Читать книгу ПОСЛЕДНИЙ ЗАКАТ – (роман) (САМСОН ГЕЛХВИДЗЕ) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
ПОСЛЕДНИЙ ЗАКАТ – (роман)
ПОСЛЕДНИЙ  ЗАКАТ – (роман)
Оценить:

3

Полная версия:

ПОСЛЕДНИЙ ЗАКАТ – (роман)

— Как тебя зовут?

— Дамон.

— Откуда ты?

— Из Микен.

Гектор посмотрел на второго пленника.

— А ты?

— Меня зовут Сатир. Я торговец.

— Вы знакомы?

Старик поспешно ответил:

— Нет, господин. Я впервые вижу этого человека.

Дамон повернулся к нему и презрительно усмехнулся.

— Не стоит так стараться, старик. Всё равно они узнают.

Гектор заметил, как побледнел торговец.

— Что именно они узнают?

Дамон замолчал.

— Принесите письмо, — приказал Гектор.

Начальник стражи передал ему небольшую табличку, найденную при задержании. На ней были несколько строк, написанных небрежным почерком. Гектор прочитал их и нахмурился.

«Сын царя должен покинуть город до наступления полнолуния. Если он останется, соглашение будет отменено. Человек у ворот знает, что делать».

Гектор перечитал послание.

— Какой сын царя? — спросил он.

Сатир опустил голову.

— Я не знаю, господин.

— Тогда почему ты испугался, когда я прочитал письмо?

Торговец не ответил.

Гектор подошёл к нему.

— Ты можешь говорить со мной спокойно. Я не стану обвинять тебя в том, чего ты не совершал. Но если ты скрываешь то, что может угрожать городу, я не обещаю тебе снисхождения.

Старик поднял глаза.

— Я передавал письма, принц. Мне платили за доставку. Я не знал, что в них написано.

— Кто платил?

— Человек по имени Агенор.

Гектор переглянулся с начальником стражи.

— Где его найти?

— Не знаю. Он всегда встречался со мной в разных местах.

— Как он выглядит?

— Высокий. Темноволосый. На левой щеке у него шрам.

Гектор медленно опустил табличку.

Он вспомнил донесение разведчиков. Отряд возле южной дороги. Человек по имени Агенор. Теперь появилось ещё и письмо, в котором говорилось о необходимости удалить из города одного из царских сыновей.

— Отведите задержанных под охрану, — приказал он. — И никому не рассказывайте об этом деле.

Когда пленников увели, Гектор остался один.

Он понимал, что должен немедленно сообщить отцу. Но прежде ему хотелось поговорить с Парисом. Слишком многое в этой истории указывало на младшего брата.

Вечером братья встретились в саду.

Парис первым рассказал о Ликоне. Гектор выслушал его, не перебивая, затем достал табличку с письмом.

— Сегодня мы задержали двух человек возле южных ворот. Один из них назвал имя Агенора.

Парис внимательно прочитал послание.

— Здесь сказано, что я должен покинуть город.

— Именно.

— Кто-то очень торопится избавиться от моего присутствия.

— Или хочет заставить нас думать именно так.

Парис вернул табличку брату.

— Ты считаешь, что это ловушка?

— Я считаю, что мы пока слишком мало знаем.

— А что сказал отец?

— Он ещё не знает. Я собирался поговорить с ним после нашей встречи.

Парис прошёлся вдоль дорожки.

— Гектор, если кто-то действительно пытается втянуть нас в какую-то игру, мы должны выяснить, кто за этим стоит.

— Согласен.

— Тогда разреши мне встретиться с Ликоном ещё раз.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты не знаешь, кто он такой.

— А ты знаешь?

— Нет. Именно поэтому и не хочу, чтобы ты встречался с ним один.

Парис раздражённо вздохнул.

— Иногда мне кажется, что ты видишь врага в каждом незнакомце.

— А мне иногда кажется, что ты видишь друга в каждом человеке, который умеет красиво говорить.

Братья посмотрели друг на друга. Несколько секунд между ними стояло молчание.

Затем Парис улыбнулся.

— Что ж, возможно, нам обоим стоит чему-нибудь научиться друг у друга.

Гектор тоже улыбнулся, но тревога не покидала его.

— Завтра поговорим с отцом. А до тех пор не предпринимай ничего без моего ведома.

