Огонь и лед

— Ксю!

— Ну что «Ксю»?! Я простохочу знать, что это за парень, который вызывает у моей маленькой Рыжули такиеэмоции. Аж щеки покраснели.

Я быстро отвела взгляд кзеркалу и увидела, как действительно мои щеки накрыл предательский густойрумянец.

— И какие еще тебедоказательства привести?

— Ладно, — сдалась я. — Ичто ты хочешь узнать?

— Все! — довольно сказалаКсюша и умастилась на кровати поудобнее, приготовившись слушать.

Я, домазав крем,выключила настольную лампу, и в комнате остался единственный источник света —ночник на прикроватной тумбочке, отбрасывавший мягкие тени.

— Сначала расскажи, каквы познакомились.

— Помнишь, бабушкарассказывала, как я угодила в ее розы?

— Помню.

— Так вот, в этот моментя его впервые и увидела. Засмотрелась, называется, — вздохнула я, а Ксюшаслушала, затаив дыхание.

— Потом он пришел кбабушке за цветами и увидел меня мокрой после душа, в одной футболке и спластырями на теле. А уже вечером я от злости, что он с издевкой упомянул мойдневной позор, кинула на его участок огрызок от яблока, а он грозился меняпоцеловать, если я не уберу мусор.

— Так, стоп. А вот тутпоподробнее.

Я рассказала Ксюше всекак на духу. Она лишь хитро на меня поглядывала, склоняла голову набок и вконце подытожила:

— Ох, счастливая ты,влюбленная, Лизка.

— Чего это я влюбленная?— насупилась я.

— Да признай ты уже, чтоон тебе искренне нравится. Ты же сама сказала, что в тебе что-то переменилосьтогда ночью на пляже.

Обдумывая слова Ксюши, яи правда поймала себя на этом тонком, теплом и трепетном чувстве, чтозарождалось во мне каждый раз, когда я видела Ратмира или даже просто думала онем.

Мы проговорили с сестройдо поздней ночи, как в старые добрые времена, так что нас пришлось будитьбабушке ранним утром, чтобы проводить родителей в дорогу.

На часах было пять утра.Я, кутаясь в плед, с гнездом вместо прически на голове и сонными, полуоткрытымиглазами, стояла у ворот и наблюдала, как мама, а затем и папа обнимают напрощание сестру. Солнце уже вовсю светило, слепя глаза и обещая жаркий день.

— Ну, мы поехали, —сказал папа и, переобнимав всех, родители сели в машину и стали махать руками воткрытые окна.

— Счастливой дороги! Легкогополета! — кричала им вдогонку бабушка. — Как только прилетите — сразуотзвонитесь!

— Хорошо, мам! —отозвалась моя мама.

Машина тронулась с местаи скрылась за поворотом, а во мне зародилось странное противоречивое чувство: легкаягрусть оттого, что их не будет на моем празднике (хотя подарок, как я самаслышала, мама передала бабушке еще вчера вечером), смешалась с безумной,светлой радостью за них — за то, что они наконец смогут отдохнуть и побытьнаедине друг с другом.

Глава 12

Однаждымне сказали, что день, когда тебе исполняется восемнадцать, становится одним изсамых особенных в жизни — наравне с выпускным, свадьбой, рождением детей и такдалее. Одиннадцатиклассница и по совместительству Еськина сплетница — МашаСелезнева, которой восемнадцать исполнилось незадолго до окончания учебногогода, отмечала, что чувствовала себя в этот день по-особенному свободной. Будтоосвобождаешься из лап огромного плюшевого медведя, говоришь ему «прощай» иуверенно шагаешь к чему-то новому, по-настоящему взрослому. Коновалова слушаласвою подругу с восторгом и сама не могла дождаться своего дня рождения. Я лишьскромно промолчала, а потом сказала подруге, что чувствовала она себя«свободно» потому, что ее парень смог остаться у нее на ночь, пока родителибыли в отъезде, и провести с ней время, деля постель на двоих.

Мое же утро в деньсовершеннолетия началось как и все предыдущие — обыденно. Никакого особогочувства «свободы» я не ощущала. Все внутри осталось на своих местах. Мне идальше хотелось засыпать и просыпаться в обнимку со своим плюшевым мишкой,которого я ласково называла Пирожочек. И в этом я как раз не собираласьменяться — отпускать его из рук не было ни малейшего желания.

Первым делом, как толькосмогла прийти в себя после крепкого сна, я побрела умываться. В доме стояла глубокая,непривычная тишина, и складывалось ощущение, что в нем никого нет кроме меня.Куда подевались бабуля с Ксюхой?

Сделав водные процедуры,я тихо шаркая тапочками, направилась в свою комнату, чтобы застелить постель ипереодеться.

Солнце, словно все знало,решило порадовать меня щедрыми лучами после вчерашней облачной погоды, приносяс собой радостное, праздничное настроение. За окном день обещал быть ясным ипо-настоящему теплым.

Сегодняшний план дня былрасписан еще вчера в компании Ратмира и тройняшек. Сначала, как только Олесядаст знак, я иду к ней домой — она обещала сюрприз. А затем, ближе к вечеру, мыедем в тот самый клуб, который так нахваливал Леха.

