
Полная версия:
ПОСЛЕДНИЙ ЗАКАТ – (роман)

САМСОН ГЕЛХВИДЗЕ
ПОСЛЕДНИЙ ЗАКАТ – (роман)
ПОСЛЕДНИЙ ЗАКАТ – (роман)
Историко-мифологический роман
Пролог. Город перед последним закатом
В тот вечер море было необыкновенно спокойным.
Оно лежало за стенами Трои огромным тёмно-синим зеркалом, и лишь у далёкого горизонта, там, где вода сливалась с небом, медленно разгоралось багровое сияние. Солнце опускалось за море, окрашивая золотые купола дворцов, высокие башни и зубчатые стены города в цвет расплавленной меди.
С высоты казалось, что Троя горит, но она ещё не пока горела.
На одной из башен стоял старый человек. Его звали Иларион, и никто уже не помнил, сколько лет он служил при дворце. Когда-то он сопровождал царских посланников, присутствовал на переговорах, записывал распоряжения Приама и хранил таблички с договорами, именами послов и свидетельствами давно забытых событий. Теперь его обязанности были куда скромнее. Он следил за дворцовым архивом и помогал молодым писцам разбирать старые записи.
Впрочем, сам Иларион считал, что именно теперь его служба стала важнее прежнего.
Он слишком долго жил, чтобы верить, будто государства рушатся только от удара чужого меча.
— Ты опять смотришь на море, — раздался за его спиной молодой женский голос.
Иларион обернулся. У входа на башню стояла девушка лет семнадцати. Её звали Мирина. Она была дочерью одного из дворцовых мастеров и уже второй год помогала старому архивариусу разбирать глиняные таблички. Девушка обладала редким для своего возраста терпением и ещё более редким качеством: она умела слушать, не перебивая.
— А куда же мне ещё смотреть? — ответил старик. — На город я насмотрелся за свою жизнь.
— Говорят, сегодня снова видели корабли ахейцев.
— Корабли видят уже много лет.
— Но сегодня их было больше.
Иларион ничего не ответил. Он снова повернулся к морю.
— Ты боишься, отец Иларион?
Старик усмехнулся.
— Человек, который говорит, что ничего не боится, либо лжёт, либо ещё не понял, чего ему следует опасаться.
Мирина подошла ближе.
— Наши стены неприступны. Отец говорит, что их строили боги.
— Возможно, — произнёс Иларион. — Но даже боги, если верить рассказам жрецов, не всегда умеют строить отношения между людьми.
Девушка улыбнулась, решив, что старик опять говорит загадками.
Внизу, на улицах, продолжалась обычная вечерняя жизнь. Торговцы убирали товар, женщины возвращались с рынков, мальчишки гоняли по площади деревянный обруч, а из открытых окон доносились голоса и музыка. В порту разгружали последние корабли. Где-то лаяла собака. Над храмами поднимался тонкий дым жертвенных костров.
Троя жила.
И именно это больше всего тревожило старого архивариуса.
— Мирина, — сказал он после долгого молчания, — ты когда-нибудь задумывалась, почему люди так любят рассказывать о героях?
— Потому что они совершают великие подвиги.
— А о тех, кто погиб рядом с ними?
— О них тоже рассказывают.
— Нет, девочка. О них вспоминают гораздо реже. А ведь именно из таких людей и состоит город. Не из царей, не из воинов и не из победителей. Из тех, кто каждое утро открывает двери своего дома, зажигает очаг, ждёт возвращения близких и надеется, что завтра будет похоже на сегодня.
Он помолчал и добавил:
— Когда-нибудь кто-то напишет историю Трои. Он расскажет о Приаме, Гекторе, Ахилле, Одиссее и деревянном коне. Возможно, даже о богах, которые вмешивались в человеческие дела. Но я хочу, чтобы ты запомнила другое: в этом городе жили люди. Настоящие. И каждый из них считал, что его жизнь ещё только начинается.
Мирина посмотрела на старика. В его голосе впервые прозвучало что-то такое, от чего ей стало не по себе.
— Ты думаешь, Троя погибнет?
Иларион долго не отвечал.
Затем посмотрел на запад, где солнце уже почти коснулось воды.