— Хорошо.

Однако Парис уже понимал, что не сможет просто ждать.

Он слишком хорошо знал себя. Чем настойчивее ему запрещали что-либо делать, тем сильнее становилось желание разобраться во всём самостоятельно.

И в эту ночь, когда дворец погрузился в сон, он написал короткую записку и передал её одному из своих доверенных слуг. В записке было всего несколько слов:

«Ликону. Завтра. Старый храм у моря. Я приду один».

Парис ещё не знал, что человек, которому он доверил своё послание, уже давно работал на другого хозяина. И что к рассвету содержание записки станет известно тому, кто больше всего хотел видеть царевича вдали от Трои.

Глава шестая. Ловушка у старого храма

К рассвету над Троей опустился густой морской туман. Он медленно полз от берега, скрывая причалы, рыбацкие лодки и нижние ступени старого храма, стоявшего на скалистом выступе неподалёку от гавани. В такие утра город казался отрезанным от остального мира. Даже голоса стражников на стенах звучали глуше, словно доносились из другой жизни.

Парис проснулся раньше обычного. Ночь прошла беспокойно: ему снился незнакомец с пристани, стоявший посреди пустого дворцового двора. Ликон ничего не говорил, только смотрел на него с таким выражением, будто знал нечто страшное и не мог решить, стоит ли открывать правду.

Парис сел на постели и некоторое время прислушивался к тишине. Потом вспомнил о записке, отправленной накануне, и почувствовал неприятное беспокойство.

Он приказал принести одежду и позвал слугу, которому доверил послание.

— Где ты был ночью, Эвандр?

Молодой человек, стоявший у дверей, слегка побледнел.

— В своих покоях, господин. Потом ходил на кухню. У меня заболела голова, и я попросил воды.

— А записку передал?

— Да, господин. Человеку, который ждал у старой лестницы.

Парис внимательно посмотрел на него.

— Ты видел его лицо?

— Нет. Он был в плаще, с капюшоном.

— И ты не спросил, откуда он знает, что должен ждать?

Эвандр опустил глаза.

— Я исполнял приказ, господин.

Парис не стал продолжать разговор. Что-то в ответах слуги показалось ему неестественным, но доказательств у него не было. Он отпустил Эвандра и подошёл к окну.

Внизу уже просыпался дворец. По галерее проходили служанки, в конюшне раздавались голоса конюхов, а у ворот сменялись ночные стражники. Всё выглядело привычно, почти мирно. Но после последних событий Парису казалось, что за каждым знакомым лицом может скрываться чужая воля.

Он решил всё-таки отправиться к храму.

Гектор в это время находился у южных ворот. Ночью ему доложили, что один из задержанных мужчин пытался передать стражнику небольшую золотую пластину. Стражник принял её, но немедленно сообщил начальнику караула.

Гектор осмотрел пластину. На её поверхности был вырезан знак, напоминавший раскрытое крыло.

— Где ты получил это? — спросил он задержанного.

— Нашёл на дороге.

— Ты хочешь сказать, что случайно нашёл золотую пластину и решил подарить её человеку, которого видишь впервые?

— Я не хотел подарить. Просто просил передать её тому, кто знает знак.

— Кому?

Мужчина замолчал.

Гектор положил пластину на каменный стол.

— Послушай меня внимательно. Мне не нужна твоя смерть. Мне нужно знать, кто пытается проникнуть в мой город. Но если ты продолжишь молчать, я перестану считать тебя случайным путником.

Задержанный поднял голову.

— Ты думаешь, что защищаешь Трою, Гектор. Но ты не знаешь, откуда придёт удар.

— Тогда объясни.

— Не от ахейских кораблей. Они ещё далеко. Опасность уже внутри ваших стен.

Гектор приблизился к нему.

— Назови имя.

— Агенор.

— Это я уже слышал.

— Тогда спроси у своего отца, почему он когда-то позволил этому человеку покинуть Трою.

Гектор нахмурился. Он не знал, о каком прошлом говорил пленник, но впервые почувствовал, что расследование касается не только безопасности города. Возможно, кто-то намеренно возвращал к жизни старые события, о которых в царском доме предпочитали не вспоминать.

— Отведите его в нижнюю комнату, — приказал он стражникам. — И никому не позволяйте с ним разговаривать без моего разрешения.

