
Полная версия:
ПОСЛЕДНИЙ ЗАКАТ – (роман)
Теперь она понимала, что его появление могло быть вовсе не случайным.
Вечером Елена попросила Менелая встретиться с ней.
— Я получила письмо из Трои, — сказала она.
Менелай насторожился.
— От Северия?
Она удивлённо посмотрела на мужа.
— Ты знал, что он связан с моей прежней историей?
— Я знал, что он однажды помог тебе. Но никогда не понимал, почему он так настойчиво просил меня не расспрашивать тебя об этом.
— Значит, ты тоже что-то скрывал?
— Не скрывал, Елена. Я обещал не вмешиваться в то, о чём ты сама не хотела говорить. Я знал лишь, что тот человек спас тебя от неизвестных преследователей и что Северий поручил ему доставить тебя в безопасное место.
— Но кто поручил Северии?
Менелай задумался.
— Возможно, прежний царь Трои.
Елена медленно села.
— Тогда моя жизнь была связана с этой историей задолго до того, как Парис появился в Спарте.
— Возможно, — ответил Менелай. — Но не позволяй Агамемнону использовать это против тебя. Он уже спрашивал меня о Северии и хотел знать, почему тот поддерживает троянский дом.
— А ты что ответил?
— Что не собираюсь участвовать в чужих интригах.
Елена посмотрела на мужа с благодарностью.
— Но если этот человек действительно знает правду, я должна её услышать.
— Тогда мы попробуем найти его, — сказал Менелай. — Вместе.
В Трое тем временем Северий готовился к отъезду. Он выбрал небольшой корабль, который должен был отправиться к острову Тенос под видом торгового судна. С ним отправлялись двое воинов и молодой моряк, хорошо знавший островные гавани.
Перед отплытием Северий зашёл в храм Аполлона. Там он встретил Кассандру, которая стояла у каменной колонны и смотрела на солнечный свет, падавший через верхнее окно.
— Ты отправляешься за человеком, которого боишься найти, — сказала она, не поворачиваясь.
Северий остановился.
— Ты видела что-то?
— Не знаю, было ли это видением. Я видела море, старого человека и дверь, которую открывают с двух сторон. За одной стороной стоял царь, за другой — тот, кто называл себя его спасителем.
— Ты знаешь, кто этот человек?
Кассандра покачала головой.
— Нет. Но мне кажется, ты уже встречал его. И однажды дал обещание, о котором предпочёл забыть.
Северий долго молчал.
— Я помню слишком много обещаний, дочь царя. Некоторые из них невозможно исполнить, другие невозможно нарушить без последствий.
— Тогда вспомни самое первое, — тихо произнесла Кассандра. — Не то, которое ты дал людям, а то, которое дал самому себе.
Северий ничего не ответил. Он покинул храм, но слова Кассандры продолжали звучать в его памяти.
На главном корабле Леонтия тем временем царило напряжённое ожидание. Первая попытка высадки закончилась неудачей, и командиры требовали объяснений. Некоторые моряки уже открыто говорили, что не собираются сражаться против города, с которым их семьи торговали поколениями.
Леонтий выслушал их в своей каюте.
— Вы забываете, что Троя нарушила соглашение, — сказал он. — Морской союз не может позволить себе слабость.
— Но соглашение было временным, — возразил один из капитанов. — Мы все знаем, что возвращение Лаомедонта должно было прекратить ваши полномочия.
Леонтий поднял глаза.
— Ты говоришь о том, чего не понимаешь.
— Тогда объясните нам, почему мы должны проливать кровь?
Несколько человек поддержали капитана. Леонтий почувствовал, что теряет контроль над собственными людьми. Он приказал всем выйти, оставив только своего ближайшего помощника.
— Найди человека, который передал троянцам сведения о нашем плане. Мне нужно знать, кто предал нас.
— Мы уже подозреваем одного из капитанов.
— Подозревать недостаточно. Я хочу доказательства.
Помощник помедлил.
— А что делать с Агенором? Его люди говорят, что он вернулся в Трою.
Леонтий подошёл к столу и положил ладони на его поверхность.
— Агенор знает, где находится последняя воля прежнего царя. Он может сколько угодно изображать раскаяние, но пока документ не у меня, он опаснее любого троянского воина. Если не удастся вернуть его живым, придётся заставить его молчать навсегда.
