Читать книгу ПОСЛЕДНИЙ ВЫЗОВ – (роман) (САМСОН ГЕЛХВИДЗЕ) онлайн бесплатно на Bookz (8-ая страница книги)
ПОСЛЕДНИЙ ВЫЗОВ – (роман)
ПОСЛЕДНИЙ  ВЫЗОВ – (роман)
Оценить:

4

Полная версия:

ПОСЛЕДНИЙ ВЫЗОВ – (роман)

— Началось. К воротам не идти! Перекрыть дорогу к реке!

Несколько римских солдат выбежали из лагеря, пытаясь обойти укрепление с южной стороны. Фракийцы встретили их у узкого прохода. Завязалась короткая схватка. Римляне отступили, но один из них успел подать сигнал рогом.

На северной тропе Дракон услышал этот звук и понял, что сыну нужна помощь.

— Вперёд! — приказал он своим людям.

Тем временем Спартак добрался до второй конюшни. Там находились ещё трое пленников. Двое были связаны, третий лежал на соломе, с трудом поднимая голову.

Тир появился почти одновременно с ним.

— Вот ты где!

Он увидел племянника, бросился к нему и опустился на колени.

— Живой, мальчик!

Юноша попытался улыбнуться.

— Я знал, что вы придёте.

Тир освободил его, а Спартак помог подняться остальным.

— Уходим через восточную сторону, — сказал он. — Котис уже должен ждать нас.

Но из-за палаток показались римские солдаты. Их было около десятка. Впереди шёл офицер с обнажённым мечом.

— Бросить оружие! — крикнул он. — Вы окружены!

Спартак выставил щит.

— Уходите с дороги, и никто больше не пострадает.

Офицер рассмеялся.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь диктовать условия Риму?

— Я думаю, что ты не хочешь умирать за чужую гордость.

На мгновение римлянин замешкался, но затем поднял меч.

Схватка оказалась короткой и жестокой. Фракийцы сражались, прикрывая пленников, и не позволяли римлянам окружить их. Спартак отбил удар офицера, шагнул в сторону и выбил у него меч. Тот упал на колени.

— Убей его! — крикнул Тир.

Но Спартак остановил старейшину.

— Нет. Нам нужно уходить.

Он приказал римлянину отступить и не преследовать их. Затем фракийцы вместе с освобождёнными пленниками двинулись к восточной ограде.

Там их уже ждали Котис и Ремет. В одном месте они успели раздвинуть деревянные колья, создав узкий проход.

Когда последний пленник оказался за оградой, из лагеря донёсся новый звук рога.

— Они готовят погоню, — сказал Ремет.

— Пусть попробуют, — ответил Котис.

Спартак оглянулся. На фоне дождливого неба виднелись факелы, мечущиеся между палатками. Римский пост просыпался, но фракийцы уже уходили в лес.

К рассвету они достигли безопасной стоянки, где их ожидал Дракон. Освобождённые пленники были измучены, один из них едва держался на ногах. Аурелия, которую Спартак заранее попросил отправить с небольшой группой женщин, принесла воду и тёплые плащи.

Тир обнял племянника и долго не отпускал его.

— Я думал, что больше тебя не увижу.

— Я тоже, дядя.

Спартак отошёл в сторону. Севт подошёл к нему.

— Хорошо сработали. Но Варрон теперь знает, что ты можешь проникнуть даже в его укрепление.

— Он и прежде знал, что мы не отступим.

— Теперь он станет осторожнее.

Спартак посмотрел на освобождённых людей.

— И мы тоже.

Вскоре к ним привели Тариса. Его задержали на дороге неподалёку от римского поста. При нём нашли небольшую восковую табличку с короткой записью, предназначенной Гаю.

Спартак прочитал её дважды.

Там было всего несколько слов:

«Пленные останутся приманкой. Спартак придёт. Остальное — дело времени».

Севт молча посмотрел на Тариса.

— Значит, ты знал, что Варрон собирается использовать пленников?

Тарис не ответил.

— Ты привёл нас к ловушке, — произнёс Спартак.

— Я не хотел, чтобы кто-нибудь погиб.

— Но ты помогал людям, которые держали их в цепях.

Тарис опустил голову.

— У меня не было выбора.

Спартак долго смотрел на него.

— Выбор был. Просто ты решил, что твоя жизнь дороже чужой свободы.