Переодевшись в легкий топи джинсовый сарафан, я кое-как уложила свои непослушные кудряшки и тут жеуслышала сдержанный звук захлопывающейся входной двери.

— Как ты думаешь, она ужепроснулась? — послышался тихий, будто заговорщицкий, шепот бабушки из коридора.

— Не знаю, надопроверить, — так же таинственно ответила ей Ксюша.

Я решила затаиться.Медленно положила расческу зубцами вверх на край стола и замерла в ожидании.Сидя в высоком компьютерном кресле, я была почти не видна из-за его спинки.Будет эффект неожиданности.

С кухни донеслись приглушенныешорохи, легкий звон посуды. Минута, две… И вот шаги раздались совсем рядом смоей комнатой.

Дверь тихонькоотворилась, и я услышала недоуменный голос Ксюши:

— А кто это у нас ещеспит… Стоп. Не поняла, а где она?

Смешок, который труднобыло сдержать, уже подкатывал к горлу. Я медленно развернула кресло.

— Я здесь, — обозначиласвое присутствие и увидела две пары удивленных, а затем сразу же расплывшихся вулыбках глаз.

— Лизик, солнышко тынаше, с Днем Рождения! — щебеча, подхватила бабушка, и тут я наконецрассмотрела, с чем они ко мне пришли.

Ксюша держала огромный,пышный букет белых роз, стебли которых были перевязаны изящной белоснежнойлентой. За ними, наверное, и ходили к тете Тамаре, пока я их утром искала. Бабушкаже в руках несла изумительный бенто-торт со светящейся свечой в центре, набелоснежной глазури которого были нарисованы два забавных человечка. Один летелвниз с обрыва, а второй стоял наверху и довольно ухмылялся. Первому было 17, авторому — 18. Я рассмеялась, мгновенно поняв смысл рисунка, и стала слушать теплые,душевные поздравления, которые наперебой сыпались в мой адрес, а потом загадалажелание и задула свечу.

От родителей я получилаподарок в виде изящного золотого комплекта, состоявшего из пары сережек, кулонаи кольца с чистейшими, ярко сверкающими фианитами. Комплект выглядел стильно иочень по-молодежному. Ксюха от своей семьи вручила мне большую коробку. Раскрывее, я обнаружила внутри новенький планшет с клавиатурой и стилусом — тот самый,который я клянчила у родителей уже полгода. Он был нужен мне для развитиянавыков в рисовании, о чем я не уставала всем рассказывать.

— Вы что, с ума сошли?! —воскликнула я, едва увидев подарок от сестры и ее мужа. Хоть я его и безумнохотела, но я никак не ожидала, что мне купят полный комплект. — Он же целое состояние стоит!

— Это Никита настоял, —рассмеялась Ксюша. — Он сказал тебе передать, что до сих пор ждет своегорисунка в стиле его любимой игры. Так что, художница, дерзай!

— Х-а-х, заметано!

Я обняла их обеих,чувствуя, как от всей этой нежности и заботы у меня щемит где-то внутри. Этотдень, начавшийся так обыденно, с каждой минутой наполнялся теплом.

На завтрак мы решилиотведать тот самый мини-тортик. Нежные бисквитные коржи в сочетании с воздушнымкремом просто таяли во рту.

— М-м-м… Как же вкусно!Где вы такой добыли? — с набитым ртом поинтересовалась я и довольно облизалачайную ложку.

— Это не мы. Это Ратмирзаказал и привез из города, — поведала сестра, отпивая глоток горячего черногочая. — Кстати, рисунок тоже его идея.

— Ах, вот куда он вчерани с того ни с сего сорвался! — ахнула я, вспоминая вчерашний вечер, когдапарню срочно понадобилось «куда-то» отлучиться. Как я ни выпытывала у него,куда он собрался, Рат так ничего и не выдал. Ну, до сегодняшнего дня.

— Но мы тебе этого неговорили, — почти шепотом произнесла бабушка, будто выдала глубокую тайну, ирассмеялась.

— Да, пусть самрасскажет, — подхватила Ксюша и договорила. — Сказал, вечером присоединится квам.

А присоединиться ондолжен был вечером, потому что с сегодняшнего дня у него в классе начиналасьподготовка к торжественной части выпускного вечера, и теперь Рату придетсямотаться в город чуть ли не каждый день.

Во время завтрака и посленего мне приходили звонки и уведомления от родственников, друзей и знакомых ссамыми теплыми пожеланиями. Среди всех однотипных поздравлений вроде «счастья,здоровья, успеха, любви, будь умницей» мне больше всего запомнились слова Еси:«Оставайся такой же безбашенной, с которой можно и отличницей стать, ипотусоваться, и в храм сходить».

Где-то после полудняпришло сообщение от Олеси:

ОЛЕСЯ:С Днюшкой, наша новая огненная соседка *смайлик сердечка* Жду тебя усебя через пять минут!

Я невольно улыбнулась и,оповестив домашних, что иду к Григорьевым, вышла на улицу, направляясь познакомой пыльной дороге.

