Мне бы в маги! Книга первая

— Да, Алекс. Очень даже правильно. Вопрос в другом. Откуда в тебе это?

— Не знаю. Честно. Но мне кажется, это правильно.

— Соглашусь. Ты рассуждаешь очень здраво.

— Простите, но я не могу отправить кого-то из своих. Потому как они могут и не вернуться. Я, наверное, попробую найти мага жизни выше рангом. Простите, друг.

— Да что ты, — лекарь замахал руками. — Никаких обид, наоборот, я тебе помогу.

Он достал паучок и принялся писать кому-то что-то, после шерстить по объявлениям.

— Я отправлюсь, — заявил я.

— Зачем тебе это, мальчик? — с изумлением спросил Ману, оторвавшись от «зеркальца».

— Хочу помочь. Тем более, как видите, я не заразился, скорее всего, и потому смогу сходить и вернуться. Задерживаться долго не буду. Когда вернусь, думаю, маг жизни уже будет тут.

— Но ты можешь заразиться? — не принял он мои доводы.

— Могу. Только когда вернусь, думаю, маг жизни уже будет тут. И вообще, это мой выбор. Я хочу вам помочь. Если это в моих силах, так почему нет? Только вот вам придётся раскрыть секрет о месте нахождения того самого леса, где вы берёте древесину.

Он долго смотрел на меня и только после…

— Хорошо. Раз это твой осознанный выбор. Гоблины не забудут этого.

— Да. Полностью осознаю.

— Дам тебе карту. Сейчас её тебе принесёт Атол.

— И мне нужно поговорить с кем-то из лесорубов, с тем, кто ещё в состоянии говорить.

— Пошли.

За время нашего диалога лекарь не произнёс и слова. Он только косился на меня, и всё. Отговаривать или что-то вроде он не стал. Только вручил мне какой-то камушек с выгравированными на нём рунами, да добавил на словах:

— Если вдруг зверь какой или тварь зубастая нападут. Подай в этот камень энергию, как я тебя учил, да направь на супостата. Вылетит огненный шар. Он многоразовый, поэтому не переживай, он не сломается.

— Спасибо. С ним мне точно будет спокойнее.

Дом, стоявший напротив, выглядел весьма красиво. Добротный, с резными наличниками. Тот, кто жил в нём, был мастером с большой буквы.

Ману толкнул калитку, жестом пригласил внутрь.

Хозяин дома Шаркун сидел на кровати, привалившись спиной к стене, укутанный в одеяло по самый подбородок. Уши его обвисли, кончики касались плеч. Но выглядел он получше соседа — по крайней мере, глаза смотрели осмысленно, а не блуждали где-то между миром живых и мёртвых.

— Здравствуйте, — я присел на табурет, который Ману пододвинул ближе к кровати. — Меня Алекс зовут. Можно спросить?

Шаркун кивнул. Кадык на его тонкой шее дёрнулся.

— Скажите, вы помните, кто из ваших первым начал шмыгать носом? И было ли в этот раз что-то необычное? Любая мелочь.

— Шаркун, — Ману положил ладонь на плечо больного, — говори всё как есть. Не таи. Алекс хочет нам помочь.

Шаркун облизнул пересохшие губы, помолчал, собираясь с мыслями. Пальцы его теребили край одеяла, комкали, разглаживали, снова комкали.

— Да-да, конечно. — Он заговорил медленно, будто язык не хотел слушаться. — Много лун назад мы вышли в поход за деревом. Всё как обычно. Тропа та же, деревья те же, привалы на тех же местах. Только вот на второй неделе случилась беда.

Он закашлялся — сухо, надрывно, сотрясаясь всем телом. Я протянул ему стакан воды с тумбочки. Шаркун взял, отпил маленькими глотками, подержал воду во рту, прежде чем проглотить.

— Белки, — продолжил он, отдышавшись. — Ночью пробрались в лагерь. Всю еду почти утащили. Умные твари, знали, что мы спим крепко после рубки.

— И что сделали? — я подался вперёд.

— А что сделаешь? — Шаркун невесело усмехнулся, и одеяло сползло с одного плеча. Он поправил его машинально. Похоже, он мёрз. — Возвращаться, когда деревья уже повалены, не хотели. Две недели работы — троллю под хвост? Нет. Решили рыбы наловить. Удочки у нас всегда с собой, в любой поход берём. Мало ли что.

Я кивнул, торопить не стал.

