Человек из леса

— Твой краснолицый ковбой! Да ты же, Бо, от страха оцепенела! А теперь уже твоим стал!

— Вот этого парня я вполне могла бы полюбить, — мечтательно ответила Бо.

— Дитя моё, ты давно это о разных парнях говоришь. И ни на одного ещё второй раз не посмотрела.

— Этот другой… Нелл, спорим, он приедет в Пайн.

— Надеюсь. Вот бы он сейчас был в поезде. Он мне понравился, Бо.

— Ну, милая Нелл, он и сперва и напоследок смотрел на меня, так что ты особенно не надейся… Ой, поезд тронулся!.. Прощай, Альбу-кер… Что за ужасное название?.. Нелл, давай обедать. Я умираю с голоду.

Хелен позабыла о неприятностях и неясном будущем. Слушая болтовню Бо, снова угощаясь, казалось, неиссякаемыми припасами из огромной корзины и любуясь величественными горами, она опять развеселилась.

Перед ними открылась долина Рио-Гранде: вблизи широкая, огромный серо-зелёный просвет между голыми чёрными горами, вдали — узкая, с извивавшейся жёлтой рекой, сверкавшей под жарким солнцем. Бо радостно повизгивала при виде голых мексиканских ребятишек, которые прятались в глинобитные домишки, когда мимо грохотал поезд; восторгалась индейцами, мустангами и особенно группой ковбоев, въезжавших в город на горячих лошадях. Хелен видела всё, на что указывала сестра, но дольше всего её взгляд задерживался на чудесной волнистой долине и туманной лиловой дали, будто что-то скрывавшей от неё. Такого чувства она прежде не знала; никогда не видела и десятой доли подобного простора. Зрелище будило в ней что-то незнакомое. Солнце обжигало — она убедилась в этом, высунув руку в окно; сильный ветер гнал к поезду целые пелены сухой пыли. Она сразу поняла, какую огромную роль играют на Юго-Западе солнце, пыль и ветер. И это понимание заставило её полюбить их. Вот он — простор, дикий, прекрасный, одинокий край; и кровь в ней отзывалась на его острый зов: искать, бороться, находить, жить. Одного взгляда вдоль жёлтой долины, без конца тянувшейся между тёмными железными стенами гор, хватило, чтобы понять дядю. Должно быть, она и духом похожа на него, как, по словам других, похожа во всём остальном.

Наконец Бо устала смотреть на пейзаж, в котором не было живых существ, положила свою светившуюся каштаном головку на выцветший плащ и уснула. Но Хелен не отрывала пристального взгляда от каменных пространств и равнин. Долгие часы смотрела она сквозь облака пыли и марево зноя; какое-то сильное, неуверенное, беспокойное чувство словно менялось в ней, пока не обрело твёрдости. Теперь Запад принимало само её существо: глаза и все чувства признавали его так же, как прежде уже признала душа.

Женщина должна любить свой дом, куда бы ни забросила её судьба, полагала Хелен, и не столько из долга, сколько ради радости, романтики и самой жизни. Разве может жизнь стать скучной или однообразной здесь, среди необъятного простора голой земли и открытого неба, где необходимость действовать оставляет праздные размышления на поверхности?

С сожалением проводила она взглядом долину Рио-Гранде, а затем и два тянувшихся вдоль неё горных хребта. Но дорога вознаграждала новыми долинами, новыми могучими вздыбленными массами чёрного камня; потом снова шли голые безграничные жёлтые равнины, гребни с редкими можжевельниками, белые сухие русла, мертвенно светившиеся на солнце, ослепительные солончаковые ложбины и, наконец, пустынный простор, где цвели золотистые и синие цветы.

