Кто выбирает за вас. Авторская теория четырёх сил, объясняющая скрытую логику личных решений и исторических перемен

Этот процесс подобен наследованию состояния в богатой семье. Основатель первого поколения создал огромное, сконцентрированное богатство (низкая энтропия). Но его потомки при каждом разделе наследства и растрате делают это сконцентрированное богатство всё более рассредоточенным (увеличение энтропии). В конце концов, после бесчисленных поколений наследования это богатство, которое когда-то могло соперничать с целыми государствами, полностью и равномерно рассеется в руках бесчисленных посредственных потомков и уже никогда не сможет объединиться, чтобы совершить какое-либо великое дело.

В нашей Вселенной разворачивается точно такая же «история упадка энергетического наследия», только в несравненно грандиозных масштабах. Звёзды непрерывно растрачивают своё высококонцентрированное богатство «массы», превращая его в рассеянное «тепловое излучение». Черные дыры же медленно «испаряются» посредством излучения Хокинга. В каждом уголке Вселенной происходит необратимый процесс «обесценивания» энергии — переход от «упорядоченности» к «беспорядку», от «концентрации» к «рассеиванию».

Конечной точкой этой долгой истории упадка является «тепловая смерть». Это конечный «состояние равновесия», при котором общая энтропия Вселенной достигнет своего теоретического максимума. В том далеком, леденящем душу будущем все звезды уже испепелят свой последний свет и превратятся в ледяные «черные карлики». Все чёрные дыры также полностью испарились. Вся материя, вероятно, распалась на самые элементарные и стабильные частицы. Температура во Вселенной будет одинаковой повсюду, равномерно удерживаясь в вечном «холоде», бесконечно близком к абсолютному нулю.

В этом мире больше не будет «перепада температур», способного вызвать какие-либо изменения, и не будет «потока энергии», поддерживающего какие-либо структуры. Все физические, химические и даже жизненные процессы полностью и навсегда прекратятся. Вселенная превратится в однородный, разреженный, абсолютно неподвижный «суп из частиц», наполненный энергией самого низкого качества. Время, хотя и продолжает течь, уже не сможет оставить ни одного отпечатка ни на чём, поскольку оно утратило всякий смысл. Это будет вечное, абсолютное «ничто», пронизанное строгостью физики.

Именно это и есть закон нарастания энтропии — самый авторитетный и безапелляционный «приговор к смерти», вынесенный нашей Вселенной, некогда полной жара и творчества. Он составляет «силу сжатия» — самую глубокую и непоколебимую «физическую основу» той силы, которая приводит к тому, что всякое процветание в конце концов заканчивается, а всякая жизнь в конце концов увядает.

Поэтому, когда в следующий раз мы увидим, как осенний лист бессильно падает с ветки под порывами мрачного осеннего ветра; когда увидим, как величественное здание под воздействием времени постепенно превращается в развалины; когда увидим, как некогда полная энергии компания в условиях застоя и консерватизма неизбежно движется к упадку и распаду, то мы увидим не просто отдельные, вызывающие грусть события.

Мы видим — это те маленькие, но столь же непреодолимые «микрокопии» того самого конечного состояния «тепловой смерти» Вселенной, которые проецируются на наш макромир. Каждое из них по-своему рассказывает нам одну и ту же древнюю и глубокую историю: сжатие — это не «провал», а «возвращение». Это мимолетное, локальное и требующее огромных затрат чудо «отрицательной энтропии», которое, выполнив свою историческую миссию, в итоге возвращается к неизбежному процессу — к той хаотичной и вечной «матери-хаосу», где господствует рост энтропии.

(2) Неизбежность изолированной системы: закрытость приводит к ускорению роста энтропии

В безжалостном и универсальном «приговоре» закона роста энтропии на самом деле скрывается одно чрезвычайно важное «дополнительное условие», определяющее скорость исполнения «наказания». Это условие в учебниках по физике определяется чрезвычайно строгим и даже несколько сухим языком: второй закон термодинамики строго применим к «изолированной системе».

