Читать книгу ПОСЛЕДНИЙ ЗАКАТ – (роман) (САМСОН ГЕЛХВИДЗЕ) онлайн бесплатно на Bookz (14-ая страница книги)
ПОСЛЕДНИЙ ЗАКАТ – (роман)
ПОСЛЕДНИЙ  ЗАКАТ – (роман)
Оценить:

3

Полная версия:

ПОСЛЕДНИЙ ЗАКАТ – (роман)

Дорий поднялся рядом с ним.

— И пусть объяснит, почему меня лишили возможности знать собственную мать.

В зале стало тихо. Даже те, кто ещё недавно склонялся к мысли о необходимости уступить морскому союзу, теперь смотрели на Леонтия иначе. Старые договоры могли объяснить поступки людей, но не могли оправдать каждую совершённую ими жестокость.

Приам встал.

— Завтра утром я приму Леонтия в городе. Он получит возможность представить свои доказательства. Но ни один вооружённый отряд не пересечёт наши ворота без моего разрешения. Троя не будет вести переговоры под угрозой оружия.

Гектор одобрительно кивнул.

— Я обеспечу безопасность встречи.

— Нет, — сказал Приам. — Ты будешь отвечать за городские укрепления. Встречу проведёт Лаомедонт вместе со мной.

Старший брат удивлённо посмотрел на него.

— Ты доверяешь мне это дело?

— Ты имеешь не меньше прав говорить от имени нашего отца, чем я. Возможно, даже больше. И я не собираюсь снова принимать решения за тебя.

Лаомедонт долго смотрел на брата, затем протянул ему руку. Приам пожал её. Этот жест не отменял прошлого, но впервые за долгое время между ними возникло настоящее согласие.

Позднее, когда совет закончился, Парис вышел на балкон. Внизу горели огни города, а над морем медленно поднималась луна. Дорий вскоре присоединился к нему.

— Завтра многое решится, — сказал Дорий.

— Возможно. Но я не думаю, что Леонтий расскажет нам всё сразу.

— Тогда придётся научиться отличать правду от того, что он захочет выдать за правду.

Парис посмотрел на море.

— Знаешь, чего я боюсь больше всего? Не того, что кто-то попытается отнять у нас власть. Я боюсь, что мы так увлечёмся поисками прошлого, что перестанем замечать тех, кто живёт рядом с нами сейчас.

Дорий кивнул.

— Тогда нам придётся напоминать друг другу, ради чего всё это.

В ту же ночь в старом доме за пределами города появился человек, которого давно считали умершим. Он не зажигал свет и не подходил к окнам. В руках у него был небольшой свёрток, внутри которого находилась вторая часть договора с морским союзом. На последней странице сохранилась запись, способная изменить смысл всего, что они узнали за последние дни.

Человек развернул свиток и провёл пальцем по выцветшей строке, затем произнёс:

— Леонтий вернулся слишком поздно. Теперь я должен рассказать Приаму, кто на самом деле нарушил клятву его отца.

И впервые за долгие годы он направился к Трое не для того, чтобы скрыться от прошлого, а чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

Глава двадцать седьмая. Свидетель последней клятвы

Человек, покинувший старый дом, двигался медленно, опираясь на тяжёлую деревянную трость. Ночь была прохладной, дорога после недавнего дождя размокла, и каждый шаг давался ему с трудом. Он мог бы дождаться рассвета, но знал: времени почти не осталось. Леонтий уже вернулся к троянским берегам, а значит, скоро начнёт действовать. Если старый свидетель не успеет добраться до Приама, правда снова может исчезнуть на долгие годы.

Он остановился возле придорожного источника, умыл лицо и посмотрел на своё отражение в воде. Из воды на него смотрел незнакомый старик с глубокими морщинами и седыми волосами. Трудно было поверить, что когда-то он служил при царском дворе, сопровождал правителей в дальних поездках и участвовал в переговорах, от которых зависела судьба целых городов.

— Сколько лет прошло, — прошептал он. — А я всё ещё боюсь произнести правду.

Он достал из-под плаща небольшой перстень. На нём был изображён золотой корабль, окружённый двумя львами. Такой же знак Иларион видел на старом договоре, найденном в архиве. Старик долго рассматривал его, затем спрятал обратно и продолжил путь.

