
Полная версия:
ПОСЛЕДНИЙ ВЫЗОВ – (роман)
— Началось. К воротам не идти! Перекрыть дорогу к реке!
Несколько римских солдат выбежали из лагеря, пытаясь обойти укрепление с южной стороны. Фракийцы встретили их у узкого прохода. Завязалась короткая схватка. Римляне отступили, но один из них успел подать сигнал рогом.
На северной тропе Дракон услышал этот звук и понял, что сыну нужна помощь.
— Вперёд! — приказал он своим людям.
Тем временем Спартак добрался до второй конюшни. Там находились ещё трое пленников. Двое были связаны, третий лежал на соломе, с трудом поднимая голову.
Тир появился почти одновременно с ним.
— Вот ты где!
Он увидел племянника, бросился к нему и опустился на колени.
— Живой, мальчик!
Юноша попытался улыбнуться.
— Я знал, что вы придёте.
Тир освободил его, а Спартак помог подняться остальным.
— Уходим через восточную сторону, — сказал он. — Котис уже должен ждать нас.
Но из-за палаток показались римские солдаты. Их было около десятка. Впереди шёл офицер с обнажённым мечом.
— Бросить оружие! — крикнул он. — Вы окружены!
Спартак выставил щит.
— Уходите с дороги, и никто больше не пострадает.
Офицер рассмеялся.
— Ты всё ещё думаешь, что можешь диктовать условия Риму?
— Я думаю, что ты не хочешь умирать за чужую гордость.
На мгновение римлянин замешкался, но затем поднял меч.
Схватка оказалась короткой и жестокой. Фракийцы сражались, прикрывая пленников, и не позволяли римлянам окружить их. Спартак отбил удар офицера, шагнул в сторону и выбил у него меч. Тот упал на колени.
— Убей его! — крикнул Тир.
Но Спартак остановил старейшину.
— Нет. Нам нужно уходить.
Он приказал римлянину отступить и не преследовать их. Затем фракийцы вместе с освобождёнными пленниками двинулись к восточной ограде.
Там их уже ждали Котис и Ремет. В одном месте они успели раздвинуть деревянные колья, создав узкий проход.
Когда последний пленник оказался за оградой, из лагеря донёсся новый звук рога.
— Они готовят погоню, — сказал Ремет.
— Пусть попробуют, — ответил Котис.
Спартак оглянулся. На фоне дождливого неба виднелись факелы, мечущиеся между палатками. Римский пост просыпался, но фракийцы уже уходили в лес.
К рассвету они достигли безопасной стоянки, где их ожидал Дракон. Освобождённые пленники были измучены, один из них едва держался на ногах. Аурелия, которую Спартак заранее попросил отправить с небольшой группой женщин, принесла воду и тёплые плащи.
Тир обнял племянника и долго не отпускал его.
— Я думал, что больше тебя не увижу.
— Я тоже, дядя.
Спартак отошёл в сторону. Севт подошёл к нему.
— Хорошо сработали. Но Варрон теперь знает, что ты можешь проникнуть даже в его укрепление.
— Он и прежде знал, что мы не отступим.
— Теперь он станет осторожнее.
Спартак посмотрел на освобождённых людей.
— И мы тоже.
Вскоре к ним привели Тариса. Его задержали на дороге неподалёку от римского поста. При нём нашли небольшую восковую табличку с короткой записью, предназначенной Гаю.
Спартак прочитал её дважды.
Там было всего несколько слов:
«Пленные останутся приманкой. Спартак придёт. Остальное — дело времени».
Севт молча посмотрел на Тариса.
— Значит, ты знал, что Варрон собирается использовать пленников?
Тарис не ответил.
— Ты привёл нас к ловушке, — произнёс Спартак.
— Я не хотел, чтобы кто-нибудь погиб.
— Но ты помогал людям, которые держали их в цепях.
Тарис опустил голову.
— У меня не было выбора.
Спартак долго смотрел на него.
— Выбор был. Просто ты решил, что твоя жизнь дороже чужой свободы.
Он приказал отвести Тариса под охрану. Не убивать и не подвергать пыткам, но и не отпускать.
Когда люди разошлись, Дракон подошёл к сыну.
— Ты вернул пленников. Но теперь Варрон будет искать возмездия.
— Пусть ищет.
— Ты слишком уверен.