— Так прошло несколько недель. — Шаркун почесал указательным пальцем кончик носа. — Всё это время питались только рыбой. Ну, и кореньями с травками, что по берегам росли. Тогда Калеб и начал шмыгать носом. — Он глянул в потолок, силясь вспомнить. — Думается мне, он заболел первым, потому что съел больше всех. Он же у нас за готовку отвечал и за добычу еды. Всё пробовал, всё проверял. Рыбу там, уху, травы.

— Калеб — это кто?

— Сосед мой, — Шаркун снова кашлянул, но легче, сдерживаясь. — Старый совсем. Уши обвислые. Жена его приходила не далее как час назад, говорит, еле дышит.

Я помолчал, переваривая. Про себя отметил, что говорит Шаркун чисто, без акцента, хоть и болеет. Интересно, это Ману так всех доконал или его род в целом.

— А ничего странного не заметили в округе? — спросил я, возвращаясь к делу. — Может, зверь какой необычный пробегал? Больной. Или на дереве что-то висело, чего раньше не было? Грибы там, зараза какая?

Шаркун наморщил лоб, сосредоточенно глядя в угол комнаты. Почесал затылок — под пальцами затрещали редкие волоски.

— Нет. В этом плане всё как всегда. Лес как лес. Звери как звери. Даже погода не менялась.

— Получается, — я склонил голову на бок, — считаете, всё из-за рыбы?

Шаркун развёл руками. Одеяло совсем сползло, я помог ему вернуть его на место.

— Да. Всё остальное было как всегда. Воду пили из ручья, как обычно это делали наши предки. Мясо не ели — его и не было. Да и не едим мы его особо. Только рыба и травы. — Он помолчал, вспоминая что-то. — У неё, кстати, вкус был странный. С привкусом металла. Мы тогда удивились, но рыба есть рыба. Голод не тётка. Особенно когда целы день топором машешь.

Я переглянулся с Ману. Тот стоял у двери, скрестив руки на груди, и хмурил белые косматые брови.

— Спасибо вам, Шаркун, — я поднялся. — Поправляйтесь. Вы нам очень помогли.

— Чем помог-то? — гоблин усмехнулся почти беззубым ртом. — Сказал, что рыба невкусная была? Это помощь?

— Больше, чем вы думаете.

Он что-то там пробубнил, поправил одеяло и откинулся на подушку. Глаза его уже слипались — разговор высосал последние силы.

Мы вышли на крыльцо. Староста прикрыл дверь плотно, проверил, защёлкнулась ли.

— Металлический привкус, — сказал я тихо, глядя куда-то в сторону гор. — Река ведь течёт оттуда? Указал я пальцем?

— Распорядитесь, чтоб пока рыбу не ели. Она, похоже, заражена. Что-то попало в воду, и это что-то отравляет её.

— Логично, парень, — поддержал меня лекарь.

Далее мне собрали сумку с едой, и я, следуя карте, пошёл по тропе в горы. Они добрые. Надо им помочь. Я чувствовал, что поступаю правильно. Большего мне не надо.

Интересно, что же там такого произошло... Ничего, сейчас мы всё узнаем.

Глава 7

Вместе весело шагать по просторам

Атол догнал меня на полпути между деревней и горой.

— Господин Алекс! Господин Алекс, подождите!

Я обернулся. Молодой гоблин, помощник старосты, запыхано тормозил пятками по земле, разъезжаясь в стороны. Уши болтались, как флаги на ветру. В руках он сжимал короткое копьё — наконечник каменный, древко отполировано до блеска тысячами ладоней. Похоже, он знает, с какой стороны за него держаться. Вот только я не мог понять того, зачем он за мной бежал. Староста же сказал, что не хочет рисковать ни одним жителем. Это нормально. А этот тогда чего?

Саша, всего лишь пару секунд подождать, и он всё расскажет. Лучше думай, как будешь проблему решать. И то верно.

— Ты чего? — Я придержал его за плечо, чтобы не врезался в меня лбом. — Забыли передать что?

— Ману не велел, — выдохнул Атол. — Но я буду твоим проводником. Ты чужой, лес не знаешь. А я знаю. Я умный. Я тут всё знаю. Я тут всё видел. Я тут…

— Погоди-погоди, а если там опасно?

Он сделал такое выражение лица, будто я спросил, мокрая ли вода. Уши его дрогнули, прижались к затылку, потом снова расправились. Он приосанился, выпятил грудь и посмотрел на меня так, как на что-то незначительное. И как ему при его росте такое удалось? Мне аж неудобно стало за свои сомнения.

