Узел

Кэти Ди

Узел

Глава 1

Огромные загородные особняки семей Кортес и Корвуа стояли по соседству, разделенные лишь невысокой, идеально подстриженной живой изгородью. Для взрослых это соседство было стратегическим партнерством двух самых влиятельных и опасных фамилий в городе. Для детей — общим пространством, где стирались границы между владениями. Девятилетний Кейл и маленькая Лия, которой буквально на днях исполнилось шесть, проводили вместе почти каждое лето.

В этот удушливо жаркий полдень их родители расположились на дальних шезлонгах у огромного лазурного бассейна. Они неторопливо потягивали ледяные коктейли, полностью погруженные в обсуждение акций, серых схем и новых контрактов. До детей им не было никакого дела — за ними присматривали издалека, как за дорогой, но автономной живой декорацией, не требующей лишнего внимания.

Лия сидела на самом краю бетонного бортика. Она весело болтала ногами в прозрачной, пахнущей хлором воде, поднимая кучу сверкающих брызг, и во все глаза наблюдала за Кейлом, который уверенно рассекал воду на глубине.

— Кейл! Ну Кейл, поиграй со мной! — звонко кричала девочка, складывая ладони рупором у рта. — Давай наперегонки, или в пиратов! Ну пожалуйста!

Парень в очередной раз вынырнул, шумно выдохнул и раздраженно смахнул мокрые пряди со лба. На его лице появилось его фирменное, напускное высокомерие, которое он старательно перенимал у своего холодного отца.

— Отстань, Лия. Я не играю с девчонками, ты мелкая еще, — буркнул он, взмахнув на нее рукой, и снова перевернулся на спину, демонстрируя полное нежелание снисходить до ее уровня.

Но Лия была упрямой. Вместо того чтобы обидеться и уйти, она весело рассмеялась и начала целенаправленно бить пятками по воде, отправляя в сторону Кейла целые каскады тяжелых брызг.

— Ах так! Получай, капитан! — задорно кричала она, зажмуривая глаза от восторга.

— Хватит, перестань! Ты мне в лицо попала! — Кейл уворачивался, его по-настоящему злило, что какая-то пигалица нарушает его личный покой. — Я сейчас разозлюсь, Лия! Прекрати немедленно!

В этот момент отец Кейла громко и раскатисто рассмеялся какой-то циничной шутке на шезлонге, и внимание Лии на секунду переключилось на взрослых. Она обернулась через плечо, собираясь что-то крикнуть маме.

Кейл решил, что это идеальный момент для маленькой мести. Он бесшумно, словно хищник, подплыл под водой к самому бортику. Его ладони резко обхватили тонкую детскую лодыжку, и он с силой дернул девочку на себя, увлекая в воду.

Лия успела издать лишь короткий, испуганный писк, прежде чем с громким всплеском уйти под воду с головой.

Кейл вынырнул, готовясь победно расхохотаться и поиздеваться над ее испуганным видом. Он ждал, что она сейчас покажется на поверхности, начнет обиженно отплевываться от воды и, возможно, побежит жаловаться.

Но Лия не всплывала.

Прошло тридцать секунд. На поверхности лазурной воды расплывались лишь редкие, быстро исчезающие пузыри воздуха. Кейл замер, его торжествующая улыбка медленно сползла с лица. Девятилетний мальчик не знал, что малышка еще совершенно не умеет держаться на воде и панически боится глубины. Он обернулся на родителей — те продолжали звенеть бокалами и лениво курить, даже не повернув головы на звук сильного всплеска.

Минута. Для Кейла она показалась вечностью. Страх — дикий, первобытный, сковывающий внутренности — липкой волной прошелся по его телу. Сердце забилось где-то в горле, оглушая частыми ударами. В его голове пронеслась ужасающая, взрослая мысль, что он только что убил свою маленькую соседку.

Не раздумывая больше ни секунды, Кейл глубоко вздохнул и нырнул на самое дно бассейна. В прозрачной воде он увидел Лию — ее пышное розовое платьице забавно раздулось куполом, а сама она испуганно барахталась, беспомощно перебирая ручками, теряя остатки кислорода. Кейл вцепился в ее плечи и изо всех сил рванул вверх, к солнцу.

Они с шумом вынырнули на поверхность. Лия судорожно хватала ртом воздух, сильно кашляла и прижималась к нему всем телом, мелко дрожа от пережитого ужаса. Только в этот момент взрослые наконец заметили неладное. На уши была поднята вся охрана, прибежали няни с полотенцами, а бледная мать Лии бросилась к ним.