Спартак покачал головой.
— Нет, отец. Я просто больше не хочу жить так, словно каждый наш шаг должен быть разрешён Римом.
Он посмотрел на долину, где постепенно поднимался туман. За горами просыпались поселения, и люди ещё не знали, что этой ночью несколько их земляков вернулись домой.
А в римском лагере Варрон стоял перед опустевшей конюшней. На земле лежал разбитый факел, у стены темнели следы крови. Один из офицеров докладывал о случившемся, стараясь не встречаться с ним взглядом.
— Они освободили всех? — спросил Варрон.
— Да, господин.
— И сколько наших погибло?
— Четверо. Ещё двое ранены.
Варрон медленно повернулся к карте.
— Значит, он сумел проникнуть в укрепление, вывести пленников и уйти, не потеряв почти никого.
Он помолчал.
— Теперь я понимаю, почему его имя всё чаще произносят в этих горах.
Гай стоял у входа и ждал приказа.
— Найди мне человека, который знает Спартака с детства, — произнёс Варрон. — Не очередного наёмника и не случайного перебежчика. Мне нужен тот, кому он доверял задолго до того, как начал воевать с Римом.
Гай понял, что речь идёт о гораздо более опасной игре. А Варрон уже смотрел на карту не как на схему дорог и укреплений. Он искал на ней путь к самому сердцу своего противника.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ. ТЕ, КТО ЗНАЮТ ЕГО СЕРДЦЕ
Возвращение пленников стало событием, которое ещё долго обсуждали в окрестных поселениях. Люди приходили в Артаб и Орестею, расспрашивали о ночном нападении, слушали рассказы освобождённых и удивлялись тому, как небольшой отряд сумел проникнуть в римское укрепление и вывести людей из-под охраны.
Но Спартак не разделял всеобщего торжества.
Он понимал, что победа была небольшой, а цена следующего столкновения могла оказаться гораздо выше. Варрон потерял людей, оружие и уверенность в том, что фракийцев можно запугать пленением нескольких жителей. Теперь римлянин должен был искать другой способ воздействия.
И Спартак чувствовал, что этот способ будет связан не с оружием.
Утром он пришёл к отцу. Дракон сидел возле дома и чинил старую кожаную перевязь.
— Варрон приказал найти человека, который знал меня с детства, — сказал Спартак.
Дракон поднял глаза.
— Откуда ты знаешь?
— Мы нашли табличку Тариса. В ней говорилось, что после освобождения пленников Варрон собирается искать кого-то из моих прежних знакомых.
Отец отложил работу.
— Значит, он решил, что через тебя самого ему не пройти.
— Он хочет найти того, кто сможет приблизиться ко мне без подозрений.
Дракон долго молчал.
— В детстве у тебя было много друзей.
— Но не все они остались здесь.
— И не все ушли по своей воле.
Спартак внимательно посмотрел на отца.
— Ты кого-то подозреваешь?
Дракон покачал головой.
— Нет. Но я помню одного человека. Его звали Ликон. Вы с ним вместе росли, охотились, учились владеть оружием. После смерти его отца он ушёл на юг, к родственникам. Это было несколько лет назад.
— Ликон… — повторил Спартак. — Я давно о нём не слышал.
— Он был тебе ближе многих. Когда ты однажды провалился под лёд в горном ручье, именно он вытащил тебя. А потом ещё долго смеялся над тем, как ты пытался доказать, что вовсе не испугался.
Спартак невольно улыбнулся.
— Помню. Он тогда сказал, что если бы я утонул, Мирта никогда бы не согласилась стать моей женой.
Дракон тоже улыбнулся, но почти сразу посерьёзнел.
— Если Варрон узнает о Ликоне, он может попытаться использовать его.
— Но Ликон давно уехал. Возможно, он уже далеко.
— Возможно.
Спартак встал.
— Я отправлю гонца к южным родственникам. Нужно узнать, где он сейчас.
Тем временем в римском лагере Гай получил приказ Варрона и приступил к поискам.
Он расспрашивал торговцев, бывших воинов и людей, которые когда-либо бывали в северных поселениях. Наконец один из местных проводников сообщил ему, что человек по имени Ликон действительно живёт неподалёку от римского торгового поста.
— Он фракиец? — уточнил Гай.