Она замечала и то, что белые и жёлтые оттенки почвы и скал начали сменяться красными. Хелен знала: это означает приближение к Аризоне. Аризона — дикая, одинокая, красная пустыня, зелёное плоскогорье; Аризона с грохочущими реками, неведомыми пространствами, пастбищами и лесами, дикими лошадьми, ковбоями, разбойниками, волками, пумами и воинственными индейцами! Как мальчишку, это имя волновало её, будоражило, пело ей о чём-то безымянном, сладостном, неуловимом, таинственном и полном приключений. Но она была двадцатилетней девушкой, принявшей на себя обязанности, и должна была скрывать сердечную глубину — то самое, о чём мать с сожалением говорила, что жаль — она не родилась мальчиком.

Время шло; Хелен смотрела, узнавала, мечтала. Через большие промежутки поезд останавливался на маленьких станциях, где, казалось, не было ничего, кроме глинобитных сараев, ленивых мексиканцев, пыли и зноя. Бо проснулась, снова заболтала и принялась рыться в корзине. У кондуктора она узнала, что до Магдалены осталось две станции, и тут же стала строить догадки: кто их встретит, что произойдёт. Так Хелен вернулась к трезвой действительности, в которой тоже хватало волнующего. Что случится дальше, она совершенно не знала. Дважды Риггс прошёл по вагону туда и обратно, намеренно выставляя перед её глазами смуглое лицо, светлые глаза и язвительную улыбку. Но Хелен снова подавила нараставшую тревогу презрением. Этот человек и половины настоящего мужчины не стоил. Что он мог сделать до её приезда в Пайн, кроме как докучать? Дядя должен был встретить её сам или прислать за ней в Сноудроп; до него, как Хелен знала, от Магдалены предстоял долгий путь в дилижансе. Именно эта поездка представлялась ей самой важной и самой страшной частью всего путешествия.

— Ой, Нелл! — радостно воскликнула Бо. — Уже почти приехали! Кондуктор сказал: следующая станция.

— Интересно, дилижанс ночью ходит? — задумчиво сказала Хелен.

— Конечно ходит! — ответила неугомонная Бо.

Поезд грохотал, как прежде, но Хелен казалось, что он летит. Солнце садилось за суровые нью-мексиканские утёсы; впереди была Магдалена, ночь, приключение. Сердце Хелен забилось часто. Она смотрела на жёлтые равнины, где пасся скот: стада, оросительные канавы и тополя говорили, что железнодорожная часть пути почти закончена. Потом Бо вскрикнула, и Хелен глянула через вагон в противоположное окно: там тянулся ряд низких плоских домов из красного самана. Поезд начал замедлять ход. Хелен увидела бегущих детей — белых вперемешку с мексиканскими; затем ещё дома, а высоко на холме — огромную глинобитную церковь, грубую, ослепительно яркую и всё же по-своему прекрасную.

Хелен велела Бо надеть шляпку и стала надевать свою, стыдясь дрожи в пальцах. В вагоне засуетились, заговорили.

Поезд остановился. Выглянув, Хелен увидела беспорядочную толпу мексиканцев и индейцев, неподвижных и невозмутимых, словно ни поезда, ни что-либо другое их не касалось. Затем заметила белого человека и почувствовала облегчение. Он стоял впереди остальных. Высокий, широкоплечий, чем-то сразу привлекавший внимание, он заставил её взглянуть ещё раз. Это был охотник в серой одежде из оленьей кожи с бахромой и с винтовкой в руке.

Глава V

Здесь уже не было доброго кондуктора, который помог бы сёстрам с багажом. Хелен велела Бо взять свою долю вещей; нагруженные, они неловко и с трудом выбрались из вагона.

На площадке сильная рука подхватила тяжёлый саквояж, который Хелен едва удерживала, и громкий голос возвестил:

— Девушки, вот мы и приехали — на самый настоящий Дикий Запад!

Это был Риггс. Завладев частью её багажа, он и словами и движениями старался скорее произвести впечатление на любопытную толпу, чем оказать настоящую услугу. В волнении приезда Хелен забыла о нём. И то, как внезапно он напомнил о себе, — вся неискренность этого жеста — заставило её вспыхнуть. Спеша спуститься со ступенек, она едва не упала под тяжестью вещей. Высокий охотник в сером шагнул к ней как раз в ту минуту, когда она потянулась к саквояжу в руке Риггса.

