Узел

Кейл резко открыл глаза на диване. Пульс бешено заколотил в висках.

— Неужели ты там?.. — прошептал он в темноте.

Он сорвался с места, выбежал к спорткару и погнал машину в сторону старого летнего поместья. Он был уверен, что за девять лет этот детский деревянный домик давно сгнил и развалился от дождей, но интуиция упрямо вела его вперед.

Когда колеса машины с визгом затормозили на мокрой траве у кромки старого знакомого сада, Кейл замер, не веря собственным глазам. Гроза уже утихала, и первые лучи рассвета озарили поляну. Домик не просто был на месте — он стал намного больше. Кто-то основательно перестроил его, превратив старую детскую хижину в аккуратное, прочное уединенное жилище из темного дерева.

А прямо рядом с ним, у входа, стоял черный байк Лии.

Кейл медленно переступил порог, стараясь даже не дышать. Дверь закрылась за его спиной без единого звука. Гроза окончательно утихла, и сквозь небольшое вымытое окно внутрь начали проникать первые несмелые лучи рассветного солнца, разрезая густой табачный дым.

Лия спала на маленьком диванчике в самом углу комнаты. Она беззащитно свернулась калачиком, поджав колени к груди и спрятав ладони под щеку. Вокруг нее на старом деревянном полу сиротливо валялись три пустые бутылки из-под виски — явный признак того, как тяжело ей далась эта неделя одиночества. В домике было сильно накурено, но, несмотря на пустую выпивку, здесь всё равно царил идеальный порядок. Каждая вещь лежала строго на своем месте.

Кейл огляделся, и у него перехватило дыхание, а в груди болезненно заныло от острой, накатившей лавиной ностальгии. Здесь всё осталось почти в точности таким же, каким они создавали это место изначально, в их далеком и чистом детстве. На стенах, слегка покрытых пылью, по-прежнему висели их старые общие рисунки, запечатлевшие фальшивые замки и кривых рыцарей. Под потолком сиротливо нависала та самая гирлянда, которую они когда-то часами распутывали, сидя на полу, а в самом центре комнаты стоял тот самый неуклюжий, криво сколоченный деревянный стул. Девятилетний Кейл когда-то собрал его сам, занозив все пальцы, гордо заявив, что его принцесса должна сидеть на троне. Лия не просто не забыла это место — она бережно хранила его, как единственный островок безопасности, где мир взрослых еще не успел их сломать.

Парень бесшумно, ступая ногами по прохладным доскам, подошел ближе к диванчику. Он аккуратно присел на корточки рядом с ней, всматриваясь в её бледное кукольное лицо. Без своего вечного ледяного взгляда и маски тотального безразличия она снова казалась той самой хрупкой девочкой, которую он когда-то поклялся защищать у бассейна. Кейл протянул руку, бережно убирая растрепанную розовую прядь с её лба, и почувствовал, как узел внутри него затягивается до хруста в ребрах.

Кейл осторожно наклонился ближе, намереваясь коснуться её плеча, но в этот момент в нос ударил резкий, въедливый запах перегара. Парень недовольно поморщился.

— Ну и вонища от тебя… — едва слышно прошипел он под нос, оглядывая пустые бутылки. — В кого ты вообще превратилась, сахарная вата?

Он собирался аккуратно потрясти её за плечо, как вдруг краем глаза заметил странное шевеление на полу прямо у ножки дивана. В предрассветной полутьме по деревянным доскам лениво и бесшумно скользила длинная темная лента.

Кейла мгновенно пробил ледяной пот. Животный, панический страх сработал быстрее разума. С диким ругательством парень судорожно отшатнулся обратно и с разбегу запрыгнул прямо на край маленького диванчика, сильно качнув старую мебель и с грохотом задев ногами стоявшую рядом жесткую жестяную банку.

От такого резкого толчка и шума Лия мгновенно открыла глаза. Она всё еще была заметно под хмелем, голова соображала туго, а веки казались свинцовыми. Протерев глаза рукой, она сфокусировала взгляд и увидела на углу своего дивана испуганного, бледного, как смерть, Кейла, который едва ли не с ногами забрался на обивку и испуганно дикими глазами буравил пол.

Её лицо тут же перекосило от глубокого раздражения.

— Чего припёрся?.. — прохрипела она со сна севшим, хриплым от алкоголя и табака голосом, недовольно потирая виски.

