Читать книгу ПОСЛЕДНИЙ ВЫЗОВ – (роман) (САМСОН ГЕЛХВИДЗЕ) онлайн бесплатно на Bookz (9-ая страница книги)
ПОСЛЕДНИЙ ВЫЗОВ – (роман)
ПОСЛЕДНИЙ  ВЫЗОВ – (роман)
Оценить:

4

Полная версия:

ПОСЛЕДНИЙ ВЫЗОВ – (роман)

— А налоги?

— Разумные поставки продовольствия.

— А оружие?

— Оно должно находиться под контролем местных старейшин, а не использоваться для нападений на римские подразделения.

— А дороги?

— Римские военные отряды должны иметь право прохода.

Спартак внимательно слушал. Условия звучали мягче прежних требований, но смысл оставался прежним: фракийцы должны были признать власть Рима, отдавать ему часть своего имущества и не сопротивляться передвижению чужих войск.

— Ты называешь это миром? — спросил он.

— Я называю это разумным соглашением.

— А если мы откажемся?

Варрон посмотрел на него почти сочувственно.

— Тогда война продолжится. И я не могу обещать, что она не затронет ваши семьи.

Севт сделал шаг вперёд, но Спартак остановил его взглядом.

— Ты угрожаешь женщинам и детям?

— Я предупреждаю о последствиях. Когда люди начинают войну, они должны понимать, что она не выбирает, кого затронуть.

Спартак поднялся.

— Мы не начинали эту войну, Варрон. Мы лишь отказались принять её условия.

Некоторое время они молчали.

Ветер пробегал по сухой траве у дороги, а внизу под мостом шумела вода.

Затем Варрон заговорил другим тоном:

— Я хотел бы обсудить ещё один вопрос. Личный.

Спартак не ответил.

— Я знаю, что у тебя есть отец, мать и женщина, которую ты любишь. Знаю, что ты мечтаешь о семье и спокойной жизни.

— Не тебе судить о моих мечтах.

— Возможно. Но я могу предложить тебе то, чего ты не получишь продолжением войны.

Варрон сделал знак одному из сопровождающих. Тот достал небольшой свиток.

— Рим готов гарантировать безопасность твоей семьи. Твоему отцу и матери никто не причинит вреда. Мирта сможет жить спокойно, без угрозы набегов и военных столкновений. Ты сам получишь возможность покинуть эти земли и начать новую жизнь.

Спартак медленно поднял глаза.

— А мой народ?

— Поселения останутся под управлением старейшин. Им придётся признать римскую власть, но никто не требует от тебя отвечать за каждого человека.

— То есть я должен уйти, а остальных оставить на милость Рима?

— Ты должен понять, что не можешь спасти всех.

Спартак долго смотрел на Варрона.

— Ты ошибаешься в одном.

— В чём?

— Я никогда не обещал спасти всех. Я обещал не отдавать людей на продажу только потому, что кому-то захотелось владеть их землёй.

Варрон убрал свиток.

— Подумай. Я не требую ответа сегодня.

— Мой ответ не изменится.

— Ты слишком молод, чтобы так уверенно говорить о будущем.

— А ты слишком давно привык, что люди соглашаются из страха.

Варрон впервые за время разговора нахмурился.

Переговоры завершились без соглашения.

Однако перед тем как разойтись, Варрон неожиданно спросил:

— Ты виделся с Ликоном?

Спартак внимательно посмотрел на него.

— Виделся.

— Хороший человек. Рассудительный. Он понимает, что Рим не исчезнет из этих земель только потому, что несколько горных поселений решили сопротивляться.

— Ликон сам разберётся, что ему понимать.

— Надеюсь. Мне бы не хотелось, чтобы его постигла участь людей, которые оказываются между двумя сторонами.

Спартак сделал шаг к римлянину.

— Если с Ликоном что-нибудь случится, я буду знать, кого благодарить.

Варрон развёл руками.

— Ты приписываешь мне слишком много возможностей.

— Нет. Я только начинаю понимать, как ты ими пользуешься.

Они разошлись.

На обратном пути Севт долго молчал. Лишь когда римский пост остался далеко позади, он заговорил:

— Он хотел купить тебя.

— Да.

— И даже не пытался скрыть, что готов использовать твою семью.

Спартак посмотрел на дорогу.

