Кто выбирает за вас. Авторская теория четырёх сил, объясняющая скрытую логику личных решений и исторических перемен

Начнём с самого нижнего уровня этой пирамиды, который также является её самым широким фундаментом. Маслоу определил её как «физиологические потребности». Это самое первоначальное, самое обнажённое и самое непреодолимое психологическое проявление силы расширения. Оно напрямую отражает тот древний биологический набор инструкций, о котором мы говорили ранее: жажда пищи нужна для того, чтобы пополнить «отрицательную энтропию» двигателя «метаболизма»; потребность в воде — для поддержания стабильности химических реакций в организме; жажда сна — для восстановления организма после износа, вызванного ростом энтропии; а сексуальный порыв — для выполнения задачи «размножения», имеющей высший приоритет и предписанной генами.

На этом уровне человек ничем существенно не отличается от всех остальных животных. Нашим поведением управляют древнейшие сигналы, исходящие из «рептильного мозга». Когда эти самые базовые жизненные потребности остаются неудовлетворенными, все наши более высокие ценности — цивилизация, мораль и идеалы — мгновенно отходят на второй план. Как гласит одна безжалостная пословица: «Для голодного хлеб — это Бог». Это и есть та незыблемая «оплот» экспансионистской силы в нашем сознании, заложенная биологическими инстинктами.

Однако путь экспансии человеческих желаний на этом не заканчивается. Как только самый нижний уровень «сигнала выживания» временно снимается, сила экспансии немедленно заставляет наш разум продвигаться на следующий уровень, к более обширным горизонтам. Это второй уровень пирамиды — «потребность в безопасности».

Это по-прежнему экспансия, проистекающая из инстинкта «выживания» и носящая оборонительный характер. Она уже не ограничивается удовлетворением «настоящего» момента — насыщением и теплом, — а начинает расширять «границы выживания» в «будущее». Мы стремимся обрести стабильное жилье, чтобы укрыться от непогоды и опасностей; мы стремимся иметь стабильную работу и сбережения, чтобы противостоять неопределенности будущего; мы стремимся жить в предсказуемой социальной среде, защищённой законом и порядком. Это стремление к «чувству безопасности» по сути является более высоким проявлением «антиэнтропии». Оно направлено на то, чтобы, создав стабильную и контролируемую внешнюю среду, возвести прочную «волноломную дамбу» вокруг нашего хрупкого внутреннего «острова отрицательной энтропии».

На этом этапе «выживания» экспансивной силы в основном завершается. А начиная с третьего уровня пирамиды происходит глубокое «качественное изменение». Человеческие желания начинают выходить за пределы чисто индивидуального выживания и вступают в более обширный мир «отношений», состоящий из «других» и «общества». Именно это Маслоу определил как «социальные потребности», в основе которых лежат «любовь и чувство принадлежности».

Мы стремимся к тому, чтобы нас приняли и признали семья, группа людей, народ. Мы боимся одиночества, боимся отторжения. Биологические корни этой мощной движущей силы кроются в том, что человек, как «социальное животное», в своём индивидуальном выживании в значительной степени зависит от сотрудничества и защиты со стороны группы. А быть отвергнутым группой в древних диких условиях практически равносильно приговору к «смертной казни».

Однако на психологическом уровне эта потребность уже давно вышла за рамки простого «согревания в стае». Она сублимировалась в стремление к глубокой «эмоциональной связи». Мы жаждем любить и быть любимыми. Это стремление побуждает нас заводить друзей, создавать семью, становиться неотъемлемой частью какого-либо «сообщества», где нас нуждаются и признают. Это великая попытка, когда границы нашего «я» впервые расширяются наружу и пытаются слиться с другим «я».

И эта экспансия в сторону «общества» достигнет своей первой кульминации на четвёртом уровне пирамиды — «потребности в уважении». На этом уровне мы уже не довольствуемся просто «принятием», мы жаждем «уважения». Такое уважение включает в себя два аспекта: во-первых, это уважение, признание, одобрение и авторитет со стороны других; во-вторых, что ещё важнее, — исходящие из нашего внутреннего мира «самоуважение» и «уверенность в себе» в отношении собственных способностей и ценности.