— Ты… ты и тут эту гадость развела?! — испуганно буркнул Кейл, упрямо стараясь придать своему голосу грозный вид, но его палец, указывающий на пол, заметно дрожал. — Ты нахрен её за собой таскаешь?!

Лия лениво перевела взгляд туда, куда он тыкал пальцем, и на её бледном лице неожиданно расплылась сонная, хмельная усмешка. Она раскатисто, искренне рассмеялась, глядя на то, как этот двухметровый татуированный амбал жмется к стенке из-за маленького чешуйчатого существа.

Слегка покачиваясь от выпитого накануне виски, Лия медленно поднялась с дивана. Наклонившись, она совершенно спокойно, голыми руками подхватила рептилию с пола и поднесла ближе к лицу.

— Это всего лишь уж, идиот, — проговорила она, издевательски ухмыляясь и демонстрируя змейку Кейлу. — Сам приполз через щель в двери. Погреться, наверное, хотел. В отличие от некоторых, он не шумит.

— Гадость какая… — брезгливо буркнул Кейл, сильнее вжимаясь спиной в деревянную стену домика и панически следя за каждым движением её рук. — Выброси эту дрянь немедленно, или я сам её пришибу!

Лия лишь снова тихо рассмеялась, и это был первый раз за все прошедшие дни, когда её смех прозвучал живо и по-настоящему, без ледяной маски безразличия. Хмель постепенно выветривался, уступая место осознанию того, что Кейл Корвуа всё-таки нашел её.

Лия медленно подошла к окну, аккуратно выпустила маленького ужа на траву и закрыла створку. Хмельное веселье мгновенно испарилось с её лица, уступив место тяжелой, давящей усталости. Её плечи мелко задрожали — от похмелья и утренней прохлады тело начало заметно потряхивать.

Она вернулась к дивану, резко выдернула из-под Кейла теплый шерстяной плед, едва не сбросив парня на пол, и с головой закуталась в него, превратившись в плотный кокон. Опустившись на подушки, она устало закрыла глаза.

— Так чего припёрся?.. — глухо, без единой эмоции проговорила она.

Кейл, убедившись, что пол абсолютно чист, наконец расслабился. Он аккуратно сполз с края дивана и уселся прямо на деревянные доски рядом с ней, поджав колени.

— Даже не спросишь, как я тебя нашел? — тихо спросил он, внимательно вглядываясь в её бледный профиль.

— Да мне всё равно, — Лия даже не открыла глаз. Голос её звучал хрипло и безразлично. — Раз нашел, значит, что-то надо. Как обычно.

Кейл тяжело вздохнул, уставившись на свои пальцы. В горле пересохло, а вся его былая спесь окончательно выветрилась из этой прокуренной комнаты.

— Через неделю свадьба, — так же сипло и негромко проговорил он, озвучивая то, ради чего официально должен был её искать.

— Знаю, — отозвалась она, едва заметно кивнув головой под пледом. — И?

— Придешь?

— Приду, — безжизненно проговорила она.

Лия устроилась на диване поудобнее, утыкаясь носом в край шерстяной ткани. Она демонстративно повернулась на бок, совершенно случайно — а может, и намеренно — ощутимо пнув его ногами в спину, чтобы он отодвинулся, и снова начала погружаться в тяжелый похмельный сон. Её дыхание постепенно выровнялось, становясь глубоким и размеренным. Она просто отключилась, оставив его наедине с её тишиной.

Кейл поправил растрепанные волосы, обернулся и посмотрел на эту розововолосую катастрофу, которая только что без боя согласилась на принудительный брак, но при этом умудрилась снова вытереть об него ноги.

— Мда… — горько и тихо буркнул он в пустоту неонового рассвета, качая годовой. — Невеста с обложки журнала Форбс, ничего не скажешь.

Он остался сидеть на полу у её ног, слушая тихий стук уходящего дождя по крыше домика. До конца его сорока восьми часов оставалось совсем немного, он выполнил приказ отца и спас свои миллиарды, но почему-то прямо сейчас Кейл чувствовал себя самым нищим человеком на этой планете.

Глава 11

Наступил уже обед. Лучи палящего солнца безжалостно пробивались сквозь немытое стекло, нагревая прокуренный воздух домика. Лия тяжело проснулась, чувствуя, как в висках набатом бьет дикая похмельная боль. Каждая мышца затекла. Она попыталась выпрямиться и сесть, но что-то тяжелое намертво блокировало ее движения — ноги вообще отказывались шевелиться.

