
Полная версия:
ПОСЛЕДНИЙ ЗАКАТ – (роман)
Ликон посмотрел в ту сторону.
— Люди, которые не желают, чтобы мы встретились.
Поздно вечером в одном из дальних кварталов Трои остановился небольшой отряд всадников. Их было пятеро. Они не носили знаков царской стражи и старались не привлекать внимания. Во главе отряда находился мужчина с серебряной застёжкой на плаще. Он спешился возле старого дома, постучал три раза и дождался, пока дверь откроется.
Внутри его встретила женщина преклонных лет.
— Ты опоздал, — сказала она.
— Дорога оказалась опаснее, чем мы предполагали.
— Значит, они уже знают?
— Да. Лаомедонт вернулся.
Женщина побледнела.
— Тогда всё начинается снова.
— Нам нужно найти второго ребёнка.
— Нет, — твёрдо ответила она. — Нам нужно защитить его.
Мужчина усмехнулся.
— Ты всё ещё думаешь, что можешь защитить человека, которого сама не видела с младенчества?
Женщина подошла к небольшому сундуку и достала из него старую ткань. В ней лежал детский браслет с маленькой золотой пластинкой. На пластинке был изображён лев, но рядом с ним находилась ещё одна фигура — птица с распростёртыми крыльями.
— Я видела его, — сказала она. — И я знаю, где он вырос.
Мужчина внимательно посмотрел на браслет.
— Ты уверена?
— Я узнала его много лет назад. Но молчала, потому что дала обещание матери ребёнка.
— А теперь?
Женщина подняла глаза.
— Теперь в Трою вернулся Лаомедонт. И если он узнает, что произошло со вторым младенцем, то не остановится, пока не найдёт его.
— Возможно, именно этого мы и ждём.
Женщина покачала головой.
— Ты не понимаешь. Если они встретятся, один из них может погибнуть.
Мужчина спрятал браслет обратно в сундук.
— Тогда нам придётся решить, кому из них позволено узнать правду первым.
За окном поднялся ветер. Где-то далеко, за стенами города, прокричала ночная птица. Женщина закрыла глаза, словно услышала в этом звуке предупреждение, которого боялась много лет. Она знала: тайна двух младенцев больше не принадлежала прошлому. Она возвращалась в жизнь Трои, и на этот раз скрыть её могло оказаться невозможно.
Глава шестнадцатая. Знак двух львов
На следующее утро Приам созвал небольшой совет. Он не пригласил всех старейшин и военачальников, как делал обычно перед обсуждением важных государственных дел. На этот раз в царском зале собрались только Гектор, Парис, Иларион и несколько человек, которым он доверял много лет. Лаомедонт, несмотря на настояния лекаря, тоже пожелал присутствовать. Он сидел в кресле, укрытый тёплым плащом, и выглядел гораздо слабее, чем накануне, но взгляд его оставался ясным.
— Я не собираюсь скрывать от вас то, что знаю, — начал он. — Но прежде вы должны понять: события, которые привели меня к этому возвращению, начались задолго до рождения Париса. И если мы хотим остановить тех, кто продолжает старый заговор, нам придётся заглянуть в самое начало.
Приам внимательно посмотрел на брата.
— Говори.
Лаомедонт обвёл взглядом присутствующих.
— Наш отец, царь Трои, был человеком осторожным. Он понимал, что власть не может держаться только на силе оружия. Поэтому ещё при его жизни существовал совет знатных семейств, которые следили за наследованием престола и заключали соглашения между родами. Совет называли хранителями крови. Его члены считали себя защитниками царского дома, но со временем некоторые из них стали считать, что имеют право решать судьбу самого царя.
— Я помню эти рассказы, — сказал Приам. — Отец говорил, что совет был распущен.
— Он был распущен официально. Но не все его участники согласились с этим решением. Некоторые сохранили свои связи, продолжили собирать сведения о царской семье и ждать подходящего момента, чтобы вернуть влияние.
Иларион положил на стол металлическую пластинку.
— Я нашёл это в тайнике храмовой библиотеки. На ней говорится о двух младенцах.
Лаомедонт внимательно рассмотрел находку.
— Значит, эта надпись сохранилась.
— Ты знаешь, что она означает? — спросил Гектор.
— Да. Но я не знаю, кто именно её оставил.