— Потому и иду. Помрёшь без меня. Робин хороший шаман. Помогает нам. Не то что некоторые.

Спорить с ним, похоже, было бесполезно. Да и зачем мне это? Тем более вместе куда веселее. Я кивнул, и мы пошли дальше — теперь уже вдвоём. Я так и запел песенку:

«Вместе весело шагать по просторам,

По просторам, по просторам.

И, конечно, припевать лучше хором,

Лучше хором, лучше хором».

Когда я начал напевать второй раз, он тут же стал подпевать. Хм. Хорошая у него память. Сколько они ещё будут ломать мои стереотипы?

Мы дошли до подножия горы. Карту я не доставал, зачем, когда со мной есть «Я тут». Его так и надо было назвать, а не Атол.

В скале имелось что-то вроде пещеры, или это широкая трещина. Может, трещина, которую расширили до пещеры, уходящей вглубь горы и ведущей к загадочному лесу.

Мы вошли и, не сбавляя шага, направились вглубь. Он шёл, даже не задумываясь о том, чтоб зажечь факел.

— В темноте видишь?

— А ты нет? Печалька. Вы, люди, странные.

— Ничего мы не странные, нормальные мы.

— Да говорю, странные.

— Почему ты так думаешь? — поинтересовался я.

— Вот смотри, клыков у вас нет? То, что вы называете зубами, у нас у новорождённых и то больше. Ваши когти — рыбе мех. Ими ничего не сделать и никого не напугать. Ваша кожа тонкая, как бумага.

— Зато мы сильные.

— Какие вы сильные? Орки сильные, тролли сильные. Гоблины сильные.

— Ты говори, да не заговаривайся. С чего это вы, зелёные коротышки, стали вдруг сильными? Ну а что, обидно за свой вид, однако.

— Мы можем долго бегать, много работать и при этом не ныть. Вы же, люди, сразу начинаете: «Ножка болит, ручка болит. Мне тяжело, больше не могу». — Он говорил это явно кого-то передразнивая.

— Так это не сила, а выносливость. Вот я тебя сейчас подниму, а ты меня нет. Потому что я тебя сильнее. Да и пробегу больше, чем ты. Так что ещё посмотрим, кто из нас самый ого-го.

Тут я, конечно, и сам засомневался в своих словах. Это не моё тело, что с 15 лет тренировалось. Футбол, хоккей, бокс, карате. Чего я только не пробовал. Это же тело… Да вообще без понятия, занималось ли оно хоть чем-то. Мне б в зеркало какое-нибудь посмотреть, как выгляжу. Может, урод какой. В той-то жизни я, конечно, не красавчиком был, но девушкам нравился. Так сказать, находил отклик не в одном девичьем сердце.

— Умный?

— Есть немного. А ты вообще чего так людей не любишь?

— Вредные вы. Робин хороший. И ты вот решил помочь нам. Значит, тоже хороший. Остальные нас презирают и не любят. Всё время обижают и коротышками зовут. Представь вас тролль коротышками звать будет. Приятно?

— Прости за коротышку, — повинился я. — Но ты сам вдруг начал наезжать на людей.

А потом до меня дошло. Ему же страшно. Да, он сам решил пойти со мной. Только вот боится он той неизвестности, в которую мы идём.

— Послушай. Мы все разные. Каждый родился таким, каким родился. Но вот сейчас ты гоблин, а я человек, идём вместе, чтобы помочь твоим сородичам. Мне страшно. Потому что не ведаю, чего там может быть. Вдруг ведьма какая, злой колдун или спятивший шаман, что нашлёт на нас духов. Зато знаю, ты рядом, и мы с тобой точно справимся.

Он замер, глянул искоса, а после довольно кивнул.

— Не бойся, Атол с тобой и защитит тебя. Моя сильная. На вот, возьми, — он протянул мне крохотный мешочек. — Там порошок, вотри его в глаза, и будешь видеть ночью.

— Так ты, зараза, тоже не видишь в темноте. Воспользовался порошком? А мне тут заливаешь, — хохотнул я.

— Атол умный. Атол знал, куда идёт.

Я не стал отвечать. Взял порошок, был он чем-то на горчицу похож. Вряд ли он хочет меня ослепить или отравить. Так как у меня ничего ценного нет.

Я прислушался к себе, вроде всё нормально. Зла от него не чувствую. Чуйка молчит. После выдохнул и решился. Только сначала втёр в один глаз. Мало ли.