— Да. Когда-то жил в горах. Теперь работает с караванами. Знает несколько языков, умеет договариваться с людьми.
— Он знаком со Спартаком?
— Говорят, они вместе росли.
Гай передал сведения Варрону.
Тот долго рассматривал имя на табличке.
— Приведите его ко мне.
— Насильно?
— Нет. Пока нет. Сначала предложите работу. Деньги, защиту, возможность вернуться домой.
— А если откажется?
Варрон посмотрел на него холодно.
— Тогда выясните, что для него дороже всего.
Через несколько дней Ликон получил приглашение от римского представителя. Его попросили прибыть в лагерь для разговора о сопровождении торговых обозов.
Предложение показалось ему обычным. За последние годы он несколько раз работал с римскими купцами и не видел в этом ничего необычного.
Однако, когда он вошёл в шатёр Варрона, то сразу заметил, что разговор будет не о торговле.
— Ликон, — произнёс римлянин, приветливо улыбаясь. — Я слышал о тебе хорошие отзывы.
— Надеюсь, не только от тех, кому я помогал таскать тяжёлые ящики.
Варрон усмехнулся.
— Говорят, ты знаешь фракийские горы лучше многих местных жителей.
— Когда-то знал.
— А ещё говорят, что ты был близок со Спартаком.
Ликон замолчал.
— Мы вместе росли, — наконец ответил он. — Но это было давно.
— Он изменился?
— Все меняются.
— Теперь он собирает вокруг себя людей и выступает против Рима. Ты понимаешь, что его действия могут привести к большой беде?
Ликон пожал плечами.
— Я не участвую в его войне.
Варрон внимательно посмотрел на него.
— Именно поэтому ты можешь оказаться полезным. Нам нужны люди, способные вести переговоры с горными старейшинами. Ты знаешь их язык, обычаи и дороги.
— А Спартак?
— Возможно, однажды тебе придётся поговорить и с ним.
Ликон почувствовал, что попал в неприятное положение.
— Я не знаю, чего вы от меня хотите.
— Пока только работы. Хорошей оплаты. Спокойной жизни.
Варрон сделал знак слуге, и тот поставил на стол небольшой мешочек с серебром.
Ликон не прикоснулся к нему.
— Я подумаю.
— Разумеется. Никто не требует ответа немедленно.
Когда Ликон вышел, Гай спросил:
— Он согласится?
— Не знаю. Но он заинтересовался.
— А если предупредит Спартака?
Варрон усмехнулся.
— Тогда мы узнаем, насколько сильно он ему предан.
В Орестею гонец вернулся на пятый день.
Он сообщил, что Ликон действительно находится неподалёку от римского торгового поста. Более того, его видели в компании римских людей.
Спартак выслушал рассказ и ничего не сказал.
Севт, сидевший рядом, нахмурился.
— Значит, Варрон уже добрался до него.
— Или пытается добраться.
— Ты хочешь отправиться к нему?
— Да.
— Это может быть опасно.
— Я знаю.
Севт некоторое время смотрел на друга.
— А если Ликон согласился работать на римлян?
Спартак поднял глаза.
— Тогда я должен услышать это от него самого.
Дракон, присутствовавший при разговоре, вмешался:
— Не забывай, что человек, которого ты помнишь, и тот, кого встретишь сейчас, могут оказаться разными людьми.
— Я понимаю, отец.
— Тогда возьми с собой не больше двух человек. И не позволяй воспоминаниям заменить осторожность.
Дорога к торговому посту проходила через небольшую долину, где когда-то стояли пастушьи хижины. Спартак узнал несколько мест, хотя за прошедшие годы многое изменилось. Старый мост был частично разрушен, возле ручья выросли молодые деревья, а на склоне появились новые виноградники.
Ликон жил в небольшом доме неподалёку от поста. Когда Спартак подошёл к воротам, хозяин как раз чинил деревянную телегу.
Сначала Ликон не узнал его.
Потом выпрямился, выронил инструмент и долго смотрел на гостя.
— Спартак?
— Здравствуй, Ликон.
Несколько мгновений они молчали, а затем крепко обнялись.
— Сколько лет прошло! — воскликнул Ликон. — Я думал, ты давно забыл обо мне.
— Я помню гораздо больше, чем ты думаешь.