— Я думаю, что однажды даже самые крепкие стены перестают защищать город. И тогда выясняется, что его настоящая защита находилась совсем не там, где её искали.
— А где же?
Старик не успел ответить.
Снизу, со стороны дворца, раздался торопливый голос гонца. Кто-то звал Илариона по имени. Через несколько мгновений на лестнице послышались быстрые шаги.
— Отец Иларион! — крикнул запыхавшийся юноша. — Вас срочно требуют к царю!
Старик нахмурился.
— Что случилось?
— Из дворца прибыл посланник. Он привёз известия о царевиче Парисе.
Иларион медленно повернулся к девушке.
Солнце исчезало за горизонтом, и последние лучи ложились на стены города. Внизу продолжали смеяться дети, закрывались лавки, возвращались домой рыбаки. Никто ещё не знал, что одно известие, одна встреча и одно человеческое решение вскоре изменят судьбу не только царского дома, но и всего мира, который называл себя Троей.
Старик спустился с башни, а море за стенами города оставалось пока спокойным.
Часть первая. Город, которому не было равных
Глава первая. Дом царя Приама
Дворец Приама просыпался раньше самого города.
Ещё не успевали первые лучи солнца коснуться высоких башен, а во внутренних покоях уже зажигали светильники, слуги приносили воду, раздвигали тяжёлые занавеси и открывали двери в прохладные галереи. Из кухонных помещений доносился запах свежего хлеба, пряных трав и горячего масла. В конюшнях кормили царских лошадей, а во дворе оружейники принимались за работу, проверяя наконечники копий и натягивая тетивы луков.
Дворец был похож на небольшой город, живущий по собственным законам. Здесь были свои распорядители, писцы, стражники, жрецы, посланники и многочисленные родственники царского дома, каждый из которых имел собственные представления о порядке вещей и собственное мнение о том, как следовало управлять Троей.
Но главным человеком в этом мире оставался Приам.
Он уже давно перестал быть молодым царём, каким его помнили старейшины. В его волосах преобладала седина, движения стали осторожнее, а лицо приобрело ту неподвижность, которая появляется у людей, привыкших скрывать тревогу даже от самых близких. Однако в его взгляде по-прежнему сохранялась властность. Он не любил повторять приказов и ещё меньше любил, когда его заставляли ждать.
В то утро царь сидел у открытого окна и рассматривал город.
С высоты дворцовых покоев Троя казалась почти безупречной. Широкие улицы расходились от центральной площади, крыши домов постепенно спускались к гавани, а за жилыми кварталами начинались сады и виноградники. Дальше поднимались холмы, за которыми скрывались дороги, ведущие к другим городам Малой Азии.
Приам любил этот вид. Он любил город не только как правитель, но и как человек, который когда-то сам бегал по его улицам мальчишкой, не подозревая, что однажды ему предстоит отвечать за судьбы тысяч людей.
— Ты опять не спал всю ночь?
Голос Гекубы заставил его обернуться.
Царица стояла у входа в покои. На ней было простое светлое платье, волосы собраны под тонкой тканью, а на лице угадывалась усталость.
— Спал, — ответил Приам.
— Ты всегда так говоришь, когда не спал.
— Значит, ты слишком хорошо меня знаешь.
— К сожалению, — улыбнулась она. — Иначе давно поверила бы тебе.
Приам протянул ей руку. Гекуба подошла и села рядом.
Они прожили вместе много лет. За это время в их жизни было всё: радость рождения детей, горечь утрат, семейные споры, победы и поражения. Их брак давно перестал быть той историей, которую воспевают молодые поэты. Но между ними сохранилось нечто более прочное — привычка доверять друг другу даже тогда, когда они не соглашались.
— Вчера вечером мне сообщили о кораблях, — произнёс Приам.
Гекуба не сразу ответила.
— Я слышала.
— Их становится больше.
— А ты всё ещё надеешься, что это обычные торговые суда?
— Нет. Но пока у меня нет причин объявлять тревогу.
— Причины появляются не тогда, когда их объявляет царь, — тихо заметила она. — Они появляются тогда, когда люди начинают бояться.
Приам посмотрел на жену.
— Ты считаешь, что город уже боится?
— Я считаю, что дворец слишком долго притворяется, будто ничего не происходит.
Царь поднялся и подошёл к окну.