Она с трудом сбросила с лица край шерстяного пледа, сфокусировала мутный взгляд и ошарашенно замерла. Кейл так и не уехал. Он спал прямо у нее в ногах, бесцеремонно уткнувшись лицом в ее колено и закинув одну руку поверх ее щиколоток, словно живой замок.

Лия тут же разозлилась. Не теряя ни секунды, она принялась яростно пинать его свободным коленом прямо в плечо, недовольно шипя сквозь зубы:

— Эй! Проснись! Слезь с меня, Корвуа! Живо!

Кейл тяжело, со стоном поднялся. Он заспанно огляделся по сторонам, не понимая, где находится, потер ладонями лицо, а затем резко подскочил на ноги, едва не задев головой низкий деревянный потолок. На его лице отразился букет из скверного настроения, затекшей шеи и легкого головокружения.

— Блять, Лия! Ты можешь потише?! — хрипло буркнул он, массируя затылок и недовольно кривясь от застоявшегося в комнате запаха. — От твоего убойного перегара в этой конуре я, по-моему, сам заочно опьянел. Голова раскалывается так, будто я вчера глушил этот твой виски из горла вместе с тобой. Посмотри на себя в зеркало, сахарная вата. Ты сейчас похожа на заправского, опустившегося алкаша из привокзального бара, а не на наследницу Кортес.

Лия медленно села на диване, поправляя растрепанный розовый пучок волос и демонстративно кутаясь в плед, словно в королевскую мантию. На ее бледном кукольном лице не дрогнул ни один мускул. Она смерила его ледяным, убийственным взглядом и с абсолютным, вымораживающим пофигизмом отчеканила:

— Ну, как раз под стать тебе. Всё строго по инструкции, дорогой жених. Как ты и просил — соответствовать твоему обществу. Радуйся, что я так быстро учусь.

Кейл подавился воздухом, собираясь выдать очередную язвительную колкость, но слова застряли у него в горле. Эта девчонка даже с диким похмельем и растрепанной прической умудрялась одним предложением растоптать всю его спесь, мастерски используя его же собственные угрозы против него.

Кейл раздраженно выдохнул и со всей силы потер ладонями лицо. Возразить на её выпад про «под стать тебе» было решительно нечего.

— В общем, так, сахарная вата. Поднимай свой лакированный зад, мы уезжаем, — безапелляционно скомандовал он. — За руль байка ты в таком состоянии точно не сядешь. Я не хочу, чтобы моя официальная невеста размазалась по асфальту за неделю до свадьбы.

Не дожидаясь ответа, Кейл достал телефон и быстро набрал начальника охраны, сухо приказав прислать эвакуатор и забрать спортивный мотоцикл Лии обратно в город. Лия лишь недовольно поджала губы, но спорить не стала — голова у неё раскалывалась слишком сильно.

Уже через десять минут они сидели в салоне его автомобиля. Машина плавно мчалась по дневному шоссе в сторону города. Внутри салона повисло тяжелое, грозовое молчание, но Кейла буквально распирало от удушающей ревности, которая копилась в нем все эти дни. Он до белых костяшек сжал кожаный руль и, стараясь говорить как можно небрежнее, процедил:

— А теперь рассказывай. Какого хрена ты целую неделю жила у какого-то левого татуированного придурка и не выходила на связь? Твой отец там с ума сходил, в офисе стены от злости ломал. Ты вообще соображаешь, что творишь?

Лия мгновенно выставила свои привычные колючки. Она даже не повернула головы, продолжая отрешенно смотреть на пролетающие за стеклом деревья.

— Не твое дело, Корвуа. Мой отец в курсе, где я работаю. А что касается тебя… — она сделала паузу, и на её губах заиграла холодная, жалящая усмешка. — Насколько я помню, в нашем драгоценном контракте нет ни единого пункта о моей верности будущему мужу. Так что утихомирь свой собственнический пыл.

Кейл от такой формулировки буквально опешил. Сердце сделало дикий, панический кувырок. Он резко бросил руль левой рукой, потянулся к заднему сиденью, где валялась кожаная папка от отца, и начал лихорадочно перелистывать плотные страницы прямо на ходу. Он пробегал глазами строчку за строчкой, ища хоть какое-то упоминание супружеского долга или ограничений. И к своему полнейшему ужасу осознал — Лия права. Пункта про её или его верность в контракте действительно не было.

Лия краем глаза заметила его ошарашенный, растерянный взгляд и тихо, торжествующе усмехнулась.