Они вошли в дом. Ликон поставил на стол хлеб, сыр и кувшин с вином. Разговор начался с воспоминаний о детстве, об охоте, о старых друзьях, о людях, которых уже не было в живых.
Но постепенно весёлые истории уступили место настоящему.
— Я слышал, что ты теперь воюешь с римлянами, — сказал Ликон.
— Мы защищаем свои дома.
— Ты всегда был упрямым.
— А ты всегда считал, что упрямство мешает человеку жить спокойно.
Ликон улыбнулся.
— Возможно, я был прав.
Спартак посмотрел на него.
— Варрон приглашал тебя к себе?
Улыбка исчезла.
— Да.
— Что он предлагал?
— Работу. Хорошую оплату. Сопровождение обозов и переговоры с горными старейшинами.
— Он говорил обо мне?
Ликон не стал отводить взгляд.
— Да.
— И что ты ответил?
— Что подумаю.
Спартак медленно кивнул.
— Ты уже решил?
Ликон подошёл к окну.
— Я не хочу войны, Спартак. Я видел, что делают римляне, но видел и другое. Торговля, дороги, рынки. Люди могут жить, не убивая друг друга. Почему ты считаешь, что единственный путь — сопротивление?
— Потому что я видел, что происходит с теми, кто отказывается подчиняться. Ты называешь это миром, но если человек должен отдать чужому народу свой дом, землю и свободу, чтобы его оставили в покое, это не мир.
— А сколько людей погибнет из-за твоего сопротивления?
Спартак не ответил сразу.
— Я не знаю. И не стану притворяться, будто знаю. Но если мы сейчас покоримся, наши дети вырастут, не понимая, что значит распоряжаться собственной жизнью.
Ликон повернулся к нему.
— Ты говоришь так, будто уже несёшь ответственность за весь народ.
— Я не просил этой ответственности.
— Но принял её.
— Да.
Ликон долго смотрел на друга.
— Варрон предложил мне деньги. Много денег. Я не взял их.
— Почему?
— Потому что не хочу продавать человека, с которым когда-то делил последний кусок хлеба.
Спартак поднялся и подошёл к нему.
— Тогда не продавай и сейчас.
Ликон пожал ему руку.
— Я не стану работать против тебя. Но и воевать за тебя не обещаю.
— Мне не нужны обещания, которые ты не можешь выполнить.
Они снова сели за стол.
Однако разговор уже не был прежним. Между ними возникло что-то новое — не вражда, но осторожность двух людей, которые поняли, насколько далеко разошлись их жизненные дороги.
Когда Спартак и его спутники покинули дом Ликона, за ними наблюдали издалека.
Вечером Гай получил сообщение.
— Он встречался со Спартаком, — доложил посыльный.
— И что произошло?
— Они долго разговаривали. Потом Спартак уехал.
Гай передал новость Варрону.
Тот выслушал его и неожиданно улыбнулся.
— Прекрасно. Значит, Ликон действительно имеет к нему доступ.
— Но он отказался работать на нас.
— Пока отказался.
— Что теперь?
Варрон подошёл к карте и указал на торговый пост.
— Теперь мы не будем просить его предать друга. Это слишком грубо. Мы предложим ему нечто другое.
— Что именно?
— Возможность спасти Спартака от самого себя.
Гай не сразу понял смысл этих слов.
Варрон продолжил:
— Пусть Ликон передаст ему, что в Риме есть люди, готовые обсуждать прекращение столкновений. Что Спартаку могут предложить безопасность для его семьи и сохранение некоторых прав фракийских поселений.
— Вы собираетесь вести переговоры?
— Нет, Гай. Я собираюсь заставить его поверить, что переговоры возможны.
Тем временем Спартак возвращался в Орестею с тяжёлым чувством.
Он был рад встрече с Ликоном, но понимал, что их дружба уже не могла быть такой беззаботной, как прежде. Каждый теперь жил в мире, где любой выбор имел цену.
У самой деревни их догнал молодой гонец.
— Спартак! Тебя ждут!
— Что случилось?
— Прибыл человек из римского лагеря. Он принёс письмо от Варрона.
Спартак взял свиток.
Печать была целой. Он разломил её и развернул письмо.
Там было написано:
«Спартаку, сыну Дракона.
Ты доказал, что умеешь сражаться. Но сражение не всегда приносит пользу тем, ради кого оно ведётся.