— Что произошло?! Лия, боже мой! Ты упала? Кейл, что ты натворил?! — кричал отец Кейла, готовый отвесить сыну затрещину за порчу важного семейного обеда.

Кейл стоял рядом с бассейном, с него ручьями текла вода. Он застыл, не в силах пошевелиться, ожидая, что сейчас Лия укажет на него пальцем и его с позором накажут, запрут в комнате или лишат всех карманных денег.

Лия, всё еще хныча и кутаясь в огромное махровое полотенце, перевела свои огромные голубые глаза на испуганного соседа. Она шмыгнула носом, перевела взгляд на подбежавших родителей и тихо, но на удивление четко произнесла:

— Я... я сама. Я просто хотела поймать красивую бабочку и поскользнулась. Кейл меня спас. Он сразу прыгнул за мной и вытащил.

Взрослые тут же засуетились вокруг нее, уводя в прохладу дома, а отец Кейла удовлетворенно похлопал сына по плечу: «Молодец, настоящий мужчина. Наш защитник».

Но Кейлу было не до гордости. Внутри него закипала непонятная ему самому ярость. «Зачем она соврала? Почему она вечно такая правильная, такая святая?!»— злился он, сжимая кулаки до белых костяшек. Ему хотелось, чтобы она устроила истерику, чтобы она была как все обычные капризные девчонки, которых можно было с чистой совестью ненавидеть за их слабость.

Но именно в эту секунду, глядя на ее удаляющуюся маленькую фигурку, девятилетний Кейл впервые почувствовал странное, щемящее тепло в груди. Зарождающуюся, еще совсем детскую, но уже пугающию симпатию. Она не предала его. И с этого дня он подсознательно решил, что эта правильная девчонка принадлежит только ему. И никто в мире не посмеет обидеть ее, кроме него самого.

***

Лия окончательно поверила, что Кейл — её защитник. В её детском, чистом мире всё было просто: он спас ей жизнь, а значит, за его вечными мальчишескими подколками, отобранными куклами и напускным высокомерием скрывается кто-то очень важный.

Следующие шесть лет она преданно следовала за ним тенью. Она стойко терпела его каверзы, прощала едкие замечания и всегда верила, что её искренность сможет растопить его колючий характер.

Но в тот день всё изменилось навсегда.

Летний сад поместья Кортес буквально утопал в удушающем аромате цветущих роз, но двенадцатилетней Лии казалось, что воздух вокруг стал ледяным. Сегодня Кейл уезжал. Его отец, суровый и не терпящий возражений магнат, принял решение отправить своего единственного пятнадцатилетнего наследника в элитный закрытый лицей в Англию. Для Лии это решение взрослых прозвучало как смертный приговор её привычному миру.

Она шла по гравийной дорожке сада, изо всех сил стараясь сохранять ту самую безупречную королевскую осанку, которой её круглосуточно муштровали гувернантки. На ней было красивое нежно-розовое платье — цвет, который Кейл когда-то в шутку назвал её «фирменным». В руках она крепко сжимала небольшую бархатную коробку, перевязанную шелковой лентой. Внутри лежал дорогой парный браслет, который она тайно выбирала несколько недель. Для неё это был символ невидимой связи, которая должна была удержать их вместе, несмотря на разделяющий океан.

Кейл стоял у открытой двери черного представительского лимузина. За последние годы он сильно вытянулся, превратившись в высокого, широкоплечего подростка. На его лице, уже приобретавшем резкие мужские черты, блуждала скучающая, высокомерная усмешка, которой он привык закрываться от внешнего мира и требований отца.

— Кейл, — тихо позвала Лия, остановившись в паре шагов от него.

Её огромные голубые глаза блестели от подступающих слез, но она упрямо сжимала губы, чтобы не разрыдаться на глазах у выстроившейся охраны и водителей. Она сделала шаг вперед и протянула ему коробку.

— Это тебе. Чтобы ты не забывал меня там... Я буду считать дни до твоего возвращения. Каждое утро.

Кейл посмотрел на бархатную коробку, а затем медленно перевел взгляд на её лицо. Внутри него в эту секунду все органы скрутило в тугой, болезненный узел. Ему самому было чертовски паршиво и страшно уезжать в чужую страну, где у него не будет ни друзей, ни близких. Больше всего на свете ему хотелось сейчас сорвать эту дурацкую шелковую ленту и крепко обнять Лию. Она была единственным живым, искренним и чистым человеком во всем его окружении. Он уже тогда, в свои пятнадцать, подсознательно понимал, что эта послушная девчонка — его принцесса. И ничья больше.