Приам нахмурился.
— Тогда расскажи всё, что помнишь.
Лаомедонт глубоко вздохнул.
— В год великого шторма я должен был доставить в безопасное место не одного, а двух детей. Первый был моим сыном. Второй принадлежал женщине из древнего рода, чьи представители когда-то входили в совет хранителей крови. Она опасалась, что её ребёнка используют в борьбе за власть, и попросила меня помочь скрыть его происхождение.
Парис слушал, не отводя глаз от отца.
— Значит, второй ребёнок не был твоим родственником?
— По крови — нет. Но его судьба оказалась связана с нашей семьёй. Я обещал матери, что никто не сможет использовать её сына против него самого.
— И ты знаешь, кто эта женщина? — спросил Иларион.
Лаомедонт помедлил.
— Знал. Но не уверен, что она ещё жива.
— Назови её имя.
— Клеомена.
Иларион задумался, пытаясь вспомнить старые записи.
— Клеомена... Кажется, я встречал это имя среди документов о роде Эвримахидов.
Приам поднял голову.
— Это один из самых древних родов Троады. Их представители давно не живут при дворе.
— Не все, — тихо сказал Лаомедонт. — Некоторые остались. И, возможно, именно они до сих пор управляют людьми, которые носят знак раскрытого крыла.
После совета Гектор попросил Париса остаться. Братья вышли в сад и остановились возле небольшого фонтана, где вода стекала по каменной чаше в узкий бассейн.
— Ты слишком много думаешь о своём происхождении, — сказал Гектор.
Парис удивлённо посмотрел на него.
— А разве у меня есть другой выбор?
— Есть. Ты можешь помнить, что вырос здесь, что тебя любят и что этот город не стал тебе чужим только потому, что твой отец вернулся.
— Я этого не забываю.
— Тогда не позволяй людям превратить твою жизнь в спор о наследовании.
Парис присел на край каменной скамьи.
— Ты боишься, что я однажды захочу занять твоё место?
Гектор покачал головой.
— Нет. Я боюсь, что кто-то заставит тебя поверить, будто ты обязан это сделать. Ты знаешь, как устроены люди. Достаточно пустить слух, что законный наследник вернулся, и найдутся те, кто начнёт искать в этом повод для борьбы.
— А если я действительно имею право на престол?
Гектор спокойно посмотрел на брата.
— Право на престол не освобождает человека от ответственности перед теми, кто живёт в городе. Я не собираюсь бороться с тобой за власть. Но если начнётся смута, я буду защищать Трою.
Парис долго молчал.
— Я не хочу, чтобы между нами когда-нибудь встал этот вопрос.
— Тогда не позволяй другим решать за нас.
Гектор положил руку ему на плечо. В этом простом жесте было больше братской любви, чем во многих торжественных словах, произнесённых во дворце. Парис впервые за последние дни почувствовал, что возвращение Лаомедонта не обязательно должно разрушить всё, что было ему дорого.
Но он ещё не знал, что люди, стоявшие за старым заговором, уже начали готовить первый удар.
В полдень к дворцу прибыл гонец из северного поселения. Он привёз письмо для Приама и сообщил, что несколько вооружённых всадников появились возле старой дороги, ведущей к заброшенному храму. Они расспрашивали местных жителей о женщине по имени Клеомена и предлагали золото за любые сведения о её местонахождении.
Гектор немедленно приказал отправить туда небольшой отряд.
— Они ищут мать второго ребёнка? — спросил Парис.
— Или человека, который знает, где она находится, — ответил Иларион.
Приам развернул письмо. В нём сообщалось, что женщина преклонных лет, живущая в старом доме за городской стеной, несколько дней назад приняла незнакомого путника. После этого к её жилищу стали приходить неизвестные люди.
— Это может быть она, — сказал Лаомедонт.
— Ты уверен? — спросил Приам.
— Нет. Но если Клеомена всё ещё жива, она должна знать, где находится её сын.
Гектор уже направлялся к двери.
— Я отправлюсь сам.
— Нет, — возразил Парис. — Позволь мне поехать с тобой.
— Тебе следует остаться во дворце.
— Я не собираюсь сидеть здесь, пока другие решают судьбу человека, которого мы даже не знаем.
Приам хотел вмешаться, но Лаомедонт поднял руку.