Он приказал отвести Тариса под охрану. Не убивать и не подвергать пыткам, но и не отпускать.

Когда люди разошлись, Дракон подошёл к сыну.

— Ты вернул пленников. Но теперь Варрон будет искать возмездия.

— Пусть ищет.

— Ты слишком уверен.

Спартак покачал головой.

— Нет, отец. Я просто больше не хочу жить так, словно каждый наш шаг должен быть разрешён Римом.

Он посмотрел на долину, где постепенно поднимался туман. За горами просыпались поселения, и люди ещё не знали, что этой ночью несколько их земляков вернулись домой.

А в римском лагере Варрон стоял перед опустевшей конюшней. На земле лежал разбитый факел, у стены темнели следы крови. Один из офицеров докладывал о случившемся, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Они освободили всех? — спросил Варрон.

— Да, господин.

— И сколько наших погибло?

— Четверо. Ещё двое ранены.

Варрон медленно повернулся к карте.

— Значит, он сумел проникнуть в укрепление, вывести пленников и уйти, не потеряв почти никого.

Он помолчал.

— Теперь я понимаю, почему его имя всё чаще произносят в этих горах.

Гай стоял у входа и ждал приказа.

— Найди мне человека, который знает Спартака с детства, — произнёс Варрон. — Не очередного наёмника и не случайного перебежчика. Мне нужен тот, кому он доверял задолго до того, как начал воевать с Римом.

Гай понял, что речь идёт о гораздо более опасной игре. А Варрон уже смотрел на карту не как на схему дорог и укреплений. Он искал на ней путь к самому сердцу своего противника.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ. ТЕ, КТО ЗНАЮТ ЕГО СЕРДЦЕ

Возвращение пленников стало событием, которое ещё долго обсуждали в окрестных поселениях. Люди приходили в Артаб и Орестею, расспрашивали о ночном нападении, слушали рассказы освобождённых и удивлялись тому, как небольшой отряд сумел проникнуть в римское укрепление и вывести людей из-под охраны.

Но Спартак не разделял всеобщего торжества.

Он понимал, что победа была небольшой, а цена следующего столкновения могла оказаться гораздо выше. Варрон потерял людей, оружие и уверенность в том, что фракийцев можно запугать пленением нескольких жителей. Теперь римлянин должен был искать другой способ воздействия.

И Спартак чувствовал, что этот способ будет связан не с оружием.

Утром он пришёл к отцу. Дракон сидел возле дома и чинил старую кожаную перевязь.

— Варрон приказал найти человека, который знал меня с детства, — сказал Спартак.

Дракон поднял глаза.

— Откуда ты знаешь?

— Мы нашли табличку Тариса. В ней говорилось, что после освобождения пленников Варрон собирается искать кого-то из моих прежних знакомых.

Отец отложил работу.

— Значит, он решил, что через тебя самого ему не пройти.

— Он хочет найти того, кто сможет приблизиться ко мне без подозрений.

Дракон долго молчал.

— В детстве у тебя было много друзей.

— Но не все они остались здесь.

— И не все ушли по своей воле.

Спартак внимательно посмотрел на отца.

— Ты кого-то подозреваешь?

Дракон покачал головой.

— Нет. Но я помню одного человека. Его звали Ликон. Вы с ним вместе росли, охотились, учились владеть оружием. После смерти его отца он ушёл на юг, к родственникам. Это было несколько лет назад.

— Ликон… — повторил Спартак. — Я давно о нём не слышал.

— Он был тебе ближе многих. Когда ты однажды провалился под лёд в горном ручье, именно он вытащил тебя. А потом ещё долго смеялся над тем, как ты пытался доказать, что вовсе не испугался.

Спартак невольно улыбнулся.

— Помню. Он тогда сказал, что если бы я утонул, Мирта никогда бы не согласилась стать моей женой.

Дракон тоже улыбнулся, но почти сразу посерьёзнел.

— Если Варрон узнает о Ликоне, он может попытаться использовать его.

— Но Ликон давно уехал. Возможно, он уже далеко.

— Возможно.

Спартак встал.

— Я отправлю гонца к южным родственникам. Нужно узнать, где он сейчас.

Тем временем в римском лагере Гай получил приказ Варрона и приступил к поискам.

Он расспрашивал торговцев, бывших воинов и людей, которые когда-либо бывали в северных поселениях. Наконец один из местных проводников сообщил ему, что человек по имени Ликон действительно живёт неподалёку от римского торгового поста.