Рим готов обсуждать прекращение столкновений и условия, при которых ваши поселения смогут сохранить свои внутренние порядки.
Я предлагаю встретиться без оружия и выслушать друг друга.
Луций Варрон».
Спартак прочитал письмо ещё раз.
Севт, заглянув через его плечо, усмехнулся:
— Теперь он предлагает мир?
— Да.
— После того как захватывал людей, подсылал шпионов и устраивал засады?
Спартак свернул письмо.
— Возможно, он действительно хочет поговорить. А возможно, готовит новую ловушку.
— Ты поедешь?
Спартак посмотрел на дорогу, уходившую к римским владениям.
— Пока не знаю. Но если Варрон решил говорить о мире, я хочу услышать, что именно он называет миром.
Вечером он положил письмо перед отцом. Дракон долго читал его, затем поднял глаза.
— Запомни, сын: не всякая протянутая рука предлагает дружбу. Иногда она просто хочет проверить, насколько близко ты позволишь ей подойти к своему горлу.
Спартак молча сложил письмо.
Он ещё не знал, что за этим предложением скрывалась самая опасная из всех приготовленных Варроном ловушек. На этот раз римлянин рассчитывал не на страх и не на жадность. Он собирался воспользоваться надеждой.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. ЦЕНА МИРА
Письмо Варрона не давало Спартаку покоя. Он перечитывал его не потому, что сомневался в смысле написанного, а потому, что пытался понять, какую именно игру затеял римлянин.
Предложение о переговорах могло быть очередной уловкой. Но отвергнуть его, не узнав условий, означало бы лишить себя возможности понять намерения противника. К тому же за последние недели Спартак всё чаще думал о людях, которые не желали воевать. Они не были трусами. Они просто хотели жить, растить детей, обрабатывать землю и не просыпаться каждое утро в ожидании очередного римского отряда.
Разве ради этого он не начинал сопротивление?
Вечером он собрал небольшой совет. В доме Ореста присутствовали Дракон, Севт, Берик, Тир и Фрагон.
— Варрон предлагает встретиться, — сказал Спартак. — Без оружия, чтобы обсудить прекращение столкновений.
— После всего, что он сделал? — возмутился Тир. — Он думает, что мы забыли Артаб? Забыл, как его солдаты уводили наших людей?
— Нет, — ответил Спартак. — Он прекрасно знает, что мы ничего не забыли.
Берик задумчиво потёр подбородок.
— Возможно, римляне действительно поняли, что не смогут легко подчинить нас. Если они предлагают переговоры, значит, наши действия принесли результат.
— А может быть, они хотят узнать, насколько мы готовы уступить, — заметил Фрагон.
Севт, сидевший у стены, наконец заговорил:
— Я бы не поехал. Варрон уже несколько раз пытался заманить нас в ловушку. Почему теперь должно быть иначе?
— Потому что на этот раз он предлагает не нападение, а разговор, — ответил Спартак. — Но я не собираюсь доверять ему только потому, что он написал несколько вежливых строк.
Дракон внимательно посмотрел на сына.
— Чего ты хочешь добиться этой встречей?
— Узнать, готов ли Рим признать право наших поселений жить по собственным законам. Если готов, пусть скажет это прямо. Если нет, пусть хотя бы перестанет притворяться, будто речь идёт о мире.
Орест медленно кивнул.
— Значит, ты собираешься ехать?
— Да. Но не один. Со мной будут Севт и два человека из совета. Остальные останутся неподалёку, за пределами места встречи.
— А если Варрон нарушит слово? — спросил Тир.
— Тогда он сам покажет, чего стоят его обещания.
Решение было принято, хотя согласились с ним не все.
На следующий день Спартак отправил Варрону ответ.
Он написал коротко: готов встретиться на нейтральной территории, при условии, что обе стороны прибудут без больших вооружённых отрядов, а переговоры не станут поводом для задержания или нападения.
Место встречи выбрали у старого каменного моста, неподалёку от границы римских владений. Когда-то здесь проходила оживлённая торговая дорога. Теперь мостом почти не пользовались: после нескольких столкновений купцы предпочитали объезжать опасный участок через южную долину.
Варрон согласился на предложенные условия.
Однако перед отъездом он вызвал Гая.
— Спартак принял приглашение, — сообщил он.
— Вы действительно собираетесь договариваться?