— Мистер Риггс, я сама понесу свой саквояж, — сказала она.

— Давай я потащу. А ты помоги Бо с её вещами, — фамильярно ответил он.

— Но я хочу взять его сама, — тихо возразила Хелен с резкой решимостью.

Чтобы вырвать саквояж у Риггса, понадобилось немало силы.

— Послушай, Хелен, ты ведь не собираешься и дальше шутки шутить? — спросил он примирительным тоном, всё так же достаточно громко.

— Для меня это не шутка, — ответила она. — Я сказала, что ваше внимание мне не нужно.

— Верно. Да только ты сердилась. Я тебе друг, из твоего родного города. И уж не позволю ссоре помешать мне позаботиться о тебе, пока не доставлю тебя к дяде в целости и сохранности.

Хелен повернулась к нему спиной. Высокий охотник как раз помог Бо сойти на платформу. Хелен подняла глаза и увидела гладко выбритое бронзовое лицо и проницательные серые глаза.

— Вы Хелен Рейнер? — спросил он.

— Да.

— Меня зовут Дейл. Я приехал вас встретить.

— Ах! Вас прислал мой дядя? — поспешно спросила Хелен, чувствуя облегчение.

— Нет, не могу сказать, что Эл меня прислал, — начал он. — Но, думаю…

Риггс перебил его: схватил Хелен за руку и оттащил на шаг назад.

— Послушайте, мистер, Окенклосс посылал вас встречать моих юных подруг? — надменно потребовал он ответа.

Дейл перевёл взгляд с Хелен на Риггса. Она не могла прочесть, что скрывается в этом спокойном сером взгляде, но он взволновал её.

— Нет. Я сам приехал, — ответил Дейл.

— Тогда имейте в виду: они под моим попечением, — добавил Риггс.

На этот раз светло-серые глаза спокойно встретились с глазами Хелен. Если улыбки в них или где-то за ними не было, она совсем переставала их понимать.

— Хелен, вы, кажется, сказали, что внимание этого человека вам не нужно.

— Именно это я и сказала, — быстро ответила она.

Бо подошла вплотную и слегка сжала её руку. Вероятно, она подумала то же, что и Хелен: вот настоящий человек Запада. Таково было её первое впечатление; следом пришло чувство, будто натянутые нервы отпустило.

Риггс развязно приблизился к Дейлу.

— Слушай, кожаная куртка, я из Техаса…

— Вы отнимаете время, а нам нужно спешить, — перебил Дейл почти дружелюбно. — И если бы вы хоть сколько-нибудь пожили в Техасе, то не приставали бы к женщине и уж точно не разговаривали бы так.

— Что?! — яростно вскрикнул Риггс.

Его правая рука многозначительно опустилась к бедру.

— Не хватайтесь за револьвер. Ещё выстрелит, — сказал Дейл.

Каким бы ни было намерение Риггса — а скорее всего, Дейл угадал его верно, — теперь он багрово вспыхнул и рванул револьвер.

Рука Дейла мелькнула так быстро, что Хелен не успела уследить за движением. Но она услышала глухой удар. Револьвер полетел на платформу, заставив рассыпаться стоявших кучкой индейцев и мексиканцев.

— Когда-нибудь вы себя покалечите, — заметил Дейл.

Хелен никогда не слышала такого неторопливого, невозмутимого голоса. Без волнения, чувства или спешки, он всё же словно заключал в себе нечто значительное, не выраженное словами. Бо издала странный короткий возглас торжества.

Рука Риггса бессильно повисла — несомненно, онемела. Он смотрел во все глаза, и прежде всего на лице его было изумление. Толпа зашевелилась, послышались смешки и шёпот. Риггс злобно взглянул на Дейла, перевёл взгляд на Хелен, затем неровной походкой направился за револьвером.

Дейл больше не обращал на него внимания. Подхватив вещи Хелен, он сказал: «Пойдёмте» — и плечами проложил дорогу сквозь разинувшую рты толпу. Девушки пошли следом, почти наступая ему на пятки.

