Читать книгу ПОСЛЕДНИЙ ЗАКАТ – (роман) (САМСОН ГЕЛХВИДЗЕ) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
ПОСЛЕДНИЙ ЗАКАТ – (роман)
ПОСЛЕДНИЙ  ЗАКАТ – (роман)
Оценить:

3

Полная версия:

ПОСЛЕДНИЙ ЗАКАТ – (роман)

Однако за этой суровой внешностью скрывался двор, в котором кипели не менее опасные страсти, чем в любом другом царском доме.

Менелай, царь Спарты, был человеком властным и самолюбивым. Он не обладал той беспечной щедростью, которая располагала к нему окружающих, но умел добиваться своего и редко забывал нанесённые ему обиды. Его жена Елена была совсем другой. Она не стремилась к власти, не любила придворных интриг и не находила особого удовольствия в бесконечных разговорах о военных походах. Её красота давно стала предметом легенд, но мало кто задумывался, насколько тяжело самой Елене было жить под постоянным вниманием чужих глаз.

В то утро она сидела в саду, возле небольшого бассейна, и наблюдала, как на поверхности воды распускаются отражения цветущих деревьев.

Рядом стояла её служанка Мирто, девушка лет двадцати, которая сопровождала царицу ещё до её замужества.

— Ты опять не завтракала, госпожа, — заметила она.

— Я не голодна.

— Царь будет недоволен.

— Царь часто бывает недоволен.

Мирто улыбнулась.

— Но сегодня он особенно торопился. Его ждут посланники из Микен.

Елена подняла голову.

— Агамемнон?

— Кажется, да. Его прибытие держат в тайне, но во дворце уже готовят гостевые покои.

Елена отвернулась к воде.

— Когда собираются два царя, кому-нибудь обязательно приходится уступать.

— Ты говоришь о Менелае?

— Я говорю о мужчинах, которые считают, что мир существует для того, чтобы они могли спорить о его разделе.

Мирто рассмеялась, но Елена не поддержала её веселья.

Она знала, что за последние месяцы отношения между Спартой и Микенами стали особенно напряжёнными. Агамемнон, старший брат Менелая, всё чаще говорил о необходимости объединить ахейские города под единой властью. Его раздражало, что каждый правитель заботился прежде всего о собственных интересах. Он мечтал о большой военной державе, а для этого ему требовались союзники, корабли и, разумеется, поводы для походов.

Менелай относился к подобным планам с осторожностью. Он не желал становиться подчинённым брату, хотя прекрасно понимал, что без его поддержки Спарта не сможет соперничать с Микенами.

— Госпожа, — осторожно произнесла Мирто, — а правда, что к нам скоро прибудут гости с востока?

Елена посмотрела на неё.

— Кто тебе это сказал?

— Слышала разговор во дворце. Будто какой-то троянский царевич собирается посетить Спарту.

Елена задумалась.

— Троянский?

— Да. Кажется, его зовут Парис.

Имя показалось ей знакомым, хотя она не могла вспомнить, где слышала его прежде.

— И зачем ему приезжать сюда?

— Этого никто не знает.

Елена снова посмотрела на воду. В её отражении лицо казалось спокойным, почти безмятежным, но внутри уже шевельнулось необъяснимое беспокойство.

Она ещё не знала Париса. Не знала его характера, привычек и взглядов. Не знала, что он любит море, музыку и долгие разговоры, что способен часами спорить о предназначении человека, а затем внезапно забыть обо всём ради красивого заката. Но имя его уже вошло в её жизнь, словно кто-то незаметно приоткрыл дверь, за которой начиналась неизвестность.

В большом зале дворца Менелай принимал своего брата.

Агамемнон был старше, выше и заметно массивнее. Его лицо не отличалось красотой, но в нём было что-то властное, заставлявшее собеседника невольно собираться. Он носил бороду, коротко подстриженную по обычаю воинов, а на правой руке — массивный золотой перстень с изображением льва.

— Ты слишком долго собирался, — сказал Менелай.

— Я не люблю приезжать туда, где меня не ждут.

— Ты мой брат.

— Именно поэтому я могу позволить себе говорить прямо.

Менелай усмехнулся и приказал слугам подать вино.

— Что на этот раз?

Агамемнон сделал глоток.