— А если он уже передал документ Приаму?
Леонтий впервые за весь разговор потерял самообладание.
— Тогда мы должны действовать немедленно.
Он подошёл к окну. Вдали, за морской дымкой, виднелись стены Трои. Город казался спокойным, почти беззащитным, но Леонтий уже знал, что его противники получили новые доказательства. И всё же он не собирался отступать.
— Подготовь вторую высадку, — приказал он. — Но на этот раз мы ударим не по воротам. Мы заставим город защищать то, что он сам считает самым дорогим.
Помощник не понял, что именно имел в виду его господин, но задавать вопросы не решился.
А в Трое Дорий тем временем нашёл Париса возле внутреннего сада. Брат сидел на низкой каменной скамье и рассматривал небольшую деревянную игрушку, которую когда-то сделал для него Гектор.
— О чём задумался? — спросил Дорий.
— О том, как странно устроена наша жизнь. Мы столько лет искали ответы на вопросы о рождении, о крови, о наследии, а теперь выясняется, что за каждым ответом скрывается новый вопрос.
— Возможно, так бывает всегда.
— Я не хочу, чтобы наша жизнь превратилась в бесконечную борьбу за то, кому принадлежит Троя.
Дорий сел рядом.
— Я тоже. Мне не нужен престол. Я хочу узнать, кем была моя мать, почему она отдала меня другим людям и что произошло с ней после этого. И ещё я хочу понять, можно ли сохранить любовь к человеку, который столько лет лгал.
— А ты сам как думаешь?
Дорий посмотрел на дворец, где за колоннами виднелись силуэты Агенора и Эвримедонта.
— Пока не знаю. Но, наверное, если я откажусь от всего, что было между нами хорошего, то стану таким же несправедливым, как те, кто использовал меня ради своих целей.
Парис положил руку ему на плечо.
— Тогда не торопись с решением. У нас ещё будет время разобраться.
В этот момент во двор вошёл гонец с побережья. Он передал Гектору небольшую дощечку, найденную возле южной пристани. На ней было вырезано несколько слов, написанных на старом троянском языке:
«Не ищите спасителя среди живых. Тот, кто спас царя, давно похоронен под чужим именем».
Гектор прочитал надпись и сразу отнёс её Илариону.
Старик долго рассматривал дощечку, затем поднял глаза на Северия, который ещё не успел покинуть город.
— Теперь я понимаю, — произнёс он. — Кто-то хочет, чтобы мы перестали искать живого свидетеля. Но если это предупреждение, то оно может означать, что человек, которого мы ищем, всё ещё находится среди нас.
Северий медленно повернулся к нему.
— Или что тот, кого мы считали мёртвым, давно живёт под другим именем.
Иларион снова посмотрел на надпись. Впервые за много лет он почувствовал, что архивные тайны Трои перестали быть только воспоминанием о прошлом. Они становились частью настоящего, и каждый новый шаг приближал город к правде, которую кто-то всеми силами пытался удержать во тьме.
Глава тридцать первая. Чужое имя
Иларион положил дощечку рядом с золотой пластиной и ещё раз прочитал вырезанные на ней слова. Почерк был неровным, словно тот, кто оставил послание, торопился или писал в темноте. Но язык не вызывал сомнений: это был старый троянский диалект, которым пользовались при дворе ещё во времена прежнего царя.
— «Не ищите спасителя среди живых. Тот, кто спас царя, давно похоронен под чужим именем», — произнёс он. — Кто-то намеренно направляет нас к мысли, что свидетель умер.
— Или действительно умер, — заметил Феодор.
— Тогда почему послание оставлено именно сейчас? — спросил Северий. — Тот, кто его написал, знает о нашем разговоре. Он знает, что мы нашли коробку, и понимает, что теперь можем отправиться на поиски Хрисанфа.
Гектор внимательно осмотрел дощечку.
— Её обнаружили возле южной пристани. Значит, посланник мог прибыть с корабля Леонтия.
— Не обязательно, — ответил Иларион. — Такие дощечки продаются на любом рынке. Послание мог оставить человек, который живёт в Трое.
Приам поднялся.