На рассвете его заметил дозорный у восточных ворот. Незнакомец попросил передать царю, что прибыл человек, который знал прежнего правителя и может рассказать о последней клятве царского дома. Когда его спросили об имени, он ответил не сразу.

— Скажите Приаму, что пришёл Феодор. Он вспомнит.

Весть быстро дошла до дворца. Приам, услышав имя, побледнел.

— Феодор? — переспросил он.

— Да, государь, — ответил гонец.

Лаомедонт, находившийся рядом, поднялся.

— Это невозможно. Феодор погиб вместе с нашим отцом.

— Я тоже так думал, — тихо произнёс Приам. — Но теперь, кажется, нам придётся пересмотреть многое из того, что мы считали установленным.

Он приказал немедленно привести старика во дворец.

Феодор вошёл в зал, опираясь на трость. Приам несколько мгновений смотрел на него, не узнавая, а затем медленно подошёл.

— Ты жив…

— Как видишь, государь.

— Мы оплакивали тебя. Нам сообщили, что ты погиб в ту ночь, когда наш отец отправился на последнее совещание с представителями морского союза.

— Мне пришлось исчезнуть. Иначе я бы не дожил до сегодняшнего дня.

Лаомедонт подошёл ближе.

— Ты был свидетелем того, что произошло?

— Я был не просто свидетелем, царевич. Я участвовал в событиях, которые привели к гибели прежнего царя и исчезновению нескольких членов нашего дома. И теперь должен рассказать то, что скрывал слишком долго.

Приам приказал всем присутствующим сесть. В зале остались Лаомедонт, Гектор, Парис, Дорий, Иларион и Северий. Феодор медленно опустился на скамью, попросил воды и только после этого начал рассказ.

— Ваш отец, государь, не собирался передавать власть морскому союзу. Напротив, он намеревался разорвать соглашение, которое заключил много лет назад. Он понял, что союз постепенно превращается из защитника торговых путей в силу, стремящуюся управлять царскими домами. Его представители вмешивались в наследственные споры, подкупали советников, поддерживали одних наследников против других и старались сделать так, чтобы каждый правитель зависел от их помощи.

— Почему же он не объявил об этом открыто? — спросил Гектор.

— Потому что не все его приближённые были верны ему. Среди них находились люди, которые получали деньги от союза. Царь опасался, что любое открытое выступление приведёт к перевороту.

Иларион внимательно слушал, не перебивая.

— Однажды ваш отец созвал тайное совещание, — продолжил Феодор. — Там присутствовали Леонтий, я, Эвримедонт и ещё несколько человек. Лаомедонт в то время находился за пределами Трои. Приам был слишком молод, чтобы участвовать в государственных делах. Царь объявил, что соглашение должно быть пересмотрено, а все права союза на вмешательство в дела наследования отменены.

— И что произошло? — спросил Приам.

— Леонтий выступил против. Он утверждал, что Троя не сможет самостоятельно защитить свои морские пути. Ваш отец ответил, что лучше потерять часть торговли, чем потерять независимость. Тогда Леонтий предложил компромисс: союз продолжит охранять побережье, но не станет вмешиваться в дела царского дома. Царь согласился рассмотреть предложение.

— Значит, они могли договориться? — спросил Парис.

Феодор покачал головой.

— Нет. Потому что в ту ночь Леонтий уже знал, что решение царя будет окончательным. Он подготовил людей, которые должны были задержать его и не позволить вернуться во дворец.

Лаомедонт сжал подлокотник кресла.

— Ты хочешь сказать, что нашего отца убили?

— Я не видел самого удара. Но видел, как после совещания его унесли из помещения без сознания. Леонтий приказал объявить, что царь умер от внезапной болезни. А затем потребовал сохранить договор в прежнем виде.

В зале стало тихо.

— Почему ты не рассказал об этом тогда? — спросил Приам.

— Потому что у меня не было доказательств, а моя семья находилась в руках людей Леонтия. Я сумел скрыться, но не мог вернуться. Я надеялся, что со временем его влияние ослабнет. Однако он не исчез. Он продолжал действовать через морской союз, а после кораблекрушения использовал случившееся, чтобы закрепить свою власть.

Эвримедонт, до этого молчавший, поднял голову.

— Значит, ты знаешь, почему меня разлучили с Клеоменой и сыном?

