Узел

Кейл не мог уснуть всю ночь. Он до боли в глазах всматривался в темный потолок своей спальни, ворочаясь с боку на бок. Простыни казались удушающе горячими, а воздух слишком плотным. Образ этого страшного, грубого шрама на её бледной, нежной спине отпечатался на сетчатке его глаз. Парень буквально мучился от диких догадок. Откуда у его принцессы эта рваная отметина? Это как-то связано со змеями? С аварией, в которой погибла её мать? Каждая мысль обжигала мозг раскаленным железом, раздувая внутри бешеную панику.

В четыре утра Кейл не выдержал. Он резко подорвался с кровати, спьяну запутавшись ногами в шелковом одеяле, и едва не полетел на пол. Чертыхнувшись, он со злостью растрепал свои и без того спутанные влажные волосы, быстро натянул серые спортивные штаны прямо на голое тело и бесшумно вышел из своей спальни, направляясь в сторону её крыла.

У двери Лии, как и было приказано, неподвижно стоял дежурный охранник. Увидев заспанного, полуголого босса, парень вытянулся по струнке.

— Госпожа не покидала комнаты, босс, — тихо доложил он.

— Свободен, — хмуро бросил Кейл. Секьюрити молча кивнул и быстрым шагом удалился к лифтам.

Оставшись один, Кейл замер перед темной деревянной дверью. Секундное колебание — и он без стука, аккуратно нажал на ручку, проскальзывая внутрь её комнаты. В помещении царил густой полумрак, разбавляемый лишь слабым светом уличных фонарей из панорамного окна.

Лия спала на огромной кровати под темным балдахином. Она лежала на животе, окутавшись одеялом только по пояс. Тонкая шелковая сорочка на бретельках сползла в сторону, полностью обнажая её хрупкую спину. И шрам. В тусклом свете он выглядел еще более зловеще.

Кейл, затаив дыхание, медленно подошел к постели. Ступая босыми ногами по мягкому ковру, он аккуратно, едва дыша, присел на самый край матраса, боясь издать малейший звук и разбудить её. Теперь, находясь в считанных сантиметрах, он мог рассмотреть отметину во всех леденящих подробностях.

Шрам действительно был похож на извивающуюся змею. Видимо, когда-то это была глубокая, страшная рваная рана, которую зашивали в спешке или в ужасных условиях — на коже до сих пор отчетливо виднелись неровные, белесые крапинки от кривых швов. Это было уродливое клеймо прошлого на её безупречном фарфоровом теле.

Кейл смотрел на шрам как завороженный. Внутри него поднялась лавина неизведанной, щемящей нежности, пополам с дикой болью за эту девчонку. Потеряв контроль над собственным телом, он медленно протянул руку. Его пальцы замерли в миллиметре от её кожи, собираясь мягко, невесомо прикоснуться к белесым рубцам.

Но Лия, словно почувствовав чужое тепло или опасность даже сквозь глубокий сон, резко дернулась. Её глаза распахнулись в секундной панике. За долю мгновения, полная первобытного испуга, она сжалась в тугой комок, судорожно натянула одеяло до самого подбородка и с писком вжалась в спинку кровати, испуганно глядя на сидящего перед ней полуголого Кейла.

— Извини, — глухо выдохнул Кейл, поднимая руки в примирительном жесте. — Извини, что напугал.

Лия часто проморгалась, пытаясь стряхнуть остатки липкого ночного кошмара. Разглядев в полумраке его силуэт, она тут же нахмурилась, и её испуг мгновенно сменился привычным холодным раздражением.

— Какого черта ты делаешь в моей комнате? — ядовито процедила она, сильнее натягивая одеяло на плечи.

— Это мой дом, сахарная вата. Забыла? — Кейл попытался вернуть на лицо свою привычную наглую ухмылку, после чего бесцеремонно закинул ноги на кровать и улегся на подушку прямо рядом с ней.