Когда пленника увели, Гектор ещё некоторое время смотрел на золотую пластину. Знак раскрытого крыла вызывал у него смутное воспоминание. Он словно уже видел его однажды, много лет назад, но не мог вспомнить где.

Приам завтракал вместе с Гекубой, когда Гектор вошёл в зал.

— Отец, мне нужно поговорить с тобой наедине.

Царь отложил чашу.

— Что случилось?

— Один из задержанных упомянул Агенора. Но самое странное — он сказал, что ты когда-то позволил этому человеку покинуть Трою.

Приам медленно поднялся.

— Где ты его допрашивал?

— У южных ворот.

— И ты поверил его словам?

— Нет. Но он назвал имя, которое мы уже слышали несколько раз.

Гекуба посмотрела на мужа. В её взгляде появилось беспокойство.

— Приам, кто такой Агенор?

Царь не ответил сразу. Он подошёл к окну, за которым открывался вид на дворцовый сад. Несколько мгновений он наблюдал, как садовник подрезает ветви старой оливы.

— Много лет назад, — наконец произнёс он, — при дворе служил человек по имени Агенор. Он был советником одного из моих родственников. Умный, образованный, но слишком честолюбивый. После смерти моего брата он оказался причастен к заговору.

— Почему я ничего об этом не знаю? — спросил Гектор.

— Потому что тогда ты был ещё молод. А я не хотел, чтобы семейная история превратилась в предмет дворцовых пересудов.

— Что произошло?

Приам повернулся к сыну.

— Агенор пытался убедить нескольких знатных людей, что власть должна перейти к другому наследнику. Он собирал сторонников, обещал им земли и влияние. Когда заговор раскрылся, я мог казнить его. Но он был связан с влиятельными семьями, и его смерть могла вызвать междоусобицу. Я изгнал его.

— И теперь он вернулся?

— Если это действительно тот самый человек, значит, он не забыл своего поражения.

Гекуба медленно поставила чашу на стол.

— Ты думаешь, он хочет отомстить?

— Возможно, — ответил Приам. — Но я боюсь другого. Если он действует не один, значит, кто-то за пределами Трои решил воспользоваться старой враждой.

Гектор задумался.

— Парис должен знать.

— Нет, — резко произнёс Приам. — Пока нет.

— Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы он снова оказался в центре событий, которых не понимает.

Гектор сдержал возражение. Он знал отца достаточно хорошо, чтобы понимать: за этим запретом скрывается не только забота о младшем сыне. Приам боялся, что Парис, узнав о прошлом Агенора, начнёт действовать самостоятельно.

А именно этого сейчас следовало опасаться больше всего.

Парис покинул дворец через небольшой боковой выход. С ним отправился только один спутник — старый конюх Фарос, служивший царской семье ещё при отце Приама.

— Ты уверен, что хочешь идти именно туда? — спросил старик, когда они спустились к дороге, ведущей к морю.

— Уверен.

— Я видел, как люди возвращались из этого храма. Иногда они возвращались другими.

Парис улыбнулся.

— Ты хочешь сказать, что храм проклят?

— Нет, господин. Я хочу сказать, что люди часто находят там ответы, которые им не нравятся.

— А ты сам когда-нибудь искал там ответы?

Фарос помолчал.

— Однажды. Но это было давно.

Парис хотел спросить подробнее, однако старик отвернулся. Они продолжили путь.

У старого храма было пустынно. На ступенях лежали мокрые листья, а возле разрушенной колонны сидела чайка. Парис осмотрелся. Ликона нигде не было.

— Он ещё не пришёл, — произнёс Фарос.

— Подожди здесь.

— Нет, господин. Я обещал твоему отцу, что не оставлю тебя одного.

Парис обернулся.

— Ты обещал отцу?

Старик понял, что сказал лишнее.

— Я служу царскому дому, господин. И не собираюсь нарушать свою службу из-за одного обещания.

Парис хотел возразить, но в этот момент из-за колоннады послышались шаги.

Из тумана вышел человек в тёмном плаще. Он остановился в нескольких шагах от них.

— Ты пришёл один, — произнёс незнакомец.

— Почти, — ответил Парис. — Кто ты?

— Тот, кто получил твою записку.

— Значит, ты Ликон?

Человек снял капюшон.

Это был не Ликон.