«Изолированная система» в физике имеет чрезвычайно строгое определение. Под ней понимается полностью «самодостаточная» замкнутая система, которая не осуществляет с внешним миром ни обмена «энергией», ни обмена «веществом» и «информацией». В реальном мире, возможно, не существует абсолютно идеальной «изолированной системы». Однако эта концепция, подобно невероятно точному «интеллектуальному скальпелю», предоставляет нам самое острое теоретическое оружие для анализа механизма ускорения «силы сжатия».

Ведь она ясно раскрывает перед нами глубокий «железный закон», охватывающий все области от физики до социологии: какая бы тонистая и сложная ни была исходная «упорядоченность» системы, как только она выбирает «закрытость», прерывая обмен энергией и информацией с внешним миром, «рост энтропии» внутри неё неизбежно начнёт «ускоряться» необратимым образом. Её упадок и гибель перестанут быть лишь отдалённой, теоретической судьбой и станут близкой, чётко ощущаемой реальностью.

Вернёмся ещё раз к тому мыслительному эксперименту с «кабинетом», наполненному метафорическим смыслом. Тщательно упорядоченный кабинет представляет собой упорядоченную систему с «низкой энтропией». Теперь давайте представим себе два разных сценария:

В первом сценарии этот кабинет представляет собой «открытую систему». Её хозяин каждый день заходит в неё и, благодаря своему «труду» (вводу энергии), возвращает на место книги, беспорядочно разбросанные по комнате; он открывает окна, чтобы свежий воздух (обмен веществами) проник внутрь и унёс пыль; он также приносит извне новые, интересные книги и идеи (ввод информации), чтобы обновить и обогатить эту маленькую экосистему знаний. В таком «открытом» состоянии, хотя внутри кабинета по-прежнему существует тенденция к «увеличению энтропии» — само му хаосу, — благодаря постоянному поступлению «отрицательной энтропии» извне «упорядоченность» этой системы может сохраняться в течение очень длительного времени и даже развиваться.

Теперь перейдём ко второму, более поучительному сценарию: этот кабинет был полностью превращён хозяином в «изолированную систему». Он накрепко запер дверь, забил окна досками и с тех пор ни разу не ступил в него, а также не допускал в это пространство ничего нового. Что же произойдёт дальше?

Ответ очевиден. Во-первых, аккуратно расставленные книги под действием силы тяжести начнут слегка наклоняться и сдвигаться. Остаточная влага в воздухе приведёт к тому, что бумага начнёт постепенно намокать, скручиваться и даже покрываться плесенью. Мелкая пыль под действием статического электричества будет постоянно скапливаться на гладкой поверхности письменного стола, образуя беспорядочные комочки. Молекулярная структура древесины книжной полки также с незаметной для невооруженного глаза скоростью постепенно переходит от упорядоченной волокнистой структуры к хаотичному распаду.

В этом полностью «изолированном» пространстве нет никакой новой энергии, способной противостоять силе тяжести и эрозии воздуха; нет никаких новых веществ, которые могли бы заменить гниющие молекулы; и тем более нет никакой новой информации, способной всколыхнуть эту все более затихающую стоячую воду. Увеличение энтропии — этот безжалостный «бог времени» — будет здесь осуществлять свои законы в самом чистом, самом эффективном и самом безжалостном «автоматическом» режиме. Этот кабинет неизбежно превратится из «святилища», некогда наполненного мудростью и порядком, шаг за шагом в «руины», полные пыли, плесени и гниения.

Эта метафора о «кабинете» самым наглядным образом раскрывает перед нами ту глубокую истину: «закрытость» является самым мощным «катализатором» «роста энтропии», а «изолированность» — «главным выключателем», приводящим к полному проявлению «силы сжатия».

Объясняющая сила этого закона далеко выходит за рамки физики. Он подобен «призраку», блуждающему по всем сложным системам высшего порядка, созданным человеком, и столь же безжалостно определяющему их судьбу.

