Читать книгу ПОСЛЕДНИЙ ЗАКАТ – (роман) (САМСОН ГЕЛХВИДЗЕ) онлайн бесплатно на Bookz (6-ая страница книги)
ПОСЛЕДНИЙ ЗАКАТ – (роман)
ПОСЛЕДНИЙ  ЗАКАТ – (роман)
Оценить:

3

Полная версия:

ПОСЛЕДНИЙ ЗАКАТ – (роман)

Он шёл вдоль побережья, опираясь на посох. Дорога была нелёгкой, но мужчина не останавливался. У одного из рыбацких домов его окликнул мальчик, которого он видел накануне.

— Старик! Ты ведь говорил, что отправляешься в Трою. А зачем тебе туда?

Мужчина обернулся и некоторое время смотрел на ребёнка.

— Потому что там осталась моя жизнь.

— А если тебя там никто не ждёт?

Старик слабо улыбнулся.

— Иногда человек возвращается не потому, что его ждут, а потому, что больше не может оставаться вдали.

Он продолжил путь. Под одеждой, на груди, висела бронзовая печать с изображением льва и короны. Он достал её, посмотрел на потемневший металл и сжал в ладони.

В Трое его помнили как погибшего. Возможно, некоторые даже радовались тому, что его имя давно исчезло из разговоров. Но он знал: среди тех, кто жил за городскими стенами, ещё оставались люди, способные узнать его.

И один из них мог оказаться тем, кто когда-то отнял у него всё.

Тем временем Дорий пришёл к Агенору раньше обычного. Он заметил на столе закрытый деревянный ларец и остановился возле него. Отец сидел в кресле, но, увидев сына, сразу накрыл ларец ладонью.

— Ты плохо спал? — спросил он.

— Я хотел поговорить.

— Говори.

Дорий не спешил. За последние дни он несколько раз пытался задать отцу вопросы о матери, но каждый разговор заканчивался одинаково: Агенор раздражался, уходил от ответа или напоминал, что сыну не следует копаться в прошлом.

— Ликон сказал, что мать была убита.

Агенор поднял голову.

— Ты снова встречался с этим человеком?

— Да.

— Я запрещал тебе.

— Ты много чего мне запрещал. Но ни разу не объяснил почему.

— Потому что ты ещё не понимаешь, с кем имеешь дело.

— Тогда объясни. Кто он? Почему знает нашу семью? Почему у него оказался медальон матери?

Агенор встал.

— Ты думаешь, что этот человек хочет помочь тебе? Он использует твою боль. Он знает, что ты ищешь ответы, и потому говорит именно то, что тебе хочется услышать.

— А ты говоришь то, что мне хочется забыть.

На лице Агенора появилась холодная усмешка.

— Осторожнее, Дорий. Иногда желание узнать правду становится первым шагом к гибели.

— А иногда незнание делает человека пленником чужой воли.

Отец и сын долго смотрели друг на друга. Впервые Дорий не опустил глаз. Агенор словно хотел что-то сказать, но передумал.

— Иди, — произнёс он наконец. — Нам ещё предстоит закончить этот разговор.

Дорий вышел, не поклонившись и не попрощавшись. Агенор остался один. Он открыл ларец, вынул свиток и ещё раз посмотрел на имя, которое было написано в начале записи. Затем осторожно свернул пергамент и запер его.

В этот момент он понял, что время, которое он так долго пытался удержать в своих руках, начинает ускользать.

А далеко на востоке, по дороге к Трое, продолжал идти человек с бронзовой печатью. Он ещё не знал, что его возвращение уже стало частью чужой игры, а свиток, похищенный из храмовой библиотеки, мог изменить не только судьбу одного царского сына, но и будущее всего города.

Глава двенадцатая. Возвращение без вести

Утро в Трое началось с необычного оживления. На восточных воротах собрались торговцы, ремесленники и несколько стражников, которым предстояло сменить ночной караул. Город постепенно пробуждался: открывались лавки, над крышами поднимался дым, из мастерских доносился стук молотков. Женщины спешили к колодцам, дети гоняли по узким улицам деревянные обручи, а у городских стен уже выстраивались повозки с товарами. Всё выглядело так, словно никакой угрозы не существовало и жизнь Трои по-прежнему подчинялась привычному порядку. Но за этим внешним спокойствием скрывалось беспокойство, которое люди старались не замечать.