Прошло секунд пять, и очуметь можно. Словно кто-то свет включил. Не яркий, но прям вот… хорошо. Следом втёр во второй глаз. Проморгавшись и осознав, что глаза не болят, ничего не щиплет, вернул ему мешочек.

— Спасибо, — он кивнул и убрал его в сумку.

— Кстати, хотел спросить. Почему ты иногда нормально разговариваешь, а иногда с акцентом? Слова там путаешь или часто повторяешься.

— Когда нервничаю, я сосредоточен, а вот когда мне хорошо, то путаюсь. Староста пытался помочь, Робин пытался помочь, шаман наш пытался помочь. Никто не смог. Плюнул. Меня понимают и ладно.

— Тоже верно. Но работать над собой надо.

Проход, через который мы вошли, давно остался за спиной. Мы топали по извилистому тоннелю пятый час, и только к исходу шестого выбрались наружу. Когда мы вышли, то оказались на каменном уступе, врезанном в отвесную стену. А внизу простирался лес. Огромный-преогромный. Над ним даже висели облака. Или это мог быть туман — сверху не разобрать.

Я поднял голову. Там, высоко-высоко, виднелось голубое небо, по которому лениво плыли редкие облака. Настоящее небо, не каменный свод. Невероятно.

Снова глянул вниз.

Деревья росли почти вплотную друг к другу, вымахавшие до немыслимых размеров. Лесной массив уходил во все стороны, насколько хватало глаз. Прикинул на глаз — диаметр километра два-три, а может, и больше. Без нормальных замеров не скажешь. Да и зачем мне оно?

Вспомнилась статья в журнале, которую я когда-то читал в армии. Про пещеру во Вьетнаме. Кажется, Шондонг, если память не врёт. Самая большая пещера в мире, длиной аж девять километров. Там внутри не только сталагмиты со сталактитами, там целая экосистема. Лес свой, река, животные, насекомые. Мир внутри мира.

Вот так и здесь, похоже.

Также я заметил реку, но её было плохо видно. Она брала свои истоки где-то в противоположном конце. Прямо в горе. Получается, если нам надо туда, то придётся пройти через весь лес.

Мы принялись спускаться.

— Скажи, а вот деревья быстро тут растут?

— Ага. Сотня лет, и небольшое деревцо вновь становится высоким.

— Для тебя любой куст высокий, — не удержался я, чтоб не подколоть его.

— Шутишь, да? Ну шути-шути. Вот сейчас спустимся, и тоже посмеюсь над тобой.

Когда мы оказались на небольшой поляне, я от изумления открыл рот. Там кусты были метра под три.

— Беру свои слова обратно, — обходя куст с какой-то ягодой, что были выше меня раза в два.

Гоблин ходил и улыбался.

А вот деревья вообще не поддавались воображению. Они метров под сто пятьдесят, а диаметр под шесть метров. И вот теперь я что-то стал сомневаться в людских силах. Это как же гоблины с обычными топорами валят такие деревья? Да оно, когда упадёт, землетрясение создаст.

— Сколько в отряде лесорубов?

— Четыре десятка, когда надо валить. После ещё сотня приходит, когда надо напилить.

— А как вы его в деревню доставляете? Вы же там мебель готовите?

— Ага. У нас тут лесопилка есть. Мы доводим дерево до приемлемых размеров и сплавляем по реке. После наши ловят и вытаскивают на берег.

— Круто, — только и сказал я. У самого же в голове не укладывалось, какой вложен труд в то, чтоб всё это подготовить к транспортировке. У них же нет машин, кранов, автоматических пил и станков. Только руки и топоры. Жуть какая.

— Вы всё это топорами и пилами делаете? — Гоблин не ответил.

— Атол, с тобой всё хорошо?

— Нет, Алекс. Нехорошо.

— Что не так? — Насторожившись, принялся оглядываться.

— Лес болеет. Цвет листвы поменялся. Трава сухая. Кусты ломкие. Будто кто-то жизнь выпивает, — он подошёл и надавил ветку, что сломалась, будто высохшее на солнце дерево.

Мы ещё немного осмотрелись, а после стали углубляться. Лес густел с каждым шагом.

Атол двигался бесшумно, почти не касаясь земли, обходил корни, не глядя, пригибался под низкими ветками, которые я неизбежно цеплял макушкой. Пару раз он останавливался, прислушивался, шевелил ушами — и мы меняли направление. Зачем, почему и что не так? Он не говорил, а я не спрашивал. Если молчит, значит, так надо. Тишина — лучший друг диверсанта.