— Гекуба, ты хочешь, чтобы я собрал совет, закрыл гавань и приказал усилить стражу? Чтобы торговцы начали прятать товар, а соседние правители решили, что Троя готовится к войне? Иногда неосторожный приказ опаснее молчания.
— А иногда молчание становится приглашением к беде.
Он повернулся к ней, но не нашёлся с ответом.
В этот момент в покоях появился распорядитель дворца.
— Государь, царевич Гектор ожидает вас в малом зале. Он просил передать, что дело не терпит отлагательства.
— Пусть войдёт.
Гекуба поднялась.
— Я оставлю вас.
— Нет, останься, — попросил Приам. — Думаю, тебе тоже следует услышать, что он скажет.
Через несколько мгновений появился Гектор.
Он вошёл без спешки, поприветствовал родителей и остановился перед отцом. В отличие от многих молодых воинов, Гектор не стремился подчёркивать свою силу. Он был высок, широкоплеч, сдержан в движениях и обладал той спокойной уверенностью, которая внушала доверие даже людям, не любившим царскую семью.
Приам гордился старшим сыном, хотя редко говорил ему об этом.
— Ты хотел меня видеть? — спросил царь.
— Да, отец. Сегодня утром я объехал западные укрепления. Стража заметила движение у побережья.
— Снова корабли?
— Несколько судов. Они держатся далеко от берега, но направляются на север.
— Торговцы?
— Возможно. Однако они не подняли торговых знаков.
Приам нахмурился.
— Ты послал разведчиков?
— Уже послал. К вечеру должны вернуться.
Гекуба внимательно смотрела на сына.
— А что думают военачальники?
— Они считают, что следует увеличить число дозорных и проверить запасы оружия.
— Разумно, — произнёс Приам. — Но пока никаких публичных распоряжений. Не хочу тревожить город раньше времени.
Гектор кивнул, однако уходить не спешил.
— Есть ещё одно обстоятельство.
— Какое?
— Я получил сообщение из дворцовой канцелярии. Парис возвращается.
Гекуба заметно оживилась.
— Наконец-то! Когда?
— Сегодня. Его корабль вошёл в наши воды ещё ночью.
Приам медленно опустился в кресло.
— И почему мне не сообщили раньше?
— Гонец прибыл незадолго до рассвета. Я решил сначала проверить сведения.
— Он один?
— Нет. С ним сопровождающие, несколько слуг и люди, которых я прежде не видел.
Гекуба посмотрела на мужа.
— Наш сын возвращается домой. Разве это не повод для радости?
— Конечно, — ответил Приам. — Но почему он не предупредил нас заранее?
Гектор слегка улыбнулся.
— Ты же знаешь Париса, отец. Он редко делает что-либо так, как от него ожидают.
— Именно это меня и беспокоит.
Гекуба подошла к окну.
— Он был слишком долго вдали от дома. Возможно, ему просто хочется вернуться.
Приам ничего не ответил.
Он вспомнил, каким Парис был в детстве. Красивый, беспокойный, самолюбивый, способный очаровать человека одним взглядом и рассердить его следующей фразой. В отличие от Гектора, который рано научился отвечать за свои поступки, Парис всегда предпочитал идти туда, куда его влекло сердце. Иногда это приводило к удивительным открытиям. Иногда — к неприятностям, которые приходилось исправлять другим.
Но он оставался его сыном.
— Когда он прибудет во дворец, — сказал Приам, — я хочу увидеть его прежде, чем он начнёт рассказывать о своих путешествиях всему городу.
— Ты собираешься устроить ему допрос? — спросила Гекуба.
— Я собираюсь поговорить с ним как отец.
— Тогда постарайся не забыть об этом, когда он войдёт в зал.
Гектор сдержанно улыбнулся.
— Я передам распоряжение.
Когда он вышел, Приам некоторое время смотрел ему вслед.
— Ты заметила? — произнёс он.
— Что именно?
— Он говорит о Парисе так, будто уже готов отвечать за его поступки.
Гекуба вздохнула.
— Гектор всегда был таким.
— Слишком ответственным для своего возраста.
— А Парис, напротив, слишком свободным.
Царица подошла к мужу и положила руку ему на плечо.
— Но ведь именно поэтому они братья. Один удерживает дом, другой напоминает ему, что за его стенами существует жизнь.
