Кто выбирает за вас. Авторская теория четырёх сил, объясняющая скрытую логику личных решений и исторических перемен

Итон Блейк

Кто выбирает за вас. Авторская теория четырёх сил, объясняющая скрытую логику личных решений и исторических перемен

Введение

Приступая к этому введению, я предлагаю вам провести смелый и глубокий мысленный эксперимент. Отложите на время свои дела и вспомните важнейшие развилки собственной жизни: выбор профессии, из-за которого вы не спали ночами; близкие отношения, оставившие неизгладимый след в душе; стартап, в который вы вложили все силы. А теперь мысленно перенеситесь в другой исторический масштаб. Представьте римских легионеров, переходящих Рубикон; услышьте стук первых паровых машин, ставших символом промышленной революции; вспомните, как рухнула Берлинская стена, ознаменовав конец холодной войны.

И вот главный вопрос: может ли один и тот же «код» лежать и в основе внутренних побуждений, определяющих наши важнейшие жизненные решения, и в основе масштабных сил, вызвавших взлёты и падения Римской империи и развернувших промышленную революцию по всему миру?

Этот вопрос не давал мне покоя более тридцати лет, пока я работал в сфере управления финансовыми рисками, изучал успехи и неудачи десятков тысяч предприятий и наблюдал несколько крупных экономических циклов. В предыдущих работах мы создали аналитический инструмент — «модель четырёх сил», с помощью которой исследовали подъёмы и спады в деловом мире, а также взлёты и упадок великих держав на протяжении истории. Казалось, мы нашли достаточно мощный инструмент для объяснения происходящего во внешнем мире.

Но в глубине души я чувствовал, что это ещё не окончательный ответ. Какой бы изящной ни была «модель четырёх сил», она всё же оставалась картой, описывающей результаты. А мне хотелось обнаружить невидимую «руку», которая рисует эту карту, — более глубокий «программный код творения», стоящий за историческими эпопеями и легендарными историями бизнеса.

Эта книга подводит итог моим поискам «программного кода творения». Она стала венцом моей системы взглядов и самым смелым, необычным интеллектуальным приключением. Я хочу обосновать один тезис, который, возможно, вас поразит:

предложенная мной «модель четырёх сил» — это не просто инструмент экономического или исторического анализа. Это универсальный «алгоритм человеческой природы», «базовый код», позволяющий понимать сложные системы, созданные человеком: от каждого сердцебиения и каждой ссоры до взлёта компании, краха империи и даже эволюции всей цивилизации. Сила экспансии, сила сжатия, сила равновесия и сила эволюции — не просто придуманная мной бизнес-метафора. Я рассматриваю их как четыре фундаментальных «исходных кода» древней «операционной системы» человеческой природы, истоки которых, по моей гипотезе, можно проследить до основных принципов физики и биологии.

Сегодня я решаюсь выдвинуть столь смелое утверждение потому, что в нашу эпоху появилась беспрецедентная «конечная переменная», способная всё изменить. Речь об искусственном интеллекте общего назначения (AGI).

Появление искусственного интеллекта общего назначения означает нечто большее, чем просто создание более совершенного инструмента. Мне он видится удивительно ясным «зеркалом», которое цивилизация внезапно получила возможность поднести к самой себе. Беря на себя всё больше исполнительных задач, поддающихся вычислению и связанных с вопросом «как сделать», он открывает новые возможности для понимания и совершенствования нашего собственного «алгоритма человечности».

Но ещё важнее другое: это беспрецедентное «великое когнитивное освобождение», вызванное развитием AGI, избавляет человечество от бесконечных «вычислений» и тяжёлого труда ради выживания, которыми оно занималось десятки тысяч лет. Оно подобно одновременно милосердному и беспощадному «богу», который лишает нас привычных оправданий, связанных с нехваткой ресурсов, и заставляет впервые прямо взглянуть на главный вопрос, от которого мы так долго уклонялись, скрываясь за повседневной суетой:

Если выживание само по себе перестанет быть единственной или даже главной целью, в чём будет заключаться смысл нашей мимолётной жизни, которой однажды суждено обратиться в прах?