В этот момент внутренняя движущая сила «экспансии» незаметно переключается с «борьбы за выживание» на «борьбу за победу». Мы усердно учимся, упорно трудимся, стремимся к совершенству — и цель этого уже не просто в том, чтобы добыть хлеб и почувствовать себя в безопасности, но и в том, чтобы в этой грандиозной «социальной конкуренции» доказать свою ценность, повысить свой «рейтинг» и завоевать ту неосязаемую «психологическую награду», которая питает наше самоуважение. Это «экспансионная сила» — самый мощный механизм социальной мотивации, сформировавшийся в рамках человеческого вида, обладающего такими уникальными качествами, как «чувство чести» и «чувство стыда».

В конце концов, когда все эти потребности, движимые «нехваткой» и направленные на «восполнение» определённых недостатков, будут в значительной степени удовлетворены, «энергия экспансии» — этот неумолчный внутренний импульс — приведёт крайне небольшое число счастливчиков к самой высокой, самой священной и самой одинокой вершине этой пирамиды желаний. Именно это и является той конечной формой человеческой мотивации, которую Маслоу искал на протяжении половины своей жизни, — «потребность в самореализации».

На этом уровне нами движут уже не внешние оценки и не материальное вознаграждение. Это чистое, внутреннее, неподавляемое стремление — «стать тем, кем ты можешь стать». Прирождённый музыкант должен сочинять музыку; прирождённый поэт должен писать стихи; прирождённый исследователь должен покорять неизведанные вершины. Эта движущая сила — сила расширения, которая, избавившись от всех биологических и социальных «примесей», проявляется в виде самого чистого и ослепительного духовного сияния. Это уже не стремление к обретению чего-либо, а исключительно стремление к «выражению» и «творчеству», к тому, чтобы без остатка и полностью раскрыть в этом мире свой внутренний, самый уникальный «потенциал».

Таким образом, «пирамида потребностей» Маслоу предоставляет нам непревзойденную «карту расширения желаний». С помощью неопровержимой, пошаговой логики она раскрывает нам: «сила расширения» человечества — это бесконечный поход, начинающийся с «тела», проходящий через «отношения» и, в итоге, устремляющийся к «душе». Она начинается с инстинкта «выживания», противостоящего росту энтропии, но в уникальном сознании человека, обладающего стремлением к «смыслу», она в итоге сублимируется в великую одиссею, направленную на преодоление судьбы и «победу» над Вселенной.

(2) Дофаминовая система: нейромеханизм, стимулирующий «желание», а не «наслаждение»

Если теория иерархии потребностей Маслоу нарисовала для нас грандиозный план того, «куда движется» экспансия человеческих желаний, то современная нейробиология с более трезвой и проникновенной точки зрения раскрывает нам самый нижний уровень «химического двигателя», «приводящего в движение» эту экспансию. И основным топливом этого двигателя служит не наше рациональное мышление или высокие моральные устои, а древняя, мощная и даже несколько «слепая» система нейромедиаторов, расположенная в глубинах нашего мозга. Её название сегодня известно практически каждому — это дофа амин.

На протяжении долгого времени в нарративах популярной культуры и популярной психологии дофамин ошибочно обозначался простым и заманчивым термином — «молекула счастья». Нам постоянно говорят, что когда мы испытываем радость, например, наслаждаясь вкусным блюдом или одерживая победу, наш мозг выделяет дофамин, который дарит нам удовольствие. Однако в последние десятилетия ряд знаковых исследований в области нейробиологии кардинально перевернул это прекрасное «заблуждение».

Один из самых классических экспериментов говорит сам за себя. Учёные имплантировали электроды в «контур вознаграждения» мозга крыс — область, богатую дофаминергическими нейронами. Затем они сконструировали простое устройство: как только крыса нажимала на рычаг, электроды слегка стимулировали эту область, вызывая выброс дофамина. Результаты эксперимента оказались шокирующими и тревожными. Как только мыши открывали для себя этот секрет, они впадали в состояние, граничащее с «безумием»: они непрерывно и без устали нажимали на рычаг снова и снова, причем частота нажатий могла достигать нескольких тысяч раз в час. Ради этого они отказывались от всего остального — еды, воды и даже возможности спариваться — до тех пор, пока в конце концов не умирали от истощения.