Гектор стоял на башне восточных ворот и рассматривал дорогу. Он получил сообщение от одного из разведчиков: накануне вечером в нескольких часах пути от города был замечен одинокий путник. Человек передвигался медленно, опираясь на посох, не имел при себе оружия и, судя по всему, не представлял военной опасности. Однако разведчик обратил внимание на необычную деталь: незнакомец несколько раз останавливался, чтобы посмотреть на город, словно узнавал его издалека.

— Возможно, обычный путешественник, — сказал начальник стражи.

— Возможно, — ответил Гектор. — Но в последнее время слишком многое происходит случайно. Пусть его не тревожат, однако доложат мне сразу, как только он приблизится к воротам.

— Прикажете задержать?

— Нет. Если человек идёт в Трою, у него должно быть право войти в город. Мы не станем превращать наши ворота в место, где каждый незнакомец обязан доказывать свою невиновность.

Гектор спустился с башни и направился во дворец. Он хотел поговорить с отцом, но прежде собирался найти Париса. После ночного происшествия брат выглядел спокойным, однако Гектор знал его достаточно хорошо, чтобы понимать: за внешним равнодушием Париса нередко скрывалось решение, принятое без согласования с кем-либо.

Парис находился в саду дворца. Рядом с ним сидел Фарос, который с раннего утра пытался привести в порядок старую кожаную сумку. После событий последних дней старик почти не отходил от царевича. Он не объяснял причины своей осторожности, но Парис чувствовал, что Фарос боится не столько за собственную жизнь, сколько за него.

— Ты знал моего отца? — спросил Парис.

Фарос перестал заниматься сумкой.

— Знал.

— Каким он был?

Старик задумался.

— Не таким, каким ты, возможно, его представляешь. Он не был человеком, который мечтал о власти ради самой власти. Но в нём жила гордость. Иногда она помогала ему, иногда мешала. Он умел слушать людей, хотя не всегда следовал их советам. И ещё он очень любил свою семью.

— Значит, он был счастлив?

— Счастье не всегда зависит от того, чего человек достиг. Твой отец был счастлив, пока верил, что сможет вернуться домой.

Парис посмотрел на старика.

— Ты говоришь о нём так, словно он действительно жив.

Фарос отвёл взгляд.

— Я говорю о человеке, которого не сумел забыть.

— Иларион утверждает, что Лаомедонт мог пережить кораблекрушение. Меланфий видел его на другом судне. Ты ведь знал об этом раньше?

— Я слышал разные рассказы.

— Но ни разу не сказал мне.

— Потому что не имел права давать тебе надежду, которую не мог подтвердить.

Парис поднялся и прошёлся вдоль цветущих кустов. Впервые за много лет у него появилась возможность представить своего настоящего отца не как имя из старой записи, а как живого человека. И это оказалось гораздо труднее, чем он ожидал. Ведь если Лаомедонт действительно был жив, то почему не вернулся? Почему позволил сыну расти в чужом доме, не зная своего происхождения? И кто был заинтересован в том, чтобы эта тайна оставалась нераскрытой?

— Фарос, — произнёс он, остановившись, — если он жив, я должен его найти.

— Возможно, он сам ищет тебя.

— Тогда почему до сих пор не пришёл?

Старик не ответил. Он знал, что на этот вопрос не сможет ответить даже Иларион.

В это же время Кассандра находилась в храме Аполлона. Она пришла туда ещё до восхода солнца и долго сидела перед алтарём, не произнося ни слова. Жрицы привыкли к её молчаливым посещениям и старались не беспокоить царскую дочь, когда та погружалась в свои мысли.

Но сегодня Кассандра была необычно взволнована. Ночью ей приснилась высокая башня, над которой кружили птицы с обожжёнными крыльями. Внизу стоял мужчина, державший в руках бронзовый знак. Он пытался подняться по лестнице, но ступени исчезали под его ногами. А за его спиной медленно закрывались городские ворота.

Она не знала, кто был этот человек. Лица его она не видела, однако голос запомнила хорошо.

«Я возвращаюсь не за тем, что потерял. Я возвращаюсь за тем, что у меня отняли».

Кассандра открыла глаза. Перед ней стояла старая жрица Фемисто.

— Ты опять видела сон?

— Да.

— О городе?

— О человеке, которого город давно похоронил.

Старуха осторожно присела рядом.