— Он фракиец? — уточнил Гай.

— Да. Когда-то жил в горах. Теперь работает с караванами. Знает несколько языков, умеет договариваться с людьми.

— Он знаком со Спартаком?

— Говорят, они вместе росли.

Гай передал сведения Варрону.

Тот долго рассматривал имя на табличке.

— Приведите его ко мне.

— Насильно?

— Нет. Пока нет. Сначала предложите работу. Деньги, защиту, возможность вернуться домой.

— А если откажется?

Варрон посмотрел на него холодно.

— Тогда выясните, что для него дороже всего.

Через несколько дней Ликон получил приглашение от римского представителя. Его попросили прибыть в лагерь для разговора о сопровождении торговых обозов.

Предложение показалось ему обычным. За последние годы он несколько раз работал с римскими купцами и не видел в этом ничего необычного.

Однако, когда он вошёл в шатёр Варрона, то сразу заметил, что разговор будет не о торговле.

— Ликон, — произнёс римлянин, приветливо улыбаясь. — Я слышал о тебе хорошие отзывы.

— Надеюсь, не только от тех, кому я помогал таскать тяжёлые ящики.

Варрон усмехнулся.

— Говорят, ты знаешь фракийские горы лучше многих местных жителей.

— Когда-то знал.

— А ещё говорят, что ты был близок со Спартаком.

Ликон замолчал.

— Мы вместе росли, — наконец ответил он. — Но это было давно.

— Он изменился?

— Все меняются.

— Теперь он собирает вокруг себя людей и выступает против Рима. Ты понимаешь, что его действия могут привести к большой беде?

Ликон пожал плечами.

— Я не участвую в его войне.

Варрон внимательно посмотрел на него.

— Именно поэтому ты можешь оказаться полезным. Нам нужны люди, способные вести переговоры с горными старейшинами. Ты знаешь их язык, обычаи и дороги.

— А Спартак?

— Возможно, однажды тебе придётся поговорить и с ним.

Ликон почувствовал, что попал в неприятное положение.

— Я не знаю, чего вы от меня хотите.

— Пока только работы. Хорошей оплаты. Спокойной жизни.

Варрон сделал знак слуге, и тот поставил на стол небольшой мешочек с серебром.

Ликон не прикоснулся к нему.

— Я подумаю.

— Разумеется. Никто не требует ответа немедленно.

Когда Ликон вышел, Гай спросил:

— Он согласится?

— Не знаю. Но он заинтересовался.

— А если предупредит Спартака?

Варрон усмехнулся.

— Тогда мы узнаем, насколько сильно он ему предан.

В Орестею гонец вернулся на пятый день.

Он сообщил, что Ликон действительно находится неподалёку от римского торгового поста. Более того, его видели в компании римских людей.

Спартак выслушал рассказ и ничего не сказал.

Севт, сидевший рядом, нахмурился.

— Значит, Варрон уже добрался до него.

— Или пытается добраться.

— Ты хочешь отправиться к нему?

— Да.

— Это может быть опасно.

— Я знаю.

Севт некоторое время смотрел на друга.

— А если Ликон согласился работать на римлян?

Спартак поднял глаза.

— Тогда я должен услышать это от него самого.

Дракон, присутствовавший при разговоре, вмешался:

— Не забывай, что человек, которого ты помнишь, и тот, кого встретишь сейчас, могут оказаться разными людьми.

— Я понимаю, отец.

— Тогда возьми с собой не больше двух человек. И не позволяй воспоминаниям заменить осторожность.

Дорога к торговому посту проходила через небольшую долину, где когда-то стояли пастушьи хижины. Спартак узнал несколько мест, хотя за прошедшие годы многое изменилось. Старый мост был частично разрушен, возле ручья выросли молодые деревья, а на склоне появились новые виноградники.

Ликон жил в небольшом доме неподалёку от поста. Когда Спартак подошёл к воротам, хозяин как раз чинил деревянную телегу.

Сначала Ликон не узнал его.

Потом выпрямился, выронил инструмент и долго смотрел на гостя.

— Спартак?

— Здравствуй, Ликон.

Несколько мгновений они молчали, а затем крепко обнялись.

— Сколько лет прошло! — воскликнул Ликон. — Я думал, ты давно забыл обо мне.