Перед Парисом стоял мужчина лет пятидесяти, с короткой бородой и глубоким шрамом на левой щеке. Лицо его казалось знакомым, хотя Парис был уверен, что никогда прежде его не видел.

— Где Ликон? — спросил он.

— Он не придёт.

— Почему?

— Потому что он не тот, за кого ты его принимаешь.

— А ты, значит, тот, кому я должен доверять?

Незнакомец усмехнулся.

— Доверие — слишком дорогая вещь, царевич. Особенно в Трое.

Фарос шагнул вперёд.

— Назови своё имя.

Мужчина посмотрел на него с неожиданным интересом.

— Ты всё ещё служишь царскому дому, старый Фарос?

Конюх побледнел.

— Откуда ты меня знаешь?

— Я знал твоего сына.

В глазах старика мелькнуло нечто похожее на ужас.

Парис заметил это и резко повернулся к нему.

— Фарос?

Но старик молчал.

Незнакомец сделал ещё шаг.

— Передай своему отцу, Парис, что прошлое не умирает только потому, что царь приказал забыть его.

— Кто ты?

— Человек, которому твой отец однажды отказал в справедливости.

— Если у тебя есть претензии к царю, обращайся к нему. Не пытайся втянуть меня в свои дела.

Мужчина улыбнулся, словно именно такого ответа и ожидал.

— Вот поэтому ты опасен для Агенора. Ты ещё не научился бояться.

Он резко повернулся и исчез между колоннами.

Фарос бросился за ним, но Парис остановил старика.

— Не надо. Это может быть ловушка.

— Господин, ты не понимаешь…

— Тогда объясни!

Старик опустил голову.

— Когда-нибудь, Парис. Но не здесь.

В этот момент с дороги донёсся конский топот. Несколько всадников приближались к храму. Парис успел заметить на их плащах знак раскрытого крыла.

Фарос схватил его за руку.

— Уходим!

Они бросились к боковой тропе, ведущей к морю. За спиной раздался крик:

— Не дать ему уйти!

Парис обернулся и увидел, как двое всадников спешились. Один достал лук, другой направился к храму. Стрела ударила в камень возле его плеча.

Фарос толкнул царевича за выступ скалы.

— Вниз! Быстрее!

Они спустились к узкой прибрежной площадке, где среди камней стояла старая рыбацкая лодка. Фарос отвязал её и помог Парису забраться внутрь. Несколько мгновений спустя лодка уже отходила от берега.

— Ты умеешь управлять ею? — спросил Парис.

— Я умею не только управлять лодкой, господин.

Старик налёг на весло. Лодка медленно вышла из укрытия скал, и храм исчез за туманом.

Парис смотрел на Фароса. Теперь он был почти уверен, что старик знает гораздо больше, чем говорил.

— Ты знал этого человека?

— Да.

— И знал Ликона?

— Нет. Но я знаю, почему Агенор вернулся.

— Тогда говори.

Фарос долго молчал, прежде чем ответить.

— Потому что однажды твой отец спас человека, которого должен был наказать. А тот человек потерял всё, что считал своим. Он не простил царя. Но ещё меньше он простил того, кого считал причиной своего падения.

— Меня?

— Не знаю, господин. Возможно, Гектора. Возможно, тебя. А может быть, весь ваш род.

Парис хотел задать следующий вопрос, но старик вдруг поднял голову и посмотрел на противоположный берег.

Там, у самой воды, стоял человек в сером плаще.

Он не пытался скрыться. Не махал рукой. Просто смотрел на лодку.

Парис узнал его сразу.

Это был Ликон.

И когда их взгляды встретились, незнакомец медленно поднял руку, указывая куда-то за спину Париса.

Царевич обернулся.

На горизонте, за полосой тумана, появились корабли. Их было немного, но они шли не к главной гавани, а к небольшому безлюдному участку побережья.

Фарос перестал грести.

— Теперь ты понимаешь, почему я не хотел отпускать тебя одного?

Парис смотрел на приближающиеся суда. Впервые за всё время возвращения в родной город он почувствовал, что опасность, о которой говорили Гектор и отец, уже перестала быть слухом.

Кто-то начал войну ещё до того, как ахейцы высадились на троянский берег. И, возможно, первой целью этой войны был вовсе не город, а он сам.