— Нелл! Что я тебе говорила? — прошептала Бо. — Ой, да ты вся дрожишь!

Хелен и сама чувствовала, как неверно держится на ногах: гнев, страх и облегчение, быстро сменив друг друга, почти лишили её сил. За пёстрой толпой зевак она увидела старый серый дилижанс, запряжённый четвёркой худых лошадей. На козлах сидел седеющий, загорелый человек с кнутом и вожжами в руках. Рядом — мужчина помоложе, положив винтовку поперёк колен. Ещё один, молодой, высокий, худощавый, смуглый, стоял у открытой дверцы. Он тронул сомбреро, приветствуя девушек, но, обращаясь к Дейлу, смотрел настороженно.

— Милт, тебя не задержали?

— Нет. Только какой-то длинноволосый олух девушек задерживал. Хотел на меня револьвер выхватить. Я уж перепугался, — ответил Дейл, опуская вещи.

Бо засмеялась. Она смотрела на Дейла с теплом, сияющими глазами. Молодой человек у дверцы ещё раз взглянул на неё; улыбка смягчила суровую смуглоту его лица.

Дейл помог девушкам подняться по высокой ступеньке, положил лёгкие вещи внутрь, а тяжёлые забросил на крышу.

— Джо, полезай наверх, — сказал он.

— Ну, Милт, — протянул возница, — двинемся потихоньку.

Дейл замешкался, держась за дверцу. Посмотрел на толпу, снова подступавшую поближе, потом на Хелен.

— Думаю, я должен вам сказать, — проговорил он, явно колеблясь.

— Что? — воскликнула Хелен.

— Дурные новости. Но разговор отнимет время. А терять его нельзя.

— Нам нужно торопиться? — спросила она, резко выпрямившись.

— Думаю, да.

— Это дилижанс до Сноудропа?

— Нет. Тот уходит утром. Мы раздобыли эту старую колымагу, чтобы выехать сегодня ночью.

— Чем раньше, тем лучше. Но я… я не понимаю, — растерянно сказала Хелен.

— Ехать утренним дилижансом вам небезопасно, — ответил Дейл.

— Небезопасно! О чём вы говорите?

Она испуганно посмотрела на него, потом на Бо.

— Объяснять долго. А узнав всё, вы, может, и передумаете. Но если не можете мне довериться…

— Довериться вам! — безотчётно повторила Хелен. — Вы намерены отвезти нас в Сноудроп?

— Думаю, лучше ехать в обход, в Сноудроп не заезжать, — коротко ответил он.

— Тогда в Пайн? К моему дяде, Элу Окенклоссу?

— Да. Я очень постараюсь.

Хелен перевела дыхание. Она поняла, что ей угрожает какая-то опасность. Пристально, со всей женской проницательностью, вгляделась в лицо Дейла. Наступила одна из тех минут судьбоносного выбора, которые, как она знала, приготовил ей Запад. Теперь и её будущее, и будущее Бо зависело от её решения. Минута была тяжёлой; но, хотя внутри всё дрожало, она принимала этот первый, неизбежный шаг. По одежде из оленьей кожи Дейл должен был быть разведчиком или охотником. Его рост и сила, его поступки, голос — всё внушало уверенность. Но доверять ему или нет, Хелен должна была решить по лицу. А оно было чистого бронзового оттенка, без морщин и теней, спокойное, словно маска, с чёткими чертами, сильной челюстью и удивительно прозрачными серыми глазами.

— Да, я вам доверюсь, — сказала она. — Садитесь, поедем скорее. Потом объясните.

— Всё готово, Билл. Пускай лошадей, — крикнул Дейл.

Чтобы войти, ему пришлось пригнуться, а усевшись, он, казалось, заполнил всю свою сторону дилижанса. Возница щёлкнул кнутом, дилижанс качнулся и покатил, оставив пёструю толпу позади. Увидев, как Бо уставилась на охотника широко раскрытыми глазами, Хелен осознала действительность: под грохот колёс старого дилижанса начиналось приключение более странное, чем всё, о чём она когда-либо мечтала.

