
Полная версия:
ПОСЛЕДНИЙ ВЫЗОВ – (роман)
— Тогда мы должны знать об этом раньше, чем оно достигнет ущелья.
Севт поддержал его:
— У нас есть охотники, которые знают каждую тропу. Если старейшины выделят людей, мы сможем установить наблюдение на нескольких высотах.
— А восточное поселение? — спросил Фрагон. — Если римляне действительно собирались напасть на него?
Спартак посмотрел на него.
— Мы не должны забывать о нём. Но теперь я уверен, что рассказ о нападении на восточную долину был нужен Варрону, чтобы отвлечь нас от северного прохода. Пусть Фрагон укрепит дозоры, но не станет собирать все силы в одном месте.
— Согласен, — сказал старейшина.
Решение приняли быстро. Каждое поселение должно было выставить наблюдателей и подготовить небольшой отряд, способный прийти на помощь соседям. Старейшины договорились также отправлять друг другу гонцов при любом появлении римских подразделений.
Это было уже не просто обещание взаимной поддержки. Союз начинал приобретать реальные очертания.
После совета Спартак отправился домой. Мирта встретила его у дверей. Она заметила усталость на его лице и сразу поняла, что ночь была тяжёлой.
— Ты снова был там, где стреляют стрелы и свистят копья?
— На этот раз до стрел не дошло.
— Но ты всё равно мог не вернуться.
Спартак снял плащ и сел возле очага.
— Мирта, если римляне займут северную дорогу, они смогут разъединить наши поселения. Тогда каждое из них окажется перед врагом в одиночестве.
— Я понимаю.
— Нет, ты не должна думать, что я забыл о нас. Я помню каждый наш разговор. Помню, как ты говорила о доме, о детях, о будущем.
Она села рядом.
— Иногда мне кажется, что ты говоришь об этом только для того, чтобы я меньше боялась.
— Я не умею обещать то, чего не могу исполнить. Но я действительно хочу этой жизни.
Мирта положила голову ему на плечо.
— Тогда постарайся вернуться к ней, Спартак. Не превращайся в человека, который умеет только воевать.
Он обнял её и долго молчал.
За окном постепенно светлело. В соседнем доме просыпались дети, кто-то выводил скот на пастбище, у колодца разговаривали женщины. Обычная жизнь продолжалась, и именно ради неё Спартак был готов рисковать собственной.
В римском лагере Варрон выслушал донесение Гая с заметным неудовольствием.
— Он не вошёл в ущелье?
— Нет, господин. Спартак обнаружил оба отряда и отступил.
— Значит, он не только умеет сражаться, но и умеет отказаться от сражения.
— Он организует наблюдение на дорогах. Скорее всего, попытается нарушить снабжение наших людей.
Варрон подошёл к карте.
— Тогда мы должны изменить расчёт. Удерживать ущелье можно, но это не даст нам полного контроля над долиной. Нужно заставить старейшин усомниться в Спартаке.
— Каким образом?
— Через их собственные интересы. Каждый из них хочет сохранить своё поселение, своё имущество и своё влияние. Пока опасность касается всех, они держатся вместе. Но стоит одному решить, что ради него остальные готовы пожертвовать меньшим, союз начнёт трещать.
Гай задумался.
— У нас есть люди в нескольких поселениях.
— Тогда пора использовать их не для простого сбора сведений. Пусть каждый получит то, что давно хотел получить. Одному предложите защиту, другому — торговые привилегии, третьему — возвращение захваченного имущества.
— А Спартак?
Варрон усмехнулся.
— Спартак должен узнать, что его союзники ведут переговоры с Римом. Неважно, насколько далеко они зайдут. Важно, чтобы он начал подозревать их.
— Это может вызвать раскол.
— Именно.
Варрон указал на имя Фрагона.
— Начнём с него. Он до сих пор не уверен, что союз принесёт ему больше пользы, чем опасности.
Через два дня в восточную долину прибыл небольшой римский торговый обоз. Его сопровождали несколько солдат и человек в дорогом плаще, представившийся Марком Северием, представителем римского наместника.
Он попросил о встрече с Фрагоном.
Старейшина принял его в доме совета. Разговор проходил без свидетелей, хотя у входа стояли двое вооружённых фракийцев.
— Мы знаем, что ваше поселение не желает войны, — начал римлянин. — И готовы уважать это желание.