Этот эксперимент, словно ослепительная молния, осветил истину, которую мы долгое время неправильно понимали: дофамин приносит не чувство удовлетворения от «наслаждения», а является движущей силой «желания». Это не та «молекула счастья», которая позволяет нам, достигнув цели, спокойно лежать на диване и наслаждаться безграничным блаженством; напротив, это «молекула желания», из-за которой мы по-прежнему ворочаемся по ночам, не переставая думать о какой-то ещё не достигнутой цели, и которая заставляет нашу кровь кипеть и побуждает к действию.

Как метко подытожил нейробиолог Кент Берич[10], в нашем мозге существуют две взаимосвязанные, но в то же время отдельные нервные системы. Первая — это система «хотеть», управляемая дофамином; вторая — система «нравиться», управляемая эндогенными опиоидами (такими как эндорфины). Система «хотеть» отвечает за формирование мотивации и побуждает нас стремиться к цели; система «нравиться» же отвечает за то, чтобы после достижения цели мы испытывали теплое, удовлетворенное и спокойное чувство «наслаждения».

Эти две системы с эволюционной точки зрения устроены крайне «несбалансированно». Сила системы «желания», управляемой дофамином и побуждающей нас к «стремлению», сформирована эволюцией так, что она гораздо мощнее и устойчивее, чем система «удовольствия», управляемая эндорфинами и позволяющая нам «наслаждаться».

За этим дисбалансом скрывается именно тот безжалостный и глубокий «алгоритм выживания», о котором говорится в книге «Эгоистичный ген». Для наших предков, выживавших на древних африканских саваннах, вероятность выживания у того, кто после сытного обеда мог лежать в пещере испокойно «наслаждаться» остаток дня, вероятность выживания была неизбежно гораздо ниже, чем у того неутолимого индивидуума, у которого даже после сытного обеда дофаминовая система в мозге продолжала неумолчно «жаждать» большего количества пищи, лучшего укрытия и большего количества возможностей для спаривания.

«Наслаждение» заставляет человека остановиться, а «жажда» — никогда не останавливаться. В жестокой среде, где ресурсы всегда ограничены, а опасность таится повсюду, именно тот вид, который постоянно испытывает «голод и жажду» и вечно «расширяется», имеет наибольшие шансы передать свои гены потомкам. Мы — именно потомки тех неутолимых «фанатиков». Этот мощный, даже несколько «патологический» двигатель «жажды», зажигаемый дофамином, как драгоценное и опасное «эволюционное наследие», глубоко запечатлен в «аппаратуре» мозга каждого из нас.

Это дает нам самое прочное «материальное основание» на уровне нейробиологии для понимания «энергии экспансии» — той почти иррациональной, неутолимой и мощной инерции на психологическом уровне. Оно объясняет, почему миллиардер по-прежнему не может уснуть из-за следующего миллиона прибыли; почему художник, уже достигший успеха и славы, по-прежнему доводит себя до грани срыва ради создания следующего, ещё более великого произведения; почему после того, как мы только что достигли одной цели, чувство удовлетворённости от «удовольствия» всегда бывает столь мимолётным, а жажда «желания» достичь «следующей» цели так быстро вновь захватывает наш разум.

Наши «настройки по умолчанию» — это не «удовлетворение», а «неудовлетворение». Наша «заводская программа» предназначена не для того, чтобы «наслаждаться» тем, что у нас есть, а для того, чтобы «жаждать» того, чего у нас нет. Дофамин, этот «главнокомандующий экспансией» в нашем мозге, играет роль вечного «пророка». Он непрерывно рисует в нашем сознании одну за другой невероятно соблазнительные миражи «будущих наград» — тот более сладкий плод, ту более тёплую пещеру, ту более возвышенную славу. Он использует обещание «возможностей», чтобы побуждать нас прилагать усилия в «реальности». Он заставляет нас вечно устремлять взгляд за горизонт, а не на настоящее, находящееся прямо под ногами.