Но на крыльце дома стояли их отцы — холодные, расчетливые акулы бизнеса, которые презирали любые проявления сентиментальности. Показать перед ними привязанность к почти тринадцатилетней девчонке означало стать мишенью для насмешек отца. Показать, что он ещё не дорос до жесткого мужского мира, куда его отправляли на учебу. Показать слабость было равносильно поражению.

Кейл демонстративно сунул руки в карманы брюк, проигнорировав протянутый подарок. Его губы исказились в циничной, ранящей улыбке.

— Оставь это барахло себе, Лия, — громко, с наигранной издевкой произнес он, чтобы взрослые на крыльце точно его услышали. — Ты слишком мелкая принцесса. Мне в лицее детские побрякушки не понадобятся. Там будут нормальные, взрослые девушки. Мне нужны девочки постарше, понимаешь? А ты... просто забудь уже обо мне. Не путайся под ногами.

Лия застыла. Слова Кейла со свистом рассекли горячий летний воздух, с размаху уничтожив внутри неё всё: детские надежды, слепую преданность и ту самую нежную, хрупкую любовь. Ей было двенадцать — возраст, когда девочке особенно больно слышать, что она «недостаточно хороша» или «слишком мелка» для парня, который занимал все её мысли.

Обида была такой острой и глубокой, что подступившие слезы мгновенно высохли, превратившись в хрустальный лед. Лия медленно опустила руки, сжимающие коробку. Она посмотрела на Кейла — прямо в его серые, обманчиво равнодушные глаза. Больше ни одна складка не дрогнула на её кукольном лице. Она не заплакала, не устроила сцену и не бросила подарок ему под ноги. Вместо этого Лия сделала ровный шаг назад, изящно развернулась и пошла к дому. Медленно, с идеально прямой спиной.

Кейл смотрел ей в спину, и внутри него всё буквально кричало от боли. Ему хотелось броситься за ней, вымолить прощение, забрать эту чертову коробку и никогда не отпускать её руку. Но гордость и страх перед суровым отцом сковали его по рукам и ногам.

Глава 2

Стеклянные автоматические двери терминала международного аэропорта разъехались в стороны, впуская в душный зал ожидания плотный поток прибывших пассажиров. Кейл шел в авангарде этой толпы. Девять лет за границей полностью вытравили из него остатки подростковой угловатости. Окружающие люди интуитивно уступали ему дорогу, считывая исходящую от него тяжелую, уверенную ауру человека, привыкшего брать от этой жизни всё.

Встречающие стояли плотной стеной, но Кейлу не пришлось долго искать взглядом нужную машину или сопровождающих. Прямо у вип-выхода, в окружении четверых хмурых телохранителей, стоял его отец — глава клана де Корвуа. Он выглядел точно так же, как и девять лет назад: безупречный дорогой костюм, идеальная осанка и тяжелый, оценивающий взгляд человека, который вместо крови имеет жидкую валюту.

Заметив сына, старший де Корвуа едва заметно приподнял уголки губ — для него это было высшим проявлением бурной радости. Он сделал шаг навстречу и крепко, по-мужски пожал Кейлу руку, задерживая ее в своей ладони чуть дольше обычного.

— С возвращением, сын. Ты стал совсем взрослым, — низким, ровным голосом произнес отец, оглядывая его с ног до головы. — Мать всю неделю с ума сходила, поваров заставила все твои любимые блюда переписать. Твои звонки из Лондона были такими редкими и короткими, что мы уже начали забывать, как звучит твой голос. Соскучились.

Кейл коротко усмехнулся, чувствуя, как под воротником легкой куртки привычно скрываются его темные татуировки.

— Я тоже скучал, отец, — ответил он, искренне, хоть и сдержанно. — Рад вернуться. Рад, что этот ад с учебой и практикой в филиалах наконец позади.

— Понимаю. Пойдем к машине, — отец кивнул охране, и те мгновенно перехватили дорожную сумку Кейла, освобождая ему дорогу к выходу, где уже урчал мощным мотором бронированный черный лимузин.

Едва они сели на заднее сиденье, отгороженное от водителя плотным стеклом, атмосфера в салоне мгновенно сменилась на деловую. Отец откинулся на кожаную спинку и достал из кармана планшет.