Эта книга поможет нам вместе найти ответ. В конце концов мы увидим, что, освободившись от тревог, связанных с выживанием, жизнь возвращается к своему главному первопринципу: она оказывается великой одиссеей, предпринятой ради самого «опыта».

Для этого я приглашаю вас вместе со мной отправиться в эту интеллектуальную экспедицию, состоящую из четырёх этапов:

В первой части мы проведем глубочайшую «археологию мысли», вернувшись к первоосновам физики и биологии, чтобы найти древнейший «код сотворения» этого «алгоритма человеческой природы».

Во второй части мы, подобно строгому физику, проверим «универсальность» этого алгоритма и посмотрим, как он с поразительной «изоморфностью» движет всем на четырёх масштабах — индивидууме, отношениях, организации и цивилизации, — которые постепенно расширяются.

В третьей части мы сосредоточимся на AGI — этой «алгоритмической сингулярности» — и рассмотрим, как она коренным образом изменила среду функционирования нашего алгоритма и, в итоге, приведет нас к возвращению к высшей сущности: «жизнь — это опыт».

В заключительной части, которая также является финалом книги, мы вместе обсудим, как в эту совершенно новую эпоху нам следует «пробудиться» и активно стать «авторами» нашего собственного «алгоритма человечности», чтобы создать для этого ограниченного жизненного путешествия более глубокий, гармоничный и вызывающий большее сопереживание «совершенно новый опыт».

Это не просто книга, объясняющая мир, — это «руководство по выживанию в новую эпоху», которое в эпоху AGI поможет нам заново обрести смысл жизни и найти своё место в мире. Это мои самые искренние, глубокие и полные надежды размышления на сегодняшний день. А теперь давайте настроим компас и отправимся в величайшее внутреннее путешествие, пронизывающее физический мир, жизнь и разум.

Часть 1. Происхождение алгоритмов: четыре первоначальных кода как инстинкты человеческой природы

Прежде чем отправиться в это окончательное интеллектуальное путешествие, мы должны сначала пройти через полное «очищение» и «возвращение к истокам». В предыдущих работах мы, вооружившись «компасом четырёх сил», путешествовали по шумным полям сражений бизнеса и величественным руинам истории. Мы использовали его, чтобы анализировать структуру организаций и измерять взлёты и падения империй. Однако этот компас всегда указывал на мир «человека», а его шкала, в конечном счёте, была описана языком социальной экономики. Теперь, чтобы исследовать тот «базовый код», который движет всем, мы должны временно попрощаться с привычным нам миром и провести более глубокую и сущностную «интеллектуальную археологию».

Мы больше не будем выступать в роли экономистов или историков, а превратимся в строгого «археолога мысли», преодолевающего границы дисциплин. Наша задача — слой за слоем снять внешнюю оболочку с «модели четырёх сил», этого «янтара», казалось бы, сформированного социальными науками, проникнуть в самое сердце, в самую кристально чистую его суть, чтобы найти запечатлённый в нём древнейший «ген сотворения мира».

Эта археологическая экспедиция станет настоящим «путешествием к истокам». Мы временно отложим в сторону все сложные кейсы, касающиеся корпоративной стратегии и геополитики, и направим наш зонд прямо в более древние и более твердые пласты — законы Вселенной в физике, инстинкт выживания в биологии и внутренние импульсы в психологии. В этом путешествии мы намерены неопровержимо доказать: силы экспансии, сжатия, равновесия и эволюции — эти четыре фундаментальные силы, управляющие миром человечества, — не являются субъективными «конструкциями» или изящными «метафорами», выведенными нами на основе наблюдений; они представляют собой объективное «открытие», существовавшее ещё до появления человеческого общества.

Успех этой части станет для всех последующих аргументов нашей книги самым прочным и непоколебимым «точкой опоры Архимеда». Благодаря этому утверждение о «методе вычисления человеческой природы» перестанет быть лишь вдохновляющим «озарением» и превратится в «квазиаксиому», обладающую высокой объясняющей силой и поддающуюся многократной проверке. А теперь давайте вооружимся «лоянской лопатой» мысли и начнём раскопки, ведущие к истоку всего сущего.

