Узел

Лия медленно повернула голову к женщине, улыбнулась своей самой ангельской, невинной улыбкой и, бросив на Кейла мимолетный ледяной взгляд, абсолютно спокойно произнесла:

— О, секрет прост. Мой муж невероятно чуткий и осторожный человек. Настолько, что падает в обморок от одного вида невинного шнурка, если тот решит неожиданно выползти из коробки. Так что дома мне приходится прятать от него даже макароны, чтобы случайно не довести нашего главного хищника до инфаркта.

Услышав эту дерзкую, жалящую шутку с прозрачным намеком на его позорный испуг в серпентарии, Кейл едва не подавился собственным дыханием. Его ухмылка мгновенно застыла на лице, а глаза округлились.

Гости на секунду замерли, оценивая масштаб юмора, а затем раскатисто и громко рассмеялись, приняв её слова за блестящую метафору светской иронии:

— Какое великолепное чувство юмора! Настоящая семейная идиллия! Остроумно, Лия, очень остроумно!

— Да… безумно смешно, — процедил Кейл сквозь зубы, фальшиво улыбаясь хохочущим гостям, пока его пальцы на её талии незаметно сжались чуть сильнее. — У моей невесты просто потрясающее воображение. Иногда мне кажется, что её розовые волосы — это токсичные испарения её собственного мозга.

Лия лишь изящно наклонила голову, делая глоток шампанского.

***

Официальная часть банкета наконец подошла к концу. Гости постепенно разбредались, увозя с собой сытые улыбки и ворох свежих сплетен. Лия, посчитав свой долг перед отцом и семейным бизнесом полностью выполненным, незаметно выскользнула из сияющего зала. Прямо в женской гардеробной она безжалостно сбросила с себя ангельский розовый шелк, смыла кроткий макияж и переоделась в привычные, удобные вещи. Больше не теряя ни секунды, она спустилась на лифте на подземную парковку отеля, мечтая как можно скорее раствориться в ночной прохладе на своем байке.

Однако Кейл, до предела взбешенный её дерзкой выходкой со «шнурками и макаронами», не собирался отпускать её просто так. Заметив исчезновение невесты, он бросился следом.

Он нагнал её в самом тупике подземной парковки, прямо у хищного черного спортивного мотоцикла. В полумраке бетонных стен, среди редких ламп дневного света, Лия как раз застегивала шлем, когда Кейл коршуном налетел на неё сзади.

— Игра окончена, сахарная вата! — глухо прорычал он, резко разворачивая её за плечо к себе.

Его лицо было перекошено от дикой ярости, а глаза горели опасным огнем. Потеряв остатки самообладания, Кейл жестко перехватил её запястья и с силой прижал девушку к бетонной колонне парковки. Он держал её намного сильнее, чем было положено, блокируя любые движения и наваливаясь всем своим весом. Металл его колец и жесткая хватка ощутимо впились в её кожу, причиняя Лие настоящую, резкую боль.

Лия дернулась, но Кейл лишь сильнее сдавил её руки, шумно и прерывисто дыша ей прямо в лицо. И в этот момент его глухая, бронированная стена дала трещину. Лия замерла. Её вечное, вымораживающее молчание и маска ледяного пофигизма впервые за всё время сменились неподдельной паникой. В её огромных голубых глазах отразился самый настоящий, дикий страх перед его слепой физической агрессией. Она буквально оцепенела, глядя на него снизу вверх, и её дыхание перехватило.

Кейл, готовый продолжать сыпать угрозами о власти законного мужа, вдруг осекся. Увидев, что её высокомерие сменилось беспомощным испугом, он почувствовал, как внутри него что-то болезненно оборвалось. Радость победы не пришла — напротив, его обожгло острое чувство вины. Он мгновенно разжал свои пальцы, отпуская её запястья, и сделал шаг назад, тяжело дыша.

В ту же секунду со стороны лифтов донесся громкий гул — на парковку плотной стеной вывалилась толпа задержавшихся журналистов со вспышками наготове. Папарацци уже заметили их силуэты в темноте.

— Черт, — процедил Кейл сквозь зубы.

Вспышки вот-вот готовы были озарить их жесткую стычку. Понимая, что завтрашние газеты уничтожат их контракт, Кейл среагировал мгновенно. Он снова перехватил руку Лии, но на этот раз сделал это совершенно иначе — мягко, бережно, но при этом непреклонно. Резким движением он потащил её за собой в сторону своего припаркованного неподалеку автомобиля.