— Мёртвые не возвращаются, дитя.

Кассандра посмотрела на неё.

— А если они никогда не умирали?

Фемисто ничего не ответила. Она знала, что не следует спорить с царской дочерью, когда та говорит таким голосом. За долгие годы она привыкла к странным словам Кассандры, но ещё не научилась спокойно принимать те из них, после которых в Трое происходили беды.

К полудню незнакомец достиг восточных ворот. Он остановился перед ними и долго смотрел на каменные башни. За прошедшие годы многое изменилось: появились новые укрепления, были перестроены некоторые участки стены, выросли дома за пределами старых кварталов. Но город всё ещё сохранял тот облик, который он помнил с юности.

Стражник подошёл к путнику.

— Назови своё имя и скажи, зачем пришёл.

Старик поднял голову.

— Я хочу увидеть царя Приама.

— Все, кто приходит в Трою, хотят увидеть царя. Но не каждому это удаётся.

— Передай ему, что пришёл человек, который должен был вернуться много лет назад.

Стражник усмехнулся.

— И как же мне назвать тебя?

Незнакомец помолчал.

— Скажи, что пришёл человек из его прошлого.

Стражник внимательно посмотрел на старика. Тот не выглядел ни просителем, ни торговцем. Его одежда была простой, но сшитой из хорошей ткани, а движения сохраняли достоинство человека, привыкшего к уважению окружающих.

— Подожди здесь.

Через несколько минут начальник ворот вернулся вместе с двумя воинами.

— Ты пойдёшь со мной. Царь решит, желает ли он тебя принять.

Старик кивнул. Когда они проходили под аркой, он на мгновение остановился и коснулся ладонью холодного камня. Это движение не осталось незамеченным.

— Ты уже бывал здесь? — спросил начальник.

— Когда-то я знал каждый камень этой дороги.

— Тогда ты должен знать, что времена изменились.

— Времена всегда меняются. Люди, к сожалению, не всегда.

Приам принимал советников, когда в зал вошёл Гектор. Царь сразу заметил выражение лица сына.

— Что случилось?

— У восточных ворот появился незнакомец. Он просит встречи с тобой и утверждает, что пришёл из твоего прошлого.

Приам отложил документы.

— Как его зовут?

— Он не назвал имени.

— Откуда он?

— Не сказал.

Приам задумался. В последнее время любое неожиданное известие вызывало в нём тревогу, но теперь он почувствовал нечто иное. Слова Гектора задели воспоминания, которые он много лет старался не тревожить.

— Приведи его.

Гектор уже собирался выйти, когда царь добавил:

— И позови Илариона. Пусть будет здесь.

— Ты думаешь, это связано с Парисом?

Приам медленно поднялся.

— Я слишком долго надеялся, что некоторые события останутся в прошлом. Но, похоже, прошлое решило вернуться самостоятельно.

Когда незнакомец вошёл в царский зал, Приам сначала не узнал его. Перед ним стоял седой, заметно постаревший мужчина с глубокими морщинами и усталым лицом. Однако его глаза показались царю странно знакомыми. Он смотрел на Приама не как подданный на своего правителя и не как чужеземец, пришедший просить помощи. В его взгляде было что-то такое, что заставило царя забыть о присутствии советников.

— Мы знакомы? — спросил Приам.

Старик снял с груди бронзовую печать и положил её на ладонь.

Приам побледнел.

— Где ты взял этот знак?

— Там, где ты оставил меня много лет назад.

Гектор подошёл ближе.

— Отец, что означает эта печать?

Приам не ответил. Он смотрел на изображение льва и короны, словно перед ним лежало не украшение, а свидетельство преступления, которое он когда-то не сумел предотвратить.

— Назови своё имя, — наконец произнёс царь.

Старик выпрямился.

— Ты действительно хочешь услышать его, Приам? После стольких лет?

— Хочу.

Незнакомец сделал шаг вперёд.

— Тогда вспомни своего старшего брата. Вспомни ночь великого шторма, корабль, который не вернулся, и ребёнка, которого ты принял в свой дом. Вспомни также обещание, данное умирающему человеку.

Приам опустился в кресло. Гектор впервые увидел отца таким растерянным.

— Лаомедонт?.. — едва слышно произнёс царь.