— Пусть едут оба. Только не превращайте поиски в военный поход. Если эта женщина действительно знает правду, она должна увидеть в вас не царских наследников, а людей, которым можно доверять.
Гектор согласился, но приказал взять с собой шесть проверенных воинов. Через час небольшой отряд покинул дворец и направился к северной дороге.
Дом старой женщины стоял на окраине поселения, окружённый невысокой каменной оградой. Возле ворот росла старая олива, ветви которой почти касались крыши. Когда всадники подъехали, на крыльцо вышла женщина с седыми волосами, собранными под тёмным покрывалом.
Она внимательно посмотрела на Гектора, затем на Париса.
— Вы пришли поздно, — сказала она.
— Мы ищем Клеомену, — ответил Гектор. — Нам сказали, что она живёт здесь.
Женщина не сразу ответила.
— А кто вы такие, чтобы искать её?
— Я Гектор, сын Приама. А это мой брат Парис.
Старуха посмотрела на Париса особенно внимательно. В её глазах появилось выражение, которое он уже видел у некоторых людей, когда те впервые узнавали о его происхождении.
— Значит, он всё-таки вернулся, — прошептала она.
— Кто? — спросил Парис.
— Тот, кого многие считали погибшим. И тот, ради кого когда-то пришлось скрыть правду.
Гектор спешился.
— Вы знаете Лаомедонта?
Женщина медленно кивнула.
— Знала. И знала его сына, когда тот был ещё младенцем.
Парис почувствовал, как у него перехватило дыхание.
— Вы видели меня?
— Нет, дитя. Я видела другого ребёнка. Того, которого должны были спрятать от людей, желавших управлять его судьбой.
— Где он теперь?
Старуха посмотрела на него с печальной улыбкой.
— Если бы я знала, где он, то давно бы отправилась к нему.
— Но вы ведь знаете его имя?
— Да.
Она сделала шаг назад и пригласила гостей войти. Внутри дома было темно и прохладно. На столе стояла глиняная посуда, у стены висели связки сушёных трав, а возле очага лежал небольшой деревянный сундучок.
Женщина открыла его и достала детский браслет. Парис сразу узнал изображение льва и птицы, которое Ликон описывал ему накануне.
— Этот браслет принадлежал второму младенцу, — сказала она. — Его мать оставила мне перед тем, как исчезнуть.
Гектор внимательно рассмотрел украшение.
— Почему вы не сообщили об этом царю?
— Потому что боялась, что вместе с правдой к ребёнку придут убийцы.
— А теперь?
Женщина посмотрела на Париса.
— Теперь я думаю, что молчание стало опаснее самой правды.
Она осторожно положила браслет перед ним.
— Посмотри на внутреннюю сторону.
Парис перевернул украшение. На металле были выгравированы две буквы: «Л» и «К».
— Что они означают?
— Первую я знаю. Это имя матери ребёнка — Клеомена. А вторая буква принадлежит человеку, который должен был воспитывать его.
— Кто он?
Старуха посмотрела на Гектора, словно сомневалась, стоит ли продолжать.
— Фарос.
Парис резко поднял голову.
— Фарос?!
— Да. Он должен был доставить второго младенца в безопасное место. Но после кораблекрушения всё пошло не так. Его жена спасла одного ребёнка, а сам Фарос получил приказ скрыть следы второго.
Гектор нахмурился.
— Значит, Фарос знал о существовании второго младенца?
— Знал. Но не знал, где тот находится. И, возможно, до сих пор не знает.
Парис поднялся.
— Мы должны вернуться к нему немедленно.
В этот момент снаружи раздался конский топот. Один из воинов ворвался в дом.
— Царевичи! К ограде приближаются вооружённые люди. Их не меньше десяти!
Гектор схватил меч.
— Сколько входов у этого дома?
— Только один, — ответила старуха. — Но за очагом есть узкий проход в соседний двор. Им давно никто не пользовался.
— Парис, выведи женщину через него. Я задержу нападающих.
— Нет, мы уйдём вместе.
— Это приказ, брат!
Парис посмотрел на Гектора и понял, что спорить сейчас бесполезно. Он помог женщине подняться, спрятал браслет под одеждой и направился к заднему проходу.
Но старуха остановила его.
— Подожди.