— Он хотел, чтобы я представил, как мог бы жить, если бы перестал сопротивляться.

— А ты представил?

Спартак не сразу ответил.

— Да. Представил.

— И?

— Дом. Мирту. Отца и мать. Утро без тревожных гонцов. Людей, которые возвращаются с полей, а не сражений. Детей, которые играют возле реки и не знают, что такое римский меч.

Севт ничего не сказал.

— Вот только Варрон не понимает, — продолжил Спартак, — что я хочу этого не только для себя. Я хочу, чтобы так жили все наши люди.

— Он понимает, — тихо ответил Севт. — Просто надеется, что ты согласишься оставить остальных за пределами своего счастья.

Спартак повернулся к другу.

— Вот именно.

Когда они вернулись в Орестею, у входа в дом старейшин их ожидал гонец из южной долины.

Он передал Спартаку небольшую табличку. На ней было написано несколько строк рукой, которую тот сразу узнал.

Это было письмо от Ликона.

«Спартак.

Сегодня ко мне приходили люди Варрона. Они сообщили, что после твоего отказа от соглашения римляне могут принять меры против тех, кто помогал тебе.

Я не знаю, что именно они задумали, но мне кажется, что речь идёт не только о военных действиях.

Будь осторожен. И не доверяй людям, которые слишком хорошо знают, чего ты хочешь.

Ликон».

Спартак перечитал письмо и передал его Севту.

— Значит, Ликон всё-таки решил нас предупредить, — сказал тот.

— Да. И теперь я начинаю опасаться за него.

Он позвал гонца.

— Отправляйся обратно. Передай Ликону, чтобы он не оставался возле торгового поста. Пусть уедет к своим родственникам на юг и пока не возвращается.

Гонец отправился в путь.

Но было уже поздно.

В тот же вечер, когда Ликон вышел из своего дома, возле дороги его ожидали двое вооружённых мужчин. Один из них назвал его по имени и попросил пройти с ними к римскому представителю.

Ликон отказался.

Тогда второй мужчина показал ему короткий кинжал.

— Не заставляй нас применять силу.

— Передайте Варрону, что я не собираюсь служить ему против своих земляков.

— Мы не обсуждаем с тобой службу.

Они схватили Ликона и увели в сторону старого торгового поста.

А далеко в Орестее Спартак ещё не знал, что его предупреждение пришло слишком поздно и что человек, которого он считал другом детства, уже оказался в руках его врагов.

Варрон проиграл переговоры, но получил новую возможность приблизиться к Спартаку.

На этот раз он собирался заставить его выбирать не между свободой и покорностью, а между верностью своему народу и верностью человеку, которого тот когда-то называл братом.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ. ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО НЕЛЬЗЯ КУПИТЬ

Ликона вели по узкой дороге, проложенной между скалами. Руки его были связаны за спиной, но шагал он спокойно, стараясь не показывать людям, которые его схватили, насколько сильно его тревожило происходящее.

Он не сопротивлялся, когда двое вооружённых мужчин ворвались в его дом. Не потому, что испугался, а потому, что сразу понял: драка в тесном помещении закончится либо его смертью, либо гибелью одного из нападавших. А мёртвым он никому уже не сможет помочь.

— Куда вы меня ведёте? — спросил он, когда дорога свернула к южному посту.

— Там узнаешь.

— Значит, вы сами не знаете, — усмехнулся Ликон.

Один из конвоиров ударил его рукоятью копья между лопаток.

— Помолчи.

Ликон покачнулся, но удержался на ногах.

Он вспомнил Спартака. Их детство, первые совместные походы в горы, холодные ночёвки у костра, разговоры о будущем. Тогда им обоим казалось, что впереди целая жизнь, в которой ещё будет достаточно времени для всего, что они задумали.

Но жизнь редко спрашивает человека, готов ли он к испытанию.

В римском лагере Ликона встретил не Варрон, а Гай.

Тот внимательно осмотрел пленника, словно хотел убедиться, что перед ним именно тот человек, которого ему поручили доставить.

— Ликон?

— Если ты уже знаешь моё имя, незачем спрашивать.

— Тебя ждут.

— Кто?

— Человек, который считает, что ты можешь оказаться полезным.

Ликон посмотрел на него с нескрываемым презрением.

— Передай своему хозяину, что я не товар на рынке.

Гай усмехнулся.