Фрагон холодно посмотрел на него.
— Когда римляне приходят с оружием, они всегда говорят о мире.
— Возможно, потому, что мир выгоден всем.
— Тогда почему ваши солдаты занимают наши дороги?
Северий развёл руками.
— Это военная необходимость. Рим не может оставлять без защиты свои владения.
— Мы не ваши владения.
Римлянин выдержал паузу.
— Именно поэтому я и приехал к вам отдельно. Нам известно, что Спартак собирает вокруг себя старейшин. Но разве он может гарантировать безопасность каждого поселения? Он молод, неопытен и уже заставил многих людей подвергнуть свои семьи опасности.
Фрагон не ответил.
— Рим предлагает вам другое решение, — продолжал Северий. — Ваше поселение не будет подвергаться нападениям. Вы сохраните торговлю, имущество и внутренние порядки. Взамен вам достаточно не участвовать в военных действиях против Рима.
— А если Спартак попросит нас о помощи?
— Это уже будет ваше решение.
Северий положил на стол небольшой кожаный мешочек.
— Здесь деньги. Не плата за предательство, как вы, вероятно, скажете. Это знак доброй воли.
Фрагон посмотрел на мешочек, но не прикоснулся к нему.
— Заберите это.
— Вы даже не хотите подумать?
— Я слишком долго живу, чтобы не понимать, что именно вы покупаете.
Римлянин убрал деньги.
— Подумайте ещё раз, старейшина. Иногда мудрость заключается не в том, чтобы идти за человеком, который обещает свободу, а в том, чтобы сохранить собственный дом.
После его ухода Фрагон долго сидел неподвижно. Предложение действительно было соблазнительным. Он отвечал за людей, которые не хотели погибать в чужой войне. И всё же он понимал: если сегодня он откажется помочь соседям, завтра никто не придёт на помощь ему.
Вечером к Спартаку прибыл гонец из восточной долины.
— Фрагон просит тебя приехать. Сегодня к нему приходил римский посланник.
Спартак выслушал сообщение и сразу посмотрел на Севта.
— Началось.
— Что именно?
— Варрон понял, что силой не может быстро разрушить наш союз. Теперь он будет предлагать каждому спасение по отдельности.
Дракон, стоявший рядом, сказал:
— Не торопись обвинять Фрагона. Выслушай его самого.
— Я не собираюсь его обвинять.
Спартак надел плащ и позвал двух воинов.
— Поедем сейчас.
Фрагон встретил его у входа в дом. На столе перед старейшиной лежал тот самый мешочек с деньгами.
— Они предлагают нам мир, — сказал Фрагон.
— А остальным?
— Остальные их не интересуют. Пока.
Спартак взял мешочек, взвесил его в руке и положил обратно.
— Что ты ответил?
— Отказал.
— Тогда почему ты позвал меня?
Фрагон поднял на него усталые глаза.
— Потому что впервые за долгое время я испугался не римлян, а собственного решения. Я старейшина. Если завтра мои люди начнут погибать, они спросят, почему я не принял предложение, которое могло сохранить им жизнь.
Спартак сел напротив него.
— И ты будешь обязан им ответить. Но скажи мне, Фрагон: если ты примешь это предложение, что произойдёт с людьми в соседних поселениях? Когда римляне укрепятся здесь, они придут к ним. Потом к другим. И однажды ты останешься один перед теми, кому сегодня помог открыть дорогу.
Фрагон опустил голову.
— Я знаю.
— Я не могу обещать тебе победу. Не могу обещать, что никто не погибнет. Но могу обещать, что мы не оставим друг друга без помощи.
Старейшина долго смотрел на него, словно пытался разглядеть в молодом воине не только будущего вождя, но и человека, которому можно доверить судьбу собственного народа.
— Ты понимаешь, что говоришь?
— Да.
— Тогда я останусь в союзе. Но теперь ты должен помнить: люди идут за тобой не потому, что ты сильнее всех. Они идут, потому что надеются, что ты не станешь распоряжаться их жизнями, как римляне распоряжаются своими рабами.
Спартак медленно кивнул.
Он не сразу нашёл ответ. Возможно, потому, что впервые услышал от старейшины не просьбу о защите и не слова поддержки, а предупреждение о той ответственности, которая могла оказаться тяжелее любого сражения.