— Я не буду спать с тобой в одной постели, — Лия пулей вскочила на ноги, тяжело дыша, заматываясь в огромное одеяло, словно в кокон.

— А я и не предлагал, — Кейл закинул руки за голову, пристально наблюдая за каждым её движением в фиолетовых сумерках. На его губах блуждала опасная улыбка. — Я всего лишь хочу послушать историю про твой шрам. Расскажи мне, откуда он у тебя.

Лия словно вздрогнула от сильного, сокрушительного укуса. Кейл отчетливо заметил, как в её глазах пронеслась лавина тяжелых воспоминаний. Её дыхание перехватило, а на ресницах на долю секунды заблестели хрустальные слезы, но она тут же упрямо сжала челюсти, буквально заставляя себя сдержать слабость.

— Не твое дело, Корвуа,— её голос прозвучал как удар куска льда о гранит. — Ты либо уходишь отсюда прямо сейчас, либо я больше не останусь в этом доме ни единой секунды.

Кейл лениво пожал плечами, даже не подумав подняться с матраса. На его лице застыла привычная маска циничного деспота.

— Да ладно тебе, это в твоих же интересах, куколка. Вам же с отцом помощь нужна. Забыла, чьи миллиарды спасают вашу тонущую семейку? Сиди тихо и отвечай, когда я спрашиваю.

Лия больше не стала тратить на него слова. Сорвавшись с места, она подбежала к стулу, торопливо сгребла в охапку свои вещи и решительно направилась к выходу из комнаты.

— Куда?! Стоять! — рявкнул Кейл, пулей срываясь с кровати.

Он бросился за ней вдогонку, настигая её уже у самых дверей. Пытаясь остановить её, парень резко дернул за край одеяла, в которое она была завернута. Ткань со свистом соскользнула на пол, полностью открывая её тонкую шелковую сорочку и обнажая извивающуюся змею уродливого шрама на спине.

Дежурившие в коридоре охранники, услышав шум, мгновенно вытаращили глаза на полуголую невесту босса и своего взвинченного начальника.

— Не смотреть, нахрен! Глаза в пол, быстро! — яростно зашипел на них Кейл.

Лия даже не обернулась. Она на ходу торопливо натянула широкую кофту, которая едва доходила ей до бедер, и стремительным шагом направилась к лифту, а затем — на улицу.

— Лия! Куда ты, блять, идешь посреди ночи?! — орал Кейл ей в спину, выбегая на крыльцо в одних спортивных штанах.

— Домой! — крикнула она во весь голос, даже не повернув головы. — Катись ты и твой контракт к чертям собачьим! Сами решайте свои денежные вопросы, я вам не продажная девка! И крутить мной не надо!

Она резко остановилась у своей машины, снимая её с сигнализации, и обернулась, бросая на него испепеляющий взгляд:

— Твой отец перед сделкой сказал мне, что ты вырос и стал нормальным, адекватным человеком. Но ты стал еще хуже, Кейл! Ты стал просто чудовищем!

Она с силой захлопнула за собой тяжелую дверь своего автомобиля, и мотор спорткара взревел, разрезая предрассветную тишину. Машина со свистом сорвалась с места, скрываясь за воротами комплекса.

— Ну и катись! — во всю глотку заорал Кейл ей вслед, со всей дури пиная мелкий гравий у забора. — Сама прибежишь, когда твой папаша по миру пойдет! Стерва!

Он тяжело дышал, чувствуя, как кулаки дрожат от бессильной, удушающей ярости. Проводив глазами исчезающие габаритные огни её тачки, Кейл круто развернулся и злой вернулся в пустой дом.

Глава 9

Прошла целая неделя. С того рокового предрассветного скандала от Лии не было ни единого известия. Время неумолимо близилось к свадьбе и официальной брачной церемонии, пиарщики уже вовсю рассылали финальные приглашения, но ни о самой невесте, ни о ее отце ничего не было слышно. Кейл за эти семь дней едва не сошел с ума. Он пытался делать вид, что ему плевать, сутками пропадал в спортзале и клубах, но образ уродливого змеиного шрама на ее спине и ее финальные слова о том, что он чудовище, выжгли все мысли в его голове.