Глава 1.

Источник кода всего сущего: переосмысление модели четырёх сил на основе первых принципов

Основная задача этой главы — провести тщательное «исследование истоков мысли». Мы временно попрощаемся с римскими площадями и гаражами Кремниевой долины, запечатав в «капсуле времени» те примеры и истории, которые нам так хорошо знакомы. Наш взгляд проникнет сквозь тонкий, насчитывающий всего несколько тысяч лет, поверхностный слой человеческой цивилизации, чтобы сосредоточиться на истории эволюции Вселенной, длиной в 13,8 миллиарда лет, которая движет миром живого и неживого.

В этом путешествии к истокам мы составим полную «генетическую карту» для каждой из «четырёх сил». Мы проследим, как семя силы расширения было заложено в виде «отрицательной энтропии» в сингулярности Большого взрыва; и как судьба силы сжатия была запечатлена вторым законом термодинамики как неизбежный конец всего сущего. Мы увидим, как мудрость силы равновесия уже давно воплотилась в гармонии орбит планет и стабильном состоянии живых организмов; а код силы эволюции на грани хаоса порождает все сложные и прекрасные чудеса — от галактик до жизни.

Это путешествие, закладывающее основу для поиска «кода сотворения» всей нашей системы мышления. Только завершив этот поиск корней, мы сможем в последующих главах с неопровержимой уверенностью провозгласить универсальность этого алгоритма.

Раздел 1. Сила расширения: бесконечное стремление, проистекающее из инстинкта «отрицательной энтропии»

I. Физические корни: жизнь как чудо «отрицательной энтропии» во Вселенной

(1) Второй закон термодинамики: необратимый поток «увеличения энтропии» во Вселенной

Чтобы понять, почему жизнь стремится к «расширению», мы должны сначала понять, в чём заключается самая фундаментальная, самая безжалостная и самая необратимая «настройка по умолчанию» той вселенной, в которой мы живём. Эти «настройки по умолчанию» определяются одним законом, который ученые считают самым удручающим и одновременно самым философским законом физики; некоторые физики даже называют его «конечным судом Вселенной». Речь идет о втором законе термодинамики, который мы обычно называем «законом роста энтропии».

Это вовсе не чистая интеллектуальная игра, зародившаяся в «башне из слоновой кости». Её появление пронизано грубой и тяжелой атмосферой XIX века — эпохи промышленной революции. Это была эпоха, определяемая углём, паром и сталью, наполненная силой и шумом. Огромные паровые машины, словно стальное сердце той эпохи, приводили в движение фабрики, заставляли грохотать поезда и отправляться в далекие плавания пароходы. А главная задача всех инженеров и физиков сводилась к одной крайне прагматичной цели: как заставить это «сердце» биться с большей эффективностью? Как превратить меньшее количество угля в более мощную механическую энергию, способную приводить в движение поршни?

Именно в ходе этого безкомпромиссного поиска «эффективности» гениальный французский инженер Сади-Кано, ушедший из жизни в расцвете сил, в своей брошюре под названием «Размышления о силе огня» [1] впервые прикоснулся к границам этой вселенской тайны. Он показал, что тепло всегда самопроизвольно перетекает от тела с более высокой температурой к телу с более низкой. Это и есть самое первоначальное и классическое формулирование закона увеличения энтропии. Если поставить чашку с кипящим кофе в комнату, она в итоге остынет и сливается с температурой окружающей среды; содержащаяся в ней тепловая энергия равномерно и необратимо рассеется среди молекул воздуха во всей комнате, и никогда не произойдет обратного процесса — то есть самопроизвольного скопления тепла из окружающего воздуха с целью повторного нагрева этой уже остывшей чашки кофе.