— Да, — ответил Феодор. — Но здесь есть обстоятельство, о котором я узнал значительно позднее. Леонтий не собирался убивать тебя. Ему был нужен человек, который мог бы претендовать на власть, но не имел возможности вернуться в Трою. Ты был удобен ему именно потому, что оставался живым наследником, оторванным от своего дома.

— А Дорий? — спросил Эвримедонт.

— Твой сын должен был стать средством давления на тебя. Но Клеомена сумела скрыть его от людей союза. Она знала, что ребёнок будет в безопасности только вдали от тех, кто искал наследников.

Дорий слушал, не отводя взгляда от старика.

— Она знала, что больше никогда меня не увидит?

— Боюсь, что да. Перед тем как исчезнуть, Клеомена передала мне письмо. Она просила сохранить его до того дня, когда ты узнаешь правду.

Феодор достал из внутреннего кармана плаща небольшой свёрток, обёрнутый потемневшей тканью. Дорий осторожно принял его. На воске сохранился знак двух львов.

— Это письмо моей матери?

— Да.

Дорий развернул свёрток. Почерк был неровным, местами почти нечитаемым, словно письмо писали в спешке.

«Мой сын, если однажды ты прочтёшь эти строки, значит, я не смогла вернуться к тебе. Не знаю, каким ты станешь и кто будет рядом с тобой. Не знаю даже, узнаешь ли ты моё имя. Но хочу, чтобы ты понял: я не отдала тебя потому, что не любила. Я отдала тебя потому, что любила слишком сильно, чтобы позволить другим распоряжаться твоей жизнью. Не ненавидь тех, кто будет скрывать от тебя правду, пока не узнаешь, чего они боялись. И не позволяй чужой крови определять, кем тебе быть. Ты не обязан становиться наследником, воином или царём только потому, что кто-то так решил. Ты прежде всего человек. Этого я желала тебе больше всего».

Дорий остановился. Он перечитал последние строки, но не смог продолжить. Парис положил руку ему на плечо. Никто не пытался утешить его словами. Иногда молчание было единственным способом дать человеку пережить то, что нельзя разделить с другим.

Наконец Дорий сложил письмо и спрятал его за пазуху.

— Где она погибла? — спросил он.

Феодор опустил глаза.

— Я не знаю точно. Мне сообщили, что Клеомена умерла вдали от Трои, после долгой болезни. Но я никогда не видел её могилы. И теперь, после всего, что мы узнали, не могу ручаться, что это правда.

Дорий глубоко вздохнул.

— Значит, даже её смерть остаётся загадкой.

— Да, — ответил Феодор. — Но я обещаю помочь тебе найти ответ.

Приам поднялся.

— Ты сказал, что Леонтий организовал заговор против нашего отца. Почему же он теперь требует исполнения старого договора, если сам нарушил его первым?

Феодор достал второй свиток.

— Потому что в договоре существовало приложение, о котором вы не знали. После смерти прежнего царя Леонтий получил право временно представлять интересы морского союза при дворе, если наследники не смогут самостоятельно управлять государством. Но это право действовало только до возвращения старшей ветви царского дома. С возвращением Лаомедонта оно утратило силу.

Лаомедонт посмотрел на Приама.

— Значит, он знает, что его полномочия закончились.

— Именно поэтому он прибыл с флотом, — ответил Феодор. — Ему нужно заставить вас признать его власть прежде, чем станет известно содержание второй части договора.

Иларион взял свиток и внимательно изучил печать.

— Здесь есть ещё одна строка, — сказал он. — Она добавлена позднее. «Если представитель союза нарушит клятву, его полномочия переходят к тому, кто сохранил верность царскому дому».

— И кто этот человек? — спросил Гектор.

Феодор посмотрел на Северия.

— Это Северий.

Все повернулись к старому моряку.

— Я? — переспросил тот.

— Да. Именно тебе прежний царь поручил следить за исполнением соглашения. Ты должен был вернуться после завершения переговоров и передать Приаму вторую часть договора. Но Леонтий перехватил тебя, а затем заставил скрываться.

Северий медленно поднялся.

— Я помню, что царь дал мне какое-то поручение. Но после кораблекрушения всё смешалось. Я думал, что речь шла только о спасении детей.

— Это было частью поручения, — подтвердил Феодор. — Но не всем.