И эта древняя система, проникнув в наше современное общество, определяемое смартфонами, социальными сетями и потребительством, усилила свои потенциальные «риски» как никогда ранее. Те бизнес-модели, которые способны с максимальной частотой и интенсивностью «захватывать» нашу дофаминовую систему — будь то бесконечные уведомления с «красными точками» в социальных сетях, ожидающие, когда их нажмут, или тщательно рассчитанные «сундуки» с случайными наградами в видеоиграх — все они используют наш древний «двигатель желаний», чтобы извлекать для себя огромную коммерческую прибыль. Мы живем в беспрецедентную эпоху, наполненную «суперстимуляторами» и характеризующуюся чрезмерной стимуляцией дофамина.

Поэтому, когда в следующий раз мы почувствуем эту «жажду», исходящую из глубины души и которую не так легко успокоить, мы, возможно, сможем попробовать взглянуть на неё с более трезвой «метакогнитивной» точки зрения. То, что мы ощущаем, — это не просто личное эмоциональное переживание. Это «главнокомандующий силой экспансии», пришедший из древности, верный и одержимый, сидящий в глубинах нашего мозга и отдающий нам свои вечные, заложенные в генах древние приказы. Ему безразлично, «счастливы» ли мы, его волнует только то, продолжаем ли мы «двигаться вперёд».

(3) Опыт «потока сознания»: высшее проявление силы экспансии в духовном творчестве

Если иерархия потребностей Маслоу описывает «широту» экспансии желаний, а дофаминовая система раскрывает её «интенсивность», то теперь мы рассмотрим предельную «высоту», которой может достичь эта сила. На этом духовном плато сила экспансии избавится от всех «примесей», проистекающих из биологических инстинктов и наполненных тревогой и чувством недостатка, и сублимируется в чистое, самодостаточное и наполненное внутренней радостью «творческое» действие. А самое точное и одновременно самое поэтичное понятие, описывающее это высшее духовное состояние, принадлежит американскому психологу венгерского происхождения, мыслителю, всю свою жизнь посвятившему исследованию тайны «оптимального переживания» — Михари Чексенмихайри[11].

Михари Чексон, проанализировав интервью и исследования с участием тысяч выдающихся творческих личностей из разных культур и сфер деятельности — от ведущих шахматистов и хирургов до скалолазов и художников — обнаружил удивительно схожий «общий опыт», проходящий красной нитью через все их описания. Когда эти люди занимаются любимым и чрезвычайно сложным делом, полностью погружаясь в него, они входят в уникальное состояние «потока сознания», в котором теряют ощущение отдельности от окружающего мира. В этом состоянии исчезает ощущение течения времени, внимание к себе стирается, а действие и сознание, подобно двум бурным рекам, идеально сливаются воедино. Они описывают этот опыт как «безусильную сосредоточенность» и «погружение, наполненное экстазом». Михари Чехсон дал этому оптимальному человеческому опыту название, которое сегодня широко известно — «поток сознания».

«Поток» — это и есть «сила расширения», самая гармоничная и высшая «форма существования», которой можно достичь в творческой деятельности человеческого духа. Это уникальное расширение, направленное «внутрь», а не «наружу». Оно расширяет уже не цифры на банковском счете, не звания на визитной карточке и не какие-либо «утилитарные» показатели, измеримые внешним миром. Оно расширяет «границы способностей» и «границы познания» самого человека.

Чтобы войти в это священное состояние «потока», Михари Чексен указал нам несколько чётких и строгих «путей». И мы обнаружим, что эти пути являются именно глубокой «духовной перезаписью» древнего биологического кода «силы расширения».

Первый путь — это «четкая цель» и «мгновенная обратная связь». Это как раз и является идеальным примером «духовного» использования дофаминовой цепи «стремления к вознаграждению». В деятельности, способной вызвать «поток», например, во время партии в шахматы или написания фрагмента кода, каждый ваш шаг имеет предельно четкую цель. Ещё важнее то, что система немедленно даёт однозначную обратную связь на ваши действия. Вы сделали хороший ход в шахматах — и в построении соперника сразу же появляется брешь; вы правильно написали строку кода — и программа плавно запускается. Такой «обратная связь с действием» в виде замкнутого цикла с задержкой в миллисекунды позволяет нашему мозгу полностью сконцентрировать всю «когнитивную пропускную способность» на самой текущей задаче, не оставляя времени на лишние тревоги о прошлом или будущем. Это словно точная «умственная линза», которая фокусирует всю нашу психическую энергию в одной точке, вызывая взрыв поразительной творческой силы.