Отрезвление пришло внезапно. Громкий, яростный звонок от отца застал Кейла посреди дня. Ник Корвуа не стал ничего объяснять — он просто рявкнул в трубку три слова, заставив сына немедленно явиться в главный офис корпорации.

Кейл вошел в просторный кабинет отца со своей привычной развязной грацией. Он засунул руки в карманы брюк и небрежно бросил присутствующим короткое:

— Салют всем. Что за срочные сборы?

Но стоило ему оглядеться, как вся напускная уверенность мгновенно испарилась, и он заметно стушевался. В комнате царило удушающее, взрывное напряжение. За массивным столом сидел бледный Ник, а в кресле напротив него Рик Кортес. Оба отца были взвинчены до предела. На их лицах не было привычной деловой маски — только чистая, концентрированная злость и паника. Кейл сглотнул, молча прошел вглубь кабинета и осторожно сел в свободное кресло, приготовившись ждать.

— Где сейчас твоя невеста, Кейл? — ледяным, дрожащим от ярости тоном спросил Ник, в упор разглядывая сына.

Кейл напускно равнодушно пожал плечами, хотя внутри у него всё сжалось от дурного предчувствия.

— Откуда мне знать? Спросите вон у Рика, она же его дочь. Я ей не нянька. Наверное, снова прячется в своей неоновой норе со своими ползучими гадами.

При этих словах Рик Кортес резко развернулся к парню. Его лицо перекосилось от боли и гнева.

— В том-то и дело, Кейл, что с того самого момента, как она уехала к тебе, Лия больше не появлялась дома! — закричал старший Кортес. — Она не берет трубки. Мои люди проверили загородный террариум — её там нет! Байка её тоже нигде нет. Человек просто испарился! Что, черт возьми, между вами произошло?!

Кейл на секунду потерял дар речи. Новость о том, что Лия пропала на целую неделю и не выходит на связь даже с собственным отцом, ударила его под дых.

— Мы... мы просто немного повздорили, — глухо, выдавливая из себя слова, ответил Кейл, отводя взгляд в сторону панорамного окна.

— Повздорили?! — Рик буквально вскочил со своего места, его трость с грохотом ударилась о ножку стола. Он подлетел к Кейлу, тяжело дыша и брызжа слюной от ярости. — Я доверил тебе самое дорогое, что у меня осталось после смерти жены! Твоя единственная, мать твою, задача была просто соблюдать этот гребаный контракт! Улыбаться на камеры, играть роль счастливого мужа и не лезть дальше своего носа?! Что ты ей сделал, ублюдок?!

— Я ничего с ней не сделал! — яростно рявкнул Кейл в ответ, срываясь на крик и тоже вскакивая со своего кресла лицом к лицу со старшим Кортесом. — Она сама устроила истерику из-за обычного вопроса и свалила на своей тачке на полной скорости! Я пальцем её не тронул!

В кабинете повисла звенящая, опасная тишина. Кейл тяжело дышал, а в его голове набатом стучала одна-единственная мысль: где сейчас эта чертова сахарная вата.

— Прекратите этот балаган! Обоим сесть на место! — громовой голос Ника мгновенно разрезал воздух, заставив мужчин замолчать.

Старший медленно поднялся из-за своего стола, подошел к Рику и, тяжело положив ладонь ему на плечо, заставил того опуститься обратно в кресло. Лицо Ника оставалось каменно-спокойным, но Кейл, слишком хорошо знавший своего отца, отчетливо заметил, как в глубине его холодных серых глаз на долю секунды промелькнула самая настоящая паника.