— Все люди становятся товаром, когда за них назначают цену.

— Тогда ты, должно быть, самый дорогой из них. Ведь столько лет продаёшь чужие жизни.

Улыбка исчезла с лица римлянина.

— Осторожнее, фракиец. Здесь твоя дерзость никого не впечатлит.

— Я не собирался никого впечатлять.

Гай приказал отвести пленника в отдельное помещение и доложить Варрону о его прибытии.

Варрон пришёл ближе к вечеру.

Он не стал сразу говорить о Спартаке. Приказал принести воду и пищу, предложил Ликону сесть. Его поведение было почти приветливым, и именно эта приветливость вызывала у пленника большее недоверие, чем открытая угроза.

— Надеюсь, дорога не слишком тебя утомила, — произнёс римлянин.

— Я бы предпочёл пройти её по собственной воле.

— Воля — вещь любопытная. Человек часто считает себя свободным, пока обстоятельства не заставят его сделать выбор.

— Ты называешь свободой возможность выбирать между двумя неприятностями?

Варрон чуть улыбнулся.

— Я называю это жизнью.

Он сел напротив.

— Ты знаешь, зачем я тебя пригласил?

— Думаю, ты хочешь снова предложить мне деньги.

— Деньги — лишь одно из средств. Я могу предложить тебе безопасность, работу, дом на юге. Ты сможешь жить спокойно, заниматься караванами, забыть о раздорах между Римом и фракийцами.

— А взамен?

— Ты поможешь мне убедить Спартака отказаться от сопротивления.

Ликон долго смотрел на него.

— Значит, ты всё-таки не понял.

— Что именно?

— Я не могу убедить его в том, чего сам не считаю правильным.

Варрон сцепил пальцы.

— Ты не обязан разделять его убеждения. Достаточно объяснить ему, что сопротивление принесёт гибель тем, кого он любит.

— Он и без меня это знает.

— Тогда тем более должен меня услышать.

Ликон наклонился вперёд.

— Ты ошибаешься в одном, Варрон. Спартак не потому сопротивляется, что не понимает цену войны. Он сопротивляется потому, что понимает цену покорности.

На этот раз римлянин не ответил сразу.

Он внимательно изучал лицо пленника, пытаясь найти в нём страх, сомнение или хотя бы желание договориться. Но перед ним сидел человек, который не был воином и не стремился им стать, однако имел то качество, которое Варрон особенно не любил в противниках: внутреннюю независимость.

— Ты считаешь его своим другом, — наконец произнёс он. — А если именно из-за тебя он потеряет людей?

Ликон опустил глаза. Это был первый вопрос, который действительно причинил ему боль.

— Я не хочу, чтобы он погиб.

— Тогда помоги ему.

— Ты предлагаешь мне спасти его, предав?

— Я предлагаю тебе сохранить ему жизнь.

— Человек может остаться живым и всё-таки потерять себя.

Варрон поднялся.

— Посмотрим, насколько долго ты будешь придерживаться этой красивой мысли.

В Орестее Спартак узнал о задержании Ликона только на следующее утро.

Гонец прибыл из южной долины измученным дорогой. Он привёз короткое сообщение от человека, который видел, как вооружённые незнакомцы увели Ликона от его дома.

Спартак прочитал записку дважды.

— Когда это случилось? — спросил он.

— Вчера, ещё до полудня.

— Куда его повели?

— К южному римскому посту. Больше я ничего не знаю.

Севт, стоявший рядом, нахмурился.

— Значит, Варрон добрался до него раньше, чем мы успели предупредить.

Спартак молчал.

В памяти возник их последний разговор. Ликон говорил, что не хочет войны, но не станет продавать друга. Тогда Спартак понял его и не стал требовать большего. Теперь же эта честность могла обернуться для Ликона настоящей бедой.

— Нужно идти за ним, — сказал Севт.

— Нужно сначала узнать, что именно задумал Варрон.

— А если он уже начал пытать его?

Спартак резко повернулся.

— Не говори того, чего мы не знаем.

Севт отвёл взгляд. Он понимал, что друг прав, но тревога за Ликона не позволяла ему спокойно ждать.

Вскоре к ним присоединился Дракон.

Выслушав гонца, он некоторое время молчал, затем спросил:

— Варрон знает, насколько дорог тебе этот человек?

— Теперь знает.