Глава седьмая. Тени над морем

Лодка приближалась к берегу медленно. Туман рассеивался, открывая дальние скалы и узкую полосу песка, на которой уже виднелись следы недавней высадки. Парис молчал. Он не мог отделаться от мысли, что Ликон намеренно позволил ему увидеть себя. Если незнакомец хотел предупредить его об опасности, почему не подошёл? Если же хотел заманить в ловушку, почему не воспользовался случаем, когда Парис оказался один?

— Мы должны вернуться в город, — наконец произнёс царевич.

— Не через гавань, — ответил Фарос. — Там нас могут ждать.

— Тогда через восточную дорогу.

— Она проходит мимо старых виноградников. Если люди Агенора уже заняли побережье, они могли перекрыть и её.

Парис посмотрел на старика.

— Ты говоришь так, будто знаешь их расположение.

— Я знаю, как действуют люди, которые готовят переворот. Сначала они занимают дороги, потом ищут тех, кто способен им помешать. И только после этого объявляют, что пришли спасать город.

— Ты уже видел такое?

Фарос не ответил. Он налёг на весло, направляя лодку к небольшому каменистому заливу. Там, под нависающей скалой, находилась старая пристань, которой почти не пользовались. Когда-то сюда причаливали суда, доставлявшие камень для строительства храма, но теперь место заросло кустарником и было скрыто от главной дороги.

Они выбрались на берег.

— Оставь лодку, — приказал Парис. — Если понадобится, вернёмся к ней.

— Ты всё ещё собираешься идти во дворец?

— Разумеется. Я должен рассказать Гектору о кораблях.

— А о человеке у храма?

— Особенно о нём.

Старик тяжело вздохнул.

— Тогда позволь мне сказать тебе кое-что прежде, чем мы пойдём дальше. Ты слишком привык думать, что всякий, кто говорит о справедливости, непременно ищет правды. Но есть люди, которые используют правду так же, как другие используют меч. Они показывают её только той стороной, которая нужна им самим.

Парис внимательно посмотрел на него.

— Ты говоришь об Агеноре?

— Я говорю о людях вообще. Агенор лишь один из них.

Они поднялись по узкой тропе. Впереди, за оливковой рощей, начиналась дорога к городу.

В Трое Гектор уже знал о происшествии у старого храма.

Один из стражников, отправленный следить за Парисом, вернулся во дворец с известием о погоне. Гектор выслушал его, не перебивая.

— Сколько было всадников?

— Четверо, господин. Ещё двое оставались у храма.

— Ты видел их лица?

— Нет. Они закрывали лица плащами.

— А знак?

— На застёжках был знак крыла.

Гектор отпустил стражника и немедленно направился к отцу.

Приам находился в малом зале совета. Перед ним лежала карта побережья, а рядом стоял начальник городской стражи.

— Парис отправился к храму, — сказал Гектор.

Царь резко поднял голову.

— Кто ему позволил?

— Никто. Он ушёл тайно.

— Где он сейчас?

— Этого пока не знают. Но его преследовали люди с эмблемой крыла.

Приам подошёл к карте.

— Значит, они решили действовать открыто.

— Не совсем открыто, отец. Они по-прежнему скрывают лица. Но уже не боятся оставлять следы.

Начальник стражи указал на южную часть побережья.

— Сегодня утром дозорные заметили несколько кораблей. Они держатся в стороне от главной гавани.

— Ахейцы? — спросил Гектор.

— Пока неясно. Их суда меньше тех, что мы видели у горизонта несколько дней назад. Возможно, это торговцы. Но они не подают обычных сигналов.

Приам долго изучал карту.

— Отправьте туда два корабля. Не приближаться без необходимости. Наблюдать и докладывать.

— А если они высадят людей? — спросил Гектор.

— Тогда не позволять им пройти к городу.

Гектор повернулся к отцу.

— Я хочу знать, кто такой Агенор теперь. Не тот человек, которого ты изгнал много лет назад, а тот, кто сегодня распоряжается вооружёнными людьми на нашей земле.

Приам медленно провёл рукой по седой бороде.

— Тогда тебе придётся узнать то, о чём я предпочёл бы никогда не вспоминать.

Он велел начальнику стражи оставить их одних и открыл небольшой ларец, стоявший у стены. Из него царь достал старую бронзовую пластину, потемневшую от времени. На ней был изображён тот же знак, который Гектор видел на золотой пластине задержанного пленника.