— Рик, успокойся, — ровным, давящим авторитетом тоном произнес Ник. — Лия — умная, взрослая девочка. С ней совершенно точно всё хорошо. Она просто решила проучить моего идиота-сына и заставила нас понервничать. Сделай глубокий вдох.

Полноценно успокоив Кортеса, Ник медленно развернулся к Кейлу. В ту же секунду его голос растерял всю притворную мягкость, превратившись в кусок острого льда. Он жестко, в упор посмотрел на сына и отчеканил:

— У тебя есть ровно сорок восемь часов, чтобы найти свою невесту и вернуть её на церемонию. Лично перероешь весь этот город, поднимешь на уши всех своих людей, но найдешь её. Иначе нашей сделке и миллиардному контракту конец. Свободен.

Кейл лишь цинично скривил лицо, всем своим видом демонстрируя напускное безразличие, и засунул руки в карманы брюк.

— Мне-то что? — с наглой ухмылкой выплюнул он, делая шаг назад к выходу. — Это ваши денежные дела, папа. Вы затеяли эту благотворительность, вы её и расхлебывайте. Мне вообще плевать, где сейчас шляется эта розовая вата. Пусть хоть до самой деревни своей катится.

Ник Корвуа неожиданно тихо и пугающе усмехнулся. В этой усмешке сквозило откровенное превосходство хищника над глупой добычей.

— Ты такой клинический идиот, Кейл, — покачал головой отец.

Одним резким движением он открыл верхний ящик стола, выхватил оттуда плотную кожаную папку — тот самый брачный контракт, который Кейл размашисто подписал неделю назад — и с силой швырнул её прямо в грудь сына. Кейл едва успел перехватить бумаги руками.

— Забирай и на досуге внимательно ознакомься с тем, под чем поставил свой автограф, пока будешь искать беглянку, — ядовито приказал Ник, возвращаясь на свое место. — Потому что до официальной церемонии и вступления договора в юридическую силу осталась ровно неделя. И если через сорок восемь часов девчонка не будет стоять в твоем пентхаусе, ты лично узнаешь, что такое остаться без единого цента, без акций и без фамилии Корвуа. Время пошло, сын. Вон из кабинета.

Кейл вцепился в плотные листы контракта. Его шея вспыхнула багровыми пятнами от ярости, но возразить отцу он не посмел. Развернувшись на каблуках, он пулей вылетел из кабинета, с грохотом захлопнув за собой дверь. Оказавшись в коридоре у лифтов, он на ходу рванул обложку папки, панически вчитываясь в пункты, которые так глупо пролистал на днях.

Кейл сидел за рулем своего спорткара, который сейчас летел по проспекту на ручном управлении. Одной рукой он удерживал руль, а второй бесцеремонно листал плотные страницы кожаной папки. Строчки юридического текста прыгали перед глазами, и с каждым прочитанным абзацем лицо Кейла меняло цвет от бледно-серого до багрового.

Его накрыл самый настоящий, шокирующий ступор, сменившийся дикой, истерической злостью. Теперь он понял, почему его отец так пугающе усмехался. Оказалось, что финансовые дела катились к чертям не только у Рика Кортеса — у корпорации Корвуа дела были ничуть не лучше. Обе семьи стояли на краю глубокой финансовой пропасти, и этот вынужденный брак был их последней отчаянной попыткой спасти свои империи, соединив трещащий по швам бизнес.

Но самым извращенным пунктом в договоре, от которого у Кейла задергался глаз, было условие расторжения. В случае, если свадьба срывалась по вине одной из сторон, другая сторона автоматически получала вообще все оставшиеся активы, счета и имущество виновника. Кейл вчитался мелким шрифтом в сноску: если он сейчас не найдет Лию и откажется от брака, он потеряет абсолютно всё — свои личные счета, наследство, недвижимость и машины, оставшись буквально с голым задом на улице. А Лия при этом... оставалась при своих деньгах, защищенная хитрыми условиями адвокатов её отца.