Приам улыбнулся, хотя тревога не исчезла.
Он ещё не знал, что возвращение Париса принесёт во дворец не просто радость встречи. Вместе с ним приближалась история, которая заставит царей выбирать между честью и выгодой, воинов — между долгом и любовью, а целый город — между надеждой на спасение и верой в собственное бессмертие.
И пока Приам пытался понять, какие вести привезёт сын, на далёком берегу человек, которому ещё предстояло сыграть важную роль в судьбе Трои, впервые произнёс имя царевича вслух.
Но это будет уже другая история.
Глава вторая. Возвращение царевича
К полудню гавань Трои наполнилась необычным оживлением.
Ещё издали было заметно, что к причалам приближается корабль, отличавшийся от обычных торговых судов. Его высокий нос украшала деревянная голова морского коня, парус был окрашен в тёмно-красный цвет, а вдоль бортов располагались щиты с изображением золотого солнца. Корабль шёл уверенно, словно капитан не сомневался, что его возвращению будут рады.
На пристани уже собралась небольшая толпа. Среди встречающих были слуги дворца, несколько молодых воинов, купцы, знавшие царевича по прежним путешествиям, и любопытные горожане. О возвращении Париса успели узнать даже те, кому царская семья была совершенно безразлична.
— Говорят, он привёз невиданные сокровища, — сказал один торговец.
— А я слышал, что он заключил договор с правителем островов, — возразил другой.
— А мне сказали, что он собирается жениться.
Последняя фраза вызвала оживление.
— На ком?
— Этого никто не знает.
— Тогда откуда ты знаешь, что он собирается жениться?
— Потому что человек не возвращается из долгого путешествия с таким количеством сопровождающих, если ему нечего рассказать.
Толпа рассмеялась.
Наконец корабль приблизился к причалу. Матросы бросили канаты, и несколько человек принялись закреплять судно. На палубе появился молодой мужчина в светлом плаще, с непокрытой головой и длинными тёмными волосами, которые ветер перебрасывал через плечо.
Это был Парис.
Он несколько мгновений смотрел на родной город. Его взгляд задержался на стенах, дворцовых башнях и храме Афины, возвышавшемся над кварталами. Потом он улыбнулся.
— Всё такое же, — произнёс он.
— Даже лучше, чем вы помнили, царевич, — заметил стоявший рядом капитан.
Парис покачал головой.
— Нет, старый друг. Просто теперь я знаю, что есть города, которые красивы издали, и города, в которых хочется остаться.
— А Троя?
— Троя — единственное место, откуда мне всегда хочется уехать и куда я всё равно возвращаюсь.
Капитан рассмеялся.
— Ваш отец, вероятно, не оценит такую философию.
— Отец вообще редко оценивает мои философские рассуждения.
Парис спустился по трапу. Его приветствовали, склоняли головы, кто-то протянул ему цветы. Он отвечал улыбками, узнавал знакомых, задавал вопросы и шутил. Казалось, за время путешествия он ничуть не изменился.
Но один человек не спешил присоединяться к встречающим.
У дальнего края пристани стоял мужчина лет сорока пяти, одетый в дорожную одежду без каких-либо знаков принадлежности к царскому дому. Он наблюдал за Парисом с таким вниманием, будто пытался запомнить каждое его движение.
Когда царевич заметил его, улыбка на мгновение исчезла.
— Кто этот человек? — спросил Парис у капитана.
Тот оглянулся.
— Не знаю. Он появился здесь ещё до нашего прибытия.
— Он смотрит на меня.
— Возможно, ожидает кого-то другого.
— Нет, — тихо ответил Парис. — Именно меня.
Незнакомец не подошёл. Он лишь слегка наклонил голову, после чего растворился в толпе.
Парис проводил его взглядом.
— Вы его знаете? — спросил капитан.
— Нет. Но мне кажется, что я уже видел его лицо.
— Где?
— Если бы я помнил, то сказал бы.
Царевич отмахнулся от этой мысли и направился к приготовленной колеснице.
Однако незнакомец не исчез из его памяти.
В царском дворце Париса ждали родители и Гектор.