Когда Спартак вышел из дома Фрагона, над восточными горами уже поднималась луна. Впереди лежала дорога к Орестее, где его ждали другие старейшины, новые решения и, вероятно, новые испытания.
А в римском лагере Варрон уже получил известие: Фрагон отказался от предложения.
Он выслушал гонца, не проявив ни удивления, ни гнева.
— Хорошо, — произнёс он наконец. — Значит, теперь мы узнаем, насколько крепка верность тех, кто пока ещё называет себя союзниками Спартака.
И приказал Гаю подготовить следующий ход — такой, после которого фракийцам придётся выбирать между спасением собственных близких и общей борьбой.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. ЗАЛОЖНИКИ ЧУЖОЙ ВОЛИ
Весть о предложении римлян Фрагону быстро разошлась по окрестным поселениям. Одни одобряли старейшину за отказ, другие считали, что он подверг опасности собственных людей. Спартак понимал обе стороны. Нельзя было требовать от каждого одинакового мужества, не принимая во внимание, что у каждого за спиной стояли семья, дом и дети.
Но Варрон не собирался ждать, пока фракийцы окончательно договорятся между собой.
На следующий день в Орестею прибыл гонец из Артаба. Он был без плаща, запылённый, с рассечённой бровью. Его появление вызвало тревогу ещё до того, как он успел произнести первые слова.
— Римляне захватили людей, — сообщил он, едва отдышавшись. — Вчера вечером у южной дороги. Они остановили повозки, забрали четверых мужчин и увели их к своему посту.
— Кто эти люди? — спросил Тир.
— Мой брат, двое кузнецов и сын старейшины.
Тир поднялся.
— Они были вооружены?
— Нет. Везли железо и инструменты на обмен.
— Кто командовал римлянами?
— Я не знаю. Но один из солдат сказал, что пленных отправят в лагерь Варрона.
Спартак переглянулся с Севтом.
— Они потребовали выкуп?
— Пока нет. Но оставили сообщение: если фракийцы продолжат помогать Спартаку, пленные будут отправлены на юг.
В доме повисла тишина.
— Это уже не обычный набег, — сказал Орест. — Они берут наших людей, чтобы заставить нас отказаться от союза.
— Именно этого Варрон и добивается, — ответил Спартак.
Берик сжал кулаки.
— Значит, нужно собрать всех воинов и ударить по римскому посту.
— И позволить им использовать пленников как щит? — спросил Спартак.
— А что ты предлагаешь? Ждать, пока их уведут?
— Нет. Но мы должны знать, где они находятся и сколько там охраны. Если бросимся на лагерь вслепую, погибнут и пленные, и наши люди.
Тир посмотрел на Спартака.
— Среди захваченных мой племянник. Ему всего двадцать лет. Я не могу сидеть здесь и рассуждать о военной осторожности.
Спартак подошёл к нему.
— Я понимаю. И обещаю, что мы сделаем всё возможное, чтобы вернуть их. Но не станем отдавать Варрону ещё больше жизней.
К вечеру Спартак и Севт отправились к южной дороге. Вместе с ними шли Котис и Ремет, уже оправившийся от ранения. Они двигались по лесной тропе, избегая открытых мест.
У старой каменоломни обнаружили следы лагеря. Несколько кострищ, отпечатки тяжёлых сандалий, обломки деревянных ящиков. Рядом лежала сломанная рукоять повозки.
Котис присел и провёл пальцами по земле.
— Здесь стояли недавно. Не больше суток назад.
— Сколько людей? — спросил Севт.
— Трудно сказать. Но отряд был немаленький.
Ремет указал на узкую тропу, уходившую к реке.
— А вот здесь следы нескольких человек. Их вели пешком.
Спартак внимательно осмотрел землю. На влажной почве сохранились отпечатки босых ступней и следы обуви конвоиров.
— Значит, пленники прошли здесь.
Они двинулись дальше и вскоре увидели внизу небольшой римский пост. Он располагался возле старого каменного моста. Несколько солдат стояли у ворот, ещё двое обходили ограду. За частоколом виднелись палатки.
— Это не главный лагерь Варрона, — тихо произнёс Севт.
— Нет. Здесь держат пленных до отправки.
— Нападём ночью?
Спартак долго наблюдал за постом.