Дейл снял сомбреро и наклонился вперёд, удерживая винтовку между колен. Теперь свет лучше освещал его лицо. Такого лица Хелен ещё не видела: на первый взгляд тёмное от загара и жёсткое, оно потом становилось ясным, холодным, отрешённым, неподвижным, сосредоточенным. Ей хотелось увидеть на нём улыбку. И теперь, когда жребий был брошен, она не могла бы объяснить, почему доверилась ему. В нём таилась особенная сила, но что это за сила, она не понимала. То лицо казалось суровым, то нежным, то ни тем ни другим.

— Хорошо, что с вами сестра, — сказал он немного погодя.

— Откуда вы знаете, что это моя сестра?

— По-моему, она на вас похожа.

— Никто больше так не считал, — ответила Хелен, пытаясь улыбнуться.

Бо улыбнулась без всякого труда.

— Хотела бы я быть хоть вполовину такой хорошенькой, как Нелл.

— Нелл? Разве вас зовут не Хелен? — спросил Дейл.

— Да. Но мои… кое-кто называет меня Нелл.

— Мне Нелл больше нравится, чем Хелен. А вас как? — продолжил Дейл, глядя на Бо.

— Меня — Бо. Просто Б-о. Глупо, правда? Только меня не спросили, когда называли.

— Бо. Хорошо и коротко. Никогда не слышал. Впрочем, я за эти годы мало людей встречал.

— Ой, мы уже из города выехали! — воскликнула Бо. — Смотри, Нелл! Как голо! Совсем пустыня.

— Это и есть пустыня. Сорок миль такой, прежде чем попадётся холм или дерево.

Хелен выглянула. От дороги, волна за волной, уходило ровное тускло-зелёное пространство к чёткой тёмной черте горизонта, над которой в ясном небе садилось солнце, уже не отбрасывавшее лучей. Открытый, безлюдный, одинокий простор заставил её содрогнуться.

— Ваш дядя Эл писал когда-нибудь о человеке по имени Бизли? — спросил Дейл.

— Ещё как, — ответила Хелен, вздрогнув от неожиданности. — Бизли! Нам это имя хорошо известно и ненавистно. Дядя годами жаловался на него. Потом ожесточился, стал его обвинять. Но последний год или около того — ни слова!

— Ну вот, — серьёзно начал охотник, — давайте уж покончим с дурными новостями. Жаль, что приходится вас тревожить. Но надо учиться принимать Запад таким, каков он есть. Здесь и хорошее и дурное, может, дурного больше. Потому что край ещё молодой… Скажу прямо: этот Бизли нанял разбойников встретить дилижанс, которым вы собирались завтра ехать в Сноудроп, и увезти вас.

— Увезти меня? — растерянно переспросила Хелен.

— Похитить! А попасть в ту шайку — хуже, чем быть убитой, — мрачно объявил Дейл, сжав на колене огромный кулак.

Хелен была совершенно ошеломлена.

— Какой ужас! — выдохнула она. — Увезти меня!.. Но, боже мой, зачем?

Бо издала короткое яростное восклицание.

— По причинам, о которых вы, должно быть, догадываетесь, — ответил Дейл и опять наклонился вперёд.

Ни голос, ни лицо его ничуть не изменились, и всё же было в нём что-то, приковывавшее Хелен.