Если предприятие, опьяненное прошлыми успехами, впадает в самодовольство, начинает замыкаться в себе, перестает следить за изменениями на внешнем рынке, не прислушивается к голосу потребителей, и не привлекает новые технологии и таланты (то есть прерывает обмен «информацией» и «энергией» с внешним миром), то оно превращает себя в «изолированную систему» в мире бизнеса. Внутри него неизбежно будет ускоряться рост «бюрократизма» (увеличение энтропии), его продукция неизбежно отстанет от времени, а его упадок станет лишь вопросом времени. Громкое падение «Нокии» — это как раз тот самый железный закон, воплотившийся в истории бизнеса в виде самой классической трагедии.

Если цивилизация, опираясь на собственную мощь, выбирает «закрытость» и изолирует себя от волны обмена между мировыми цивилизациями, то она тем самым превращается в «изолированную систему» в течение истории. Какую бы блестящую культуру и какие бы совершенные институты ни были когда-либо созданы внутри такой цивилизации, в условиях такой «закрытости» «рост энтропии» мысли неизбежно приведёт к окостенению и стагнации; «рост энтропии» институтов неизбежно приведёт к разложению и внутреннему истощению. В итоге, когда внешний мир, обладающий уже давно развившейся и более мощной «эволюционной силой», силой оружия и военной мощи насильно откроет его ворота, исход неизбежно будет заключаться в унизительном и вынужденном «сжатии».

Таким образом, это «дополнительное положение» закона роста энтропии предоставляет нам совершенно новую и более активную точку зрения на «силу сжатия». Оно говорит нам, что, хотя конечную судьбу «роста энтропии», возможно, и нельзя изменить, на скорость этого «процесса» можно оказать глубокое влияние. Система стоит перед выбором: «открыться», активно принять «неопределённость» внешнего мира и извлечь из неё «отрицательную энтропию», необходимую для противодействия собственному росту энтропии; или «закрыться», пассивно погрузившись в ложную «определённость» и «чувство безопасности», и ускоренно скатиться к неизбежному финалу — упадку. Это становится самым фундаментальным и решающим «стратегическим выбором», который должны сделать все живые существа, все организации и даже все цивилизации.

А самая опасная и самая соблазнительная «ловушка» этой мощной силы — «силы сжатия» — заключается именно в том, что она всегда маскируется под «защиту» и «безопасность», чтобы соблазнить нас добровольно нажать на ту кнопку, ведущую к «закрытости» и «изоляции». Она внушает нам, что внешний мир опасен, хаотичен и полон угроз; что только наш внутренний, знакомый и определённый «маленький мир» — единственная надёжная гавань. Однако закон нарастания энтропии с помощью более высокого и более безжалостного разума раскрывает нам конечный исход этой «сделки с дьяволом»: все «высокие стены», возведенные в поисках «краткосрочной безопасности», в итоге превратятся в «теплицы» и «клетки», ускоряющие наш собственный «долгосрочный упадок».

II. Биологическое воплощение: от рассеивания энергии до избегания риска из-за страха смерти

(1) Сигнал тревоги из миндалины: древний центр мозга, отвечающий за страх

Величественный и холодный закон «увеличения энтропии» во Вселенной для антилопы, пасущейся на степи, представляет собой бессмысленное и слишком отдаленное философское понятие. Она не способна понять конечный исход «тепловой смерти» и не может рассчитать происходящее с ней «рассеивание энергии». Однако она способна самым непосредственным, сильным и эффективным образом «ощутить» закон роста энтропии в реальном мире через его самый конкретный и смертоносный «представитель» — льва, притаившегося в траве и готовящегося нанести ей смертельный удар.

Если эта атака увенчается успехом, то с физической точки зрения суть этого события заключается в том, что антилопа — этот высокоупорядоченный «остров отрицательной энтропии» — подвергнется насильственному и катастрофическому разрушению своего порядка со стороны более сильного хищника, который преобразует накопленную ею «отрицательную энтропию» (то есть её плоть и кровь) в собственную энергию. Это самое резкое локальное явление «ускорения роста энтропии», которое в биологии называется «смертью».

Итак, как же жизнь в ходе своей многомиллиардной, полной крови и опасностей эволюции разработала для себя «систему безопасности», способную заранее предупреждать об этом «катастрофическом увеличении энтропии» и эффективно его предотвращать?