— Тогда он будет использовать его не только как пленника.

— Я понимаю.

— Нет, сын. Ты пока понимаешь лишь то, что он может причинить Ликону боль. Но Варрону нужно другое. Он хочет, чтобы ты сам причинил боль своему народу ради спасения друга. Или, наоборот, чтобы ты отказался от друга ради народа. В любом случае он надеется увидеть, как ты разрываешься между двумя верностями.

Спартак подошёл к окну. За ним открывалась долина, залитая утренним светом. По дороге двигались люди, внизу работали женщины, возле загонов переговаривались пастухи. Всё это было обычной жизнью, которую он когда-то считал вечной.

— Я не позволю ему выбирать за меня, — произнёс Спартак.

— Это правильные слова. Но помни: иногда самое трудное — не выбрать между двумя дорогими людьми, а найти путь, при котором не придётся приносить одного в жертву другому.

К полудню собрался совет.

Орест, Тир, Берик, Фрагон и Пелагон выслушали сообщение гонца. Каждый понимал, что случившееся касается не только Спартака. Если Варрон сумеет использовать его дружбу с Ликоном, завтра он может захватить родственника любого старейшины и потребовать того же.

— Мы должны потребовать освобождения Ликона, — сказал Тир.

— Потребовать можно, — ответил Берик. — Но что мы предложим взамен?

— Ничего, — произнёс Спартак. — Ликон не совершил преступления. Он не участвовал в нападениях на римлян и не командовал нашими людьми. Его задержали потому, что он отказался помогать Варрону.

Фрагон тяжело вздохнул.

— Римляне не станут слушать наши объяснения. Для них человек, который не служит Риму, уже подозрителен.

— Тогда пусть услышат другое, — сказал Орест. — Если они думают, что смогут по одному забирать наших близких и заставлять нас подчиняться, они должны знать, что ошибаются.

Пелагон предложил отправить к Варрону посланника с требованием освободить Ликона. Совет поддержал его предложение.

Но Спартак добавил:

— Одновременно нужно узнать, где его держат и сколько людей охраняет пост. Не для того, чтобы немедленно нападать. Мы должны быть готовы, если переговоры окажутся бесполезными.

Севт кивнул.

— Я займусь разведкой.

— Нет, — остановил его Спартак. — Ты отправишься с посланником, а Котис и Ремет осмотрят окрестности поста. Нам нужны точные сведения, а не догадки.

Решение было принято.

И впервые за долгое время старейшины почувствовали, что союз становится не просто соглашением о взаимной помощи, а настоящей необходимостью. Угроза уже касалась не отдельных поселений. Она приближалась к каждому дому.

Вечером Спартак пришёл к Мирте.

Она заметила его состояние ещё до того, как он заговорил.

— Что случилось?

Он сел рядом и рассказал о Ликоне.

Мирта слушала внимательно. Она знала, насколько важен этот человек для Спартака, хотя никогда не была с ним особенно близка.

— Ты должен его спасти, — тихо сказала она.

— Я постараюсь.

— Нет, Спартак. Не просто постараешься. Ты должен сделать всё возможное.

Он посмотрел на неё.

— А если для этого придётся подвергнуть опасности других?

Мирта не ответила сразу.

— Тогда ты должен найти способ не подвергать. Но не убеждай себя, что жизнь одного человека ничего не значит только потому, что от тебя ждут решения.

Спартак взял её за руку.

— Иногда мне кажется, что каждый день от меня требуют отдать что-нибудь, что я люблю.

— А ты не отдавай всё сразу, — сказала она. — И не забывай, что у тебя самого тоже есть жизнь. Не только долг.

Он прижал её руку к губам.

В этот вечер они долго сидели рядом, не пытаясь заполнить молчание словами. За стенами дома продолжалась обычная жизнь, но обоим казалось, что она стала хрупкой, словно тонкая нить, которую кто-то невидимый медленно натягивал между двумя берегами.

В римском лагере Варрон получил донесение о посланнике, которого Спартак собирался отправить к нему.

Он прочитал сообщение и отложил табличку.

— Значит, он не бросился сюда с оружием, — заметил Гай.

— Нет. Он начинает понимать, что я хочу от него.

— Следует освободить Ликона?

Варрон посмотрел на него.

— Пока нет.

— А если Спартак откажется от переговоров?