Приам взял документ и долго рассматривал его.

— Значит, теперь именно Северий имеет право объявить о нарушении договора?

— Да, государь.

— Тогда он должен сделать это перед всеми, кто находится на кораблях.

Северий задумался.

— Я готов. Но есть одна опасность. Если Леонтий узнает, что его полномочия официально прекращены, он может начать высадку раньше времени.

— Пусть попробует, — произнёс Гектор. — Троя не останется без защиты.

— Не торопись, сын, — сказал Приам. — Мы должны дать ему возможность отступить. Даже виновный человек иногда способен остановиться, если понимает, что дальнейшее сопротивление приведёт к гибели многих.

Парис посмотрел на отца.

— А если он не остановится?

— Тогда мы будем защищать город. Но первыми мечи мы не поднимем.

К вечеру в Трое стало известно о прибытии Феодора. Новость быстро распространилась среди старейшин, и многие пришли к дворцу, чтобы своими глазами увидеть человека, которого считали погибшим. Некоторые помнили его ещё молодым советником, другие знали только по старым рассказам. Его появление стало для горожан ещё одним доказательством того, что прошлое Трои далеко не так хорошо изучено, как они думали.

В это время Агенор, находившийся в небольшом поселении к северу от города, получил сообщение от человека Леонтия. В письме содержалось короткое требование: немедленно прибыть на главный корабль и подтвердить, что Дорий был передан ему на воспитание по распоряжению морского союза.

Агенор прочитал письмо дважды. Он понимал, что Леонтий пытается вернуть его в прежнюю игру. Но теперь всё изменилось. Дорий знал правду, Эвримедонт вернулся, а Приам больше не собирался скрывать происхождение второго наследника.

Агенор подошёл к окну. Во дворе играли дети, и один из мальчиков напомнил ему Дория в том возрасте, когда тот впервые научился держать деревянный меч. Он вспомнил, как сын падал, сердился, снова поднимался и требовал продолжать урок. Тогда Агенор был уверен, что сумеет защитить его от всего мира. Теперь же ему предстояло признать, что именно его страх помогал людям Леонтия скрывать правду.

Он позвал слугу и приказал готовить коня.

— Ты едешь в Трою? — спросил тот.

— Да.

— Но ведь тебя могут арестовать.

Агенор посмотрел на него.

— Пусть. Мне нужно увидеть Дория.

Он помолчал и добавил:

— И, если потребуется, я должен буду ответить перед ним за всё, что сделал и чего не сделал.

Ночью Агенор отправился в путь. Он не знал, примут ли его во дворце, но впервые за долгие годы не собирался искать оправданий. Ему предстояло встретиться с человеком, которого он называл сыном, хотя теперь знал, что не был его отцом по крови.

А на главном корабле Леонтий получил донесение о появлении Феодора в Трое. Он прочитал сообщение, сжал лист и долго сидел неподвижно.

— Значит, старик всё-таки решился, — произнёс он.

Филократ стоял рядом и ждал приказа.

— Что будем делать?

Леонтий поднялся и подошёл к карте побережья.

— Завтра мы не будем ждать приглашения Приама. Передай капитанам, чтобы приготовились к высадке. Если Троя хочет услышать правду, она услышит её на своих улицах.

— Но договор…

— Договор больше не имеет значения. Теперь всё решит сила.

Он посмотрел в сторону города. В темноте над башнями горели сторожевые огни, и каждый из них напоминал ему о том, что когда-то он сам ходил по этим улицам, верил в царскую справедливость и считал Трою своим домом. Но те времена закончились. Теперь он возвращался не для того, чтобы просить прощения, а чтобы заставить город признать его правоту.

И пока Троя готовилась к новой встрече, на кораблях уже поднимали якоря, а первые десантные лодки спускали на воду. Леонтий решил не ждать утра.

Глава двадцать восьмая. Ночь перед сражением

Первую лодку заметили с южной башни незадолго до полуночи. За ней двигались ещё несколько судов, и вскоре стало ясно, что Леонтий не намерен дожидаться рассвета. Воины на борту не зажигали факелов, стараясь воспользоваться темнотой, однако лунный свет выдавал их движение. Троянский дозорный ударил в бронзовый колокол, и его тревожный звон разнёсся над городом.

Гектор уже находился в казармах, когда прибежал гонец.