Она сняла с шеи небольшой медальон и вложила ему в ладонь.
— Когда найдёшь второго ребёнка, покажи ему это. Он должен узнать, что мать не забыла о нём.
— Вы знаете, где он?
Женщина покачала головой.
— Нет. Но я знаю, кто последним видел его живым.
— Кто?
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Тот человек, которого вы называете Ликоном.
Гектор встретил нападавших у ворот. Первые двое попытались ворваться во двор, но стражники остановили их. Началась короткая схватка. Противники действовали слаженно, не кричали и не пытались грабить дом. Они пришли за женщиной и браслетом, а значит, знали, что именно нужно искать.
Гектор отбросил меч одного из нападавших и приставил собственный клинок к его горлу.
— Кто вас послал?
Человек молчал.
— Отвечай!
Вместо ответа тот резко ударил Гектора плечом и попытался вырваться. В этот момент один из троянских воинов подоспел на помощь, но нападавший успел бросить на землю маленькую глиняную ампулу. Раздался резкий хлопок, и двор наполнился едким дымом.
Когда дым рассеялся, несколько противников уже исчезли за оградой. Двоих удалось задержать, ещё один лежал раненый возле ворот.
Гектор вошёл в дом. Парис и старуха успели выбраться через задний проход и ждали его в соседнем дворе.
— Ты цел? — спросил Парис.
— Да. Но они знали, что мы придём.
Старуха посмотрела на него.
— Значит, среди ваших людей есть тот, кто передаёт сведения врагам.
Гектор не стал спорить. Он уже думал о том, как нападавшие могли узнать о поездке, которая была организована всего несколько часов назад.
— Нам нужно возвращаться во дворец, — сказал он.
— А женщина?
— Она поедет с нами. Теперь оставлять её здесь опасно.
Старуха покачала головой.
— Я не могу идти во дворец.
— Почему?
— Потому что там меня ждёт человек, которого я боюсь больше, чем тех, кто только что пытался меня убить.
Парис подошёл ближе.
— Кто это?
Женщина долго смотрела на него, словно решалась произнести имя, которое хранила в памяти много лет.
— Приам.
Гектор резко повернулся.
— Ты обвиняешь моего отца?
— Нет, дитя. Я говорю не о том, что он сделал. Я говорю о том, что он однажды приказал скрыть. И если он узнает, что я жива, то поймёт, что прошлое, которое он хотел забыть, наконец настигло его.
Парис почувствовал, как холодеет у него внутри. Он вспомнил слова Лаомедонта о том, что дядя знает только половину правды.
Теперь становилось ясно, что в этой истории не было ни одного человека, который знал бы всё.
Гектор посмотрел на брата.
— Мы должны поговорить с Приамом.
— Да, — ответил Парис. — Но сначала я хочу найти Ликона.
Вечером, когда отряд вернулся в Трою, в царском дворце уже ждали тревожные известия. Один из задержанных нападавших умер от полученной раны, второй отказался говорить. Женщина, которую привезли Гектор и Парис, согласилась остаться в одном из охраняемых помещений, но потребовала, чтобы с ней не разговаривал никто, кроме Илариона.
Приам выслушал рассказ сыновей, не перебивая. Когда Парис сообщил о словах старухи, царь долго молчал.
— Она сказала, что я приказал скрыть прошлое? — спросил он наконец.
— Она сказала, что боится тебя, — ответил Парис.
Приам опустил глаза.
— Я знаю эту женщину. Её зовут Мирена. Когда-то она служила при дворе и была близка к Клеомене.
— Почему она считает, что ты причастен к исчезновению второго младенца?
— Потому что я действительно приказал скрыть некоторые записи. Но не для того, чтобы навредить ребёнку. Я хотел защитить его.
— От кого?
Приам посмотрел на сына.
— От людей, которые считали, что имеют право распоряжаться его жизнью. И от тех, кто мог использовать его происхождение, чтобы начать борьбу за власть.
Парис подошёл к отцу.
— Тогда почему ты не рассказал нам об этом?
— Потому что не знал, где находится ребёнок. Я думал, что он погиб во время кораблекрушения.
— А Лаомедонт?
— Он просил меня сохранить тайну. Я обещал. Но тогда я ещё не понимал, что молчание однажды может стать оружием против нашей семьи.