— Ну папа, ну старый лис, — в ярости проорал Кейл, со всей дури хлопая ладонью по рулю. — Обвел как мальчишку! Повесил на меня долги двух семей и сделал заложником розовой девчонки!

Он понял, что у него просто нет выбора. Гордость пришлось запихнуть в самый дальний угол. Если через сорок восемь часов сахарная вата не вернется, его холостяцкая жизнь закончится на теплотрассе. Кейл резко выкрутил руль, перестраиваясь через три полосы и нарушая все возможные правила дорожного движения. Он принял единственное логичное решение — немедленно ехать в тот самый загородный террариум. Внутри всё горело от бешеной ревности: Кейл был на сто процентов уверен, что этот ублюдок с тату скорпиона на шее прячет Лию у себя.

Машина с визгом тормозов подлетела к кирпичному зданию. Кейл пулей выскочил из салона, ворвался внутрь, пролетел мимо испуганной регистратуры и без стука ворвался в серпентарий. Того парня в зале не было. Чертыхаясь и едва сдерживая рвотный рефлекс от вида запертых змей, Кейл двинулся дальше по служебным коридорам, пока наконец не наткнулся на брюнета в операционном блоке.

— Где она?! — с порога рявкнул Кейл, нависая над ним всей своей грозной фигурой в черной рубашке. — Говори, где ты её прячешь, пока я не стер твою наглую рожу!

Татуированный парень даже не вздрогнул. Он медленно завязал узел на бинте, поднял на Кейла свои пронзительные зеленые глаза и издевательски, лениво улыбнулся.

— И тебе привет, гроза макарон, — протянул брюнет, опираясь спиной о медицинский стол. — Если ты о Лие, то да, она действительно была у меня. Но уехала отсюда еще три дня назад в неизвестном направлении. Так что расслабься. Да и вообще, ты кто такой, чтобы устраивать мне тут допросы?

Кейл сделал шаг вперед. Он угрожающе наклонился к парню, цедя слова сквозь зубы:

— Я её муж, урод.

Зеленоглазый брюнет на секунду застыл, а затем раскатисто и громко рассмеялся, ни капли не испугавшись его тона. Он шутливо хлопнул себя по колену и выдал:

— Муж? Объелся груш! Смешной ты парень Корвуа. Лия от тебя сбежала, а ты тут права качаешь.

— Лучше заткнись, — опасно прошипел Кейл, чувствуя, что если он останется здесь еще на секунду, то точно начнется кровопролитие.

Понимая, что этот наглец действительно не знает, где она сейчас, Кейл резко развернулся и быстрыми шагами вышел из террариума на свежий воздух. Прямо на ходу он дрожащими от злости и паники пальцами снова набрал номер Лии. Он прижал телефон к уху, молясь услышать хотя бы её ледяное «Иди нахрен». Но в динамике раздался лишь бездушный механический голос автоответчика: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Глава 10

Сорок восемь часов, выделенные отцом, неумолимо подходили к концу. Счетчик тикал, приближая Кейла к полному финансовому краху, но сахарная вата словно растворилась в воздухе. В полном отчаянии Кейл не нашел ничего лучше, как приехать к дому Рика Кортеса. Тот встретил его на пороге — бледный, осунувшийся, с тяжелыми кругами под глазами. Без лишних вопросов и допросов старший Кортес просто протянул парню связку ключей, сухо бросив, что у него срочные дела по спасению остатков бизнеса, и уехал.

Кейл впервые в жизни переступил порог дома, где теперь жили Кортесы. Это было совсем не то монументальное, дышащее властью и пафосом поместье из их общего детства. Этот дом был намного меньше, но внутри царил удивительный, непривычный для Кейла уют. На комодах в гостиной ровными рядами стояли семейные снимки. Кейл подошел ближе, разглядывая рамки. С фотографий на него смотрела покойная мать Лии — статная, красивая женщина. А вот и сама Лия. На более ранних кадрах она улыбалась той самой робкой, детской улыбкой, которую он помнил. Но на снимках постарше, сделанных уже после смерти матери, девушка больше не улыбалась. Её взгляд на фото казался затравленным, потухшим и пугающе одиноким.