— Его зовут Дин, — внезапно нарушила она тишину, и её сиплый голос прозвучал на удивление спокойно. — Мы учились вместе. Он мой официальный помощник по серпентарию и просто близкий друг. Всё, что происходит между нами, тебя абсолютно не касается, и отчитываться перед тобой я не собираюсь. Мне точно так же плевать, с кем и где гуляешь ты. Наша единственная общая задача — играть счастливых влюбленных перед камерами.

Она резко развернулась к нему всем корпусом, и её огромные голубые глаза опасно сузились, превратившись в два ледяных кристалла.

— Довези меня до моего дома и можешь быть свободен. Гуляй на все четыре стороны. И да… — Лия выделила каждое слово с убийственной, механической четкостью. — Не смей больше никогда приезжать в этот домик. Или в загородный террариум без предупреждения. Это моя личная территория. И если я не отвечаю на твои звонки, значит, мне так надо. Ясно? Не надо копаться в моей жизни, расспрашивать моих друзей и лезть в мое прошлое. Тебя это не волнует и волновать не должно.

Кейл сильнее сжал пальцами руль, чувствуя, как внутри него, под прессом её ледяных слов, закипает бешеная, неконтролируемая лавина эмоций. Она выставила между ними глухую бетонную стену, запретив ему делать даже шаг в её сторону.

Кейл всё-таки привёз её к небольшому, уютному дому Рика. Едва колёса спорткара замерли на подъездной дорожке, Лия молча открыла дверь и вышла из машины. Её движения были чёткими и уверенными. Она была полностью уверена, что только что в машине окончательно отвоевала свои границы и расставила все точки над «i».

Но Кейл не собирался уезжать. Он резко повернул ключ в замке зажигания, глуша мощный мотор, выскочил из салона и уверенным шагом направился следом за ней прямо к крыльцу.

Лия остановилась у самой двери, вставляя ключ в замок. Почувствовав за спиной его тяжёлое дыхание, она резко обернулась и недовольно нахмурилась:

— Я же сказала: отвези меня и проваливай. Чего ты ещё хочешь?

Кейл остановился в шаге от неё, засунув руки в карманы брюк. Его татуированная шея напряглась, а в серых глазах промелькнула наглая, издевательская ухмылка, за которой он отчаянно пытался скрыть нарастающее волнение.

— Я вообще-то из-за тебя сутки нормально не ел, сахарная вата, — буркнул он, требовательно вскидывая подбородок. — Искал твою кислую мину по всему городу, глаз ночью не сомкнул, спал на твоих костлявых ногах в этой дыре. Так что ты просто обязана меня сейчас покормить. Это мой официальный гонорар за услуги таксиста.

Лия замерла. Она посмотрела на его упрямое, порочно красивое лицо, затем перевела взгляд на его широкие плечи в помятой черной рубашке. Силы бороться с ним после бурной ночи окончательно иссякли, а похмельная головная боль снова напомнила о себе глухими ударами в висках.

Она лишь тяжело, обречённо вздохнула, повернула ключ и распахнула перед ним входную дверь дома. На её кукольном лице промелькнула едва заметная, мстительная и зловещая улыбка.

— Пойдём, — ледяным, сиплым голосом проговорила она, делая шаг внутрь прихожей. — Там в морозилке как раз пять замороженных мышек для питона осталось. Тебе должно хватить.

Кейл на секунду опешил, и вся его наглая уверенность мгновенно испарилась. Он судорожно сглотнул, вспомнив огромного жёлтого гада в её спальне на втором этаже, но упрямство и желание остаться с ней любой ценой перевесили панический страх.

— Очень смешно, — процедил он сквозь зубы, заходя следом за ней и плотно закрывая дверь на замок. — Надеюсь, у тебя в холодильнике найдётся что-то менее волосатое.

Они прошли на небольшую, но очень уютную кухню, залитую мягким дневным светом. Здесь всё было обустроено просто: светлые шкафчики, плетеные салфетки под приборы и приятный аромат домашнего тепла, которого Кейл никогда не чувствовал в своем стерильном, холодном пентхаусе.

Лия, продолжая демонстративно игнорировать его присутствие, молча достала из холодильника продукты. По плитке разнесся тихий стук посуды.

Кейл вальяжно уселся за деревянный стол, подперев подбородок ладонью. Внешне он сохранял маску абсолютного спокойствия светского повесы, но на самом деле тайно, во все глаза рассматривал её.