Варрон посмотрел на него с лёгкой усмешкой.
— Гай, ты до сих пор не понимаешь, что переговоры — это тоже оружие?
— Понимаю, господин.
— Нет. Если бы понимал, не задавал бы таких вопросов. Я хочу узнать, чего он боится потерять больше всего.
— Свою свободу?
— Это слишком очевидно. Меня интересует другое. Он молодой человек, у него есть семья, любимая женщина, родители, друзья. Он уже отвечает за множество людей, но пока ещё не научился отделять личные чувства от решений вождя.
Гай понял, куда клонит Варрон.
— Вы хотите предложить ему безопасность семьи?
— Именно.
— А если он откажется?
— Тогда мы узнаем, что его нельзя купить обещанием спокойной жизни. Но, возможно, он согласится хотя бы выслушать.
Варрон подошёл к карте.
— И ещё. Подготовьте небольшую группу солдат. Не показывайте её до моего сигнала. Я не собираюсь нарушать договорённость о встрече, но хочу иметь возможность быстро отреагировать, если Спартак решит сыграть по-своему.
Утром Спартак попрощался с Миртой.
Она заметила, что он собирается в дорогу, ещё до того, как он произнёс первое слово.
— Ты едешь к Варрону?
— Да.
— Один?
— С Севтом и двумя старейшинами. Остальные будут неподалёку.
Мирта поправила складку на его плаще.
— А если он не отпустит тебя?
— Тогда Севт знает, что делать.
— Ты всегда говоришь так, будто всё предусмотрел.
Спартак взял её за руки.
— Я ничего не могу предусмотреть до конца. Но постараюсь вернуться.
Она внимательно посмотрела ему в глаза.
— Знаешь, чего я боюсь больше всего?
— Чего?
— Не того, что ты погибнешь. Хотя и этого тоже. Я боюсь, что однажды ты вернёшься домой, но я уже не узнаю тебя. Что все эти сражения, предательства и смерти сделают тебя чужим даже для тех, кто любит тебя.
Спартак опустил голову.
— Я тоже иногда этого боюсь.
— Тогда помни, кем ты был до всего этого.
Он обнял её.
— Помню. И именно поэтому еду.
К старому мосту Спартак прибыл незадолго до полудня.
Варрон уже ждал его. Рядом стояли двое римских офицеров, а чуть поодаль — несколько сопровождающих. На этот раз римлянин был одет не в военные доспехи, а в простой тёмный плащ. Его лицо выражало спокойствие человека, который привык считать себя хозяином положения.
Спартак подошёл к нему.
— Луций Варрон.
— Спартак, сын Дракона.
Они обменялись сдержанными приветствиями.
— Я рад, что ты принял моё предложение, — сказал Варрон.
— Я приехал не ради твоего удовольствия.
Римлянин усмехнулся.
— Прямота — хорошее качество. Иногда она мешает, но в переговорах бывает полезна.
— Тогда не будем тратить время.
Они расположились у каменного основания моста. Севт остался неподалёку, вместе с двумя старейшинами. Римские офицеры заняли противоположную сторону.
Варрон первым заговорил о положении в долине.
— За последнее время произошло слишком много столкновений. Погибли люди. Разрушены хозяйства. Торговые дороги стали опасными. Рим не заинтересован в постоянной войне с горными племенами.
Спартак посмотрел на него.
— Тогда зачем твои солдаты приходили в наши поселения?
— Для обеспечения порядка.
— Забирали зерно?
— По распоряжению военного командования.
— Уводили людей?
— Некоторые были задержаны по подозрению в нападениях на римские подразделения.
Спартак усмехнулся.
— Ты умеешь называть вещи так, чтобы они переставали быть похожими на то, чем являются.
Варрон не изменился в лице.
— Хорошо. Давай говорить прямо. Рим обладает силой, которую ваши поселения не смогут преодолеть. Рано или поздно вы будете вынуждены признать это.
— Сила ещё не означает право.
— Но она определяет, кто устанавливает правила.
— Тогда ты предлагаешь нам покориться?
Варрон немного помолчал.
— Я предлагаю признать присутствие Рима и прекратить нападения на его людей. Взамен ваши поселения смогут сохранить старейшин, собственные обычаи и внутренний порядок. Мы не станем вмешиваться в ваши семейные дела и местные споры.