— Пока нет. Нам нужно знать, где находятся пленники и как устроена охрана.
Вскоре из одной палатки вывели человека со связанными руками. Он шёл медленно, опираясь на плечо другого пленника. Спартак узнал его.
— Это сын Тира, — прошептал он.
Юноша был бледен, на лице виднелся синяк. Римский солдат толкнул его в спину, заставляя быстрее идти к колодцу.
Севт схватил Спартака за руку.
— Не сейчас.
Спартак не ответил. Он продолжал смотреть на пленников, и в его глазах появилось то выражение, которое Севт уже знал: решение было принято, хотя способ его исполнения ещё предстояло найти.
В римском лагере Варрон беседовал с Гаем.
— Пленные доставлены?
— Да. Четверо находятся на южном посту. Их охраняют двенадцать человек.
— Хорошо. Передай Тиру, что его племянник может вернуться домой, если Артаб перестанет поставлять людей Спартаку.
— А если он откажется?
— Тогда отправим пленников дальше. Пусть родственники сами объяснят своим старейшинам, почему их близкие страдают.
Гай усмехнулся.
— Вы рассчитываете, что Спартак попытается освободить их?
— Конечно. Он не оставит своих людей. Но если он нападёт, мы получим возможность уничтожить часть его воинов. Если не нападёт — старейшины начнут сомневаться в его обещаниях.
— А если он найдёт другой способ?
Варрон посмотрел на него.
— Тогда придётся признать, что мы имеем дело не с обычным горным вождём.
Гай положил на стол небольшую табличку.
— Есть ещё одна новость. Эвандер вернулся в Орестею.
— И?
— Его приняли настороженно, но он сумел убедить нескольких людей, что хочет искупить прежнюю вину. Говорит, что готов помогать Спартаку.
— Прекрасно.
— Но Спартак ему не доверяет.
Варрон улыбнулся.
— Доверие не всегда нужно получать сразу. Иногда достаточно, чтобы человек просто находился рядом и ждал подходящего момента.
На следующий день в Орестее собрались старейшины. Спартак рассказал им о расположении южного поста и о том, что видел пленников.
Тир слушал молча. Когда рассказ закончился, он поднялся.
— Я прошу разрешения собрать своих людей. Если никто не хочет идти со мной, я пойду один.
— Ты не пойдёшь один, — сказал Берик.
— И я не оставлю тебя, — добавил Фрагон.
Спартак поднял руку.
— Мы пойдём вместе, но не станем атаковать пост открыто. Сначала нужно выяснить, когда римляне собираются отправить пленников дальше.
— Откуда мы это узнаем? — спросил Орест.
— У нас есть человек, который знает римский лагерь.
Все посмотрели на него.
— Тарис? — спросил Севт.
— Возможно. Но прежде чем использовать его сведения, я хочу получить ответы на несколько вопросов.
Спартак приказал привести Тариса.
Тот вошёл в дом в сопровождении двух воинов. Он выглядел усталым, но держался уверенно.
— Ты говорил, что знаешь Гая, — начал Спартак. — Где он сейчас?
— В лагере Варрона.
— Ты можешь передать ему сообщение?
— Могу.
— Какое?
— Что именно?
Спартак посмотрел на Тира, затем снова на Тариса.
— Передай, что мы готовы обсуждать освобождение пленных.
Тир резко повернулся к нему.
— Ты собираешься договариваться с Варроном?
— Я собираюсь выяснить, чего он хочет.
Тарис внимательно слушал.
— А если он потребует отказаться от союза?
— Тогда мы узнаем, что для него важнее всего.
— Я могу доставить сообщение, — сказал Тарис.
— Но не один, — ответил Спартак. — С тобой отправится наш человек. Он будет наблюдать и вернётся с докладом.
Тарис слегка побледнел.
— Римляне не станут разговаривать, если увидят рядом сопровождающего.
— Тогда пусть разговаривают с тобой. Но наш человек будет неподалёку.
Тарис промолчал.
Спартак заметил его замешательство, однако не стал задавать новых вопросов. Он уже понимал, что этот человек был связан с Варроном, но пока не знал, насколько глубоко.
Вечером Тарис покинул Орестею вместе с молодым фракийцем по имени Дамет. Они направились к южной дороге.
Спартак не стал следовать за ними. Вместо этого он поручил Котису наблюдать за дорогой с холма.