Он следил за каждым движением её тонких запястий, за тем, как нежно-розовые пряди волос выбивались из пучка, когда она наклонялась к сковороде. В её хрупкой фигуре сейчас не было прежней ледяной брони — только усталость и странная, щемящая беззащитность.

— Говори уже, — резко бросила Лия, даже не оборачиваясь к нему. Она словно кожей почувствовала его пристальный, обжигающий взгляд.

Кейл от неожиданности шумно прокашлялся, поправляя воротник. В этот же момент Лия развернулась и с глухим стуком поставила перед ним тарелку с ароматной, идеально поджаренной яичницей. Следом на стол опустилась большая кружка с обжигающе жарким черным кофе.

Парень потянулся к приборам, но аппетит внезапно пропал, уступив место давящему, тяжелому вопросу, который мучил его всю эту неделю. Он сделал глоток кофе, обжигая язык, и, стараясь говорить как можно более деловым и холодным тоном, спросил:

— Откуда у тебя шрам на спине?

Лия застыла у кухонной стойки, так и не донеся губку до раковины. Её спина мгновенно натянулась, словно струна.

— Я должен знать ответ, — быстро добавил Кейл, заметив её опасное молчание, и поспешил прикрыться их излюбленным щитом из условностей. — Если на каком-нибудь приеме у тебя съедет платье и пресса это сфотографирует, поползут слухи. Будет очень не здорово, если в газетах напишут, что это я сотворил с тобой такое за закрытыми дверями. Я должен быть готов ответить журналистам.

Лия медленно повернулась к нему. Её лицо снова превратилось в непроницаемую бледную маску, а глаза обдали его привычным арктическим холодом.

— После аварии, — коротко, хлёстко отрезала она, скрестив руки на груди.

— А подробнее? — Кейл подался вперед, уперев локти в край стола. Сердце в его груди бешено заколотило. Ему до безумия хотелось узнать, через какой ад прошла его маленькая принцесса в ту ночь, когда погибла её мать.

— А подробнее тебя не касается, — убийственно ровным, сиплым от сигарет тоном выдохнула Лия.

Она развернулась к нему спиной, давая понять, что этот разговор официально окончен. Но Кейл отчетливо заметил, как мелко задрожали её пальцы, вцепившиеся в край раковины.

Кейл замолчал, понимая, что сейчас давить бесполезно. Она захлопнулась, словно электронный замок на террариуме. Про коробку со скотчем и дневник, спрятанные в багажнике его спорткара, он решил пока промолчать. Это был его главный козырь. Разворошить её прошлое прямо сейчас означало навсегда потерять шанс вернуть её доверие.

Он молча, через силу доел яичницу, которая из-за натянутой атмосферы казалась абсолютно безвкусной, и сделал последний глоток остывающего кофе. Поставив кружку на стол, Кейл поднялся со стула, поправил воротник помятой черной рубашки и посмотрел на Лию сверху вниз.

— Спасибо. Было вкусно, — негромко произнес он, и в его голосе впервые за долгое время не было привычной издевки.

Лия никак не отреагировала, продолжая стоять спиной к нему у кухонной стойки. Кейл засунул руки в карманы штанов и вернул на лицо свою маску холодного, расчетливого делового партнера:

— Значит так, сахарная вата. Через два дня привози свои вещи ко мне в пентхаус. Не обязательно всё, но забей шкаф так, чтобы тебе в любой момент было что надеть. Мой отец прав в одном: после свадьбы нам придется жить вместе гораздо чаще, чем тебе хочется. И тебе придется привыкнуть к мысли, что отныне ты всегда, круглосуточно будешь находиться под прицелом камер папарацци. Любой твой выход из дома в рваных колготках или на байке станет катастрофой для акций наших отцов.

Лия наконец повернулась. На её лице отразилась такая высшая степень скуки и презрения, что Кейлу на секунду захотелось встряхнуть её за плечи. Она демонстративно и медленно закатила свои огромные голубые глаза, изящно оперевшись бедром о край столешницы.

— Просто делай меньше глупостей, Кейл. И всё, — сиплым, безразличным тоном проговорила она, скрестив руки на груди. — Не мелькай в хрониках со своими очередными шлюхами, не устраивай ночные допросы в моих комнатах, и прессе будет абсолютно плевать на то, во что я одета. Наша общая задача — выучить сценарий. А жить под одной крышей мы сможем как два чужих человека. Мне не привыкать к одиночеству в больших домах.