Старик не сразу ответил. Он посмотрел на брата, на выросшего рядом с ним Гектора, затем перевёл взгляд на двери, за которыми находился город, которого он был лишён на долгие годы.

— Да, Приам. Я вернулся.

Но прежде чем кто-либо успел произнести ещё хоть слово, старик пошатнулся и схватился за край стола. Гектор бросился к нему, поддержал под руку и заметил на его одежде тёмное пятно крови. Под плащом обнаружилась глубокая рана, которую незнакомец, очевидно, скрывал всю дорогу.

— Позовите лекаря! — крикнул Гектор.

Лаомедонт попытался что-то сказать, но голос его оборвался. Он посмотрел на Приама и успел произнести только несколько слов:

— Не верь... тому, кто принёс тебе моё имя...

После этого он потерял сознание. И пока слуги торопливо уносили его в покои, Приам продолжал стоять возле стола, не отрывая взгляда от бронзовой печати. Он узнал её. Когда-то такую печать носил только старший наследник царского дома, и никто другой не имел права пользоваться этим знаком. Но вместе с возвращением брата к нему вернулся и страх: если Лаомедонт действительно пережил кораблекрушение, то все эти годы кто-то сознательно скрывал его судьбу, а теперь этот кто-то, возможно, уже находился внутри дворцовых стен.

Глава тринадцатая. Кровь и память

Лекарь пришёл почти сразу. Это был пожилой человек по имени Менекрат, служивший при царском дворе ещё во времена молодости Приама. Он осмотрел незнакомца, приказал снять с него окровавленную одежду и потребовал принести горячую воду, чистые полотна и лекарственные травы. Гектор оставался рядом, помогая слугам, а Приам стоял у окна, не произнося ни слова.

Рана оказалась глубокой. Острый предмет вошёл под рёбра, повредив мышцы, но, к счастью, не задел жизненно важных органов. Однако мужчина потерял много крови, а длительное путешествие окончательно истощило его силы.

— Он выживет? — спросил Приам.

Менекрат не сразу ответил.

— Если переживёт ближайшую ночь, у него будут шансы. Но я не стану обещать того, чего не могу гарантировать.

— Сделай всё, что в твоих силах.

— Я уже делаю всё необходимое, царь.

Лекарь продолжил работу. Приам подошёл к постели и внимательно посмотрел на лицо лежавшего человека. Теперь, когда тот был без плаща и дорожной одежды, сходство с давно ушедшим братом стало очевиднее. Те же черты лба, та же форма носа, знакомый изгиб губ. Даже небольшая отметина возле правого виска, полученная Лаомедонтом в юности во время охоты, казалась неизменной.

Приам медленно опустился на край кресла.

— Брат мой...

Гектор впервые услышал в голосе отца не царскую строгость и не усталость правителя, а боль человека, который слишком поздно встретил родного.

— Отец, — тихо сказал он, — если это действительно Лаомедонт, мы должны узнать, где он был все эти годы.

— Узнаем. Но сначала он должен остаться жив.

— А если кто-то пытался убить его уже на пути к Трое?

Приам поднял голову.

— Тогда этот человек совершил ошибку. Он привёл нас к тому, кого хотел заставить замолчать.

Иларион появился во дворце незадолго до полудня. Его вызвали без объяснений, но по лицу гонца он понял, что произошло нечто чрезвычайное. Когда старик вошёл в покои, он увидел Приама, Гектора и лежавшего на постели незнакомца.

Несколько мгновений архивариус молчал. Затем приблизился к больному, внимательно посмотрел на его лицо и вдруг отступил на шаг.

— Боги милосердные...

Приам поднялся.

— Ты узнаёшь его?

— Я узнаю человека, которого считал погибшим. Но мне необходимо услышать его голос, прежде чем я решусь назвать его имя.

— Он сказал, что он Лаомедонт.

Иларион закрыл глаза.

— Тогда, возможно, история, которую мы считали завершённой, только начинается.

Гектор нахмурился.

— Ты знаешь, кто мог напасть на него?

— Нет. Но я знаю, что человек, возвращающийся после стольких лет отсутствия, редко приносит с собой только собственные воспоминания.

— Что ты хочешь сказать?

— Возможно, он возвращается не один. Возможно, за ним тянется след людей, которые все эти годы искали его. И если они узнали, что он достиг Трои, то могут попытаться закончить начатое.

Приам посмотрел на Илариона.

— Ты снова говоришь о заговоре?