Солнце ласково согревалокожу, и я невольно подставила лицо его прямым лучам, встряхнув головой, от чегомои кудряшки разлетелись веселой волной.

Все же Машка была отчастиправа. День и правда начинал казаться особенным. Сейчас, идя неспеша вдользаборов, прикрыв глаза от удовольствия, я чувствовала себя по-настоящемусчастливой. Не знаю, что бы я чувствовала, окажись в другой стране с подругой,но в том, что поехала именно к бабушке этим летом, я не жалела ни капли.Страшно признаться, но я даже немного благодарна тому, что, боясь Зуева,махнула в поселок. Ведь иначе я бы не встретила тех людей, которые согласилисьпровести этот особенный день со мной, хоть мы и знали друг друга всего ничего.Не зря взрослые говорят: «Все, что ни делается, — к лучшему».

Продолжая идти сзакрытыми глазами в полной темноте и неведении, я была уверена, что неспоткнусь, ведь здесь не во что врезаться.

Только я проговорила этумысль про себя, как впечаталась во что-то твердое и теплое, пахнущее сборомлесных ягод. Прямо как…

— Воу, осторожно,именинница! — радостно произнес один из представителей Григорьевых, удерживаяменя на месте.

— Леха! — громковоскликнула я, оказавшись вплотную к парню. — Ты меня напугал! Чего стоишьпосреди дороги? Опять свою дудку куришь тайком? — сощурила глаза и наклонилаголову набок.

— Т-с-с! — Леха приложилуказательный палец к губам, давая явный знак помалкивать. — Чего орешь на всюокругу?

— Ну, на всю округу япока не умею, — игриво парировала я. — А вот на всю улицу под названием «Вишневая»— запросто! А Леха курит!

Последняя фразапрозвучала и правда громче, чем я изначально хотела. Парень мгновенно изменилсяв лице, резко закрыл мне рот ладонью, а второй рукой крепче сжал плечо. Но я неиз робких и тут же легким движением укусила его за ладонь. ДезориентированныйГригорьев ослабил хватку, и я, вырвавшись из его цепких рук, бросилась вперед,выкрикивая на бегу:

— Я сейчас всем расскажу!

— Лиза, стой! — услышалая вслед, и Леха тоже сорвался в погоню.

Дух захватывало отподкатывающего адреналина. Эта импровизированная встреча и шуточная погонядобавили еще больше настроения.

— Стой!

До дома его семьиоставалось несколько метров, но Леха все же настиг меня, ловко развернул иостановил — совсем как Ратмир в первый день нашей встречи.

— Поймал, — довольноотозвался Леха, тяжело дыша.

Наши сердца, казалось,бились в унисон, вырываясь нарушу тяжелым дыханием. Леха держал меня обеимируками за талию и смотрел прямо в глаза, не отрывая взгляда. В его серыхрадужках горели задорные искорки, и я это отчетливо видела.

— Лех, ты чего? — немногооробела от такого пристального взгляда.

Парень словно очнулся откакого-то наваждения, ослабил хватку, смущенно опустил глаза и уставился себепод ноги, заведя руку за шею.

— Эм, прости, —затушевался Григорьев, но, прочистив горло, снова вернул себе былуюуверенность. — Там тебя Олеся ждет.

— Я знаю, — ровноответила я, машинально касаясь плеча, где еще несколько секунд назад лежали егоруки.

— Я тогда пошел. Не будувам мешать с Олеськой. Увидимся вечером.

Парень поднял руку в знакпрощания и, развернувшись, быстрым шагом удалился, оставив меня в легкомнедоумении. Мне показалось, или Леха и вправду смутился от ситуации, чтопроизошла спонтанно минуту назад? Леха — вечный шутник и балагур, который непропустит ни одной юбки на пляже, которому даже за свое нетрезвое состояние нестыдно, — и вот он засмущался?

Это вызвало во мне легкоесомнение, но стоило услышать скрип открывающейся калитки, как я тут же выкинулаэту мысль из головы.

— Лиза! А я уже вышла тебявстречать! — радушно отозвалась Олеся и направилась ко мне навстречу. — С днемрождения!

Я обняла девушку иискренне поблагодарила за теплые слова.

— Люби и будь любима,пахни словно майские цветы, — продекламировала подруга и снова горячо обняла. —Кстати, сегодня ты точно будешь выглядеть как прекрасный цветок. Тебя ждет сюрприз!

— Постараюсь. Я уже образпридумала. Хочу сделать макияж с крупными блестками, собрать волосы в пучок,чтобы не мешали нам танцевать вечером и…

— Так, а вот тут я хочувнести небольшие коррективы, — перебивает меня Олеся и, сощурив глаза,показывает большим и указательным пальцами небольшую щель.

— Это как? — не понимаюя.

— Пойдем в дом, сейчас всерасскажу.

Олеся была загадочной, именя это немного настораживало. Что это за сюрприз, связанный с моим образом?Неужели она решила подарить мне какую-то яркую одежду?

Чтобы отвлечься оттревожных мыслей, я решила задать вопрос, пока мы шли по выложенной кирпичомдорожке к дому.