— Я охотник. Живу в лесу. Несколько ночей назад попал в непогоду и укрылся в старой бревенчатой хижине. Едва вошёл, услышал лошадей. Спрятался на чердаке. Подъехали люди, вошли. Темно было, меня они не видели. Стали разговаривать. Оказалось — Снейк Энсон со своими овечьими ворами. Они ждали там Бизли. Скоро и он явился. Сказал Энсону, что старый Эл, ваш дядя, одной ногой в могиле, что вызвал вас, чтобы оставить вам своё добро. Бизли клялся, будто у него есть права на имущество Эла. И договорился с Энсоном убрать вас с дороги. Назвал день, когда вы приедете в Магдалену. Умри Эл в ваше отсутствие — Бизли сможет завладеть всем. А потом ему всё равно, явитесь вы требовать своё или нет. Поздно будет… Они в ту ночь уехали, а на другой день я поспешил в Пайн. Там все мне друзья, кроме старого Эла. Только чудным меня считают. Я не хотел многих посвящать. Бизли в Пайне силён; да и у Снейка Энсона, подозреваю, кроме него, есть там приятели. Пошёл к вашему дяде. Он меня никогда не жаловал: считал ленивым, как индеец. Старый Эл ленивых терпеть не может. Потом мы поссорились — вернее, он со мной поссорился: поверил, будто моя ручная пума овец его передушила. Теперь я думаю, что Том, может, и впрямь это сделал. Попытался я завести разговор о замысле Бизли насчёт вас, но старый Эл слушать не стал. Сердитый он, очень сердитый. А когда я стал рассказывать, совсем из себя вышел. С ранчо меня прогнал. Теперь, думаю, понимаете, в каком я оказался положении. В конце концов пошёл к четырём друзьям, которым мог довериться. Они мормоны, братья. Джо вон там, на козлах, рядом с возницей. Всё рассказал им о Бизли и попросил помочь. Решили мы опередить Энсона с шайкой и первыми добраться до Магдалены. Только Бизли здесь так же силён, как в Пайне. Пришлось действовать осторожно. Зато у ребят нашлась тут пара друзей, тоже мормонов, они согласились помочь. У них был этот старый дилижанс… Ну и вот вы здесь.

Дейл развёл большими руками и серьёзно посмотрел сначала на Хелен, потом на Бо.

— Вы просто замечательный! — звонко воскликнула Бо.

Она побледнела; пальцы были сжаты, глаза горели.

Дейл словно очнулся от своей серьёзности: сперва удивился, потом обрадовался. Улыбнувшись, он стал похож на мальчишку. Хелен чувствовала, как всё тело застыло и всё же мелко дрожит. Руки были холодны. Ужас открывшегося лишил её речи. Но сердцем она повторяла восхищённый, благодарный возглас Бо.

— Вот пока и всё, — продолжил Дейл, с облегчением глубоко вздохнув. — Неудивительно, что вы расстроились. У меня уж такая манера — всё напрямик… Нам ещё тридцать миль ехать по дороге на Сноудроп, прежде чем можно будет свернуть. Сегодня остальные ребята — Рой, Джон и Хэл — должны были выехать из Шоудауна, городка за Сноудропом. С ними мои лошади и вьюки, кроме их собственных. Где-нибудь на дороге встретимся — может, ночью, может, завтра. Надеюсь, не ночью: это означало бы, что шайка Энсона уже едет в Магдалену.

Хелен беспомощно заломила руки.

— Неужели во мне совсем нет мужества? — прошептала она.

— Нелл, мне так же страшно, как тебе, — утешая, сказала Бо и обняла сестру.

— Думаю, это естественно, — отозвался Дейл, словно оправдывая их. — Но страшно или нет, обе держитесь. Дело скверное. Только я всё сделал, что мог. Со мной и братьями Бименами вам будет безопаснее, чем в Магдалене или где бы то ни было ещё, кроме дома вашего дяди.

— Мистер… мистер Дейл, — запинаясь, проговорила Хелен сквозь слёзы, — не считайте меня трусихой или… неблагодарной. Я ни то ни другое. Просто я так… так потрясена. После всех надежд и ожиданий это… это такая страшная неожиданность.

— Ничего, милая Нелл. Будь что будет, — пробормотала Бо.

— Вот это правильно, — сказал Дейл. — Видите, я сразу рассказал самое худшее. Может, ещё легко проскочим. Встретим ребят — пересядем на лошадей и пойдём тропами. Верхом ездить умеете?

— Бо с детства привыкла к лошадям. Я тоже езжу довольно хорошо, — ответила Хелен.