— Сегодня вечером будет грандиозный банкет в главном зале отеля «Метрополь». Всё организовано ради твоего возвращения, — ровным тоном, не терпящим возражений, произнес старший де Корвуа. — Будут все наши люди, пресса, ключевые партнеры. Тебе нужно быть там при полном параде.

Кейл нахмурился, его брови сошлись у переносицы.

— Отец, ты шутишь? — недовольно протянул он, массируя пальцами уставшие веки. — Я летел больше двенадцати часов с пересадками. У меня дикий джетлаг, а в голове будто вата. Я планировал просто доехать до дома, принять душ и выспаться до завтрашнего дня. Какой еще банкет?

Отец даже не поднял на него глаз от экрана планшета, его лицо оставалось неприступным, словно гранитная скала.

— Сон подождет, Кейл. Сегодня решается будущее нашей компании. На этом приеме будут присутствовать самые важные люди, в лице главы семейства Кортес. Его отец лично подтвердил визит. Это слияние активов принесет нам миллиарды, и твое присутствие — ключевой фактор сделки. Так что бери себя в руки.

При упоминании фамилии Кортес сердце Кейла сделало странный, рваный кувырок, а в памяти мгновенно вспыхнул тот самый день в саду. Двенадцатилетняя девочка в розовом платье, бархатная коробка и его собственные, жестокие слова, которые он бросил ей перед отъездом. Все девять лет в Англии он жил мыслью об этой послушной маленькой принцессе, уверенный, что она ждет его возвращения.

— Ладно, — глухо бросил Кейл, отворачиваясь к окну. — Я буду там.

***

Влажный, теплый воздух загородного террариума был насквозь пропитан запахом сухих щепок, торфа и едва уловимым, специфическим ароматом рептилий. В полумраке зала, подсвеченного лишь неоновыми лампами вольеров, Лия чувствовала себя в полной безопасности. Здесь не было фальшивых улыбок, светских сплетен и жестких рамок, которыми ее пытались задушить родители. Змеи не умели лгать. Они нападали только для защиты. В точности как она сама.

Лия стояла у огромного стеклянного куба, лениво помешивая трубочкой остывший напиток. На ней был потрёпанный черный кроп-топ, короткая красная юбка с массивными карманами, рваные колготки в сеточку и тяжелые армейские ботинки. Из динамиков телефона тихо играл мрачный рок. Она выглядела как манифест бунта, как сорняк среди идеальных роз высшего общества. В руках она держала пинцет с замороженным кормом.

Тяжелая входная дверь террариума распахнулась с неприятным скрипом. В зал вошел ее отец. Глава семейства Кортес, как всегда, выглядел безупречно: дорогой серый костюм, идеально уложенные седые волосы. Шагнув внутрь, он тут же брезгливо поморщился и прижал к носу накрахмаленный носовой платок, оглядывая стеклянные витрины с ползающими гадами так, словно попал в канализационный люк.

— Опять ты торчишь в этой вонючей дыре среди своих червяков, — вместо приветствия процедил он, останавливаясь в нескольких шагах от дочери. Его взгляд упал на ее одежду, и лицо отца перекосило от глубокого отвращения. — Посмотри, на кого ты похожа. Чудовище. Грязная оборванка из подворотни. И это моя дочь. Наследница многомиллионного состояния.

Лия даже не повернулась в его сторону. Ее кукольное лицо оставалось абсолютно неподвижным, покрытым маской ледяного пофигизма. Она лишь слегка скривила губы в безмолвной, горькой усмешке. Спорить с отцом было бесполезно — это она усвоила еще в детстве.

— Сегодня вечером ты обязана быть при полном параде, — жестко, не терпящим возражений тоном продолжил Кортес-старший. — В отеле «Метрополь» устраивают грандиозный банкет. Возвращается Кейл Корвуа. Наш контракт с его отцом почти готов, и ты — главная разменная монета в этой сделке. Живо приводи себя в порядок, смой эту грязь с лица и надень нормальное платье. Чтобы в восемь вечера сияла как ангел. Ты всё поняла?

Лия медленно разжала металлический пинцет. Маленькая мышь с тихим стуком упала на дно террариума, и огромный пятнистый полоз мгновенно накрыл ее своими кольцами. Девушка лениво повернула голову к отцу, посмотрела на него пустым, вымораживающим взглядом и тихо бросила:

— Ладно.