— Это принадлежало Агенору, — сказал Приам. — Он был не просто советником. Когда-то он командовал частью дворцовой стражи и пользовался моим доверием.

— Почему ты изгнал его?

— Потому что он пытался изменить порядок наследования. Но причина была глубже. Агенор утверждал, что я занял престол, который должен был принадлежать другому человеку.

— Кому?

Приам посмотрел на сына.

— Моему старшему брату, которого давно нет в живых.

Гектор нахмурился.

— Но ведь твой брат умер до того, как ты стал царём.

— Да. Однако у него был сын.

В комнате стало тихо.

— Я никогда не слышал о нём, — произнёс Гектор.

— Потому что его не стало задолго до твоего рождения.

— Как его звали?

Приам не сразу ответил.

— Лаомедонт.

Гектор удивлённо посмотрел на отца. Имя было известно ему по старым царским родословным, но он никогда не задумывался, что за ним могла скрываться не просто строка в летописи, а человек, способный изменить судьбу Трои.

— И Агенор поддерживал его?

— Он утверждал, что поддерживает. Но я никогда не был уверен, что ему нужен был именно законный наследник. Возможно, он просто хотел управлять от его имени.

— А что стало с сыном твоего брата?

Приам закрыл ларец.

— Его увезли из города. Он был ребёнком. Мы получили известие, что корабль, на котором он находился, потерпел крушение.

— Ты видел тело?

— Нет.

Гектор медленно выпрямился.

— Значит, он мог выжить.

— Мог. Но за все эти годы не появилось ни одного достоверного свидетельства.

Гектор посмотрел на бронзовую пластину.

— И если Агенор нашёл его…

— Тогда он получил бы не только союзника, — тихо произнёс Приам. — Он получил бы человека, которого некоторые могли бы признать законным царём.

Гектор понял, почему отец так долго хранил молчание. Вопрос уже не ограничивался местью изгнанника. Если в Трое действительно существовал другой наследник, город мог оказаться перед угрозой внутренней войны.

И тогда ахейцам даже не пришлось бы штурмовать его стены.

Тем временем в Спарте Елена стояла у открытого окна. Внизу, во внутреннем дворе, служанки раскладывали на каменных скамьях свежевыстиранные ткани. За садовой оградой слышались голоса воинов, упражнявшихся с копьями.

Она держала в руках письмо, полученное несколько дней назад. Бумага уже успела помяться на сгибах. Елена перечитывала его снова и снова, пытаясь понять, кто мог знать о событиях её детства и почему теперь решил напомнить о них.

В комнату вошла Мирто.

— Госпожа, царь просит тебя прийти в большой зал.

— Он один?

— Нет. Прибыли люди из Микен. С ними какой-то посланник.

Елена положила письмо на стол.

— Менелай знает, кто он?

— Царь сказал, что это человек, которому следует оказать гостеприимство.

— Значит, он либо очень важен, либо очень опасен.

Мирто улыбнулась, но Елена не разделила её улыбки.

В большом зале Менелай беседовал с высоким мужчиной в дорожном плаще. Рядом стоял Агамемнон. При появлении Елены разговор ненадолго прервался.

— Вот и царица Спарты, — произнёс Агамемнон. — Надеюсь, наш гость не слишком утомил тебя своими рассказами о политике.

— Я умею слушать, — спокойно ответила Елена. — Но не всегда считаю нужным соглашаться.

Посланник склонил голову.

— Позвольте представиться. Меня зовут Эвримах. Я прибыл из Микен по поручению людей, которые заботятся о единстве ахейских царей.

— Единство, — повторила Елена. — Прекрасное слово. Особенно когда его произносят люди, привыкшие спорить о власти.

Агамемнон усмехнулся.

— Твоя царица не любит дипломатических речей, Менелай.

— Она предпочитает, чтобы за словами следовали поступки, — ответил тот.

Эвримах не смутился.

— Тогда я постараюсь быть кратким. В последние месяцы наши союзники всё чаще говорят о Трое. Её богатство, её стены, её торговые связи вызывают уважение, но одновременно становятся причиной беспокойства. Некоторые считают, что троянцы слишком долго пользовались выгодами мира, не принимая во внимание интересы соседей.

Елена посмотрела на него.

bannerbanner