Кейл сжал челюсти так, что на щеках проступили желваки. Её слова про «чужих людей» и «одиночество» снова неприятно кольнули где-то в районе ребер. Она согласилась на его условия, но сделала это так, что он снова чувствовал себя проигравшим.

— В субботу в десять утра за тобой приедет машина, — сухо бросил он, разворачиваясь к выходу. — Не опаздывай.

Лия ничего не ответила, лишь повернулась обратно к раковине.

Глава 12

Лия сидела на полу в своей темной, завешанной рок-плакатами комнате, отрешенно складывая вещи в небольшой дорожный чемодан. На душе было серо и пусто. Кейл уехал пару часов назад, оставив после себя лишь горький привкус неизбежности и приказ перебираться в его пентхаус.

В приоткрытую дверь тихо постучали, и на пороге показался Рик. Он выглядел уставшим, на нем был домашний кардиган, а в руках он держал чашку чая. Отец мягко облокотился на деревянный косяк двери и внимательно посмотрел на дочь.

— Как дела, Ли? — тихо, с отцовской заботой спросил он.

Лия замерла на месте, крепко сжимая в руке простую черную футболку. Она медленно подняла голову, и в её голубых глаза промелькнула слабая, бесцветная претензия, в которой, впрочем, не было ни капли грубости — лишь недоумение.

— Это ты сказал ему, где я прячусь? — негромко спросила она.

— Нет, не я, — Рик мягко, тепло улыбнулся. — Ты снова была в летнем домике?

Лия едва заметно кивнула, опуская взгляд на чемодан. В горле встал тяжелый, удушающий ком.

— Я хочу вернуться туда, пап… — грустно, почти шепотом проговорила она. — Насовсем. Туда, где всё было просто.

— Я знаю, милая, знаю… — Рик поставил чашку на комод, подошел ближе, опустился перед ней на корточки и крепко, бережно приобнял дочь за плечи.

Уткнувшись носом в его плечо, Лия всё-таки не выдержала — пустила одну короткую, горячую слезу, но тут же яростно зажмурилась и быстро взяла себя в руки, смахнув влагу со щеки. Наслаждаться моментом слабости ей было некогда.

В этот самый момент огромный желтый питон внутри вольера во всю стену резко зашевелился, не удержался на сухой коряге и с громким, глухим стуком упал на дно террариума. Рик от неожиданности знатно вздрогнул и испуганно обернулся на стекло, тяжело выдыхая.

— Боже правый… — мужчина покачал головой, переводя дух. — Пока тебя не было целую неделю, мне пришлось кормить эту твою гигантскую гусеницу. Я каждый раз думал, что она мне руку по самый локоть оторвет. Смертельный аттракцион, честное слово.

Лия впервые за день искренне, тихо посмеялась, вытирая нос рукавом кофты.

— Я скоро её отдам в серпентарий к Дину, — улыбнулась она, заталкивая последнюю кофту в чемодан. — Кейл до смерти боится змей. Ты бы видел, как он вчера прыгал по моему дивану из-за маленького ужа.

Рик лишь понимающе усмехнулся, в его глазах блеснула хитрая искра человека, который знает мужчин гораздо лучше дочери.

— Ничего, милая. Он привыкнет. Куда он денется.

— Мне это не надо, — буркнула Лия, и её лицо снова приняло привычное, ледяное выражение. Она замялась на секунду, а затем тихо, с затаенной болью спросила: — Когда это всё закончится, пап? Когда мы закроем этот чертов контракт?

Рик тяжело вздохнул, и его лицо на мгновение постарело на несколько лет. Он крепче сжал её ладонь.

— Надеюсь, что скоро, родная. Мы обязательно найдем виновных в крахе нашей компании и в том... что случилось. Всё будет хорошо, обещаю тебе. Только потерпи.

Лия внимательно посмотрела на отца, и в её глазах застыла жесткая, стальная решимость.

— Не говори ему ничего, — строго попросила она. — Пожалуйста. Для него это просто финансовая сделка.

— Не скажу, — Рик послушно кивнул и, потянувшись вперед, нежно поцеловал дочь в нежно-розовую макушку. — А ты... ты не обижай его сильно, ладно? Кейл ведь хороший парень, просто вырос в суровых условиях своего отца.

Лия лишь недовольно скривила лицо, демонстрируя высшую степень скепсиса, и с силой потянула замок, со свистом застегивая свой чемодан.