В комнате стало тихо. Гектор стоял возле окна, а Иларион внимательно слушал царя. Наконец архивариус произнёс:
— Приам, есть ещё одна вещь, которую ты должен знать. Я нашёл запись, согласно которой второй младенец должен был исчезнуть из документов до возвращения старшего. Лаомедонт уже вернулся. Значит, тот, кто оставил эту запись, мог рассчитывать именно на сегодняшний день.
Приам поднялся.
— Ты думаешь, кто-то намеренно ждал возвращения моего брата?
— Да. И, возможно, всё это время готовил встречу двух людей, которые даже не знают друг друга.
Парис посмотрел на медальон, который старуха передала ему.
— Тогда нам нужно найти Ликона. Он последний видел второго ребёнка.
Иларион медленно кивнул.
— Но сначала нужно выяснить, кто передал нападавшим сведения о вашей поездке.
Приам посмотрел на Гектора.
— Усиль охрану дворца. Никто не должен покидать город без моего разрешения. Агенора нужно немедленно доставить ко мне.
Гектор направился к двери, но в этот момент вошёл гонец. Он был запыхавшимся, а на его лице застыл страх.
— Государь, — произнёс он, — Агенор исчез. Его дом пуст. Слуги утверждают, что он покинул город ещё до рассвета.
Приам медленно сел.
— Значит, он знал, что мы начали искать второго ребёнка.
Иларион посмотрел на металлическую пластинку, лежавшую на столе. Он вдруг понял, что надпись на ней могла иметь совсем иной смысл, чем они предполагали. «Тот, кого назовут Парисом, не должен узнать о втором ребёнке, пока не вернётся старший». Возможно, это было не предупреждение и не просьба, а приказ, который кто-то исполнял много лет.
А теперь, когда Лаомедонт вернулся, исполнители этого приказа начали действовать открыто.
И где-то за пределами Трои человек по имени Ликон уже знал, что поиски второго младенца больше не могут оставаться тайной. Он достал из тайника старый пергамент, развернул его и посмотрел на имя, которое хранил все эти годы. Затем тихо произнёс:
— Прости меня, Клеомена. Я обещал, что твой сын никогда не узнает, кем был его отец. Но теперь, похоже, настало время нарушить обещание.
Глава семнадцатая. Имя, скрытое от времени
Ликон долго не двигался, держа в руках старый пергамент. За узким окном его комнаты медленно светлело небо, и первые лучи солнца ложились на стены заброшенного дома, в котором он нашёл убежище после своего возвращения в Трою. Ночь оказалась беспокойной. Несколько раз ему чудилось, будто за дверью кто-то останавливался, прислушивался, а затем уходил. Он не знал, действительно ли это были люди или лишь тревога, которая слишком долго жила в его душе и теперь не позволяла спокойно встретить рассвет.
На пергаменте было написано имя человека, которого он не видел много лет. Рядом стоял знак двух львов, а ниже — короткая фраза, сделанная другой рукой: «Если сын спросит об отце, скажи ему, что тот погиб, защищая то, чего сам не сумел сохранить».
Ликон провёл пальцем по выцветшим буквам. Он помнил Клеомену совсем молодой: её спокойный взгляд, привычку поправлять волосы, когда она волновалась, и удивительную способность сохранять достоинство даже тогда, когда вокруг рушился привычный мир. Она не была женщиной, которая легко доверяла людям. Но однажды доверилась ему, и он до сих пор не мог решить, спас ли её сына или обрёк на жизнь среди чужих тайн.
Он сложил пергамент и спрятал его под одеждой. Теперь молчание становилось опаснее правды.
В Трое тем временем Приам не спал. Он сидел в малом зале, куда ещё до рассвета пригласил Илариона. На столе лежали две металлические пластинки, старые записи и бронзовая печать с изображением двух львов. Царь смотрел на неё так, словно надеялся обнаружить в металле ответ на вопрос, который мучил его много лет.
— Ты ведь знал, что второй ребёнок мог остаться жив? — спросил Иларион.
Приам не сразу ответил.
— Я знал, что его могли спасти. Но тогда у меня не было доказательств. Были только слова людей, которым я не мог доверять.
— И всё же ты приказал уничтожить часть записей.
— Я приказал спрятать их. Это не одно и то же.