Ответ скрывается в глубинах мозга каждого из нас, в той самой древней области, известной как «периферическая система» — «рептильный мозг», существовавший ещё до того, как у человека появились разум и речь. В самом центре этой области расположено крошечное нервное ядро, по форме напоминающее миндаль. Именно оно является главным героем нашей сегодняшней истории — «главным штабом» в мозге всех позвоночных (включая человека), управляющим таким первобытным и мощным эмоциональным состоянием, как «страх». Его название — «миндалевидное ядро».

Миндалевидное ядро, этот крошечный «нервный миндаль», можно назвать самым эффективным и самым «параноидальным» «детектором угроз» и «сигналом тревоги о выживании», созданным величайшим инженером эволюции. Его принцип работы был метко описан нейробиологом Жозефом Леду ([13]) как двухканальная система обработки информации, состоящая из «медленной, но точной «верхней трассы»» и «быстрой, но грубой «нижней трассы»».

Вернёмся ещё раз на ту африканскую саванну, где таится множество опасностей. Когда глаза антилопы замечают в траве размытую, жёлтую, колеблющуюся тень, этот зрительный сигнал разделяется на две ветви и одновременно поступает в её мозг.

Один из путей — это «высокий путь». Сигнал сначала передаётся в кору головного мозга — этот более высокоуровневый «центр анализа и принятия решений». Здесь информация подвергается тщательной обработке и сравнению: «Насколько форма этой тени соответствует образцу «льва» в базе данных? Соответствуют ли его размер и скорость движения характеристикам льва? С учетом текущего направления ветра и информации о запахе, какова его степень опасности?» Этот процесс рационален и точен, но его недостаток в том, что он «медленный». Ему требуется несколько сотен миллисекунд драгоценного времени, чтобы прийти к надежному выводу.

А зачастую жизнь и смерть решаются именно в течение этих нескольких сотен миллисекунд.

Поэтому эволюция разработала для нас другой, более быстрый и более «неразумный» «нижний путь». Тот же самый зрительный сигнал, поступив в мозг, попадает на «нервную скоростную трассу», которая обходит все сложные аналитические процессы коры головного мозга и напрямую «передает» этот размытый, грубый и «подозрительный» сигнал в миндалину.

Миндалиновое ядро — этот параноидальный «руководитель службы безопасности» — руководствуется не принципом «точности», а принципом «лучше ошибиться тысячу раз, чем пропустить хотя бы один случай». Ему не нужно на сто процентов подтверждать, что это лев. Достаточно, чтобы «вероятность» опасности сигнала превысила заданный порог (например, любое «желтое, пушистое и быстро движущееся» существо), и оно мгновенно запускает «боевую тревогу» высшего уровня.

Эта тревога почти «диктаторским» образом мгновенно «захватывает» контроль над всем мозгом и телом. Она посылает команды в ствол мозга, заставляя сердце биться чаще, повышая кровяное давление, учащая дыхание и снабжая мышцы максимальной дозой кислорода и энергии; она посылает команды в надпочечники, заставляя их выделять большое количество «гормонов стресса» (таких как адреналин и кортизол), в результате чего весь организм переходит в состояние «борьбы или бегства» — состояние крайней тревоги и высокого стресса.

Все эти физиологические реакции завершаются в течение нескольких десятков миллисекунд, ещё до того как кора головного мозга антилопы — этот рациональный «центр анализа» — успевает неторопливо просчитать вероятность того, «действительно ли это лев». Именно этот быстрый и грубый «низкоуровневый путь» позволяет антилопе с скоростью, близкой к «инстинктивному рефлексу», в мгновение ока, как только она замечает шевеление в траве, немедленно броситься в противоположном направлении.

Возможно, в девяти случаях из десяти такой бег был вызван лишь порывом ветра, колыхавшим сухой травой. С точки зрения «энергетической эффективности» все эти девять раз были «пустой тратой». Но если хотя бы один раз за этим действительно скрывался лев, то такая «трата» давала этому индивидууму решающий «выигрыш» в лотерее «выживания» и продолжения его «генов».