— Я говорю о необходимости быть осторожными. Вчера исчез свиток. Сегодня появился человек, чьё имя было связано с этой записью. Слишком много совпадений для одного дня.

— Свиток мог быть похищен по приказу Агенора, — сказал Гектор.

— Мог. Но я не уверен, что Агенор является главным виновником. Мы слишком мало знаем о том, что произошло в ночь кораблекрушения.

Иларион подошёл к постели и осторожно коснулся руки незнакомца.

— Если он действительно Лаомедонт, то только он сможет рассказать нам, почему его возвращение оказалось таким опасным.

Весть о появлении неизвестного гостя быстро распространилась среди дворцовой прислуги. Слуги перешёптывались в коридорах, стражники переговаривались у дверей, а придворные пытались выяснить, почему царь приказал никого не впускать в покои больного.

Гекуба узнала о случившемся от одной из служанок. Она сразу направилась к Приаму, но по дороге встретила Кассандру.

— Мать, — сказала дочь, — не ходи туда одна.

— Что ты такое говоришь?

— Я видела его во сне.

Гекуба остановилась.

— Кого?

— Человека, который вернулся из-за моря. Он стоял у ворот, а вокруг него были люди без лиц. Один из них держал в руках золотого льва.

Гекуба побледнела.

— Ты уверена, что это тот самый человек?

— Я не знаю. Но мне кажется, что его возвращение принесёт не только радость.

— Кассандра, довольно. Мы не можем каждый раз ждать беды только потому, что тебе приснился тревожный сон.

— Я не прошу тебя верить мне, мать. Я прошу тебя быть осторожной.

Гекуба хотела ответить, но передумала. Она знала, что за странными словами дочери часто скрывалась такая тревога, которую невозможно было объяснить обычными человеческими доводами.

— Пойдём со мной, — сказала она наконец.

В покоях больного Гекуба увидела незнакомца. Ей потребовалось всего несколько мгновений, чтобы понять, почему Приам не мог оторвать от него взгляда. Она подошла ближе, внимательно рассмотрела его лицо и вдруг почувствовала, как прошлое, которое она считала давно похороненным, возвращается к ней с неожиданной силой.

— Это он? — спросила она почти шёпотом.

Приам кивнул.

Гекуба медленно опустилась на стул.

— Значит, он всё-таки жив...

Кассандра стояла у двери и смотрела на больного. Её взгляд остановился на бронзовой печати, лежавшей на небольшом столике. Она подошла к ней и осторожно взяла в руки.

— Мать, посмотри.

На обратной стороне печати были выгравированы две буквы и небольшая дата. Гекуба приблизилась и, увидев их, прикрыла рот ладонью.

— Это знак, который он носил в день отъезда.

Приам повернулся к жене.

— Ты тоже помнишь?

— Конечно. Я сама видела эту печать перед тем, как он покинул город.

Кассандра положила её обратно.

— Тогда почему мне кажется, что эта печать вернулась раньше него?

Никто не ответил.

В это время Парис узнал о появлении незнакомца от Эвандра. Слуга сообщил, что во дворце произошло нечто необычное и что царь приказал усилить охрану внутренних покоев. Парис немедленно отправился к отцу.

У входа его остановил стражник.

— Приказ царя. Никого не впускать.

— Я сын Приама.

— Я знаю, царевич. Но приказ касается всех.

Парис уже собирался потребовать объяснений, когда из покоев вышел Гектор.

— Пусти его, — сказал он стражнику.

Они вошли вместе. Парис увидел лежавшего на постели мужчину и сразу заметил бронзовую печать.

— Кто это?

Приам поднялся.

— Человек, которого мы давно считали погибшим.

Парис приблизился. Он смотрел на незнакомца с необъяснимым волнением. Ему казалось, что этот человек каким-то образом связан с его собственной жизнью, хотя он никогда прежде его не видел.

— Это Лаомедонт? — спросил он.

Приам не сразу ответил.

— Он назвал себя этим именем.

Парис перевёл взгляд на Илариона.

— Значит, свиток был прав?

— Возможно, — ответил старик. — Но теперь нам предстоит узнать, почему он столько лет оставался вдали от Трои.

Парис подошёл к постели.

— Если это мой отец, я хочу, чтобы он знал: я здесь.

Гекуба внимательно посмотрела на него. В её глазах смешались нежность и страх.