— Я не хочу, чтобы мы снова начали подозревать каждого встречного. Нам нужны доказательства. Гектор, усили охрану гавани и дворца, но не допускай необоснованных арестов. Северий, отправляйся к Хрисанфу. Если он действительно знает что-то о последней ночи нашего отца, мы должны услышать его рассказ.
Северий кивнул.
— Я отплыву до полудня.
— И ещё, — добавил Приам. — Передай Елене, что мы получили её ответ, если она решит его отправить. Возможно, она вспомнит человека, которого когда-то встретила на дороге.
Северий на мгновение задержал взгляд на царе.
— Я сделаю это.
Когда совет закончился, Иларион попросил Феодора остаться. Они прошли в небольшую комнату, где хранились старые карты и записи о царских владениях.
— Ты ведь помнишь людей, служивших при дворе в последнюю ночь? — спросил архивариус.
— Помню многих. Но не всех.
— А кто мог быть рядом с царём, кроме врачей, стражи и ближайших советников?
Феодор задумался.
— Был ещё один человек. Его звали Аристей. Он отвечал за царские покои и сопровождал государя во время поездок. Но после той ночи исчез.
— Почему ты не упоминал его раньше?
— Потому что считал его погибшим. Он сопровождал царя в тот вечер, когда тот почувствовал себя плохо. Позднее мне сказали, что Аристей умер от ран, полученных при нападении неизвестных людей.
Иларион резко поднял голову.
— Кто сообщил тебе об этом?
— Леонтий.
— Сам Леонтий?
— Да. Он сказал, что тело Аристея нашли за городом и похоронили без церемонии. Тогда я не придал этому значения. У нас было слишком много других забот.
Иларион медленно опустился на стул.
— Значит, человек, который объявил его погибшим, мог знать, что тот жив.
— Или действительно убил его.
— Возможно. Но теперь мы обязаны проверить обе версии.
В это время в доме Агенора происходил другой разговор. Дорий пришёл туда вместе с Эвримедонтом. После возвращения биологического отца он старался проводить с ним больше времени, но каждый раз чувствовал неловкость, словно должен был научиться заново понимать человека, которого никогда прежде не знал.
Агенор встретил их у входа.
— Я приготовил всё, что сохранилось у меня от прежнего царя, — сказал он. — Некоторые записи могут показаться незначительными, но теперь я понимаю, что даже самые мелкие подробности способны многое объяснить.
Он провёл их в комнату и открыл старый сундук. Внутри лежали несколько свитков, бронзовые застёжки, печати и небольшая деревянная фигурка корабля.
Дорий взял её в руки.
— Откуда это?
— Её сделал прежний царь для своего внука. Тогда он ещё не знал, что ребёнок исчезнет. Я сохранил игрушку после того, как мне поручили перевезти часть его вещей.
— Ты знал, что я существую?
— Да. Но не знал, где ты находишься. Когда мне сообщили, что ребёнок Клеомены погиб, я поверил. Позже узнал, что тебя воспитывают в другой семье, но мне запретили вмешиваться.
— Кто запретил?
Агенор опустил глаза.
— Человек, которому я доверял больше, чем следовало. Он сказал, что любое вмешательство приведёт к гибели и тебя, и тех, кто тебя защищает.
— Это был Леонтий?
— Нет. Я не хочу сейчас называть имя, пока не смогу подтвердить свои слова.
Эвримедонт внимательно посмотрел на него.
— Ты опять собираешься молчать?
— Нет. Я просто не хочу обвинять человека, не имея доказательств. Я уже достаточно раз ошибался.
Дорий положил игрушку обратно в сундук.
— Тогда расскажи всё, что знаешь о Клеомене.
Агенор достал небольшой свёрток, перевязанный выцветшей синей лентой.
— Это письмо, которое мне передали много лет назад. Я никогда не вскрывал его, потому что оно было адресовано тебе.
Дорий осторожно развязал ленту. Внутри оказался лист тонкого пергамента. Почерк был женским, уверенным, с лёгким наклоном букв.
«Мой сын, если однажды ты прочитаешь эти строки, значит, люди, которым я доверила твою жизнь, сумели сохранить тебя. Я не знаю, каким ты станешь и кто будет рядом с тобой. Но прошу об одном: не позволяй чужой власти определять твою ценность. Ты не обязан становиться царём только потому, что родился в царском доме. И не обязан отказываться от своего происхождения, чтобы доказать любовь тем, кто тебя воспитал.