— На побережье появились новые известия. Троя усиливает торговые связи с городами Малой Азии. Её корабли всё чаще появляются в наших водах.

— Торговля не является преступлением.

— Нет. Но богатство, не подкреплённое уважением к соседям, рано или поздно превращается в угрозу.

— Ты говоришь так, будто Приам уже объявил нам войну.

— Приам стареет. А его сыновья слишком разные. Один думает о защите города, другой — о собственных удовольствиях. Это не самая надёжная основа для государства.

Менелай поставил кубок на стол.

— Ты хочешь, чтобы я поддержал твои планы против Трои?

— Я хочу, чтобы ты понимал, что происходит. Ахейские правители слишком долго соперничают друг с другом. Пока мы спорим, Троя богатеет.

— И что ты предлагаешь?

Агамемнон наклонился вперёд.

— Сначала союз. Потом общий совет. А если потребуется, и общая армия.

Менелай молчал.

— Ты боишься, что я стану главным? — спросил брат.

— Я опасаюсь, что ты слишком любишь быть главным.

Агамемнон рассмеялся, но глаза его остались холодными.

— Вот поэтому нам и нужен общий интерес. Он должен быть сильнее личных обид.

В этот момент двери открылись, и в зал вошла Елена.

Она приветствовала Агамемнона и села рядом с мужем. Старший брат задержал на ней взгляд. В его выражении промелькнуло нечто похожее на удовлетворение.

— Елена, — произнёс он, — ты всё так же прекрасна. Иногда мне кажется, что твоя красота приносит нашему дому больше славы, чем все наши победы.

— Тогда вам следует чаще заниматься победами, — спокойно ответила она. — Красота не умеет защищать города.

Менелай улыбнулся. Агамемнон внимательно посмотрел на неё, словно пытался понять, была ли эта фраза простой шуткой или скрытым упрёком.

— Ты права, — наконец сказал он. — Но иногда красота может объединить людей там, где оружие оказывается бессильным.

— А иногда, — ответила Елена, — заставляет их забыть обо всём остальном.

На несколько мгновений в зале воцарилось молчание.

Агамемнон первым отвёл взгляд.

Вечером, когда гости разошлись, Елена долго не могла уснуть. Она вышла на террасу, откуда открывался вид на город. Внизу горели огни домов, за стенами темнели поля, а над горами поднималась большая луна.

Менелай находился в соседнем покое. Он просматривал письма и распоряжения, которые привезли его посланники. Елена не хотела ему мешать.

Она думала о словах Агамемнона. Особенно о том, что красота способна объединять людей. Ей не нравилось, когда её воспринимали как драгоценность, которую можно передать из рук в руки ради выгодного соглашения. Она слишком хорошо знала, что подобные разговоры ведутся не только о ней, но и о женщинах других царских домов.

В какой-то момент за спиной послышались шаги.

— Ты не спишь? — спросил Менелай.

— Нет.

Он подошёл к ней и положил руки на перила.

— Агамемнон собирается устроить большой пир. Пригласить правителей нескольких городов. Он хочет, чтобы Спарта стала одним из центров будущего союза.

— И ты согласился?

— Я ещё думаю.

— Ты всегда думаешь, когда речь идёт о власти.

Менелай посмотрел на неё.

— А ты всегда говоришь так, будто власть тебя не касается.

— Меня касается всё, что решаете вы, мужчины. Только меня обычно не спрашивают.

Он хотел возразить, но передумал.

— Возможно, скоро у нас появятся гости, — произнёс он. — Из Трои.

Елена повернулась.

— Из Трои?

— Да. Один из сыновей Приама собирается посетить несколько ахейских дворов. Кажется, Парис.

Она вспомнила утренний разговор с Мирто.

— И ты пригласишь его?

— Если Агамемнон сочтёт это полезным.

Елена снова посмотрела на город.

— Странно, — сказала она. — Сегодня я уже слышала это имя.

— И что же?

— Ничего. Просто совпадение.

Менелай пожал плечами и вернулся в покои.

Елена осталась на террасе. Ей казалось, что в воздухе происходит нечто едва заметное, словно перед далёкой грозой, когда ещё нет ни грома, ни ветра, но птицы уже начинают беспокойно кружить над деревьями.

Она не знала, что далеко на востоке Парис в эту самую минуту тоже смотрит на луну. И что вскоре между ними окажется не только море, но и множество человеческих решений, обещаний и страхов.