За этим, казалось бы, банальным наблюдением скрывается глубокая философская истина о «времени». До этого, в мире классической механики Ньютона, время не имело «направления». Траектория движения планеты, независимо от того, воспроизводится ли она в прямом или обратном направлении, одинаково соответствует законам физики. Однако закон нарастания энтропии впервые установил для времени во Вселенной необратимую «стрелку». Эта стрелка навсегда указывает в направлении «рассеивания энергии» и «разрушения порядка». Разбитое зеркало не может самовосстановиться; капли чернил, попавшие в чистую воду, не могут вновь соединиться в одну каплю. С тех пор прошлое и будущее обрели не поддающееся смешению различие в физическом смысле.

А тот, кто возвысил этот закон из инженерного принципа, касающегося «теплового потока», до философского железобетонного закона, имеющего вселенскую универсальность, был немецкий физик Рудольф Клаузиус[2]. Именно он в 1865 году впервые ввел термин «энтропия» (Entropy) и, используя почти оракульный, лаконичный и безжалостный язык, сформулировал окончательное утверждение этого закона: «Общая энергия Вселенной постоянна; общая энтропия Вселенной же постоянно и необратимо увеличивается и стремится к максимальному значению».

Это заявление подобно указу о «конечном разрушении», подписанному Богом в кодексе сотворения Вселенной. Это означает, что неизбежным концом нашей Вселенной, зародившейся в результате Большого взрыва и наполненной раскалённой энергией и сияющими звёздами, станет состояние абсолютного равновесия и вечной «мертвой тишины», в котором вся энергия будет равномерно распределена, все температурные различия исчезнут, а все грандиозные структуры (от галактик до живых организмов) полностью распадутся. Физики дали этому конечному состоянию столь же мрачное название — «тепловая смерть». В этом состоянии звезды больше не будут гореть, жизнь больше не будет зарождаться, а время, казалось бы, утратит всякий смысл.

Однако на этом история ещё далеко не заканчивается. Если Кано и Клаузиус являются «авторами сценария» этой грандиозной трагедии, то тот, кто действительно «визуализировал» перед нами «трагичность» этой пьесы самым наглядным и потрясающим образом, — это австрийский физик Людвиг Больцман, чья жизнь овеяна легендами и трагизмом[3].

Болцман, благодаря своей гениальной интуиции, связал «энтропию» с более фундаментальным и более близким нашему жизненному опыту понятием — «вероятностью» и «возможностью». Он предлагает нам провести следующий простой мысленный эксперимент: представьте себе коробку, в которой находятся десять белых шариков и десять чёрных. В начальном состоянии мы намеренно поместили все белые шарики в левую часть коробки, а все чёрные — в правую. Это состояние характеризуется высокой «упорядоченностью» и низкой «энтропией». Теперь мы начинаем яростно встряхивать эту коробку. В конце концов, когда мы открываем коробку, мы почти на сто процентов видим хаотичное, «беспорядочное» состояние, в котором белые и чёрные шарики равномерно перемешаны.

Почему? Ответ Больцмана уходит прямо к сути: потому что «вероятность» существования «беспорядочного» состояния на бесчисленное количество порядков превышает «вероятность» существования «упорядоченного» состояния. Среди всех возможных комбинаций расположения шариков такое высокоупорядоченное расположение, как «десять белых слева, десять черных справа», является лишь одной из миллиардов возможностей. А беспорядочное состояние «смеси черных и белых» включает в себя практически все остальные возможности. Поэтому, когда система находится в состоянии случайного движения, она естественным образом стремится к тому состоянию, которое имеет «наибольшую вероятность», то есть к самому «хаотичному» состоянию.

В этом — глубокий и одновременно тревожный смысл закона роста энтропии. Вселенная движется к беспорядку не потому, что существует таинственная сила, стремящаяся всё разрушить. Просто беспорядочных состояний несравнимо больше, чем упорядоченных, поэтому они гораздо вероятнее. Представьте тщательно убранный кабинет: со временем в нём снова возникает беспорядок. И дело не в том, что за разрушением следит какой-то «бог кабинета», а в том, что вариантов беспорядочного расположения вещей гораздо больше, чем вариантов идеального порядка.