Я не знаю, смогу ли когда-нибудь увидеть тебя. Но если этого не произойдёт, знай: я отдала тебя не потому, что не хотела быть матерью. Я отдала тебя потому, что хотела, чтобы ты жил».
Дорий остановился. Он перечитал последние слова, но не смог продолжить.
Эвримедонт положил руку ему на плечо.
— Она любила тебя.
— Я понимаю это, — тихо ответил Дорий. — Но мне всё равно хочется знать, почему она не вернулась.
Агенор ничего не сказал. Он знал, что ответа на этот вопрос у него нет.
На другом конце города Гектор осматривал южные укрепления. После ночного нападения он приказал заменить часть караулов и проверить все сигнальные устройства. У старой башни его встретил начальник дозора.
— Мы обнаружили следы ещё одной группы, — доложил тот. — Они не участвовали в нападении. Судя по следам, несколько человек наблюдали за нашими действиями с холма.
— Куда они направились?
— К старой дороге, ведущей к храму Посейдона.
Гектор задумался.
— Сколько их было?
— Трое или четверо.
— Отправь двух разведчиков. Но не вступайте в столкновение, пока не узнаете, кто они.
Вскоре к нему присоединился Парис.
— Что-то нашли?
— Люди Леонтия продолжают наблюдать за нами. Возможно, они ищут возможность проникнуть в город без нового нападения.
— А если это не люди Леонтия?
Гектор посмотрел на брата.
— Ты думаешь о том, кто оставил послание?
— Да. Если кто-то знает о коробке и последней воле царя, он может действовать независимо от морского союза.
— Тогда у нас появляется ещё один противник.
— Или человек, который пытается предупредить нас.
Гектор ничего не ответил. Он тоже понимал, что не всякий незнакомец является врагом, но в нынешних обстоятельствах доверять кому-либо было опасно.
К вечеру Северий поднялся на борт небольшого судна. Перед отплытием к нему подошёл гонец с письмом из Спарты. На печати был знак Менелая.
Северий вскрыл послание и прочитал:
«Елена помнит человека, который спас её на дороге много лет назад. На его плаще была серебряная застёжка с изображением льва и морской раковины. Он представился ей именем Аристей. Елена не знает, было ли это его настоящее имя. Но она помнит, что он сказал ей перед расставанием: однажды ты узнаешь, почему твоя жизнь оказалась важнее чужого соглашения».
Северий медленно опустил письмо.
— Аристей, — произнёс он почти шёпотом.
Теперь всё приобретало иной смысл. Человек, которого Леонтий объявил погибшим после смерти прежнего царя, мог быть тем самым незнакомцем, который спас Елену в Спарте. Если это действительно был один и тот же человек, значит, Аристей не только пережил ту ночь, но и продолжал выполнять поручение, о котором никто не знал.
Северий приказал капитану изменить курс.
— Мы не можем идти прямо на Тенос, — сказал он. — Сначала нам нужно зайти в Спарту.
— Но вы говорили, что Хрисанф ждёт нас на острове.
— Возможно, теперь я знаю, кто может привести нас к нему быстрее.
Капитан не стал задавать вопросов.
А в Спарте Елена тем временем стояла у окна своей комнаты и смотрела на вечерний город. Менелай вошёл тихо, чтобы не нарушить её размышлений.
— Северий получил твоё письмо, — сказал он.
— И что теперь?
— Он собирается искать человека по имени Аристей.
Елена повернулась.
— Значит, он действительно был связан с Троей.
— Похоже на то.
Она помолчала, затем спросила:
— Менелай, если выяснится, что моё спасение было частью большого замысла, ты будешь считать, что я должна была поступить иначе?
— Нет, — ответил он. — Ты не отвечаешь за решения людей, которые скрывали от тебя правду. И не обязана расплачиваться за их ошибки.
Елена подошла к мужу.
— Иногда мне кажется, что все эти годы кто-то незримо направлял мою жизнь.
— Возможно. Но теперь ты сама можешь выбирать, что делать дальше.