А ещё она не знала, что в ту ночь в одном из храмов Спарты старый жрец записал на восковой табличке странные слова, услышанные им во время обряда: «Когда прекрасное лицо покинет свой дом, великие стены начнут считать дни».

Жрец долго смотрел на написанное, затем стёр слова ладонью. Он решил, что это всего лишь бессвязный сон.

Но иногда именно такие сны переживают тех, кто пытается их забыть.

Глава четвёртая. Тайна старого храма

На окраине Трои, за последними жилыми кварталами и садами, находился небольшой храм, посвящённый Аполлону. Он не отличался великолепием царских святилищ, не имел позолоченных колонн и не собирал толпы паломников. Его стены были сложены из светлого камня, потемневшего от времени, а над входом висела бронзовая пластина с изображением солнечного бога. Сюда приходили те, кто предпочитал разговаривать с богами без свидетелей.

Храмом заведовал жрец по имени Филон. Он был уже стар, почти ослеп на один глаз и передвигался с помощью деревянного посоха. В молодости Филон сопровождал троянские посольства, знал несколько языков и умел читать древние надписи, смысл которых давно перестали понимать даже образованные люди. Теперь его дни проходили среди свитков, жертвенных чаш и разговоров с редкими посетителями.

В последнее время его всё чаще беспокоили сны.

Они повторялись почти каждую ночь. Сначала он видел огромный город, освещённый красным заревом. Затем появлялись люди, бегущие по улицам, слышались детские крики, звон металла и грохот рушащихся стен. Но страшнее всего было другое: среди этого хаоса стоял человек в золотом шлеме, который смотрел на Филона и произносил одно и то же имя.

Парис.

Старик не понимал, почему именно царевич появлялся в его видениях. Он никогда не был близок к нему, редко видел его в храме и не имел никаких причин связывать его с бедствиями, которые ему снились.

Однажды утром к нему пришёл молодой воин.

— Жрец Филон, — произнёс он, остановившись у входа, — царь желает видеть тебя.

Старик поднял голову.

— Какой именно царь?

Воин удивился.

— Приам, конечно.

— Тогда передай ему, что старый жрец не отказывается от приглашения. Но пусть не ждёт от меня приятных слов.

— Государь не просил приятных слов.

— Вот это уже хорошо.

Филон накинул на плечи плащ, взял посох и вышел из храма.

В царском дворце его приняли в небольшом помещении, где обычно проходили доверительные беседы. Приам находился там один. Перед ним лежали несколько табличек с донесениями от пограничных дозоров.

— Садись, Филон, — сказал царь.

— Благодарю, государь. Хотя в моём возрасте лучше стоять, пока ноги ещё помнят, как это делается.

Приам невольно улыбнулся.

— Ты всегда умел отвечать так, чтобы собеседник забывал, зачем тебя позвал.

— Это полезное качество для старого человека.

Царь указал на таблички.

— Мне сообщили, что в храме ты говорил о дурных знамениях.

Филон помолчал.

— Я говорил о тревожных снах.

— И при чём здесь мой сын?

Старик медленно поднял глаза.

— Значит, тебе уже рассказали.

— Мне не нужны пересказы. Я хочу услышать от тебя, что именно ты видел.

Филон положил посох рядом с креслом.

— Несколько ночей подряд мне снится город. Я не знаю, Троя ли это, но стены похожи на наши. Люди бегут, дворцы горят, а над морем стоит дым. И каждый раз среди этого появляется Парис.

Приам нахмурился.

— Ты обвиняешь моего сына?

— Нет. Я не обвиняю людей за то, что они появляются в чужих снах.

— Тогда зачем ты пришёл?

— Потому что иногда сон не предсказывает событие, а предупреждает о человеческой ошибке.

Приам некоторое время смотрел на старика.

— Ты веришь, что боги вмешиваются в дела людей?

— Я верю, что люди охотно перекладывают на богов ответственность за собственные поступки.

Царь усмехнулся.

— За это тебя, наверное, не слишком любят в храме.

— Зато иногда слушают.

Приам встал и подошёл к окну.

— Парис вернулся из путешествия. Он привёз известия об ахейцах. Я не хочу, чтобы ты пугал его своими снами.

— Я и не собираюсь.