— Я помню гораздо больше, чем ты думаешь.

Они вошли в дом. Ликон поставил на стол хлеб, сыр и кувшин с вином. Разговор начался с воспоминаний о детстве, об охоте, о старых друзьях, о людях, которых уже не было в живых.

Но постепенно весёлые истории уступили место настоящему.

— Я слышал, что ты теперь воюешь с римлянами, — сказал Ликон.

— Мы защищаем свои дома.

— Ты всегда был упрямым.

— А ты всегда считал, что упрямство мешает человеку жить спокойно.

Ликон улыбнулся.

— Возможно, я был прав.

Спартак посмотрел на него.

— Варрон приглашал тебя к себе?

Улыбка исчезла.

— Да.

— Что он предлагал?

— Работу. Хорошую оплату. Сопровождение обозов и переговоры с горными старейшинами.

— Он говорил обо мне?

Ликон не стал отводить взгляд.

— Да.

— И что ты ответил?

— Что подумаю.

Спартак медленно кивнул.

— Ты уже решил?

Ликон подошёл к окну.

— Я не хочу войны, Спартак. Я видел, что делают римляне, но видел и другое. Торговля, дороги, рынки. Люди могут жить, не убивая друг друга. Почему ты считаешь, что единственный путь — сопротивление?

— Потому что я видел, что происходит с теми, кто отказывается подчиняться. Ты называешь это миром, но если человек должен отдать чужому народу свой дом, землю и свободу, чтобы его оставили в покое, это не мир.

— А сколько людей погибнет из-за твоего сопротивления?

Спартак не ответил сразу.

— Я не знаю. И не стану притворяться, будто знаю. Но если мы сейчас покоримся, наши дети вырастут, не понимая, что значит распоряжаться собственной жизнью.

Ликон повернулся к нему.

— Ты говоришь так, будто уже несёшь ответственность за весь народ.

— Я не просил этой ответственности.

— Но принял её.

— Да.

Ликон долго смотрел на друга.

— Варрон предложил мне деньги. Много денег. Я не взял их.

— Почему?

— Потому что не хочу продавать человека, с которым когда-то делил последний кусок хлеба.

Спартак поднялся и подошёл к нему.

— Тогда не продавай и сейчас.

Ликон пожал ему руку.

— Я не стану работать против тебя. Но и воевать за тебя не обещаю.

— Мне не нужны обещания, которые ты не можешь выполнить.

Они снова сели за стол.

Однако разговор уже не был прежним. Между ними возникло что-то новое — не вражда, но осторожность двух людей, которые поняли, насколько далеко разошлись их жизненные дороги.

Когда Спартак и его спутники покинули дом Ликона, за ними наблюдали издалека.

Вечером Гай получил сообщение.

— Он встречался со Спартаком, — доложил посыльный.

— И что произошло?

— Они долго разговаривали. Потом Спартак уехал.

Гай передал новость Варрону.

Тот выслушал его и неожиданно улыбнулся.

— Прекрасно. Значит, Ликон действительно имеет к нему доступ.

— Но он отказался работать на нас.

— Пока отказался.

— Что теперь?

Варрон подошёл к карте и указал на торговый пост.

— Теперь мы не будем просить его предать друга. Это слишком грубо. Мы предложим ему нечто другое.

— Что именно?

— Возможность спасти Спартака от самого себя.

Гай не сразу понял смысл этих слов.

Варрон продолжил:

— Пусть Ликон передаст ему, что в Риме есть люди, готовые обсуждать прекращение столкновений. Что Спартаку могут предложить безопасность для его семьи и сохранение некоторых прав фракийских поселений.

— Вы собираетесь вести переговоры?

— Нет, Гай. Я собираюсь заставить его поверить, что переговоры возможны.

Тем временем Спартак возвращался в Орестею с тяжёлым чувством.

Он был рад встрече с Ликоном, но понимал, что их дружба уже не могла быть такой беззаботной, как прежде. Каждый теперь жил в мире, где любой выбор имел цену.

У самой деревни их догнал молодой гонец.

— Спартак! Тебя ждут!

— Что случилось?

— Прибыл человек из римского лагеря. Он принёс письмо от Варрона.

Спартак взял свиток.

Печать была целой. Он разломил её и развернул письмо.

Там было написано:

«Спартаку, сыну Дракона.

Ты доказал, что умеешь сражаться. Но сражение не всегда приносит пользу тем, ради кого оно ведётся.