Она посмотрела на него с благодарностью. Впервые за долгое время ей показалось, что прошлое не обязательно должно управлять будущим.
Тем временем на корабле Леонтия его помощник получил донесение от наблюдателей. В нём сообщалось, что Северий покинул Трою и направился в сторону Спарты.
Леонтий прочитал записку и нахмурился.
— Он догадался, — произнёс он.
— О чём?
— Что Аристей жив.
Помощник помедлил.
— Но ведь вы сами объявили его погибшим.
Леонтий медленно поднял глаза.
— Я объявил его погибшим потому, что так было необходимо. Иногда человек должен исчезнуть, чтобы сохранить жизнь другим.
— Вы хотите сказать, что Аристей был вашим союзником?
— Нет. Я хочу сказать, что когда-то мы оба служили одному царю. И каждый из нас по-своему понял его последнюю волю.
Леонтий подошёл к карте и долго смотрел на обозначенный маршрут Северия.
— Отправь судно в Спарту. Мне нужно, чтобы Аристей не встретился с ним.
— А если они уже знакомы?
— Тогда постарайся, чтобы их встреча стала последней.
Помощник вышел, а Леонтий остался один. Он достал из потайного отделения стола маленькую серебряную застёжку с изображением льва и морской раковины. Некоторое время держал её в ладони, затем закрыл руку и убрал украшение обратно.
Он знал, что прежняя история возвращается к нему не только в виде документов и свидетельских показаний. Она возвращалась через людей, которых он когда-то любил, которым доверял и которых предал ради убеждения, что только он способен сохранить порядок.
Но теперь, когда правда приближалась к Трое, Леонтий впервые задумался, не было ли его главное поражение совершено задолго до начала этой войны. И не тот ли человек, которого он столько лет считал своим противником, однажды спас ему самому жизнь.
Глава тридцать вторая. Человек, которого предали
Судно Северия вошло в спартанскую гавань на следующий день после полудня. Ветер был попутным, море оставалось спокойным, но сам Северий почти не обращал внимания на погоду. Письмо Елены не выходило у него из головы. Имя Аристей, которое он прочитал на пергаменте, возвращало его к событиям давно минувших лет, когда прежний царь ещё был жив, а Троя не знала, насколько близко подошла к собственной катастрофе.
Елена ожидала его в небольшом саду возле дворца. Она была одна, без обычного сопровождения, и, увидев Северия, поднялась навстречу.
— Значит, это действительно был он? — спросила она.
— Я пока не могу утверждать наверняка. Но твои воспоминания совпадают с тем, что мне известно об Аристее.
— Ты знал его?
— Знал. Он был человеком необыкновенной преданности. Иногда даже слишком преданной. Он мог пожертвовать собой ради приказа, но никогда не соглашался жертвовать невиновными ради чужих амбиций.
Елена внимательно смотрела на него.
— Почему он спас меня?
Северий некоторое время молчал.
— Потому что кто-то пытался использовать тебя задолго до того, как ты стала женой Менелая. Тогда ещё не существовало никакого похода на Трою, и никто не говорил о похищении. Но уже были люди, которые считали, что твоя судьба может повлиять на отношения между несколькими царскими домами.
— Кто они?
— Этого я не знаю. Аристей не сообщил мне всех подробностей. Он только сказал, что получил поручение защитить тебя, если возникнет опасность.
— От кого?
— От тех, кто хотел превратить тебя в средство достижения власти.
Елена опустила глаза.
— Значит, всё началось гораздо раньше Париса.
— Да. И, возможно, именно поэтому Аристей однажды появился возле тебя в тот день, когда ты возвращалась из святилища.
Она подошла к каменной скамье и села.
— Я помню его голос. Он был спокойным, хотя сам истекал кровью. Когда мы добрались до дома пастуха, он попросил меня никому не рассказывать о встрече. Я спросила, как его зовут, и он ответил: «Сегодня меня зовут Аристей. Завтра, возможно, я буду другим человеком». Тогда я подумала, что он шутит.
Северий нахмурился.
— Он не шутил. Это было предупреждение.
— Ты знаешь, где он сейчас?
— Пока нет. Но я собираюсь найти его.
— Тогда позволь мне помочь.
— Это может быть опасно.