По спине Кейла пробежал неприятный холодок. Он развернулся и медленно поднялся на второй этаж. Отыскав комнату Лии, парень толкнул дверь и замер на пороге.

Это вообще не было похоже на девчачью комнату. Здесь не было ничего от привычного «розового» стереотипа. Помещение дышало глухим, затаенным протестом. Стены были выкрашены в глубокие темные тона, повсюду висели плакаты и виниловые пластинки рок-групп, а вдоль всей дальней стены тянулся огромный стеклянный бокс. И внутри него находилась настоящая, огромная змея. Гигантский тигровый питон ярко-желтого цвета лениво повел массивной головой, уставившись на вошедшего гостя сквозь стекло.

Кейл судорожно поджал губы, чувствуя, как паника снова пытается сковать его ноги, но упрямо заставил себя остаться в комнате. Он лихорадочно огляделся по сторонам, стараясь не смотреть на террариум.

— Мда, вата-катастрофа… Ремня тебе хорошего в детстве не хватало, — вполголоса проворчал он, чтобы заглушить собственный страх.

Кейл принялся обыскивать комнату. Он лазил по ящикам стола, проверял полки, надеясь отыскать хотя бы старую записную книжку с номерами её школьных подруг или какую-то зацепку, куда она могла сбежать. Наткнувшись на глубокий платяной шкаф, он начал перебирать вещи и чисто случайно наткнулся на самом дне на большую картонную коробку. Она была в несколько слоев замотана старым пожелтевшим скотчем, а сверху размашистым маркером было написано всего одно слово: «Выбросить».

Интерес мгновенно взяли верх. Кейл достал из кармана складной нож, с треском разрезал скотч и откинул крышку.

То, что он увидел внутри, заставило его сердце пропустить удар.

В коробке хранилось всё её детство. Точнее, всё то детство, которое было связано с ним. На самом верху лежали старые куклы с потрепанными волосами, которые он когда-то из вредности закидывал на высокие ветки деревьев в их саду, а она потом тайком их снимала. Чуть глубже лежал старый резиновый мячик. Он был случайно лопнут и сдут, но Лия не выбросила его только потому, что когда-то девятилетний Кейл коряво нарисовал на нем маркером сердечко. Там же, на самом дне, скопились детские рисунки — она часто рисовала их для него, а он со смехом возвращал их ей, заявляя, что это «уродство». Среди бумаг белели плюшевые мишки и зайчики нежно-розовых цветов — его редкие подарки ей на дни рождения. И её любимые детские розовые платьица, аккуратно сложенные на самом дне.

Кейл сглотнул вставший в горле ком. На дне коробки лежала та самая бархатная коробочка, которую она протягивала ему в день его отъезда в Англию и которую он так жестоко отказался брать. Кейл дрожащими пальцами вскрыл её, но она оказалась пуста. Внутри остались лишь две бархатные подушечки под парные браслеты, но самих браслетов там не было.

Рядом с коробочкой покоился огромный, толстый блокнот в потрепанной обложке. Кейл открыл его и сначала тихо, цинично посмеялся — это был её личный детский дневник. Он уселся прямо на пол у шкафа и принялся бегло листать страницы, вчитываясь в детские, наивные строчки. Сначала он улыбался и хмурился, качая головой. «Ну и дурочка же ты была, сахарная вата», — проносилось в его мыслях, когда он читал её детские жалобы на его дурацкие мальчишеские шутки.

Но на самых последних страницах дневника Кейл резко замер, и его улыбка окончательно исчезла.

Лист был заполнен неровным, дрожащим почерком, датированным тем самым годом, когда умерла её мать и когда дела её отца покатились по наклонной. Лия обращалась прямо к нему, сквозь строчки выплескивая всю свою запредельную, душащую одиночеством боль:

«Я надеюсь, ты никогда не вернешься больше, Кейл Корвуа. Потому что я тебя ненавижу. Ненавижу за то, что ты оставил меня здесь одну».