— Для тех, кто искал ребёнка, разница была невелика.
Приам поднял глаза.
— Ты думаешь, я не понимаю, сколько бед принёс этот приказ? Я видел, как погибали люди, пытавшиеся сохранить тайну. Я знал, что однажды мне придётся отвечать за своё решение. Но тогда передо мной стоял выбор: оставить ребёнка без защиты или сделать так, чтобы никто не смог найти его даже среди тех, кто называл себя хранителями троянской крови.
Иларион внимательно посмотрел на царя.
— Ты спасал его от совета или от самого себя, Приам?
Вопрос прозвучал без вызова, но царь отвёл взгляд.
— Возможно, в ту ночь я уже не умел различать одно и другое.
Дверь открылась, и вошёл Гектор. Он был одет для дороги, на плече висел короткий плащ, а на поясе покоился меч. За ним появился Парис, ещё не успевший как следует отдохнуть после ночного возвращения из северного поселения.
— Разведчики обнаружили следы большого отряда к востоку от города, — сообщил Гектор. — Люди двигались небольшими группами, но держались одного направления. Это не обычные разбойники. У них есть проводник, хорошо знающий местность.
— Агенор? — спросил Приам.
— Пока не могу утверждать. Но один из разведчиков видел человека, похожего на Дория.
Парис нахмурился.
— Дорий мог уйти вместе с отцом, но я не верю, что он добровольно участвует в его замыслах.
— Ты слишком хорошо думаешь о людях, которых почти не знаешь, — заметил Гектор.
— А ты слишком быстро готов считать их врагами.
— Я не считаю Дория врагом. Но если он окажется рядом с людьми, которые готовят нападение, мне придётся остановить его так же, как любого другого.
Парис хотел возразить, однако вмешался Приам:
— Не сейчас. Нам нельзя позволить, чтобы подозрения разделили даже тех, кто ещё способен доверять друг другу. Гектор, отправь людей к восточным дорогам. Парис, останься в городе. Твоё имя теперь известно тем, кто ищет наследника старшей ветви. Я не хочу потерять тебя из-за необдуманного поступка.
— Отец, — спокойно сказал Парис, — если кто-то собирается использовать моё происхождение против Трои, я не стану прятаться за стенами дворца.
— Я прошу тебя не прятаться, а думать.
— Иногда это не одно и то же.
Гектор посмотрел на брата, и в его глазах мелькнуло одобрение. Он знал этот характер: Парис мог быть беспечным, мог ошибаться, но не умел оставаться в стороне, когда рядом кому-то угрожала опасность.
— Я возьму его с собой, — сказал Гектор. — Но мы будем действовать по моему приказу.
— Если твой приказ окажется разумным, — ответил Парис.
— Вот именно этого я и опасался, — произнёс Гектор, и на мгновение в зале возникло то редкое чувство близости, которое не могли разрушить ни тайны происхождения, ни разговоры о престоле.
Гекуба встретила сыновей во внутреннем дворе. Она уже знала о предстоящей поездке и держала в руках небольшой дорожный свёрток.
— Здесь хлеб, сыр и сушёные фрукты. Возьмите с собой. Вы оба с утра ничего не ели.
— Мать, мы едем не на пир, — улыбнулся Парис.
— Именно поэтому и нужно поесть заранее.
Она передала свёрток Гектору, а затем задержала ладонь на руке Париса.
— Я слышала, что ты снова собираешься искать ответы там, где их лучше было бы не искать.
— Если я не буду искать, кто-нибудь другой найдёт их за меня.
— Не всякая правда приходит вовремя, сын мой. Иногда она требует, чтобы человек сначала научился с ней жить.
Парис посмотрел на неё с нежностью.
— Ты ведь знала, что однажды мне придётся узнать всё?
— Я боялась этого дня. Но никогда не жалела, что ты оказался в нашем доме.
Она обняла его, и Парис на короткое мгновение перестал думать о наследниках, тайных советах и людях, которые охотились за неизвестным ему младенцем. Перед ним была женщина, которая растила его, ждала его возвращения, лечила его детские раны и радовалась его первым победам. Никакая запись в архиве не могла изменить прожитую вместе жизнь.
Когда братья покинули двор, Гекуба ещё долго смотрела им вслед. Затем к ней подошла Кассандра.