— Если Тарис попытается уйти от Дамета, не задерживай его сразу. Сначала выясни, куда он направится.
— А если он приведёт римлян?
— Тогда отступай. Мне нужен не его плен, а правда.
Ночью Котис вернулся с тревожным сообщением.
— Тарис встретился с римским всадником за старой каменоломней. Они разговаривали недолго. Потом всадник уехал, а Тарис вернулся к дороге.
— Дамет видел встречу?
— Да. Но Тарис сказал ему, что это был торговец.
Спартак медленно кивнул.
— Значит, наш гость действительно передаёт сведения Варрону.
— Что будем делать?
— Пока ничего. Пусть думает, что мы не заметили.
Севт, стоявший рядом, нахмурился.
— Ты хочешь использовать его против Варрона?
— Возможно. Но сначала мы должны освободить пленников.
Поздней ночью Спартак снова вышел к реке. Вода отражала холодный свет луны. На противоположном берегу темнели деревья, а за ними начиналась дорога к римскому посту.
К нему подошёл Дракон.
— Ты собираешься идти туда?
— Да. Но не сегодня.
— Почему?
— Потому что Варрон ждёт нападения. Он уверен, что я не оставлю пленных. Если мы придём к его посту так, как он рассчитывает, он получит именно то, чего хочет.
Дракон некоторое время молчал.
— А если пленников уведут раньше?
— Тогда придётся действовать немедленно.
Отец положил руку сыну на плечо.
— Помни, Спартак: иногда самый трудный выбор — не между храбростью и страхом, а между двумя обязанностями, каждая из которых требует от тебя всего.
Спартак посмотрел на тёмную воду.
Он знал, что за частоколом римского поста находятся четверо людей, ожидающих спасения. Он знал и другое: Варрон намеренно поставил их между собой и фракийцами, рассчитывая, что любовь к близким заставит Спартака совершить ошибку.
Но римлянин не учёл одного. Для Спартака эти пленники были не средством давления и не фигурками на военной карте. Это были люди, за которых он чувствовал ответственность. И он собирался вернуть их домой. Даже если ради этого придётся обмануть самого Варрона.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. НОЧЬ БЕЗ ЗВЁЗД
Ночь опустилась на долину раньше обычного. Тучи, пришедшие с юга, закрыли небо, и даже луна не могла пробиться сквозь их плотную пелену. Ветер гнал по склонам влажный воздух, раскачивал ветви деревьев и временами приносил издалека глухой собачий лай.
Для Спартака такая погода была подарком.
Он сидел в доме Ореста вместе с Севтом, Драконом, Котисом и Тиром. Перед ними лежала карта окрестностей римского поста. Её начертил Котис, который несколько раз наблюдал за укреплением с разных высот.
— Главные ворота находятся здесь, — объяснял он, указывая на рисунок. — С востока частокол почти примыкает к скале. Там пройти трудно, но зато солдаты редко смотрят в ту сторону. С юга начинается овраг, который спускается почти к самой реке.
— А пленные? — спросил Тир.
— Я видел их возле большой палатки. Но не знаю, держат ли их там ночью.
— Сколько охраны? — поинтересовался Севт.
— У ворот двое. На стене ещё двое. Остальные, вероятно, отдыхают внутри.
Спартак внимательно изучал карту.
— Мы не станем нападать на ворота. Это слишком очевидно. Котис, ты и Ремет подойдёте к восточной стороне. Найдите место, где можно незаметно пересечь частокол. Севт возьмёт шесть человек и останется у оврага. Если начнётся тревога, он должен перекрыть дорогу к реке.
— А ты? — спросил Дракон.
— Я пойду к палатке с пленными вместе с Тиром и ещё четырьмя воинами.
Тир поднялся.
— Я иду с тобой.
— Я не собираюсь тебя останавливать, — ответил Спартак. — Но ты должен понимать: если возникнет опасность, мы прежде всего выведем пленников. Месть подождёт.
Старейшина стиснул губы, однако кивнул.
— Хорошо.
Дракон некоторое время молчал, затем сказал:
— Я останусь с резервом на северной тропе. Если римляне пошлют подкрепление, мы должны успеть предупредить остальных.
Спартак посмотрел на отца.
— Ты уверен, что хочешь идти?