— Он уже отказался от моих условий. Теперь я хочу узнать, способен ли он отказаться от своего гнева.

— Что вы намерены сделать?

— Ничего такого, что нельзя было бы представить как следствие его собственного выбора.

Гай нахмурился.

Варрон подошёл к столу, взял чистую восковую табличку и начал писать.

Он решил передать Спартаку приглашение на новую встречу. На этот раз речь пойдёт не о признании римской власти и не о поставках зерна. Варрон предложит обменять Ликона на прекращение сопротивления в одной из долин — на короткий срок, якобы ради проверки доброй воли обеих сторон.

Он рассчитывал, что Спартак увидит в этом возможность спасти друга. И, возможно, впервые согласится на уступку, которую прежде считал недопустимой.

Но Варрон не учёл одного обстоятельства.

Спартак уже перестал воспринимать его предложения как отдельные события. За каждым обещанием он видел скрытое условие, за каждым жестом — расчёт. И чем больше римлянин пытался управлять его чувствами, тем яснее становилось молодому фракийцу: борьба идёт не только за землю и свободу поселений.

Она идёт за право человека самому решать, кем ему быть и кого считать своим другом.

А Ликон, находившийся за стенами римского лагеря, ещё не знал, что его судьба вскоре станет испытанием не только для Спартака, но и для самого Варрона.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ. ОБМЕН, КОТОРОГО НЕ БУДЕТ

На рассвете к южному римскому посту прибыл фракийский посланник. Им оказался пожилой воин по имени Эврит, много лет проживший в приграничной долине и знавший римские обычаи лучше многих своих соплеменников. Он не был ни старейшиной, ни военачальником, но умел говорить с людьми, не унижая их и не позволяя унижать себя.

Его сопровождали двое всадников. У ворот их остановил римский караул.

— Кто вы и зачем прибыли? — спросил центурион.

— Мы пришли говорить с Луцием Варроном.

— По какому делу?

— По делу человека, которого ваши люди забрали из собственного дома.

Центурион переглянулся с солдатом и приказал ждать.

Варрон принял посланника спустя почти час. Он сидел за столом, перед ним лежали карты северных долин и несколько донесений. Появление Эврита, казалось, ничуть его не удивило.

— Ты представляешь Спартака? — спросил римлянин.

— Я представляю людей, которые хотят знать, почему Рим задержал Ликона.

— Ликон находится под нашей охраной.

— Охрана защищает человека от опасности. А кто защитит его от тех, кто сам его задержал?

Варрон усмехнулся.

— Ты умеешь подбирать слова.

— Я стар. Мне уже незачем тратить их впустую.

Римлянин отложил табличку.

— Хорошо. Скажи Спартаку, что Ликон жив и с ним обращаются достойно. Я готов обсудить его освобождение.

— На каких условиях?

— Спартак должен прекратить сопротивление в восточной долине и гарантировать безопасность римских торговых обозов. Взамен Ликон будет отпущен.

Эврит некоторое время смотрел на Варрона.

— Ты предлагаешь обменять свободу одного человека на покорность целой долины?

— Я предлагаю избежать ненужного кровопролития.

— Тогда отпусти его. И кровопролития станет меньше.

— Ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Спартак должен научиться отвечать не только за собственные желания, но и за последствия своих решений.

— Он уже отвечает. А ты пытаешься заставить его отвечать ещё и за твои поступки.

Варрон поднялся.

— Передай ему мои слова. У него будет время подумать.

Эврит поклонился без почтения и направился к выходу.

Варрон проводил его взглядом. Посланник не дал ему ничего нового, но именно это раздражало римлянина. Он ожидал услышать просьбы, обещания или хотя бы готовность к торгу. Вместо этого получил спокойное напоминание о том, что не всякий человек готов превращать чужую жизнь в предмет сделки.

Ликон узнал о визите посланника от Гая.

— Спартак прислал человека, — сообщил тот. — Значит, ты ему небезразличен.

— Я никогда в этом не сомневался.

— Тогда тебе следует убедить его принять условия Варрона.

Ликон поднял голову.

— Ты действительно думаешь, что я стану просить его отказаться от свободы ради меня?

— Я думаю, что человек, оказавшийся в твоём положении, способен пересмотреть многие убеждения.

— Ты плохо знаешь людей.

— Возможно. Но я хорошо знаю страх.