Текст в конце страницы был сильно смазан, а чернила расплылись уродливыми синими пятнами. Кейл присмотрелся ближе и понял: это были следы от её настоящих, горьких девичьих слез, которые капали на бумагу.

В груди Кейла словно провернули ржавый нож. Вся его спесь, гордость и цинизм рассыпались в прах перед этой скотчем заклеенной коробкой. Он судорожно, на автомате закидал все вещи, рисунки и куклы обратно, захлопнул крышку и крепко прижал коробку к себе. Он не собирался оставлять это здесь. Наспех поднявшись с пола и даже не взглянув на питона, Кейл стремительным шагом покинул её комнату, унося этот груз её прошлого с собой.

Кейл вернулся в свой пентхаус. Он швырнул коробку на холодный мраморный пол гостиной, но сам не смог просидеть на месте и пяти минут. Одержимость и липкий, удушающий страх за Лию окончательно лишили его покоя. Время, выделенное отцом, неумолимо истекало — до конца сорока восьми часов оставались считанные часы.

Парень опустился на колени прямо перед картонной коробкой, вновь достал её толстый личный блокнот и принялся лихорадочно перелистывать страницы. Теперь он не смеялся. Он внимательно вчитывался в каждую строчку, выискивая зацепки. Его взгляд зацепился за детскую запись:

«Я нашла старый заброшенный домик на самой окраине города. Это моё тайное место, где меня никто и никогда не найдет. Даже Кейл».

В этот же момент за панорамными окнами пентхауса небо раскололось надвое — началась сильная ночная гроза. Тяжелые капли дождя с силой забарабанили по стеклу. Не теряя ни секунды, Кейл подхватил ключи от машины и посреди ночи помчался по указанному в дневнике адресу, наплевав на штормовое предупреждение. Ливень стеной стоял перед лобовым стеклом, но он жал на газ.

Добравшись до окраины, Кейл промок до ниточки, пока пробирался к заброшенному строению. Но внутри Лии не оказалось. В помещениях царила тишина, прерываемая лишь стуком дождя по крыше. Однако, осмотревшись, Кейл понял: судя по тому, как здесь всё было обустроено — лежали чистые вещи, стояли её любимые лампы, — Лия действительно бывала здесь, и совсем недавно. Парень без сил опустился на старый потрепанный диванчик, сиротливо украшенный маленькими розовыми подушечками, и обхватил голову руками.

Он закрыл глаза, и в ушах зашумел не дождь, а далекие воспоминания. Память внезапно подкинула ему другой адрес. Ведь когда-то давно, в том самом летнем поместье, где их семьи гостили каждый год, у них тоже было общее тайное место. Отцы тогда в шутку построили им небольшой деревянный домик у дерева и они прятались там, когда Кейл всё же удостаивал маленькую Лию своим драгоценным вниманием.

В его голове отчетливо зазвучал её тихий детский голосок. В тот день она впервые набралась смелости и прошептала:

«Кейл, ты мне так сильно нравишься…». А он, триринадцати летний заносчивый придурок, лишь самодовольно фыркнул: «Ты просто глупая, Лия. Конечно, я тебе нравлюсь, я же красивый. А вот ты… ты не очень-то красивая для меня. И вообще, я терпеть не могу этот твой дурацкий розовый цвет. Глаза режет». Лия тогда крепко сжала кулачки, на ее глазах заблестели слезы, но она упрямо ответила: «Розовый — потому что я девочка! Мама сказала, так я выгляжу красиво!». «Нет, это убого», — отрезал он. Обиженная до глубины души Лия тогда со слезами закричала: «Ты дурак, Кейл Корвуа! Мне больше не нужен этот домик!». С тех пор они там ни разу не бывали.