугой узел на металлической скрепке. Кожа под чернильным черепом мгновенно покраснела от трения.

— Сука… Как же он меня бесит! — в сердцах зло шикнул Кейл, продолжая агрессивно и безуспешно рвать упрямую ткань пальцами, окончательно теряя остатки своего хваленого самообладания.

Лия, наблюдавшая за этими жалкими конвусиями грозного мафиозного наследника, уже сама начала не на шутку беситься. Её патологически раздражала его криворукость. Не выдержав, она резко сделала два шага вперед, сокращая между ними дистанцию, и властно перехватила его руки, заставляя парня замереть.

— Убери клешни, Корвуа, — проворчала она, поднимая свои огромные голубые глаза к его лицу.

Лия сама принялась тонкими пальцами аккуратно распутывать сложный узел, недовольно шипя ему прямо в подбородок:

— Зачем ты его вообще напялил, идиот? Смотришься в этом прикиде как прыщавый выпускник на школьной линейке, который впервые в жизни надел официальный костюм и теперь задыхается от собственной важности.

Кейл замер, послушно перестав дергаться под её руками. Он стоял неподвижно, ощущая опасную, дурманящую близость её тела, и шумно рычал, глядя сверху вниз на её невероятно красивое, сосредоточенное кукольное лицо.

— Ну извините, — с глухой, вибрирующей агрессией прорычал он сквозь зубы, впиваясь взглядом в её пухлые губы. — Я всего лишь хотел соответствовать статусу твоей безупречной, сияющей персоны.