Приам сидел в большом зале на невысоком троне. Рядом находилась Гекуба, а немного поодаль стоял старший сын. Царь не любил пышных церемоний, поэтому встреча была устроена без многочисленной свиты.
Когда Парис вошёл, Гекуба поднялась первой.
— Наконец-то!
Она обняла сына и долго не отпускала.
— Ты стал ещё худее, — сказала она, рассматривая его лицо.
— А ты стала ещё красивее, мать.
— Не пытайся отвлечь меня комплиментами.
— Тогда придётся признаться, что я скучал.
— Это уже больше похоже на правду.
Гектор подошёл к брату и крепко пожал ему руку.
— Рад, что ты вернулся.
— А я рад, что ты всё ещё стоишь на ногах. Значит, враги пока не добрались до Трои.
— Они ещё не знают, что ты вернулся.
— Тогда им лучше поторопиться. Я привёз с собой достаточно неприятностей, чтобы занять их на несколько лет.
Гектор посмотрел на него внимательнее.
— Надеюсь, ты шутишь.
— Как всегда.
Но Приам не улыбнулся.
— Подойди, Парис.
Царевич приблизился к отцу.
— Ты долго отсутствовал.
— Дольше, чем собирался.
— И вернулся без предупреждения.
— Я хотел сделать вам сюрприз.
— Сюрпризы хороши тогда, когда не заставляют царя отправлять разведчиков на поиски собственного сына.
Парис опустил глаза, но в его улыбке ещё оставалась прежняя беспечность.
— Прости меня, отец.
— Я прощу, если ты объяснишь, где был и что привёз.
— Я посетил несколько городов на побережье, побывал на островах, встречался с купцами и правителями. Узнал кое-что о торговых путях, новых союзах и настроениях наших соседей.
— Это полезно. А теперь скажи, почему ты вернулся именно сейчас?
Парис на мгновение задумался.
— Потому что понял: некоторые вещи нельзя решить, оставаясь вдали от дома.
— Какие именно?
— Семейные, отец.
Гекуба внимательно посмотрела на сына.
— У тебя неприятности?
— Пока нет.
— А что будет потом?
— Это зависит от того, насколько гостеприимно вы примете мою следующую новость.
Приам выпрямился.
— Говори.
Парис снял с руки перстень и положил его на стол перед отцом.
— Я познакомился с человеком, который предложил мне принять участие в переговорах между несколькими правителями. Он считает, что Троя может стать центром нового союза в Эгейском море.
— Кто этот человек?
— Его зовут Эней.
Гектор нахмурился.
— Эней из Дардании?
— Тот самый.
Приам взял перстень и повертел его в пальцах.
— Он родственник нашего дома. Почему же он не обратился ко мне напрямую?
— Потому что сначала хотел узнать моё мнение.
— И ты согласился?
— Я выслушал его.
— Это не одно и то же.
— Я знаю, отец.
В разговор вмешался Гектор:
— А что именно он предлагает?
Парис посмотрел на брата.
— Союз городов, объединённый торговлей и взаимной защитой. Не военный поход, не завоевание, а соглашение, которое сделает наши берега безопаснее.
— Звучит разумно, — заметила Гекуба.
Приам не разделял её спокойствия.
— А кто должен возглавить этот союз?
— Вот этого Эней пока не решил.
— Или не захотел сказать?
Парис пожал плечами.
— Возможно.
Царь отложил перстень.
— Ты привёз много слов, сын. Но я хочу услышать о кораблях, которые видели наши дозорные.
Парис перестал улыбаться.
— Я тоже заметил их ещё в море.
— Кто они?
— Ахейцы.
В зале стало тихо.
Гектор шагнул ближе.
— Ты уверен?
— На некоторых парусах были знаки, которые я видел раньше. Они держатся на расстоянии, но наблюдают за побережьем.
— Сколько кораблей?
— Не менее десяти. Возможно, больше.
Приам медленно поднялся.
— Почему ты не сообщил об этом сразу?
— Я хотел сначала поговорить с тобой.
— О чём?
Парис посмотрел на отца.
— О том, что я слышал от людей, которые давно наблюдают за ахейцами. Они собираются не просто торговать. Некоторые из их правителей считают, что Троя слишком богата и слишком самостоятельна.
Гектор сжал кулаки.
— Значит, им нужна война?
— Возможно. Но я не уверен, что все они согласны друг с другом.