Елена посмотрела на него без страха.
— Я уже слишком долго оставалась в стороне от собственной жизни. Если кто-то защищал меня, не объясняя причин, я хочу хотя бы теперь понять, за что мне пришлось столько лет бояться неизвестности.
Северий не стал спорить. Он понимал, что удерживать Елену от поисков правды было бы несправедливо.
В тот же вечер Менелай сообщил Северии, что его брат Агамемнон отправил несколько кораблей к побережью Малой Азии. Формально они должны были сопровождать торговые суда, но численность экипажей и количество вооружения указывали на подготовку к военным действиям.
— Он хочет воспользоваться столкновением Трои с Леонтием, — сказал Менелай. — Если город ослабнет, Агамемнон предложит союзным царям выступить против него.
— А ты?
— Я не хочу войны. Но не уверен, что смогу остановить его.
— Тогда тебе следует поговорить с другими царями до того, как он соберёт их под своими знамёнами.
Менелай горько усмехнулся.
— Ты говоришь так, будто речь идёт о простом собрании торговцев.
— Иногда даже цари должны вспомнить, что война начинается легче, чем заканчивается.
Менелай посмотрел на него с уважением.
— Я попытаюсь.
На следующий день Северий отправился к старому пастуху, у которого Елена когда-то нашла убежище. Тот давно оставил прежний дом и жил теперь в небольшом поселении неподалёку от Спарты. Его звали Дамаст, и он сразу узнал Северия.
— Я думал, ты больше никогда не появишься, — сказал старик.
— Я тоже так думал.
Дамаст пригласил его в дом. Елена осталась снаружи, чтобы не смущать старика своим присутствием.
— Ты пришёл за Аристееем? — спросил Дамаст.
Северий удивился.
— Ты знаешь, где он?
— Нет. Но знаю, что он жив. Несколько лет назад он приходил ко мне. Был уже стар, сильно хромал и почти не пользовался левой рукой.
— Почему ты не сообщил об этом?
— Кому? Тебе? Я не знал, где тебя искать. А потом он сам попросил меня молчать.
— Что он говорил?
Старик долго вспоминал.
— Он спрашивал о девушке, которую когда-то спас. Хотел узнать, счастлива ли она. Я сказал, что она стала женой царя и живёт во дворце. Он улыбнулся, но радости в его глазах я не увидел.
— Он назвал место, куда собирался отправиться?
— Сказал только, что хочет вернуться домой. Я спросил, где его дом, и он ответил: «Там, где меня однажды перестали ждать».
Северий задумался.
— Это мог быть остров Тенос?
— Возможно. Но перед уходом он оставил у меня небольшую вещь и попросил передать её человеку, который придёт с бронзовым знаком хранителя договора.
Старик поднялся, подошёл к сундуку и достал маленький кожаный мешочек.
Внутри находился перстень с изображением льва и морской раковины. Северий узнал его сразу. Это был знак, который прежний царь вручал Аристеею за особую службу.
— Он оставил ещё что-нибудь? — спросил Северий.
— Да. Сказал, что если ты когда-нибудь найдёшь этот перстень, то должен вспомнить о человеке, который погиб вместо царя.
Северий побледнел.
— Что ты имеешь в виду?
— Я не знаю. Он не объяснил.
Когда Северий вышел из дома, Елена сразу поняла, что произошло нечто важное.
— Ты нашёл след?
— Да. Но он привёл нас к ещё одной тайне.
— Какой?
— Аристей мог быть не просто свидетелем последней ночи. Возможно, именно он помог прежнему царю исчезнуть, а затем позволил всем считать себя погибшим.
Елена посмотрела на перстень.
— Значит, царь мог остаться жив?
— Я не знаю. Но теперь впервые у нас есть причина искать не могилу, а человека.
В Трое тем временем положение становилось всё напряжённее. Леонтий не предпринимал новых открытых атак, однако его корабли продолжали блокировать часть побережья. Торговые суда опасались входить в гавань, а на рынках начали дорожать привозные товары.
Гектор собрал начальников городских отрядов и распорядился обеспечить продовольствием наиболее уязвимые районы. Он понимал, что противник может рассчитывать не только на мечи, но и на голод, страх и недоверие жителей к собственным властям.