Лия, всё еще находясь под впечатлением от секундной вспышки страха, даже не сопротивлялась, послушно семеня за ним, пока Кейл буквально вталкивал её на пассажирское сиденье и блокировал двери. Он обошел капот, запрыгнул за руль и с пробуксовкой рванул с места, улетая с парковки под разочарованные вздохи упустивших кадр репортеров.

В салоне машины воцарилась душная, звенящая тишина, прерываемая лишь яростным рокотом мотора. Кейл до белых костяшек сжимал руль, глядя только на дорогу.

— Забудь про свой байк, его заберет моя охрана, — ядовито прошипел он, не поворачивая головы, но его голос всё еще слегка подрагивал от пережитых эмоций. — И забудь про свою нормальную жизнь, Лия. Её больше не будет. Никаких поездок в одиночку, никаких исчезновений. Ты моя невеста по бумагам, и ты будешь сидеть там, где я скажу.

Он резко перестроился в левый ряд, выжимая из машины максимум.

— Я вообще сладкое с детства ненавижу, — в сердцах зло выплюнул Кейл, сворачивая на ночное шоссе. — Терпеть не могу весь этот приторный сахар. А ко мне перед всей страной, приклеили эту чертову, приторную сахарную вату. Издевательство какое-то.

Лия молча отвернулась к окну, подперев подбородок рукой. На её запястьях медленно проступали красные следы от его пальцев, но её паника уже ушла, уступив место привычному безразличию.

Машина мягко заехала в подземный паркинг элитного жилого комплекса и остановилась у персонального лифта. В гробовом молчании они поднялись на последний, тридцатый этаж. Когда зеркальные двери разъехались, перед ними открылось пространство огромного двухэтажного пентхауса Кейла.

Здесь всё дышало стерильностью, холодным минимализмом и запредельной роскошью. Огромные панорамные окна во всю стену открывали вид на огни ночного города. Интерьер был выполнен в строгой монохромной гамме: полированный черный мрамор на полу, стены цвета темного графита, скрытая неоновая подсветка под потолком и дорогая дизайнерская мебель из кожи и хромированной стали. В этом доме не было ни единой лишней детали, ни одной яркой краски. Это была идеальная, стильная, но абсолютно безжизненная берлога одинокого хищника.

Кейл зашел первым. Его всё еще потряхивало после вспышки страха на парковке, и теперь, оказавшись на своей суверенной территории, он отчаянно пытался вернуть себе ускользающий контроль. Парень резко развернулся к Лие, засунув руки в карманы брюк, и заговорил жестким, приказным тоном:

— Слушай меня внимательно, сахарная вата. Мы под одной крышей, и отныне ты будешь строго выполнять правила этого дома. Твоя комната — в левом крыле, на втором этаже. В мою половину даже нос не суй. Шаг вправо, шаг влево — расстрел. С этого момента вводится полный запрет на выход на улицу без моего личного разрешения и сопровождения охраны. Глупости свои подростковые забудь, никаких байков и ночных гонок. Запомни раз и навсегда: здесь хозяин я, и последнее слово всегда за мной. А теперь самое важное… — Кейл сделал шаг вперед, и его глаза недобро блеснули в полумраке. — Чтобы ни одной твоей чешуйчатой твари в этом доме не было. Если я найду здесь хоть одного червяка или змею — лично выброшу в окно с тридцатого этажа. Ты меня поняла?

Лия молча выслушала всю эту тираду. На ее бледном лице снова застыла маска абсолютного, звенящего безразличия. Она не проронила ни звука, даже не кивнула в знак согласия. Когда Кейл замолчал, ожидая от нее отпора или хотя бы взгляда, она просто обошла его стороной, изящно цокая каблуками по мрамору, и направилась к лестнице на второй этаж. Она полностью, тотально проигнорировала его существование, превратив его грозный манифест в пустой звук.

Ее комната в левом крыле оказалась такой же огромной, холодной и серой. Огромная кровать под темным балдахином, панорамное окно и минимум мебели. Лия закрыла за собой дверь, даже не став поворачивать замок. Защитный панцирь ледяной королевы, который она так упорно держала весь вечер, мгновенно треснул.