Мы, люди, как «победители», выжившие в той жестокой гонке за выживание, длившейся миллионы лет, также унаследовали эту чрезвычайно чувствительную и чрезвычайно параноидальную «систему сигнализации опасности», управляемую миндалиной. Она глубоко укоренилась в самых нижних слоях «аппаратного обеспечения» нашего мозга. Хотя в нашем современном обществе, окружённом цивилизацией и порядком, мы уже редко сталкиваемся с теми «львами», которые непосредственно угрожают нашей физической жизни. Но этот «руководитель службы безопасности», пришедший из древности, по-прежнему верно исполняет свои обязанности таким же древним и столь же неразумным образом.

Просто «угрозы», которые он сканирует и обнаруживает, уже вышли за пределы физического мира и распространились на более обширный «виртуальный» мир, сформированный социальными и психологическими факторами. Нахмуренный взгляд в аудитории во время публичного выступления; беспокойство перед важным экзаменом из-за возможности провала; немного резкая критика во время разговора с начальником; негативные комментарии к собственному мнению, опубликованному в социальных сетях. Все эти «социальные» или «психологические» угрозы, хотя и не наносят нашему телу никакого реального вреда, тем не менее способны чрезвычайно эффективно активировать наше миндалевидное тело.

И как только звучит сигнал тревоги, наше тело по-прежнему испытывает тот же древний, полный набор физиологических реакций, подготовленный для «борьбы или бегства»: учащенное сердцебиение, пот на ладонях, напряжение мышц, пустота в голове. Именно в этом заключается «сила сжатия» — самая прямая и глубокая «точка соприкосновения» на биологическом и психологическом уровнях.

Абстрактная физическая угроза «увеличения энтропии» во Вселенной в итоге, через безжалостную «руку отбора» естественного отбора, была «закодирована» в аппаратной части нашего мозга в виде автоматизированной «программы страха», в центре которой находится «миндалевидное ядро» и которая направлена на предотвращение любых потенциальных «потерь» (будь то потеря жизни, ресурсов или социального статуса). Эта программа является самым верным «исполнителем» «силы сжатия» внутри живого организма. Её высший принцип действия — «лучше упустить тысячу возможностей, чем один раз подвергнуться смертельной опасности»; она всегда готова запустить пронзительный сигнал тревоги, заставляя нас остановить «экспансию» и отступить в ту психологическую зону комфорта, которая, хотя и скучна, абсолютно «безопасна».

(2) Реакция «борьба или бегство»: инстинктивное сжатие перед лицом угрозы

Когда миндалевидное тело — этот параноидальный, но высокоэффективный «руководитель службы безопасности» — обнаруживает потенциальную угрозу и запускает пронзительный «сигнал тревоги» высшего уровня, оно запускает не «процедуру санкционирования», требующую длительных дебатов и голосования в нашем рациональном «парламенте» — коре головного мозга. Напротив, запускается набор «законов о чрезвычайном положении», заложенных в самые глубинные слои нашей жизненной «конституции». В рамках этого набора законов миндалевидное ядро, подобно «верховному главнокомандующему в военное время», мгновенно «берет на себя» высшее командование всем телом и, действуя почти «диктаторски», издает серию непреодолимых «приказов о тотальной мобилизации».

Совокупность этой серии «приказов о тотальной мобилизации» в физиологии и психологии получила название, наполненное драматическим напряжением, — реакция «борьба или бегство». Этот термин впервые был точно описан в начале XX века великим американским физиологом Уолтером Кэнноном ([14]) в его новаторских исследованиях стрессовых состояний у животных. Он описывает именно тот тщательно разработанный эволюцией, стандартизированный и автоматизированный «аварийный план выживания», который запускается у всех позвоночных при столкновении со смертельной угрозой.

Вернёмся ещё раз к тому «древнему театру», наполненному метафорическими образами. Представьте себе, что наш предок, охотник-собиратель, живший десятки тысяч лет назад, в одиночестве ищет плоды в лесу. Внезапно из недалеких кустов раздаётся рык тигра.

В этот решающий миг в его мозге мгновенно активировалось миндалевидное ядро. В течение нескольких сотен миллисекунд по всему телу бурно разразилась «физиологическая буря», управляемая совместно вегетативной и эндокринной системами.