— И не хочу, чтобы ты рассказывал о них Гекубе.

Филон промолчал.

— Ты понял меня?

— Да, государь.

Старик поднялся, опираясь на посох. Уже у двери он остановился.

— Приам, позволь задать тебе один вопрос.

— Говори.

— Если однажды твой сын принесёт в этот дом женщину, которую ты не сможешь принять, что ты сделаешь?

Царь резко обернулся.

— Что за нелепость?

— Я спрашиваю не как жрец. Я спрашиваю как старый человек, который видел, как любовь иногда становится сильнее рассудка.

— Мой сын не настолько безрассуден.

Филон поклонился.

— Пусть боги сохранят твою уверенность.

Он вышел, оставив Приама в задумчивости.

В тот же день Гектор отправился к западным укреплениям.

Он не любил дворцовых разговоров, в которых слишком много времени уделялось словам и слишком мало — делу. Ему было проще самому осмотреть стены, поговорить с начальниками стражи и убедиться, что дозорные действительно выполняют свои обязанности.

На одной из башен его встретил молодой офицер по имени Антей. Он служил в пограничной страже уже несколько лет и пользовался доверием старших воинов.

— Государь, — доложил он, — ночью мы видели огни на море. Они двигались вдоль берега, затем исчезли.

— Сколько?

— Четыре или пять.

— Корабли?

— Похоже на то.

Гектор подошёл к зубчатому краю стены и посмотрел вдаль.

— Почему не сообщили раньше?

— Мы отправили гонца. Но он задержался на южной дороге. Там обнаружили следы неизвестного отряда.

— Вооружённого?

— Судя по следам, да.

Гектор нахмурился.

— Значит, у нас уже не просто корабли.

Антей хотел что-то добавить, но вдруг заметил движение на дороге. Из-за холма показались два всадника. Они двигались быстро, поднимая за собой облако пыли.

— Разведчики, — произнёс офицер.

Всадники приблизились к воротам. Один из них спешился ещё до того, как лошадь остановилась.

— Принц Гектор! — крикнул он. — Мы нашли лагерь чужеземцев!

— Где?

— В нескольких милях к югу. Небольшой отряд. Они не похожи на обычных торговцев.

— Сколько человек?

— Около тридцати. Есть оружие, лошади и повозки.

Гектор обменялся взглядом с Антеем.

— Кто ими командует?

— Мы не смогли приблизиться. Но среди них есть человек, которого называют Агенором.

Гектор задумался. Имя было ему знакомо, но он не мог сразу вспомнить, откуда.

— Возвращайтесь к отряду, — приказал он разведчикам. — Наблюдайте, но не вступайте в столкновение. Я направлю туда людей.

Когда всадники уехали, Антей спросил:

— Думаете, они пришли за нами?

— Пока не знаю. Но если кто-то появляется возле наших стен с оружием и скрывает своё имя, лучше не считать его случайным путником.

Вечером Парис снова встретился с братом.

Гектор застал его в библиотеке. Царевич сидел за столом, рассматривая старую карту побережья. Рядом лежали несколько пергаментных свитков, а на полу стоял открытый дорожный сундук.

— Ты уже начал готовиться к следующему путешествию? — спросил Гектор.

Парис поднял голову.

— Я всего лишь разбираю записи.

— У тебя удивительная способность превращать отдых в подготовку к отъезду.

— А у тебя — превращать любой разговор в военный совет.

Гектор сел напротив.

— Мне сообщили о твоём знакомстве с Энеем.

— Он разумный человек.

— И что он думает об ахейцах?

— Считает, что они могут стать опасными, если объединятся.

— А ты?

Парис отложил карту.

— Я думаю, что мы слишком привыкли считать себя непобедимыми.

Гектор внимательно посмотрел на него.

— Ты говоришь как человек, который увидел что-то, о чём не хочет рассказывать.

Парис помолчал.

— На одном из островов я встретил старого купца. Он торговал с ахейскими городами и знал многих их правителей. Мы разговорились. Он сказал, что Агамемнон собирает вокруг себя воинов и корабли. И что ему нужен повод, который заставит всех ахейцев забыть прежние распри.

— Какой повод?

— Этого он не знал.

Гектор поднялся и прошёлся по комнате.

— Нам нужно сообщить отцу.