— Страх знаком каждому. Только не каждый ему подчиняется.

Гай приблизился к пленнику.

— Ты можешь погибнуть здесь, Ликон. И Спартак будет знать, что не сделал ничего, чтобы тебя спасти.

— А ты можешь всю жизнь прожить рядом с сильными людьми и так и не понять, что такое достоинство.

Гай сжал челюсти, но промолчал.

Когда он ушёл, Ликон остался один. Он не знал, сколько продлится его плен, и не строил иллюзий относительно намерений Варрона. Однако одна мысль не давала ему покоя: если Спартак примет условия римлян, его собственное освобождение станет началом гораздо большей беды.

Ликон не хотел быть причиной такого решения.

Он подошёл к небольшому окну. За ним виднелась полоска земли, уходившая к горам. Там, за далёкими вершинами, находился его дом. Возможно, уже пустой. Возможно, разграбленный. Но пока он мог видеть горы, он не чувствовал себя окончательно оторванным от родной земли.

Эврит вернулся в Орестею ближе к вечеру.

Спартак встретил его у дома Ореста. Рядом стояли Дракон и Севт. Старейшины собрались в помещении совета, ожидая известий.

— Ликон жив, — сообщил посланник. — Варрон утверждает, что с ним обращаются достойно.

Спартак впервые за день свободно выдохнул.

— Что он требует?

— Чтобы ты прекратил сопротивление в восточной долине и гарантировал безопасность римских обозов. Взамен он обещает освободить Ликона.

Севт резко поднялся.

— Значит, всё повторяется! Сначала они требуют зерно, потом оружие, теперь хотят получить целую долину.

— Именно этого он и добивается, — сказал Спартак.

Тир ударил ладонью по столу.

— Мы не можем позволить, чтобы один человек решал судьбу всех поселений!

— А если бы на месте Ликона оказался твой племянник? — спросил Берик.

Тир замолчал.

— Тогда я пошёл бы за ним, — ответил он после короткого молчания. — Но не стал бы отдавать Риму свою землю.

Спартак посмотрел на старейшин.

— Я не собираюсь притворяться, будто судьба Ликона для меня не важна. Он мой друг. Я обязан сделать всё, чтобы вернуть его домой. Но я не могу покупать его жизнь свободой тысяч других людей. И не могу позволить Варрону выбирать, кого из нас он будет использовать следующим.

Фрагон задумчиво провёл рукой по седой бороде.

— Значит, ты отвергнешь предложение?

— Я отвергну условия. Но не переговоры.

— В чём разница? — спросил Пелагон.

— Мы потребуем немедленного освобождения Ликона без всяких уступок со стороны поселений. Если Варрон действительно хочет мира, пусть начнёт с того, что перестанет брать заложников.

Дракон внимательно посмотрел на сына. В его глазах мелькнуло одобрение, но он ничего не сказал.

Решение совета было единодушным.

В тот же вечер Котис и Ремет вернулись с южной дороги. Они осмотрели окрестности римского поста, нашли место, откуда хорошо просматривались ворота, и установили, что охрана усилена.

— Внутри не меньше пятидесяти воинов, — доложил Котис. — На стене постоянный дозор. У ворот меняют караул каждые несколько часов.

— А со стороны ущелья? — спросил Спартак.

— Там старая дорога к каменоломне. Почти не используется. Но пройти по ней можно.

— Есть ли там охрана?

— Два человека у поворота. Возможно, ещё один пост дальше.

Спартак подошёл к карте.

— Значит, они ждут нападения со стороны главной дороги.

— Или хотят, чтобы мы так думали, — заметил Севт.

— Верно. Поэтому никакого нападения, пока мы не знаем, где находится Ликон.

Котис кивнул.

— Мы можем попробовать выяснить это через местных торговцев.

— Только осторожно. Не подвергайте их опасности. Я не хочу, чтобы из-за нашей попытки спасти Ликона пострадали невиновные.

Севт посмотрел на друга.

— Ты понимаешь, что Варрон может не освободить его даже после всех наших требований?

— Понимаю.

— И всё равно не хочешь идти на пост?

Спартак провёл пальцем по карте.

— Если мы нападём сейчас, Варрон может убить Ликона прежде, чем наши люди доберутся до него. А если не нападём, у нас останется время найти другой путь. Я не собираюсь облегчать Варрону его задачу.

bannerbanner