Второй путь, который является самым важным, — это «идеальное соотношение вызова и навыков». Это «главный выключатель», от которого зависит возникновение состояния «потока», а также «критическая точка», при которой «энергия расширения» трансформируется из «беспокойства» в «радость». Чиксен-Михарай в своей модели чётко указывает: когда уровень «сложности» задачи значительно превышает ваш текущий уровень «навыков», вы испытываете сильную «тревогу» и «разочарование»; напротив, когда ваш уровень «навыков» значительно превышает уровень «сложности» задачи, вы испытываете «усталость» и «скуку».

А «поток» возникает именно в этой невероятно тонкой зоне «динамического равновесия», подобной танцу на острие ножа. В этой зоне сложность задачи чуть превышает ваш текущий уровень навыков. Она не вызывает у вас скуки из-за чрезмерной простоты и не приводит к отчаянию из-за чрезмерной сложности. Она подобна самому лучшему «личному тренеру», который в меру мягко выталкивает вас из вашей «зоны психологического комфорта», чтобы вы попробовали выполнить те «новые движения», для которых вам приходится встать на цыпочки.

Именно в этом заключается уникальное ощущение «расширения» в состоянии «потока». Все ваши умственные силы мобилизуются, чтобы справиться с этим «идеально сбалансированным» вызовом. В этом процессе вы ясно ощущаете, как ваши навыки растягиваются, расширяются и совершенствуются. Вы становитесь сильнее и способнее, чем были минуту назад. Этот «мгновенный» и ощутимый «личностный рост» сам по себе представляет собой самую глубокую «внутреннюю награду», исходящую из глубин души. Эта награда гораздо более долговечна и сильна, чем любые внешние материальные стимулы. Она превращает само действие «расширения» в «цель», а не в «средство» для достижения какой-то внешней цели.

В конце концов, когда все эти условия будут выполнены, мы войдём в самое сердце «потока сознания» — в третью, самую загадочную ступень переживания: «временное растворение самосознания». В этом состоянии то «малое я», которое в обычной жизни постоянно без умолку занимается самооценкой и самосомнением в нашем мозгу, временно утихает. Мы перестаем беспокоиться о том, «хорошо ли я справляюсь» и «как меня воспримут окружающие». Граница между «наблюдателем» и «действующим лицом» полностью исчезает. Наше «сознание» полностью погружается в «действие», которым мы занимаемся, достигая состояния глубокой гармонии и «единства», когда «человек и меч становятся одним целым», а «субъект и объект сливаются воедино».

Это и есть «сила расширения» — глубокое «примирение с самим собой», достигнутое в итоге после долгой эволюции от физического к биологическому. В мирских «желаниях», движимых дофамином, «я» и «мир» разделены и противопоставлены друг другу. Мы вечно гонимся за той «внешней» целью, которой «я» ещё не овладело. И эта погоня наполнена напряжением, тревогой и неудовлетворённостью.

Но в священном «творчестве», приносимом «потоком сознания», «я» и «мир» временно сливаются воедино. Мы больше не чувствуем недостатка, потому что своими действиями «создаём» совершенно новый, более гармоничный и упорядоченный «маленький мир». Мы больше не испытываем тревоги, потому что полностью погружены в творческий «поток» настоящего момента.

Поэтому, когда в следующий раз мы увидим программиста, полностью погружённого в работу, создающего изящные алгоритмы в мире кода; когда увидим мастера-плотника, оттачивающего гладкие предметы в аромате стружки; когда увидим учёного, сосредоточенного на своём деле, ищущего слабый отблеск мысли в тишине старых книг, то мы увидим не просто «работу» или «хобби».

Мы видим уникальную «машину выживания», которой является человек, которая, выполнив все те базовые задачи расширения, движимые инстинктом «выживания», в итоге преобразует эту древнейшую «силу расширения», проистекающую из противостояния росту энтропии во Вселенной, в чистое, высшее «духовное пламя», предназначенное для того, чтобы испытать радость «роста» и «творчества». Это пламя, возможно, не принесёт нам никаких мирских богатств и славы. Но в тот миг его краткого горения оно позволяет нам мельком увидеть самый величественный пейзаж самой жизни, выходящий за пределы жизни и смерти, за пределы выгоды и потерь.