— Не торопись, сынок. Он ещё не пришёл в себя.

— Я ждал этой встречи всю жизнь, даже не зная, что жду её.

Приам отвернулся к окну. Эти слова задели его сильнее, чем он ожидал. Он любил Париса как собственного сына и никогда не считал его чужим. Но теперь перед ним лежал человек, чья кровь могла изменить всё, что он строил долгие годы.

И всё же Приам понимал: никакая царская власть не должна была стоить ему семьи.

На другом конце города Ликон встретился с Дорием. Они выбрали заброшенный дворик возле старой мастерской гончара. Там почти никто не бывал, и разговор можно было вести без опасения, что его услышат случайные прохожие.

Дорий пришёл первым. Он нервно ходил между каменными стенами, пока наконец не появился Ликон.

— Ты обещал рассказать мне правду, — сказал Дорий.

— Я обещал помочь тебе найти её.

— Это не одно и то же.

— Ты начинаешь понимать.

Дорий остановился.

— Моя мать действительно была убита?

Ликон посмотрел на него долгим взглядом.

— Да.

— Кто это сделал?

— Человек, которому твой отец доверял больше, чем следовало.

Дорий побледнел.

— Ты хочешь сказать, что это был Агенор?

— Я не сказал этого.

— Но ты именно это подразумеваешь.

— Я хочу, чтобы ты сам нашёл ответ. Если я назову тебе имя, ты либо поверишь мне, либо возненавидишь меня. Ни то ни другое не приблизит тебя к истине.

Дорий сжал кулаки.

— Ты знаешь, где сейчас мой отец?

— Знаю.

— Тогда почему не поможешь мне поговорить с ним?

— Потому что он уже знает, что ты сомневаешься в нём. И теперь будет следить за каждым твоим шагом.

— Значит, я должен бежать?

— Нет. Бежать — значит признать себя виновным. Оставайся рядом с ним. Слушай, наблюдай и не показывай, что знаешь больше, чем он думает.

Дорий некоторое время молчал.

— А если всё, что ты мне рассказываешь, тоже ложь?

Ликон впервые улыбнулся.

— Тогда тебе придётся научиться не доверять никому. Даже мне.

Он вынул из-за пазухи небольшой свёрток и протянул Дорию.

— Здесь письмо твоей матери. Я нашёл его среди вещей, которые хранил человек, спасший её в последнюю ночь.

Дорий осторожно развернул ткань. Внутри лежала небольшая восковая табличка с несколькими строками, написанными женской рукой. Он прочитал их и замер.

«Если со мной что-нибудь случится, пусть мой сын узнает, что его отец не всегда был тем человеком, каким он стал. Я любила его прежде, чем он научился бояться правды».

Дорий поднял глаза.

— Она писала об Агеноре?

— Думаю, да.

— Почему ты не показал мне это раньше?

— Потому что раньше ты не был готов услышать.

Вечером, когда дворец уже погрузился в тишину, Менекрат сообщил Приаму, что больной начал приходить в сознание. Царь, Гектор и Иларион собрались у постели. Гекуба осталась рядом с Парисом, который не хотел покидать покои.

Лаомедонт медленно открыл глаза. Несколько мгновений он смотрел на потолок, словно пытался понять, где находится. Затем повернул голову и увидел Приама.

— Ты... — прошептал он.

— Я здесь, брат.

Лаомедонт попытался приподняться, но лекарь осторожно удержал его.

— Не двигайся. Тебе нельзя вставать.

— Сколько времени прошло?

Приам наклонился ближе.

— Много. Слишком много.

Лаомедонт закрыл глаза.

— Я думал, что уже никогда не увижу тебя.

— Почему ты не вернулся раньше?

Больной с трудом перевёл дыхание.

— Потому что мне не позволяли.

— Кто?

Лаомедонт посмотрел на Илариона, затем на Париса. Его взгляд задержался на молодом царевиче. В глазах появилось странное выражение — одновременно узнавание, боль и недоверие к собственным чувствам.

— Это он? — спросил он.

Приам кивнул.

— Да. Это Парис.

Лаомедонт долго смотрел на молодого человека, а затем едва слышно произнёс:

— Значит, мой сын вырос...

Парис сделал шаг вперёд. Он хотел спросить многое, но не смог произнести ни одного вопроса.

1...45678...20
bannerbanner