— К южному берегу приближаются лодки! По меньшей мере десять!

— Сколько людей?

— Трудно определить. Но они вооружены.

Гектор застегнул ремни панциря и взял меч.

— Поднять весь гарнизон. Лучникам занять башни, пехоте собраться у южных ворот. Никто не должен покидать укрепления без приказа.

Он вышел во двор, где уже собирались воины. Многие были молодыми, ещё не участвовавшими в настоящем сражении. Они смотрели на своего командира и ждали, что он скажет.

— Сегодня ночью нас проверят на прочность, — произнёс Гектор. — Не позволяйте страху управлять вашими руками. За стенами находятся наши дома, семьи и близкие. Мы не обязаны ненавидеть тех, кто идёт против нас, но обязаны защитить тех, кто доверил нам свою жизнь. Держите строй и не бросайтесь в погоню за противником. Наша задача — не уничтожить каждого нападающего, а не дать ему войти в город.

Воины ответили коротким возгласом и направились к назначенным позициям.

В царском дворце Приам получил известие о начале высадки. Он поднялся со своего ложа и приказал немедленно созвать военный совет. Гекуба уже была одета и стояла возле двери.

— Ты должен остаться во дворце, — сказал он ей.

— Я останусь там, где смогу быть полезной.

— Сейчас тебе нечего делать среди воинов.

— А кто позаботится о раненых, если они появятся? Кто успокоит женщин, которые приведут сюда детей? Ты думаешь, что царский дворец должен заниматься только приказами?

Приам хотел возразить, но понял, что спорить бесполезно.

— Будь осторожна, — произнёс он.

— Ты тоже.

Они обменялись коротким взглядом, в котором было больше тревоги, чем могли выразить слова. Приам вышел из комнаты, а Гекуба направилась к внутренним помещениям, где уже готовили воду, повязки и место для приёма раненых.

Лаомедонт встретил брата у входа в зал совета.

— Значит, Леонтий решил говорить оружием.

— Он сам выбрал этот путь, — ответил Приам. — Но мы ещё можем остановить кровопролитие.

— Не думаю, что он теперь станет слушать.

— Тогда придётся заставить его услышать.

Парис и Дорий вошли в зал одновременно. Оба были вооружены, но на их лицах не было той горячности, которая иногда заставляет молодых людей искать опасность ради собственной славы.

— Мы пойдём к Гектору, — сказал Парис.

Приам внимательно посмотрел на сыновей.

— Вы не обязаны участвовать в каждом столкновении. Ваша жизнь важна для города.

— Именно поэтому мы не можем оставаться здесь, пока другие защищают наши дома, — ответил Дорий.

Лаомедонт подошёл к ним.

— Я понимаю ваше желание сражаться. Но помните, что вы не просто воины. Если сегодня кто-то погибнет, это не вернёт нам прошлое и не исправит совершённых ошибок.

— Мы не ищем мести, — сказал Парис. — Мы хотим, чтобы завтра в городе снова открылись рынки, чтобы дети могли играть на улицах, а люди не боялись каждого корабля на горизонте.

Приам обнял обоих.

— Идите. Но обещайте мне, что будете беречь друг друга.

— Обещаем, — ответил Парис.

На южном побережье первые лодки уже достигли мелководья. Люди Леонтия высаживались небольшими группами, стараясь не создавать шума. Их командир рассчитывал захватить старую пристань, затем пробраться к южным воротам и открыть их изнутри. Для этого он заранее подкупил нескольких служителей, которые должны были находиться возле сторожевого поста.

Однако Гектор предусмотрел возможность подобного манёвра. Ещё днём он приказал заменить караулы у всех малых ворот и проверить каждого человека, имевшего доступ к механизмам запоров.

Когда первые нападавшие приблизились к укреплению, их встретили стрелы. Несколько человек упали в воду, остальные попытались укрыться за лодками. С берега ответили выстрелы из луков, и над побережьем раздались первые боевые крики.

Гектор находился на стене вместе с Парисом и Дорием.

— Они не собираются штурмовать город сразу, — заметил Парис. — Пытаются отвлечь нас от пристани.

— Верно, — ответил Гектор. — Основной отряд ещё не высадился.