Она швырнула маленький жемчужный клатч на ковер, без сил дошла до кровати и прямо в одежде упала на шелковое покрывало. Лия свернулась калачиком, поджав колени к груди и обняв себя руками за плечи — туда, где до сих пор ныли невидимые синяки от его жестких пальцев. Одиночество ночной комнаты накрыло ее с головой. Из глаз беззвучно, один за другим, покатились горячие слезы, впитываясь в подушку. Ей снова было двенадцать лет, она снова была заперта в мире, где ее чувства никому не нужны, а человек, которого она когда-то так слепо любила, превратился в безжалостного надзирателя. Она плакала долго, тихо, пока не забылась тяжелым, изнуряющим сном.

Глава 7

На следующее утро Кейл проснулся в скверном расположении духа. Солнечные лучи заливали его идеальную кухню, пока он варил себе крепкий черный кофе. Поставив чашку на стойку, он взглянул на часы — было уже одиннадцать. Сахарная вата до сих пор не соизволила спуститься к завтраку.

— Решила показать характер и отсидеться в норе? Ну уж нет, — проворчал Кейл, направляясь к лестнице.

Он поднялся на второй этаж, дошел до левого крыла и без стука толкнул дверь в ее комнату, готовый высказать все, что думает о ее режиме дня.

— С добрым утором, принцесса, пора вста…

Слова застряли у него в горле. Комната встретила его идеальным, пугающим порядком. Кровать была аккуратно заправлена, на журнальном столике сиротливо лежал жемчужный клатч, с которым она была вчера на банкете. Рядом с ним на темном дереве белел аккуратный листок бумаги.

Кейл в три шага преодолел расстояние до стола и выхватил записку. На ней ее безупречным, ровным почерком было написано всего два слова: «Ищи свищи».

Кейл на секунду застыл, переваривая прочитанное, а затем его лицо мгновенно перекосило от бешеной ярости. Эта девчонка сбежала. Прямо у него под носом, несмотря на замки, закрытую территорию и его грозные ночные запреты. Она просто наплевала на его авторитет и исчезла в неизвестном направлении.

Кейл с силой захлопнул дверь её пустой спальни, так что эхо глухо разнеслось по всему левому крылу пентхауса. В жилах бурлила чистая ярость. Он стремительным шагом спустился на первый этаж, вылетел в холл и буквально налетел на двоих дежурных охранников. Парни тут же выпрямились по струнке, заметив бешеный взгляд начальника.

— Где она?! — рявкнул Кейл, едва сдерживаясь, чтобы не схватить ближайшего за грудки. — Как вы могли упустить девчонку из заблокированного дома.

Секьюрити растерянно переглянулись и синхронно пожали плечами. Тот, что был постарше, неловко переступил с ноги на ногу.

— Эм... Босс, понимаете... Она ушла около семи утра. Мы хотели её задержать, но она напомнила, что пока официально не ваша жена, а лишь невеста. К тому же... — охранник судорожно сглотнул под ледяным взглядом Кейла. — Она позвонила вашему отцу. Старший Корвуа лично дал добро её отпустить. Сказал не устраивать цирк.

Кейл со злостью поджал губы, а на его шее отчетливо вздулась вена. Он сделал шаг вплотную к начальнику охраны, цедя слова сквозь зубы:

— Запомни раз и навсегда. Ваш босс — это я, а не мой отец. Зарплату вам плачу я. И если еще раз кто-то из вас нарушит мой прямой приказ, вылетите отсюда без выходного пособия. Всем всё ясно?

— Да, босс. Извините, босс, — хором выдохнули парни.

Не теряя больше ни секунды, Кейл круто развернулся и направился к лифту, на ходу доставая из кармана телефон. Он быстро набрал номер Лии. Внутри всё горело от упрямого, собственнического желания немедленно вернуть контроль. К его огромному удивлению, после четвертого гудка трубку на том конце всё-таки сняли. Но в динамике воцарилась уже привычная, удушающая тишина. Лия просто молчала, ожидая его реплики.

— Ты совсем страх потеряла, сахарная вата?! — рявкнул Кейл, шагая в открывшиеся двери лифта. — Я тебе вчера ясно и по-русски дал понять: со двора не выходить, пока я лично не позволю! Какого хрена ты сбежала на рассвете, да еще и отцу моему набрала?!

В трубке послышался тихий, едва заметный шорох, а затем раздался ледяной, абсолютно спокойный голос Лии:

— У меня, в отличие от тебя, есть работа.

Короткий писк оповестил о том, что она безжалостно сбросила вызов. Кейл ошарашенно посмотрел на потемневший экран смартфона. Эта девчонка снова сделала его. Назвала бездельником и швырнула трубку, наплевав на всю его грозную тираду.