Этот непреодолимый космический поток к беспорядку служит мрачным фоном для понимания жизни, особенно происхождения «силы расширения». Он словно космическая гравитация, которая стремится разрушить сложные упорядоченные структуры и вернуть их к однородному хаосу. Поэт эпохи Тан Ду Фу, поднявшись на высоту и окинув взглядом даль, писал: «Безграничные опавшие листья шелестят, падая, а бесконечный Янцзы неумолчно несет свои воды». Эти строки словно отражают тот же космический процесс: шелест падающих листьев символизирует неизбежное угасание отдельной упорядоченной формы, а бурный поток Янцзы — неостановимое течение времени и рост энтропии, ведущий к окончательному тепловому затишью.

Поэтому, говоря о «расширении», мы имеем в виду не лёгкий и самоочевидный выбор, а локальное и временное «восстание» против фундаментальных законов Вселенной — необычное и требующее огромных затрат. В следующем разделе мы увидим, почему жизнь можно считать одним из величайших чудес: это сияющий и хрупкий остров «отрицательной энтропии» посреди тёмного океана, в котором господствует рост энтропии и всё движется к безмолвному равновесию. И всё же жизнь не перестаёт расширять свои границы.

(2) Определение жизни: локальный и временный остров «отрицательной энтропии»

Есть ли исключение из этого непреодолимого космического движения к «тепловой смерти»? Существует ли сила, способная противостоять закону роста энтропии? Этот вопрос долго занимал физиков. Туман сомнений развеял не биолог, а один из основоположников квантовой механики — выдающийся физик и мыслитель Эрвин Шрёдингер [4]. Именно он предложил одно из самых глубоких физических объяснений жизни — удивительного явления во Вселенной.

Давайте воссоздадим эту сцену в стиле «исторического документального фильма» и вернёмся в ту зиму 1943 года. Это было время, когда сама человеческая цивилизация переживала самое жестокое «увеличение энтропии» — пожари Второй мировой войны с беспрецедентной яростью разрывали и разрушали порядок и цивилизацию европейского континента, превращая его в пепелище и руины. Однако именно в этой тьме, в Тринити-колледже в Дублине (Ирландия), который в то время ещё сохранял нейтралитет, Шредингер, которому уже приближалось шестьдесят, перед аудиторией, заполнившей лекционный зал, начал серию публичных лекций под названием «Что такое жизнь?», которые впоследствии вошли в историю.

В эпоху, когда мир физики разваливался на части, один физик обратил свой самый проникновенный взгляд на этот самый первоначальный и вечный вопрос о «жизни». Сама по себе эта сцена наполнена трогательным символическим смыслом, противостоящим хаосу. И в этих лекциях Шредингер, благодаря гениальной проницательности, выходящей за пределы одной дисциплины, раскрыл нам эту потрясающую тайну: жизнь — это не «нарушитель» закона нарастания энтропии, а, напротив, «игрок высшего уровня», который на более глубоком уровне «использует» и даже «играет» с этим законом.

Шредингер предлагает нам представить себе живой организм — например, кошку, дерево или даже нас с вами как физическую систему — и задаться вопросом: в чём заключается его наиболее заметная особенность? Дело не в его материальном составе — атомы, из которых состоим мы, ничем существенно не отличаются от атомов, составляющих камень. Его наиболее заметная особенность заключается в том невероятно сложном и поразительном «порядке», царящем внутри него. От внутренней части клетки, где, словно на точно отлаженном заводе, работают десятки тысяч молекул белков, до сложной структуры целого органа, функционирующего в совершенной согласованности, и далее — до мозга, обладающего мыслью и сознанием. Жизнь — это «чудо порядка».

Однако, согласно рассмотренному нами ранее закону нарастания энтропии, внутренний порядок любой изолированной физической системы неизбежно спонтанно и необратимо стремится к распаду. Как же тогда такая высокоупорядоченная система, как жизнь, способна всю жизнь (по крайней мере, до достижения зрелости) не только не становиться более беспорядочной, но и сохранять, а даже развивать ещё более высокий уровень упорядоченности (например, превращаясь из оплодотворенной яйцеклетки в сложного человека)?