Раздел 2. Сила сжатия: вечный страх, проистекающий из судьбы «увеличения энтропии»

I. Физические корни: окончательный приговор второго закона термодинамики

(1) Финал «тепловой смерти»: неизбежная судьба вселенной — хаос

На первой остановке нашего интеллектуального путешествия мы стояли на берегу той неумолчной реки «роста энтропии», которая течет через Вселенную, и использовали её в качестве фона, чтобы подчеркнуть несравненную «аномальность» и величие жизни — этой «волницы отрицательной энтропии», плывущей против течения. Теперь, чтобы понять «силу сжатия» — эту столь же глубокую и столь же вездесущую силу, — мы должны вновь вернуться к берегу этой реки. Но на этот раз наш взгляд будет сосредоточен не на той мимолетной волне, а на бурном потоке, устремленном вперед, и мы будем смотреть на его далекую, неизбежную и единственную определенную конечную точку.

Эта конечная точка — это «последняя глава», о которой мы уже упоминали в первом разделе и которую более ста лет назад написал для нашей Вселенной немецкий физик Рудольф Клаузиус [12]. Название этой последней главы, наполненное научным хладнокровием и поэтическим отчаянием, звучит так: «тепловая смерть».

Чтобы понять глубокий смысл «тепловой смерти», мы должны сначала понять, в чём же заключается физическая сущность понятия «тепло», столь знакомого нам в повседневной жизни. Когда мы прикасаемся к стакану горячей воды и ощущаем «тепло», на самом деле мы ощущаем интенсивное, высокоскоростное и хаотичное «молекулярное тепловое движение» молекул воды, из которых состоит этот стакан. Чем интенсивнее движение молекул воды, тем выше содержащаяся в ней «тепловая энергия» и тем «горячее» нам кажется. И наоборот, в стакане с холодной водой молекулы воды движутся относительно медленно.

Согласно второму закону термодинамики, который мы уже неоднократно рассматривали в первом разделе, тепло всегда самопроизвольно перетекает от тела с более высокой температурой (где молекулы движутся интенсивно) к телу с более низкой температурой (где молекулы движутся медленно). Конечным результатом этого неизбежно станет полное выравнивание температур обоих тел, то есть переход в состояние «теплового равновесия». В этом состоянии средняя интенсивность движения всех молекул становится абсолютно одинаковой, разница температур исчезает, и, естественно, исчезает также направленный «поток энергии», способный приводить в движение что-либо (например, поршень парового двигателя).

Теперь давайте увеличим этот простой физический процесс, происходящий между стаканом воды и комнатой, до грандиозных масштабов всей Вселенной. Именно благодаря тому, что наша Вселенная наполнена самыми разнообразными «перепадами температур», она выглядит такой полной жизни и «энергии». Раскаленные звёзды, подобно гигантским «источникам высокой температуры», посредством ядерного синтеза преобразуют свою массу в свет и тепло, непрерывно излучая энергию в холодные глубины космоса (источники низкой температуры), температура которых близка к абсолютному нулю. Именно этот огромный «поток энергии», устремляющийся от «крайней жары» к «крайнему холоду», обеспечил самую первоначальную и фундаментальную «движущую силу» для образования планет, зарождения жизни и даже эволюции цивилизаций. Можно сказать, что вся «жизненная сила» нашей Вселенной проистекает из этого состояния «неравновесия».

Однако закон нарастания энтропии, этот самый безжалостный «космический бухгалтер», с помощью неопровержимой математической логики провозглашает нам «финал» этого пира. Он указывает, что каждое преобразование и движение энергии ни в коем случае не является стопроцентно эффективным. В ходе этого процесса всегда часть «высококачественной», способной совершать работу, «упорядоченной» энергии (например, высококонцентрированная ядерная энергия внутри звёзд) неизбежно деградирует в «низкокачественную», непригодную для дальнейшего использования «беспорядочную» энергию — то есть в равномерное «отработанное тепло», рассеянное в пространстве.