Он приказал лучникам перенести огонь на лодки, которые приближались к небольшому мысу. Там находилась старая дорога, ведущая к южным воротам. Если нападающие сумеют закрепиться на ней, они получат возможность атаковать укрепления с двух сторон.

Дорий заметил движение среди камней у подножия стены.

— Гектор! Там люди!

Несколько воинов противника уже добрались до нижней части укрепления и пытались установить лестницы. Дорий первым бросился к лестничному спуску. Парис последовал за ним.

— Не разделяться! — крикнул Гектор.

Но было поздно. Нападающие начали подниматься, и троянским защитникам пришлось вступить в ближний бой. Один из воинов противника сумел перебраться через край стены, однако Дорий встретил его ударом щита и сбросил вниз. Парис помог раненому троянцу подняться, затем вместе с ним оттеснил ещё двоих нападавших.

Сражение продолжалось недолго, но было ожесточённым. Люди Леонтия не ожидали столь организованного сопротивления и вскоре начали отступать к лодкам. Гектор приказал не преследовать их за пределами укреплений.

— Пусть уходят, — сказал он. — Сегодня нам важнее сохранить стены.

Когда стрельба стихла, Парис обнаружил, что на его предплечье появилась глубокая царапина. Он попытался скрыть её, но Дорий заметил кровь.

— Ты ранен.

— Пустяки.

— Не говори глупостей. Пойдём к лекарю.

— Сначала проверим, что с остальными.

Гектор подошёл к ним.

— Я сам проверю. А вы отправляйтесь во дворец. Это приказ.

Парис хотел возразить, но увидел выражение лица брата и не стал спорить.

В это время в городе происходило нечто не менее важное. Несколько человек, проникших в Трою ещё до начала высадки, попытались открыть малые ворота изнутри. Однако караульные задержали их прежде, чем они успели снять засовы. Среди задержанных оказался молодой служитель дворца, которого Иларион знал с детства.

Старик был потрясён, когда увидел его связанным во дворе.

— Зачем ты это сделал? — спросил он.

Юноша опустил голову.

— Мне обещали, что никто не пострадает. Сказали, что люди Леонтия только войдут в город и потребуют исполнения договора.

— И ты поверил?

— Мне заплатили. Моя семья задолжала торговцу, а он угрожал отнять наш дом. Я не знал, что начнётся нападение.

Иларион долго смотрел на него. Ему хотелось разгневаться, но перед ним стоял не безжалостный предатель, а испуганный человек, который позволил чужим обещаниям купить собственную совесть.

— Ты должен был прийти ко мне, — сказал старик. — Я мог бы помочь твоей семье.

— Я боялся.

— Вот так и начинаются большие беды. Не всегда с ненависти. Иногда достаточно страха и уверенности, что за собственную ошибку можно заплатить чужой жизнью.

Иларион приказал передать юношу стражникам, но просил не причинять ему вреда до окончания разбирательства.

Агенор прибыл к восточным воротам в тот момент, когда туда доставили первых раненых. Он спешился и, увидев происходящее, сразу понял, что опоздал на важный разговор. Стражники узнали его и окружили.

— Я должен увидеть Приама, — сказал он.

— Ты арестован по приказу царя, — ответил начальник караула.

— Я не собираюсь сопротивляться. Но прежде мне необходимо увидеть Дория.

Начальник стражи помедлил, затем приказал отвести Агенора во дворец.

Когда Дорий увидел его, то на мгновение растерялся. Он не ожидал, что приёмный отец решится вернуться именно сейчас. Агенор стоял перед ним без оружия, в дорожной одежде, с усталым лицом.

— Ты приехал к Леонтию? — спросил Дорий.

— Нет. Я приехал к тебе.

— Зачем?

Агенор посмотрел ему в глаза.

— Потому что больше не хочу прятаться за словами о необходимости и защите. Я знал, что от тебя скрывают правду. Я боялся потерять тебя и поэтому позволял другим решать, что тебе следует знать. Возможно, я не понимал всего, но достаточно понимал, чтобы однажды задать правильный вопрос. Я не задал его.

Дорий молчал.

— Я воспитывал тебя как собственного сына, — продолжил Агенор. — И это не было ложью. Но я должен был сказать тебе, что ты родился не у меня и что твоя мать была другой женщиной. Я не сделал этого. Прости меня, если когда-нибудь сможешь.

Дорий отвернулся к окну.

bannerbanner