Когда мы прошли что-то около километра, он замер.

— Тут опасно, — прошептал гоблин, вертя головой. — Тут корни злые. Недалеко есть болото, обходить надо. Тут…

— Откуда ты всё это знаешь? — прервал я его, поражённый познаниями.

Дед учил. Отец учил. Ману учил. — Он гордо вскинул подбородок. — Я лучший ученик. Дед говорит, я буду великим друидом, как староста.

Он улыбнулся. У него оказалось не хватало одного переднего зуба.

— Так ты маг?

— Ага. Только слабенький. Но ничего. Стану сильным. Мне лет мало. Научусь.

— А я вообще неинициированный. Так что даже не в курсе, какой я маг. Сильный или слабый.

К ручью, из которого набирали воду лесорубы, мы вышли на закате.

Вода здесь была мутной, неестественно тёплой, и пахло от неё не тиной, а чем-то горьким, металлическим. Получается, зараза добралась и до него. Что, в свою очередь, означает, она проникла глубоко в землю или горы.

Атол присел на корточки, опустил ладонь в поток — и отдёрнул, будто обжёгся.

— Плохая вода, — тихо сказал он. — Рыба ушла. Совсем ушла.

— В смысле? Откуда в ручье рыба?

— Алекс. Воды все связаны. Вода говорит: рыба ушла. Совсем.

— Понял. Не знал этого. Ручей уходит в гору, туда же, откуда спускается река?

— Да. Там, — он махнул рукой в сторону тёмного силуэта, упирающегося в багровое небо. — Там пещера. Мы туда не ходим. Староста запретил. Говорит, там берлога страшного монстра. Он гоблинов ест. Все, кто туда ходил, не вернулись.

— А сегодня пойдём и вернёмся, обещаю. Чует моё сердце, разгадка там.

Атол сглотнул. Кадык на его тонкой шее дёрнулся вверх-вниз. Потом он кивнул, сжал копьё покрепче и шагнул вперёд.

— Я готов.

— Раз готов, то пошли.

Мы принялись идти вдоль ручья, медленно поднимаясь. Идти было легко, земля сухая. Вот только вид не радовал глаз. Если там, в начале, всё было зелёным, то здесь цвет листвы и травы напоминал ржавчину. Настроение это не придало.

Ничего необычного мы более не заметили. Тогда пошли к реке. Прошлись вдоль неё по обоим берегам. У них имелись мосты, так что плавать не пришлось. Что уже хорошо. Нырять в эту воду не было никакого желания. В ней, кстати, также мы не обнаружили чего-либо сверхъестественного. Получается, надо лезть в гору и идти к истоку.

— Алекс, а тебе страшно?

— Конечно, страшно. Всем страшно, когда перед тобой неизвестность. В этом нет ничего постыдного.

Мои слова, видимо, подбодрили его или что-то дали понять. Так как гоблин стал чуточку поувереннее. Я начал задавать разные вопросы, дабы отвлечь от тяжёлых дум. Спустя четыре часа мы всё же дошли. Могли бы и быстрее, вот только троп здесь не было, а в конце и вовсе пришлось забираться по камням вверх. Если тут и живёт медведь или ещё кто, то мне непонятно, как он входит и выходит. Скорее всего, есть другой вход. Ну, мне так кажется.

Пещера оказалась старой штольней. Может, я ошибаюсь, но, судя по тому, что я вижу… В общем, мне кажется, она ручная. Кто и когда её пробил в скале — непонятно. Стены хранили следы инструментов, но таких, каких я не знал: ровные полосы, будто резали не киркой, а лучом. Может, магия?

Внутри было сухо и всё так же пахло металлом, куда сильнее, но главное — не пахло газом. Стоп. Какой газ? Он же не пахнет. Вот гадство. И в этот момент…

Атол зажёг факел — чиркнул огнивом по камню, и жёлтый свет выхватил из темноты рельсы.

Рельсы.

Вросшие в камень, ржавые, местами разорванные, но — рельсы. Уходящие вглубь горы.

— А чего порошок? — дрожащим голосом спросил я после того, как открыл глаза. Потому как думал, что сейчас взорвёмся.

— «Ночной глаз» не помогает от монстров. Огонь помогает.

— Понятно, — я присел, трогая рельсы.

— Что это? — шёпотом спросил Атол.