— Я не настолько стар, чтобы смотреть, как мой сын отправляется в опасность, и оставаться дома.
Спартак ничего не ответил. Он лишь крепко пожал отцу руку.
В римском лагере в это время царило необычное оживление. Варрон получил донесение от Тариса и был доволен.
— Спартак собирается атаковать пост, — сообщил Гай.
— Разумеется. Он не может оставить пленных.
— Тарис утверждает, что нападение произойдёт ночью.
Варрон подошёл к карте.
— Тогда усилим охрану у ворот. Пусть солдаты приготовят оружие, но не показывают, что знают о нападении. Когда фракийцы войдут, мы должны захлопнуть западный проход.
— А если они пойдут через овраг?
— Там их встретят лучники. Я хочу взять Спартака живым, если это окажется возможным.
Гай посмотрел на него с удивлением.
— Вы хотите захватить его?
— Я хочу понять, почему вокруг него собираются люди. Он ещё молод, но уже заставил нескольких старейшин забыть о собственных разногласиях. Такой человек может оказаться полезнее в цепях, чем мёртвый.
— А остальные?
— Остальные должны увидеть, что происходит с теми, кто бросает вызов Риму.
Варрон отвернулся от карты.
— И ещё, Гай. Пусть Тарис не приближается к посту. Если Спартак узнает о его связи с нами, тот перестанет быть полезен.
Около полуночи фракийцы достигли реки.
Дождь к тому времени усилился. Капли стучали по камням, шум воды заглушал шаги. Спартак остановился и жестом приказал людям присесть.
— Отсюда идём без разговоров, — прошептал он. — Если увидите римского солдата, не поднимайте тревогу раньше времени. Сначала оцените, можно ли обойти его.
Котис и Ремет отделились от основной группы и исчезли среди деревьев.
Через некоторое время от восточной стороны поста донёсся условный свист.
Спартак поднял руку.
— Путь свободен.
Они двинулись вдоль оврага. У самой ограды Тир заметил движение за частоколом. Двое римских солдат разговаривали возле небольшого костра.
— Если они поднимут тревогу, — прошептал он, — мы не успеем добраться до палатки.
— Не поднимут, — тихо ответил Спартак.
Они дождались, пока один из солдат отправится к воротам, а второй отвернётся. Затем быстро пересекли открытое пространство и скрылись за хозяйственной постройкой.
Внутри лагеря пахло мокрой кожей, дымом и лошадиным потом. Из палаток доносился храп. У одной из них стоял часовой, опираясь на копьё.
Спартак показал Тиру на узкий проход между палатками. Они обошли часового и приблизились к месту, где Котис ранее видел пленников.
Палатка оказалась пустой.
На земле лежали остатки еды, возле входа стояла деревянная бочка. Но людей не было.
Тир побледнел.
— Где они?
Спартак внимательно осмотрел помещение. На земле виднелись следы, ведущие к задней стороне поста.
— Их перевели.
— Значит, мы опоздали?
— Пока нет.
Он вышел наружу и увидел вдалеке слабый свет. За складом, возле конюшни, двигались две фигуры.
— Тир, оставайся здесь с людьми. Я проверю.
Спартак вместе с одним воином приблизился к конюшне. Внутри находились несколько лошадей и двое римских солдат. Один из них держал в руке факел, другой что-то говорил человеку, сидевшему на земле.
Спартак узнал голос.
— …утром отправим их дальше. Варрон приказал не задерживаться.
Это был один из пленных.
— А куда нас повезут? — спросил юноша.
— Тебе не обязательно знать.
Спартак подождал, пока солдат отвернётся, затем бросился вперёд. Первый римлянин даже не успел поднять оружие. Второй попытался крикнуть, но фракиец ударил его рукоятью меча по голове.
— Быстрее! — прошептал Спартак.
Он перерезал верёвки на руках пленника.
— Ты можешь идти?
— Могу.
— Где остальные?
— В соседней конюшне. Их собирались перевезти перед рассветом.
Спартак кивнул своему спутнику.
— Иди за Тиром. Пусть приведёт остальных.
Но едва они вышли из конюшни, как со стороны ворот раздался тревожный крик.
— Тревога! К оружию!
Спартак понял, что скрытность закончилась.
Севт услышал тревогу у оврага. Он сразу поднял своих людей.