Это разозлило Кейла до белого каления. Его эго было не просто уязвлено — оно было стерто в порошок. Заскочив в свой спорткар, он с бешеной пробуксовкой вылетел с подземной парковки. Гордость кричала развернуться и поехать в офис, но одержимость упрямо вела его по уже знакомому маршруту — за город, к её террариуму.

Спорткар Кейла с визгом резины затормозил у кирпичного здания террариума. На этот раз парень не собирался тратить время на светские любезности. Он рывком распахнул входную дверь и, уже прекрасно зная весь маршрут, стремительно зашагал вперед. Девочка, сидевшая сегодня за стойкой регистрации вместо давешнего парня, от неожиданности выронила планшет.

— Эй! Мужчина, стойте! Туда посторонним нельзя, там сейчас закрытая зона! — испуганно крикнула она ему в спину.

Но Кейлу было глубоко плевать. Внутри него клокотала ярость, смешанная с удушающей ревностью и упрямым желанием немедленно проучить свою беглую невесту. Он дошел до двери с табличкой «Серпентарий», сделал глубокий выдох, заставляя себя успокоиться, и всё же коротко постучал. Правда, дожидаться ответа он не стал — сразу толкнул створку и уверенно вошел внутрь.

Но то, что он увидел в фиолетовом неоновом полумраке зала, заставило его ухмылку мгновенно застыть.

Лия была не одна. Она стояла у центрального вольера в компании какого-то незнакомого парня. Тот выглядел чертовски порочно и нагло: растрепанные темные волосы, пронзительный взгляд зеленых глаз, пирсинг в ушах и куча татуировок, среди которых на шее отчетливо выделялся скорпион, а на плече — извивающаяся змея. Они оба низко склонились над открытым террариумом и слаженно, очень близко друг к другу, удерживали в руках крупных рептилий.

Но стоило тяжелой двери за спиной Кейла громко хлопнуть, как в тишине зала этот звук прозвучал подобно выстрелу. Змеи мгновенно среагировали на шум. От неожиданности рептилия в руках незнакомца резко выбросила голову вперед и с ходу впилась зубами ему в ладонь.

Парень болезненно шикнул, резко отдергивая руку. Они с Лией среагировали мгновенно — быстрыми, натренированными движениями выпустили змей обратно в вольер и с глухим стуком заблокировали стеклянные крышки.

В ту же секунду Лия, напрочь забыв про свою хваленую маску ледяного безразличия, испуганно закрутилась около раненого напарника. Ее лицо побледнело от неподдельного страха за него. Она осторожно перехватила его окровавленную ладонь, осматривая след от укуса, и лишь на секунду прервалась, чтобы смерить вошедшего Кейла диким, испепеляющим от злости взглядом.

— Хорошо, что это была не ядовитая… — взволнованно, сорвавшимся голосом выдохнула Лия, продолжая напуганно осматривать глубокие царапины на руке парня.

— Да ладно тебе, Ли, брось. Не в первой, — хрипло отозвался брюнет, даже не поморщившись от боли.

Он спокойно забрал свою руку из ее ладоней и с мягкой, теплой улыбкой потрепал Лию по нежно-розовой макушке, демонстрируя их абсолютную близость. После этого татуированный незнакомец медленно развернулся к выходу, собираясь уходить. Проходя мимо застывшего у двери Кейла, он на секунду остановился и смерил его таким оценивающим, пренебрежительным взглядом, словно только что целиком съел кислый лимон. Напряжение в серпентарии подскочило до максимума, и Кейл почувствовал, как его кулаки сжимаются сами собой от бешеного желания стереть эту наглую ухмылку с лица соперника.

Дверь со щелчком захлокнулась, уводя наглого незнакомца прочь. В серпентарии воцарилась звенящая, удушающая тишина. Кейл первым делом диким, затравленным взглядом обвел помещение. Убедившись, что все стеклянные боксы заблокированы и ни одна чешуйчатая тварь не ползает по полу, он немного расслабился. Пытаясь вернуть себе статус хозяина положения, он вальяжно дошел до ее глубокого кожаного кресла и бесцеремонно в него опустился, закинув ногу на ногу.

Лия стояла чуть дальше, у металлического стола. Её лицо до сих пор горело от ярости. Не говоря ни слова, она резким движением достала из кармана пачку, вытянула тонкую сигарету и чиркнула зажигалкой, шумно затягиваясь.