— Рельсы, по ним ходят вагонетки, в которых гномы руду возят. Может, тут гномы живут?

— Не-а, тут они не живут. Это наши горы. Бочкам тут не рады.

— Это вы так гномов зовёте? — улыбнулся я.

— Так они и похожи на бочки. Маленькие, квадратные или круглые, но все большие.

— Чем же тебе гномы не угодили? — Я пригнулся и шёл так. Так как штольня примерно два метра в высоту. Макушкой не задевал, но…, но коли задену, будет больно. А мне моя голова очень дорога. Так же вынул камень, что дал мне Робин, и влил в него энергию, от чего тот стал тёплым, даже слегка горячим. Как он там говорил, влей ману и направь на цель. После произнести заклинание «Агни-Таар», — вспомнил я про себя, и в тот же миг вспыхнуло. Огненный шар размером с мою голову вылетел из правой руки и ударил в потолок. Мы оба вскрикнули, отпрыгнули, и только через мгновение я открыл глаза. Уж больно яркая вспышка произошла, когда шар ударился об каменные своды.

— Ты чего творишь? Совсем что ли? — прошептал гоблин.

— Случайно вышло. В голове заклинание произнёс, а он возьми да сработай, — виновато проговорил я. Приподнявшись на локтях и потирая левый, так как ударился им об рельс, я принялся искать артефакт. Благо я отбросил его недалеко.

— Рыбу с костями, — пробубнил Атол, — аккуратнее колдовать нужно.

— Чтоб это делать аккуратно, этому надо учиться. Я же без понятия вообще, как это всё. Ладно, буду осторожен, но ты на всякий случай держись подальше.

— Да уж будто, — он покосился на меня и, поднявшись на ноги, поднял факел, а после зашагал в сторону от меня.

Мы продолжили идти по колее. Однако в какой-то момент она начала уходить резко вниз. Тем не менее нами чуть ранее был обнаружен проход. Пришлось вернуться и идти по нему. Мне почему-то казалось, что река берёт начало сверху. Почему я так думал, не скажу. Видно, ассоциировалось с водопадами.

Так мы оказались в небольшом гроте, и тут явно раньше было что-то типа склада. Так как в каменных стенах имелись ниши, в которых лежали истлевшие мешки, сгнившие деревяшки, что некогда были ящиками, да разная железная мелочёвка, шило, гвозди. На всякий случай всё сгрёб в сумку.

Там же было что-то вроде вырезанного окна, через которое я увидел весь лес. Был он как на ладони.

— Всё это, конечно, здорово, мой маленький зелёный друг. Но где вода?

— Похоже, она внизу, мой недогадливый белый друг.

— Мне нравится, что ты шутишь, — я хлопнул его по плечу. — Предлагаю заночевать здесь. Перекусим, поспим, а затем двинемся свежие и полные сил вдоль рельс.

Так мы и поступили. Разожгли костёр из тех деревяшек, что ещё не превратились в труху, и приготовили себе чаю, на большее не хватило. Перекусили хлебом с грушевым вареньем. Вкусно, калорийно. Большего и не надо. Тут, несмотря на то что мы внутри горы, довольно-таки тепло. Поэтому горячего чая оказалось достаточно.

***

Ночёвка прошла без приключений. Если вообще можно назвать ночёвкой то, что мы по очереди клевали носом по часу, привалившись спинами к холодной стене. Дольше позволить себе не могли — там, наверху, гоблины задыхались от насморка и, возможно, уже умирали, а мы тут «подушку» давим.

Вернувшись к развилке, мы осторожно двинулись вниз. «Осторожно» — это мягко сказано. Спуск с каждой десятком метров становился всё круче, и в какой-то момент уклон перевалил градусов за шестьдесят пять. Приходилось цепляться за выступающие камни, проверять каждый шаг, прежде чем перенести вес. Хорошо, подошвы не скользили — то ли купленные Робином мне сапоги такие волшебные, то ли просто повезло. Атол шёл рядом, то и дело поглядывал на меня. Он шёл без факела, так как они у нас закончились. Как мы выяснили с тем же порошком, он видит куда лучше, чем я.

— Друг Алекс, а ты ногу правее ставь. Там камень плоский. Нет, левее… Ой.

Я ойкнул от боли, так как поскользнулся и едва смог удержаться, сильно оцарапав левую ладонь об камень. В такой момент спорить не было желания, а вот вспомнить могу русский очень даже хотелось.