Огонь и лед

— Смотри, Касатик, чтобызавтра утром мне не пришлось давать показания полиции, которая найдет тебяутопленным за такие слова, — с наигранной суровостью произнесла я и невыдержала — сама прыснула со смеху. Ратмир тут же подхватил мое веселье. — Такчто бойся меня.

До пляжа мы добралисьвсего за несколько минут. Небольшой песчаный пятачок, окаймленный темнымисилуэтами ив, купался в лунном свете. Мы расстелили коврик у самой кромки воды,которая тихо плескалась о берег.

— Я чур, на глубину! —предупредила я, как только сбросила сарафан на полотенце.

— Так, погоди! — Ратмирсхватил меня за руку. — Ты уверена, что там безопасно? — В его голосе зазвучалиотчетливые, почти родительские нотки.

— Абсолютно! Я тамплавала сто раз!

— Днем или ночью? — неотпускал он.

— И днем, и ночью… кот ученыйвсе ходит по цепи кругом, — закончила я строчкой из Пушкина, вырывая руку. —Ратмир, выдыхай. Ты в компании профессионала!

Едва мои ступни коснулисьтеплой, почти парной воды, как я обернулась и увидела, как он поспешносбрасывает с себя футболку и шорты.

Пока он мешкался, ясорвалась с места. Что есть мочи побежала вперед, навстречу ночной глади,поднимая фонтаны брызг, которые сверкали, как жидкое серебро. Короткий,счастливый визг сорвался с моих губ и разнесся эхом по спящему берегу.

Воинов не отставал. Онуже мчался за мной в одних плавках, длинными прыжками рассекая воду, явнонамереваясь меня догнать.

— Стой, Лиза!

— А ты догони! — заливаясьсмехом, крикнула я в ответ и поплыла, изо всех сил работая руками, рассекая теплую,обволакивающую воду.

Но Ратмир, кажется, ивплавь был серьезным соперником. Он настигал меня, и уже казалось, ячувствовала его дыхание у самого плеча.

Мой хохот проносится повсей водной глади.

— Стой!

Парень все же настиг меняуже на глубине. Его сильные руки крепко обхватили мою талию и спину, прижимая ксебе так, что я почувствовала, как его сердце колотится о мою лопатку.

— Ай, щекотно! —взвизгнула я и, изогнувшись, попыталась выскользнуть из его захвата, как уж, ноего хватка была стальной.

— Поймал, непослушноголягушонка! — провозгласил он, и в его голосе звучало торжество. — Теперь быстрона берег, нарушительница спокойствия!

— Нет! Ни за что! — протестовалая, брыкаясь в воде.

— Кому сказал — на берег!

Наша возня походилабольше на детское дурачество, чем на серьезную борьбу. Я отчаянно молотиларуками по воде, пытаясь забрызгать его и выиграть секунду для побега, но он былнастойчивее и сильнее.

Я хохотала и вырывалась,пока вдруг не почувствовала странную слабину на спине, а затем — как одна, а заней и вторая веревочки моего купальника соскользнули, угрожая открыть то, чтопарню видеть точно не стоит.

— Рат, стоп! — ахнула я,замирая. — Закрой глаза! Быстро!

— Чего? — он пересталбороться, но не отпустил меня, все еще удерживая нас обоих на плаву.

— Глаза закрывай! У меня купальникразвязался!

Слова сработалимгновенно. Ратмир тут же зажмурился, но руки его, вопреки ожиданиям, неразжались. Он просто продолжал держать меня, лицо его стало серьезным исосредоточенным.

— Помощь нужна? — спросилон не открывая глаз.

— Нет! — выпалила я,чувствуя, как от стыда и неловкости горят щеки (благо он этого не видит). Язавела руки за спину, пальцы, дрожащие от волнения, нащупали мокрые ленты. — Все,можно открывать.

Он послушно разомкнулвеки. Нас все еще окружала теплая ночная вода, но между нами повисла внезапная,оглушительная тишина, нарушаемая лишь плеском волн. Смущение, густое иосязаемое, накрыло нас с головой, смешавшись с остатками азарта.

— Ладно… папочка, —сдавленно выдохнула я, первой нарушая этот неловкий ступор. — Идет на твойберег.