Мысль о верховой езде приободрила её.

— Хорошо! Прежде чем доберёмся до Пайна, может, придётся немало в седле помучиться. Эй! Что там?

Сквозь скрип, дребезжание и грохот дилижанса Хелен услышала частый стук копыт. Мимо промчался всадник, скакавший во весь опор.

Дейл открыл дверцу и выглянул. Дилижанс остановился. Он спрыгнул на землю, всматриваясь вперёд.

— Джо, кто это был?

— Не знаю. И Билл не узнал, — ответил Джо. — Я его ещё далеко сзади заметил. Гнал вовсю. Нас обгонял — попридержал, а теперь опять скачет.

Дейл покачал головой: происшествие ему не нравилось.

— Милт, на этой дороге он мимо Роя не проскочит, — сказал Джо.

— Может проскочить прежде, чем Рой на дорогу выйдет.

— Вряд ли.

Хелен не смогла сдержать тревоги.

— Мистер Дейл, вы думаете, это посыльный? Скачет вперёд предупредить ту… шайку Энсона?

— Может быть, — просто ответил он.

Молодой человек по имени Джо перегнулся с козел.

— Мисс Хелен, не беспокойтесь. Скорее всего, этот малый свинца отведает, вот и всё.

Слова, сказанные с добрым намерением успокоить её, прозвучали для Хелен почти так же зловеще, как угроза её собственной жизни. Она давно знала, как дёшево ценится на Западе человеческая жизнь, но знала отвлечённо и никогда не позволяла себе надолго задерживаться на этой мысли. А теперь весёлый молодой человек спокойно говорил о том, что ради неё прольют кровь. Мысль была трагична — кровопролития она не выносила; но следом пришло волнение, такое новое, странное, дерзкое, пронизывающее, что она отшатнулась и от него. Хелен ощутила в себе неизведанные глубины, побуждения, которым удивлялась и которых стыдилась.

— Джо, спусти корзину с едой — маленькую, с флягой, — сказал Дейл, протягивая длинную руку.

Вскоре он поставил внутрь дилижанса корзину, накрытую тканью.

— Девушки, ешьте сколько хочется и ещё немного сверх того.

— У нас своя корзина ещё наполовину полная, — ответила Хелен.

— До Пайна всё пригодится… А я теперь наверх, к ребятам, ужинать. Скоро стемнеет. Будем часто останавливаться, прислушиваться. Только не пугайтесь.

Он взял винтовку, закрыл дверцу и забрался на козлы. Дилижанс снова качнулся и покатил дальше.

Не последним из чудес этого богатого событиями вечера было то, с какой готовностью Бо потянулась к корзине с едой. Хелен лишь смотрела на неё.

— Бо, как ты можешь есть! — воскликнула она.

— Ещё как могу, — ответила практичная юная особа. — И ты будешь, даже если мне придётся самой тебе в рот запихивать. Где твой ум, Нелл? Он сказал: надо есть. Значит, силы наши ещё как испытают… Ух, до чего же здорово — прямо как в книге! Неожиданность… Да он похож на принца, переодетого охотником! Долгая ночная дорога в дилижансе… нападение… схватка… побег… бешеная скачка… леса, стоянки, дикие места… погоня… убежище в лесу… опять трудная дорога… а потом благополучно на ранчо. И, конечно, он без памяти влюбляется в меня… нет, в тебя: я останусь верна моему возлюбленному из Лас-Вегаса…

— Тише, глупышка! Бо, скажи, тебе разве не страшно?

— Страшно? Я от страха цепенею. Но если девушки Запада такое выносят, то и мы сможем. Ни одна здешняя девушка меня не переплюнет!

Хелен вспомнила, какую отважную роль отводила себе в мечтах. Ей стало стыдно за себя, и вместе с тем она ощутила безмерную гордость за маленькую сестру.

— Бо, слава богу, что я взяла тебя с собой! — горячо воскликнула она. — Буду есть, даже если подавлюсь.