— Он уже знает.

— Тогда тем более следует действовать осторожно.

Парис посмотрел на брата.

— Гектор, скажи мне честно: ты веришь, что войну можно предотвратить?

Старший брат остановился.

— Верю, пока есть люди, которые хотят мира.

— А если их окажется слишком мало?

— Тогда придётся защищать тех, кто не желает воевать.

Парис опустил глаза.

— Иногда мне кажется, что мы всю жизнь готовимся к беде, которая ещё не случилась.

— А иногда, — ответил Гектор, — беда случается именно потому, что люди слишком долго убеждают себя, будто её не будет.

Они замолчали.

За окном постепенно темнело. Во дворце зажигали светильники, и где-то вдалеке раздавалась музыка. В этот вечер Троя казалась такой же прекрасной, как всегда. Но за её стенами уже собирались люди, чьи намерения никто не мог объяснить.

А в Спарте Елена получила письмо от неизвестного посланника. На небольшой восковой табличке было всего несколько строк, написанных незнакомой рукой:

«Не всякая встреча бывает случайной. Не всякое обещание следует исполнять. Когда придёт человек из-за моря, вспомни, что однажды ты уже отказалась от собственной судьбы».

Елена перечитала послание дважды. Затем позвала Мирто.

— Кто принёс это?

— Молодой человек из дворцовой стражи. Он сказал, что письмо передали через посланника из Микен.

— А сам посланник?

— Уехал сразу после передачи.

Елена ещё раз посмотрела на табличку.

— Ты знаешь, кто мог написать эти слова?

— Нет, госпожа.

— Тогда никому не рассказывай о письме.

Она положила табличку в небольшой ларец и закрыла крышку.

Ей было неизвестно, кто решил вмешаться в её жизнь и почему упомянул о судьбе, от которой она якобы когда-то отказалась. Но впервые за долгое время Елена почувствовала, что события вокруг неё развиваются по чьему-то чужому замыслу.

И где-то далеко, в Трое, Парис тем временем пытался понять, почему незнакомец на пристани знал его лицо.

Два человека ещё не встретились. Но их судьбы уже начали двигаться навстречу друг другу.

Глава пятая. Человек без прошлого

На следующее утро Парис проснулся раньше обычного. Ночь выдалась беспокойной: ему несколько раз казалось, что кто-то ходит по галерее возле его покоев, останавливается у двери и затем бесшумно удаляется. Подобные ощущения могли быть следствием долгого путешествия, однако царевич не привык доверять случайностям, особенно после возвращения в Трою.

Он позвал слугу, велел принести воды и попросил приготовить коня. Завтракать во дворце он не собирался. Ему хотелось пройтись по городу, увидеть знакомые улицы и, возможно, найти человека, которого заметил на пристани.

Уже через час Парис ехал по северной дороге, сопровождаемый двумя всадниками. Утро было прохладным. Над садами стелился лёгкий туман, а с полей доносился запах влажной земли. Навстречу попадались крестьяне, везшие на рынок овощи и фрукты, пастухи с небольшими стадами и ремесленники, спешившие в городские мастерские.

Парис здоровался со знакомыми, иногда останавливался, чтобы перекинуться несколькими словами. Он любил такие поездки. В отличие от дворцовых залов, где каждый разговор имел скрытый смысл, здесь люди говорили о простых вещах и не пытались угадать, чего от них ждёт царевич.

Когда дорога повернула к старому мосту, Парис заметил человека, стоявшего возле каменного ограждения. На нём был тёмный плащ, а голову покрывал капюшон. Он смотрел на проезжавших всадников, но, увидев Париса, сделал шаг вперёд.

— Остановись! — приказал царевич сопровождающим.

Человек снял капюшон.

Это был тот самый незнакомец с пристани.

— Мы уже встречались, — произнёс Парис.

— Я на это рассчитывал.

— Кто ты?

— Меня зовут Ликон.

— Это имя мне ничего не говорит.

— Неудивительно. Я никогда не жил в Трое.

Парис спешился.

— Тогда зачем ты следишь за мной?

Ликон посмотрел на двух воинов, ожидавших неподалёку.

— Я хотел поговорить с тобой без свидетелей.

— Ты ошибся, если думаешь, что я отправлю своих людей куда-нибудь только потому, что незнакомец попросил об этом.