Это совсем не понравилось Кейлу. Мало того, что она сбежала, так еще и демонстративно игнорирует его присутствие, утопая в дыму. Парень резко вскочил на ноги, в два широких шага сократил расстояние между ними и грубо вырвал сигарету прямо из её пальцев, брезгливо туша её в стоявшей на столе пепельнице.

— Терпеть не могу курящих, — бросил он, ледяным тоном цедя слова сквозь зубы.

Лия медленно подняла на него взгляд, в которых сейчас плескалась ненависть. Она не стала кричать или вырывать окурок. Вместо этого она с абсолютным, вымораживающим спокойствием снова полезла в карман, достала вторую сигарету и опять щелкнула зажигалкой, выпуская струйку сизого дыма прямо ему в лицо.

— Ты нахрен гонишь?! — вскипел Кейл, чувствуя, как внутри него взрывается ядерный зард. — Ты вообще берегов не видишь, сахарная вата?!

Лия проигнорировала его крик. Она изящно обошла парня стороной, вернулась к своему столу и сама уселась в кожаное кресло, из которого он только что встал. Откинувшись на спинку, она сделала еще одну неторопливую затяжку и, глядя на него как на пустое место, ровным голосом бросила:

— Кейл, ты, наверное, плохо читал контракт. Или его вообще не читал.

Она сделала паузу, недовольно стряхивая пепел.

— Я могу делать всё, что хочу. Наша единственная задача по бумагам — это играть в счастливую семью на публике. Но здесь прессы нет. Камер тоже нет. Поэтому уйми свое господство Корвуа. Я тебе не рабыня, чтобы отчитываться за каждый шаг и спрашивать разрешения покурить.

Кейл почувствовал, как от её ледяного, рассудительного тона у него внутри всё окончательно перевернулось. Его бешеная одержимость и ревность к татуированному парню требовали немедленной капитуляции этой девчонки. Он стремительно сократил расстояние между ними, рванулся вперед и резко навис над ней, уперевшись ладонями в массивные подлокотники кресла по разные стороны от её бедер.

Лия оказалась заблокирована в пространстве его тела. Кейл наклонился к самому её лицу, обжигая дыханием её губы, и его шея напряглась от сдерживаемой страсти.

— Ты без пяти минут жена моя, — прорычал он, и его глаза опасно потемнели, впиваясь в её зрачки. — А значит, в моем доме и в моей жизни ты будешь подчиняться моим правилам. Хочешь ты этого или нет.

Лия даже не шелохнулась. Она медленно затянулась сигаретой, аккуратно выпустила облако дыма прямо в его порочно красивое лицо и, ни на секунду не отведя взгляда, убийственно четко проговорила:

— Это всего лишь формальность, Кейл. Смирись.

Кейл резко подался вперед, сокращая расстояние между их лицами до жалких пары сантиметров, и его глаза буквально горели опасным, сумасшедшим огнем одержимости.

— Мне плевать, формальность это или нет, — прорычал он, и его голос сорвался на опасный, утробный шепот. — Жена. И точка. Я не позволю какой-то вате позорить меня и выставлять идиотом перед всей прессой этой страны. Ты должна быть послушной и красивой обложкой для моего присутствия. Никаких мужиков, вроде этого татуированного ублюдка, никаких сигарет и этого твоего глупого, вымораживающего взгляда. И…

Он запнулся на полуслове, его взгляд хищно и лихорадочно скользнул по её фигуре, запертой в границах кожаного кресла. Кейл шумно выдохнул, разглядывая рваные цепи и массивные армейские ботинки.

— Нормальная одежда, Лия. Под стать девушке моего общества, а не эти твои мешковые тряпки с цепями с помойки. Волосы… — он недовольно скривился, задерживаясь глазами на её нежно-розовом пучке. — Так и быть, ходи как вата. На публике это сойдет за милую эксцентричность.

Лия лишь сильнее поджала губы, и в глубине её глаз на секунду промелькнула опасная хрустальная искра. Но она упрямо продолжала молчать, не позволяя себе издать ни звука и выдать свою нарастающую ярость.

— Либо ты принимаешь мои правила, куколка, либо нахрен вся эта благотворительность твоему отцу, — Кейл цинично и ядовито ухмыльнулся, чувствуя, как его эго снова берет верх в этой дуэли. — Я просто скажу «нет» прямо на официальном бракосочетании перед всеми камерами. Контракт аннулируется, и вы со своим папашей прилетите в какую-нибудь обшарпанную деревеньку на окраине страны, распродавая остатки своих дырявых акций, чтобы купить булку хлеба. Выбирай, сахарная вата. Твоя гордость или выживание твоей семьи.