Приам задумался.
— Война начинается не тогда, когда один царь объявляет её другому. Она начинается гораздо раньше. Когда люди перестают искать причины для мира.
Он подошёл к окну.
— Гектор, завтра собери военный совет. Парис, ты будешь присутствовать. И больше никаких путешествий без моего разрешения.
— Как прикажешь, отец.
Но царь уже не слушал. Его мысли были далеко за пределами дворца.
Вечером Парис вышел в сад.
Он давно не бывал здесь. Между кипарисами и цветущими кустарниками стояли мраморные скамьи, а вдоль дорожек журчали небольшие фонтаны. Когда-то он проводил здесь целые дни, прятался от наставников, читал стихи и спорил с Гектором о том, что важнее для человека — долг или счастье.
Сейчас сад казался ему почти чужим.
Парис остановился у старого дерева, под которым в детстве любил сидеть его младший брат Деифоб. Потом вспомнил, как Гектор однажды вытащил его из дворцового пруда, куда он свалился, пытаясь поймать золотую рыбу.
Он улыбнулся.
Странно, подумал он, как быстро забываются события, которые когда-то казались самыми важными.
— Ты всегда выбирал это место.
Парис обернулся.
Перед ним стояла молодая женщина в тёмно-синем платье. Её звали Кассандра. Она была его сестрой, хотя между ними существовала разница не только в возрасте, но и в отношении к жизни.
Кассандра обладала необыкновенной наблюдательностью. Она замечала то, мимо чего другие проходили равнодушно, и часто произносила вещи, которые окружающим казались неприятными или странными.
— Ты меня напугала, — сказал Парис.
— Неужели? Я думала, ты привык к неожиданностям.
— Я привык к приятным неожиданностям.
— Тогда тебе предстоит разочарование.
Парис рассмеялся.
— Ты всё такая же.
— А ты изменился.
— В чём?
Кассандра подошла ближе и внимательно посмотрела на него.
— Ты привёз с собой чужую тревогу.
— Это называется путешествием, сестра.
— Нет. Путешествия привозят усталость, новые вещи и рассказы. А тревогу привозят люди, которые знают, что сделали что-то, о чём ещё не решились рассказать.
Парис перестал улыбаться.
— Ты опять говоришь загадками.
— Я говорю то, что вижу.
— И что же ты видишь?
Кассандра посмотрела на тёмные деревья за фонтаном.
— Я вижу человека, который вернулся домой, но ещё не решил, хочет ли остаться.
Парис отвернулся.
— Возможно, ты права.
— А ещё я вижу, что однажды ты попросишь у этого города прощения.
Он резко повернулся к ней.
— За что?
Кассандра не ответила.
Вместо этого она коснулась его руки и тихо произнесла:
— Только не заставляй Гектора выбирать между тобой и Троей.
Парис долго смотрел на сестру.
— Ты говоришь так, будто уже знаешь, что произойдёт.
— Нет, брат. Я лишь знаю, что люди часто сами приближают то, чего больше всего боятся.
Она ушла, оставив его одного.
В саду стало совсем темно. Где-то за дворцовыми стенами раздался звук трубы, возвещавшей о смене караула.
Парис поднял голову к небу.
Он ещё не знал, что через некоторое время судьба сведёт его с женщиной, имя которой станет причиной величайшей войны древнего мира. И что однажды ему придётся выбирать между любовью, честью и жизнью целого народа.
Но в эту минуту он думал совсем о другом.
О человеке на пристани.
О том, почему незнакомец смотрел на него так, словно давно ждал именно этого возвращения.
И впервые за много лет Парис почувствовал, что прошлое, от которого он пытался убежать, возможно, уже нашло его.
Глава третья. Женщина, которую ждали боги
В те дни, когда Парис возвращался в Трою, далеко на юге, за морем, в Спарте, происходило событие, которому ещё предстояло изменить судьбы многих людей.
Спарта не походила на Трою. Здесь не было её шумных торговых площадей, великолепных дворцов и богатых гаваней. Город казался суровым даже в самые ясные дни. Его жители ценили воинскую выправку, умение владеть оружием и способность переносить лишения. Здесь не слишком доверяли красивым словам, зато уважали человека, который умел держать данное обещание.