Это было единственное слово, которое он от нее услышал. Больше не сказав ни звука, Лия развернулась и пошла вглубь зала, полностью игнорируя дальнейшие причитания отца, который в ярости развернулся и покинул ее убежище.

***

Грандиозный банкет в честь возвращения наследника Корвуа был в самом разгаре. Огромный зал отеля «Метрополь» сверкал хрусталем массивных люстр и фальшивым золотом старинных интерьеров. Кейл уже больше часа находился в эпицентре этого пафоса. Он вальяжно прохаживался между гостями, уверенно здоровался с влиятельными партнерами отца и лениво потягивал виски из невысокого стакана. Девять лет разлуки круто изменили его: дорогой черный костюм едва скрывал плотные чернильные татуировки на шее и руках, в носу красовался едва заметный пирсинг, а в характере появилась жесткая, хищная хватка.

В какой-то момент массивные двери зала снова распахнулись. Кейл обернулся на автомате и застыл. В помещение вошли двое. Мужчину — Рика Кортеса — Кейл узнал сразу, хоть тот и выглядел заметно уставшим, а вот идущую рядом с ним девушку его мозг отказался идентифицировать в первую секунду.

Лия изменилась до неузнаваемости. Она полностью перечеркнула образ той милой, послушной принцессы из его воспоминаний. Свои изящные, когда-то белоснежные локоны она выкрасила в экстремальный нежно-розовый цвет, собрав их в высокий, строгий пучок. Вместо пышных розовых платьев на ней было роскошное, облегающее бархатное платье в пол глубокого черного цвета с головокружительным разрезом до самого бедра.

Эта метаморфоза даже позабавила Кейла. Внутри него промелькнула циничная мысль, что они стоят друг друга, ведь он и сам вернулся из Англии совершенно другим человеком. Но за секундной ухмылкой пришло глухое, давящее чувство растерянности. Он внезапно поймал себя на мысли, что больше совершенно не знает, как подступиться к этой новой, взрослой девчонке. Она выглядела недосягаемой.

Рик заметил Кейла и вместе с дочерью направился в его сторону. Кейл взял себя в руки, сделал шаг навстречу и вежливо протянул руку старшему Кортесу.

— Рад видеть вас, Рик. Добрый вечер, — уверенно произнес Кейл, обменявшись с мужчиной парой дежурных приветливых фраз.

Затем он повернулся к девушке. Сердце предательски заколотило в ребра. Кейл заглянул в ее огромные голубые глаза и заставил себя улыбнуться:— Привет, Лия. Выглядишь... удивительно и очень неожиданно.

Лия не улыбнулась в ответ. На ее кукольном лице не дрогнул ни один мускул. Она медленно, оценивающе посмотрела на Кейла снизу вверх, задержав взгляд на татуировках на его шее, затем так же хладнокровно опустила глаза вниз и снова подняла их к его лицу. Вместо ответа она лишь едва заметно, ледяным кивком поприветствовала его. В ту же секунду мимо проходил официант с подносом. Лия ловко забрала бокал шампанского, развернулась на высоких шпильках и, не проронив ни звука, молча ушла прогуливаться по залу, оставив парня стоять на месте с протянутой рукой.

Рик Кортес тяжело вздохнул, виновато посмотрев на Кейла, и неловко повел плечом:

— Извини ее за такой характер, Кейл. После смерти матери я... я так и не научился воспитывать девочек. Совсем с ней не справляюсь.

Кейл понимающе кивнул, а внутри у него болезненно сжалось сердце. Он прекрасно знал, что у Лии умерла мама спустя всего два года после его отъезда. Из Англии он сразу же написал ей длинное письмо с искренними словами соболезнования, надеясь поддержать. Но девочка так и не ответила ни на одну строчку. Позже Кейл через третьи лица узнал, что после семейной трагедии дела у Рика покатились вниз. Они не обнищали, но потеряли былую хватку и влияние, из-за чего им даже пришлось продать их огромный загородный особняк по соседству и переехать в дом поменьше. Это горе окончательно сломало Лию, заставив ее выстроить вокруг себя неприступную стену.

— Всё в порядке, Рик, я понимаю, — глухо ответил Кейл, но его взгляд уже блуждал по залу, неотрывно следуя за розовым пятном ее волос.