Лия замерла в кресле, и на долю секунды в её глазах промелькнула опасная, острая, как битое стекло, вспышка. Она прекрасно понимала: Кейл не шутит. Этот циничный хищник действительно способен уничтожить её отца одним росчерком пера, если его уязвленное эго не получит желаемого. Ради выживания семьи ей пришлось наступить на горло собственному бунту.

Она медленно, с королевским изяществом поднялась из кресла, заставив Кейла невольно отстраниться. Лия невозмутимо потянулась к столу, хладнокровно затушила сигарету о донышко пепельницы и впервые за всё время посмотрела на него без капли дерзости. Её взгляд стал абсолютно пустым, выжженным.

— Хорошо, Кейл, — её голос прозвучал так ледяно и безжизненной, что парню на секунду стало не по себе. По спине пробежал непрошеный холодок. — Будет по-твоему. Я буду идеальной.

Глава 8

Её возвращение в пентхаус перевернуло их жизнь с ног на голову, превратив роскошное монохромное жилище в филиал изощренного психологического ада. Лия действительно начала вести себя как послушная кукла. Она выполняла любые приказы Кейла с пугающей, механической точностью. Сказал сидеть дома? Она сидела на диване часами, глядя в одну точку. Сказал ходить с охраной? Она шла за телохранителями, словно робот, запущенный по программе. В ней не осталось ни капли прежнего дерзкого сопротивления, ни единого жалящего взгляда. И эта мертвая покорность начала бесить и пугать Кейла ещё больше. Он отчаянно хотел выбить из неё живые человеческие чувства, страсть, злость — хоть что-то, а получил безупречный манекен.

На третий день этого безумия Кейл вернулся вечером домой из офиса, злой и уставший. Лия ждала его в гостиной. Помня его приказ сменить «мешковые тряпки с цепями» на одежду под стать его обществу, она довела это требование до абсолютного абсурда. На ней был вызывающий, откровенно вульгарный наряд: экстремально короткое обтягивающее платье из красной лакированной кожи, едва прикрывающее бедра, и туфли на огромной шпильке. В таком виде благородные девушки из высшего света на приемы не ходили.

Кейл застыл на пороге, и его лицо мгновенно перекосило от ярости.

— Ты что, блять, вырядилась как портовая девка?! — вскипел он, сокращая расстояние между ними. — Я просил тебя одеваться нормально, а не устраивать здесь цирк!

Лия медленно повернула к нему голову, и её лицо осталось абсолютно спокойным, безмятежным. Она даже глазом не повела на его крик.

— Ты сам же сказал: под стать тебе, — ровным, безэмоциональным тоном произнесла она, расправляя складку на кожаной юбке. — Но глядя на то, какие заголовки пестрят в прессе, вокруг тебя вертятся только шлюхи. Я всего лишь соответствую твоим стандартам, дорогой жених.

Круто развернувшись на шпильках, Лия направилась к лестнице, собираясь уйти в свое крыло. И в этот момент, когда она развернулась, Кейл опешил. На её бледной, обнаженной спине, прямо между лопаток, уродливой змеей извивался огромный, старый, грубо сшитый шрам. Его передернуло от этого зрелища. В голове вихрем пронеслись вопросы: откуда это? Что с ней случилось за эти девять лет? Кто сотворил с его принцессой такое?

Но бешеная ярость и упрямая гордость заглушили зарождающуюся тревогу. Он не стал спрашивать. Вместо этого Кейл цинично выплюнул ей в спину:

— Что ж, раз ты так сильно желаешь быть шлюхой, то милости прошу в мою постель сегодня ночью! Посмотрим, на что ты способна, куколка.

Лия даже не сбавила шага. Она уверенно поднималась по мраморным ступеням, держа спину идеально прямой. Не оборачиваясь, она бросила через плечо ледяную фразу, которая окончательно добила его:

— Извини, Кейл. Ты не в моём вкусе.

Дверь её комнаты на втором этаже привычно и тихо закрылась, оставляя Кейла стоять посреди пустой гостиной. Он тяжело дышал, сжимая кулаки до хруста в суставах. Эта сахарная вата шаг за шагом превращала его жизнь в руины, и он понятия не имел, как распутать узел, который сам же затянул на их шеях.