Рим готов обсуждать прекращение столкновений и условия, при которых ваши поселения смогут сохранить свои внутренние порядки.

Я предлагаю встретиться без оружия и выслушать друг друга.

Луций Варрон».

Спартак прочитал письмо ещё раз.

Севт, заглянув через его плечо, усмехнулся:

— Теперь он предлагает мир?

— Да.

— После того как захватывал людей, подсылал шпионов и устраивал засады?

Спартак свернул письмо.

— Возможно, он действительно хочет поговорить. А возможно, готовит новую ловушку.

— Ты поедешь?

Спартак посмотрел на дорогу, уходившую к римским владениям.

— Пока не знаю. Но если Варрон решил говорить о мире, я хочу услышать, что именно он называет миром.

Вечером он положил письмо перед отцом. Дракон долго читал его, затем поднял глаза.

— Запомни, сын: не всякая протянутая рука предлагает дружбу. Иногда она просто хочет проверить, насколько близко ты позволишь ей подойти к своему горлу.

Спартак молча сложил письмо.

Он ещё не знал, что за этим предложением скрывалась самая опасная из всех приготовленных Варроном ловушек. На этот раз римлянин рассчитывал не на страх и не на жадность. Он собирался воспользоваться надеждой.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. ЦЕНА МИРА

Письмо Варрона не давало Спартаку покоя. Он перечитывал его не потому, что сомневался в смысле написанного, а потому, что пытался понять, какую именно игру затеял римлянин.

Предложение о переговорах могло быть очередной уловкой. Но отвергнуть его, не узнав условий, означало бы лишить себя возможности понять намерения противника. К тому же за последние недели Спартак всё чаще думал о людях, которые не желали воевать. Они не были трусами. Они просто хотели жить, растить детей, обрабатывать землю и не просыпаться каждое утро в ожидании очередного римского отряда.

Разве ради этого он не начинал сопротивление?

Вечером он собрал небольшой совет. В доме Ореста присутствовали Дракон, Севт, Берик, Тир и Фрагон.

— Варрон предлагает встретиться, — сказал Спартак. — Без оружия, чтобы обсудить прекращение столкновений.

— После всего, что он сделал? — возмутился Тир. — Он думает, что мы забыли Артаб? Забыл, как его солдаты уводили наших людей?

— Нет, — ответил Спартак. — Он прекрасно знает, что мы ничего не забыли.

Берик задумчиво потёр подбородок.

— Возможно, римляне действительно поняли, что не смогут легко подчинить нас. Если они предлагают переговоры, значит, наши действия принесли результат.

— А может быть, они хотят узнать, насколько мы готовы уступить, — заметил Фрагон.

Севт, сидевший у стены, наконец заговорил:

— Я бы не поехал. Варрон уже несколько раз пытался заманить нас в ловушку. Почему теперь должно быть иначе?

— Потому что на этот раз он предлагает не нападение, а разговор, — ответил Спартак. — Но я не собираюсь доверять ему только потому, что он написал несколько вежливых строк.

Дракон внимательно посмотрел на сына.

— Чего ты хочешь добиться этой встречей?

— Узнать, готов ли Рим признать право наших поселений жить по собственным законам. Если готов, пусть скажет это прямо. Если нет, пусть хотя бы перестанет притворяться, будто речь идёт о мире.

Орест медленно кивнул.

— Значит, ты собираешься ехать?

— Да. Но не один. Со мной будут Севт и два человека из совета. Остальные останутся неподалёку, за пределами места встречи.

— А если Варрон нарушит слово? — спросил Тир.

— Тогда он сам покажет, чего стоят его обещания.

Решение было принято, хотя согласились с ним не все.

На следующий день Спартак отправил Варрону ответ.

Он написал коротко: готов встретиться на нейтральной территории, при условии, что обе стороны прибудут без больших вооружённых отрядов, а переговоры не станут поводом для задержания или нападения.

Место встречи выбрали у старого каменного моста, неподалёку от границы римских владений. Когда-то здесь проходила оживлённая торговая дорога. Теперь мостом почти не пользовались: после нескольких столкновений купцы предпочитали объезжать опасный участок через южную долину.

Варрон согласился на предложенные условия.

Однако перед отъездом он вызвал Гая.

— Спартак принял приглашение, — сообщил он.

— Вы действительно собираетесь договариваться?