— Я и не прошу. Просто предупреждаю: то, что я собираюсь рассказать, может заинтересовать не только тебя.

Парис сделал знак сопровождающим отъехать на несколько шагов.

— Говори.

Ликон некоторое время молчал, словно подбирал слова.

— Несколько лет назад я служил при дворе одного из правителей островов. Тогда мне поручили сопровождать торговое посольство в Микены. Там я впервые услышал о человеке по имени Агенор.

— Ты знаешь его?

— Я знаю, что он не тот, за кого себя выдаёт.

Парис нахмурился.

— При чём здесь Агенор?

— Твои разведчики сообщили, что недавно видели возле южных дорог отряд, которым командует человек с таким именем.

— Откуда тебе известно о разведчиках?

Ликон не ответил.

Парис приблизился к нему.

— Послушай, я не люблю загадок. Если ты хочешь предупредить меня об опасности, говори прямо. Если же пытаешься втянуть меня в чью-то игру, лучше уйди с дороги.

— Ты слишком похож на своего отца, когда сердишься.

— Ты знал Приама?

— Нет. Но я знал твоего старшего брата, когда он ещё был совсем молодым.

Парис замер.

— Гектора?

— Да.

— Где вы встречались?

Ликон посмотрел на дорогу, ведущую к городу.

— В месте, о котором тебе лучше пока не знать.

— Ты не оставляешь мне выбора.

— Выбор у тебя всегда есть, царевич. Просто иногда он оказывается не таким приятным, как хотелось бы.

Парис отвернулся. Его раздражала манера незнакомца говорить так, словно тот обладал правом распоряжаться его любопытством.

— Ты упомянул Агенора. Что тебе известно о нём?

— Он собирает людей, которые умеют пользоваться оружием и не задают лишних вопросов. Они появились в нескольких местах побережья, покупают лошадей, провиант и карты дорог. Но самое опасное не это. Они ищут человека, который может попасть во дворец.

— Кто?

— Пока не знаю. Возможно, кто-то из слуг. Возможно, один из приближённых твоего отца.

Парис долго смотрел на Ликона.

— Почему ты решил рассказать всё это мне?

— Потому что ты скоро покинешь Трою.

— Кто тебе сказал?

— Никто. Я просто знаю, как устроены люди, которые не привыкли сидеть на одном месте.

Парис хотел возразить, но вдруг вспомнил вчерашний разговор с Гектором. Он действительно собирался просить отца разрешить ему отправиться в поездку к союзникам. Теперь эта мысль показалась ему не столь безобидной.

— Ты предлагаешь мне отказаться от поездки?

— Я предлагаю тебе сначала узнать, кто хочет, чтобы ты уехал.

— А если никто этого не хочет?

Ликон впервые улыбнулся.

— Тогда ты потеряешь несколько дней на ненужные подозрения. Это не самая большая цена за осторожность.

Он надел капюшон и направился прочь.

— Подожди! — окликнул его Парис. — Где я смогу тебя найти?

— Если понадобится, я сам найду тебя.

— Ты слишком много себе позволяешь.

— Возможно. Но сегодня это спасло тебе время.

Ликон скрылся за поворотом.

Парис ещё несколько минут стоял возле моста. Затем сел на коня и приказал возвращаться во дворец.

В это время Гектор находился в оружейной мастерской. Он проверял состояние щитов и копий, когда к нему подошёл начальник городской стражи.

— Принц, мы задержали двух человек возле южных ворот.

— За что?

— Они пытались передать одному из стражников письмо.

— Что в письме?

— Пока неизвестно. Один из задержанных отказывается говорить.

Гектор отложил копьё.

— Приведите их ко мне.

Через несколько минут в мастерскую ввели двух мужчин. Один был пожилым, с седой бородой и испуганным взглядом. Другой, напротив, держался вызывающе и смотрел на воинов с нескрываемой неприязнью.

— Кто из вас принёс письмо? — спросил Гектор.

Мужчины молчали.

— Я не собираюсь тратить весь день на разговоры с людьми, которые считают молчание доказательством своей храбрости.

Молодой задержанный усмехнулся.

— А я не собираюсь разговаривать с теми, кто думает, что царская кровь делает его умнее остальных.

Начальник стражи шагнул вперёд, но Гектор остановил его жестом.

bannerbanner