Он наблюдал за ней издалека, игнорируя разговоры собственного отца. Лия ходила среди гостей с абсолютно каменным, безразличным лицом. Она ни с кем не здоровалась, демонстративно пропускала мимо ушей чужие комплименты и фальшивые любезности. Кейл внимательно считал: вот она забирает с подноса второй бокал, вот пустой фужер сменяется третьим. Алкоголь, казалось, вообще ее не брал — ее движения оставались идеально четкими, а спина — прямой.

Вдоволь натерпевшись косых взглядов и шепотков за спиной, Лия решительно направилась к высоким стеклянным дверям в конце зала и скрылась в темноте огромного балкона. Кейл проводил ее глазами, поставил свой недопитый стакан с виски на ближайший столик и, незаметно выскользнув из толпы гостей, пошел следом за ней.

Тяжелая стеклянная дверь балкона отсекла оглушительный гул банкетного зала, приглушая фальшивый смех гостей и звон хрустальных бокалов. Кейл шагнул в полумрак, аккуратно прикрывая за собой створку. Прохладный ночной ветер тут же растрепал его аккуратно уложенные темные волосы, принося приятное облегчение после душного помещения.

Лия стояла у самого края каменных перил, оперевшись на них локтями. Черный бархат ее платья мягко переливался под лунным светом, а высокий разрез обнажал изящную ногу. Между пальцами девушки тлела тонкая сигарета, выпуская в темноту струйку сизого дыма.

Кейл тихо хмыкнул. Его губы исказились в привычной, обманчиво вальяжной усмешке. Он бесшумно подошел к ней со спины, намеренно нарушая личные границы, и без лишних слов потянулся вперед. Его татуированные пальцы бесцеремонно перехватили сигарету прямо из ее рук.

Лия лишь недовольно скривила лицо, но даже не попыталась вернуть ее назад. Она не сделала ни одного резкого движения. Кейл демонстративно затянулся, выпуская дым в сторону ночного города, и посмотрел на нее сверху вниз, пытаясь вернуть себе привычное ощущение контроля.

— Куришь, значит? — небрежно протянул он, туша окурок о каменные перила. — Маленькая послушная принцесса выросла и пустилась во все тяжкие. Ну, рассказывай, сахарная вата. Как твои дела?

Лия медленно повернула голову. Ее огромные голубые глаза оставались абсолютно пустыми, без тени прежнего детского тепла.

— Супер, — коротко, хладнокровно отрезала она. Ее голос прозвучал как удар куска льда о гранит.

Она замолчала, продолжая смотреть вдаль на мерцающие огни мегаполиса. Кейл ждал. Он замер, вглядываясь в профиль ее кукольного лица, ожидая вполне логичного, вежливого вопроса в ответ. Но тишина затягивалась, становясь удушающей. Лия даже не собиралась спрашивать, как поживает он сам после девяти лет разлуки.

Это полное, искреннее безразличие неприятно кольнуло Кейла где-то глубоко в груди. Его эго, привыкшее к женскому вниманию и абсолютному подчинению окружающих, сейчас трещало по швам от ее игнора.

— И всё? — Кейл сделал шаг ближе, его глаза опасно потемнели от нарастающего раздражения. — Даже не спросишь, как дела у меня? Как я жил все эти годы в Англии? По-твоему, это вежливо, Лия?

Лия плавно отстранилась от перил и развернулась к нему всем телом. Она подняла руку, делая последний медленный глоток из своего бокала, допивая шампанское до самого дна, и с тихим стуком поставила пустой фужер на широкий каменный бортик.

Она посмотрела прямо в его зрачки — в упор, леденящим, вымораживающим взглядом. На ее безупречном лице не дрогнул ни один мускул, когда она тихо, но убийственно четко произнесла:

— Мне всё равно, Кейл.

Кейл застыл, словно получил пощечину. Слова девчонки со свистом рассекли прохладный воздух ночного балкона. Прежде чем он успел прийти в себя и выплеснуть закипающую внутри бешеную ярость, Лия изящно обошла его стороной, едва не задев плечом его смокинг, и уверенной, ровной походкой направилась обратно к стеклянным дверям.

***

Она уверенно лавировала между гостями, направляясь прямиком к старшему Корвуа и своему отцу, которые о чем-то увлеченно беседовали в вип-зоне. Подойдя, Лия мгновенно переключилась: ее ледяная маска смягчилась, уступив место безупречной светской вежливости. Она мягко улыбнулась старшим, безукоризненно поддержала короткую беседу, а затем повернулась к Рику. В ее глазах на секунду мелькнула робкая, усталая надежда. Ей безумно хотелось убраться из этого душного места.