Варрон посмотрел на него с лёгкой усмешкой.

— Гай, ты до сих пор не понимаешь, что переговоры — это тоже оружие?

— Понимаю, господин.

— Нет. Если бы понимал, не задавал бы таких вопросов. Я хочу узнать, чего он боится потерять больше всего.

— Свою свободу?

— Это слишком очевидно. Меня интересует другое. Он молодой человек, у него есть семья, любимая женщина, родители, друзья. Он уже отвечает за множество людей, но пока ещё не научился отделять личные чувства от решений вождя.

Гай понял, куда клонит Варрон.

— Вы хотите предложить ему безопасность семьи?

— Именно.

— А если он откажется?

— Тогда мы узнаем, что его нельзя купить обещанием спокойной жизни. Но, возможно, он согласится хотя бы выслушать.

Варрон подошёл к карте.

— И ещё. Подготовьте небольшую группу солдат. Не показывайте её до моего сигнала. Я не собираюсь нарушать договорённость о встрече, но хочу иметь возможность быстро отреагировать, если Спартак решит сыграть по-своему.

Утром Спартак попрощался с Миртой.

Она заметила, что он собирается в дорогу, ещё до того, как он произнёс первое слово.

— Ты едешь к Варрону?

— Да.

— Один?

— С Севтом и двумя старейшинами. Остальные будут неподалёку.

Мирта поправила складку на его плаще.

— А если он не отпустит тебя?

— Тогда Севт знает, что делать.

— Ты всегда говоришь так, будто всё предусмотрел.

Спартак взял её за руки.

— Я ничего не могу предусмотреть до конца. Но постараюсь вернуться.

Она внимательно посмотрела ему в глаза.

— Знаешь, чего я боюсь больше всего?

— Чего?

— Не того, что ты погибнешь. Хотя и этого тоже. Я боюсь, что однажды ты вернёшься домой, но я уже не узнаю тебя. Что все эти сражения, предательства и смерти сделают тебя чужим даже для тех, кто любит тебя.

Спартак опустил голову.

— Я тоже иногда этого боюсь.

— Тогда помни, кем ты был до всего этого.

Он обнял её.

— Помню. И именно поэтому еду.

К старому мосту Спартак прибыл незадолго до полудня.

Варрон уже ждал его. Рядом стояли двое римских офицеров, а чуть поодаль — несколько сопровождающих. На этот раз римлянин был одет не в военные доспехи, а в простой тёмный плащ. Его лицо выражало спокойствие человека, который привык считать себя хозяином положения.

Спартак подошёл к нему.

— Луций Варрон.

— Спартак, сын Дракона.

Они обменялись сдержанными приветствиями.

— Я рад, что ты принял моё предложение, — сказал Варрон.

— Я приехал не ради твоего удовольствия.

Римлянин усмехнулся.

— Прямота — хорошее качество. Иногда она мешает, но в переговорах бывает полезна.

— Тогда не будем тратить время.

Они расположились у каменного основания моста. Севт остался неподалёку, вместе с двумя старейшинами. Римские офицеры заняли противоположную сторону.

Варрон первым заговорил о положении в долине.

— За последнее время произошло слишком много столкновений. Погибли люди. Разрушены хозяйства. Торговые дороги стали опасными. Рим не заинтересован в постоянной войне с горными племенами.

Спартак посмотрел на него.

— Тогда зачем твои солдаты приходили в наши поселения?

— Для обеспечения порядка.

— Забирали зерно?

— По распоряжению военного командования.

— Уводили людей?

— Некоторые были задержаны по подозрению в нападениях на римские подразделения.

Спартак усмехнулся.

— Ты умеешь называть вещи так, чтобы они переставали быть похожими на то, чем являются.

Варрон не изменился в лице.

— Хорошо. Давай говорить прямо. Рим обладает силой, которую ваши поселения не смогут преодолеть. Рано или поздно вы будете вынуждены признать это.

— Сила ещё не означает право.

— Но она определяет, кто устанавливает правила.

— Тогда ты предлагаешь нам покориться?

Варрон немного помолчал.

— Я предлагаю признать присутствие Рима и прекратить нападения на его людей. Взамен ваши поселения смогут сохранить старейшин, собственные обычаи и внутренний порядок. Мы не станем вмешиваться в ваши семейные дела и местные споры.

1...678910...13
bannerbanner