Ответ Шредингера, подобно «удару палкой по голове» в дзен-буддизме, уходит прямо к сути. Он указывает, что мы испытываем замешательство именно потому, что ошибочно рассматриваем живой организм как «изолированную систему». А вся тайна жизни заключается как раз в том, что она представляет собой «открытую систему». Единственный способ, с помощью которого она способна противостоять внутреннему «росту энтропии», — это непрерывно и постоянно черпать «порядок» из окружающей среды, чтобы компенсировать и нивелировать собственное внутреннее «разложение».

Чтобы более ясно описать этот обмен «порядком», Шредингер сформулировал невероятно тонкую и чрезвычайно вдохновляющую концепцию — «отрицательную энтропию» (Negative Entropy). Он заявил, что единственной пищей, от которой зависит выживание живого организма, является «отрицательная энтропия». Мы живем, постоянно «питаясь» отрицательной энтропией[5].

Это звучит несколько загадочно. Но если перевести это на повседневный язык, то этот процесс каждый из нас осуществляет на собственном опыте каждый день. Когда мы едим яблоко, что же мы на самом деле «потребляем»? С точки зрения физики это яблоко представляет собой высокоупорядоченную систему с «низкой энтропией», содержащую богатую химическую энергию и сложную молекулярную структуру. Наш организм посредством метаболизма «разбивает» упорядоченную структуру этого яблока, извлекая из него необходимую нам энергию для построения и восстановления наших собственных, более сложных упорядоченных структур (таких как клетки и ткани), а затем выводит из организма те простые, неупорядоченные «отходы» (такие как углекислый газ, вода и тепло), которые больше не нужны.

Видите ли, суть этого процесса заключается в изощрённом «обмене энтропией». Мы поглощаем из окружающей среды «яблоко с низкой энтропией», а затем выбрасываем в окружающую среду кучу «отходов с высокой энтропией». А «разница в энтропии» между ними используется нами для оплаты того дорогостоящего «налога на жизнь», который необходим для поддержания нашего собственного состояния «низкой энтропии». Растения, в свою очередь, играют в ту же игру посредством фотосинтеза. Они поглощают из окружающей среды высокоупорядоченные «пакеты энергии» — фотоны солнечного света, а также простые неорганические вещества с низкой энтропией (углекислый газ и воду), а затем синтезируют из них сложные, высокоупорядоченные органические вещества (такие как глюкоза), излучая при этом хаотичную «тепловую энергию».

Таким образом, глубокий смысл высказывания Шредингера о том, что «жизнь питается отрицательной энтропией», становится теперь совершенно ясным. Жизнь вовсе не «противоречит» второму закону термодинамики, поскольку, если рассматривать «живой организм» и окружающую его «среду» как единую, более крупную изолированную систему, то общая энтропия этой большой системы по-прежнему однозначно и непрерывно увеличивается. Жизнь — это всего лишь умный «локальный игрок», который чрезвычайно искусно строит «уменьшение энтропии» внутри себя на основе «большего увеличения энтропии» во внешней среде.

Исходя из этого, мы можем дать «жизни» самое точное и в то же время самое поэтичное физическое определение: Жизнь — это локальный, временный, сияющий и хрупкий «остров порядка» в том обширном и тёмном космическом океане, который подчиняется закону «увеличения энтропии» и стремится к вечной мертвой тишине, и который изо всех сил поддерживает и расширяет свои границы, непрерывно поглощая внешнюю «отрицательную энтропию».

Это определение предоставляет нам окончательную и наиболее прочную логическую точку опоры для понимания физических корней «силы расширения». Ведь в этой трагической борьбе с потоком роста энтропии Вселенной одного лишь «поддержания» существующего порядка далеко не достаточно. Это давление «роста энтропии», исходящее из космоса и непрерывно разъедающее нас, подобно неумолчным гигантским волнам, бьющимся о берега острова, постоянно размывает и уносит песок и почву нашего острова. Судьба статичного «острова отрицательной энтропии», довольствующегося лишь «обороной», неизбежно заключается в том, что он будет постепенно и необратимо поглощён этой гигантской волной и в итоге вновь станет частью того хаотичного океана.