Прежде всего произошла полная активация «симпатической нервной системы». Эта система, подобно «подразделению быстрого реагирования» в армии, посредством нервных сигналов с скоростью, близкой к «скорости света», передала первую волну «боевых приказов» во все ключевые органы тела.

Его сердце, словно двигатель с выжатой педалью газа, начинает безумно и сильно биться, а частота сердечных сокращений мгновенно взлетает с 70 ударов в минуту до более чем 140. Это не аномальное «сердцебиение», а крайне точная «перераспределение ресурсов в боевых условиях». Её цель — максимально эффективно перекачать насыщенную кислородом и энергией кровь к «передовым отрядам», которые вот-вот вступят в бой, — то есть к скелетным мышцам его конечностей.

Его дыхание становится учащённым и поверхностным, бронхи в лёгких расширяются до предела. Это тоже не паническое «задыхание», а попытка пополнить кровь максимально возможной дозой «топлива» — кислорода.

В то же время периферические кровеносные сосуды его тела резко «сужаются», что приводит к тому, что его кожа мгновенно становится ледяной и бледной. А артериальные сосуды, снабжающие скелетные мышцы, напротив, «расширяются». Это — очередное безжалостное перераспределение ресурсов, продиктованное «боевым инстинктом». Оно происходит за счёт сокращения кровоснабжения «небоевых систем» (таких как кожа и пищеварительная система), при этом все ценные «стратегические ресурсы» концентрируются в самых важных «боевых системах» (мышцах).

Его зрачки мгновенно расширяются. Это происходит не из-за «ошеломления» от страха, а для того, чтобы пропустить больше света на сетчатку и тем самым максимально повысить остроту зрения, чтобы уловить каждое мельчайшее движение смертельной угрозы.

И именно в тот самый момент, когда эта «молниеносная операция», управляемая нервной системой, находится в самом разгаре, другая, более выносливая и мощная «химическая часть» — эндокринная система — также пробуждается миндалинами. Миндалевидные ядра через ось гипоталамус → гипофиз → надпочечники (ось ГПА) посылают срочный «химический приказ» в крошечные надпочечники, расположенные над почками.

Надпочечники, этот «арсенал» организма, после получения команды немедленно выделяют в кровь два чрезвычайно мощных «боевых гормона» — адреналин и кортизол.

Адреналин действует как инъекция мощного «стимулятора» в эту и без того работающую на полной скорости «военную машину». Он усиливает сердцебиение, повышает кровяное давление и приказывает печени быстро расщеплять запасы «стратегического провианта» — гликогена — на глюкозу и выделять её в кровь, обеспечивая мышцы самым прямым и мощным топливом для «взрывной силы».

А кортизол играет роль более сложного и безжалостного «военного министра финансов». С одной стороны, он помогает адреналину ещё больше повысить уровень глюкозы в крови; с другой — отдает ещё более суровый и «сокращающий» приказ: полностью «закрыть» все «долгосрочные инвестиционные проекты», которые в этой решающей схватке на жизнь и смерть считаются «необходимыми» и роскошными. Сюда входят «иммунная система», имеющая решающее значение для роста и восстановления, а также «репродуктивная система», отвечающая за продолжение рода.

В момент, когда «выживание» становится единственной задачей, любой расход энергии на «борьбу с простудой» или «размышления о продолжении рода» рассматривается как непростительная «трата». Организм должен перейти в состояние крайней, самой чистой «контракции». Вся энергия должна служить единственной, неотложной цели: либо повернуться и с последними силами вступить в смертельную схватку с тигром («борьба»), либо мобилизовать каждое мышечное волокно, чтобы как можно быстрее покинуть это смертельно опасное место («бегство»).

Именно в этом заключается «реакция «борьба или бегство» — полная «схема действий», наполненная древней мудростью и физиологической строгостью. Это глубокий алгоритм выживания, в основе которого лежит «сжатие». Он обеспечивает максимизацию «краткосрочной» вероятности выживания за счёт жертвования «долгосрочным» ростом и развитием (таким как иммунитет и репродукция). Он выигрывает для жизни те самые драгоценные несколько секунд времени на реакцию, перенаправляя ресурсы от равновесного состояния «всего тела» к предельному сжатию в «основной боевой отдел».