Читать книгу ПОСЛЕДНИЙ ВЫЗОВ – (роман) (САМСОН ГЕЛХВИДЗЕ) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
ПОСЛЕДНИЙ ВЫЗОВ – (роман)
ПОСЛЕДНИЙ  ВЫЗОВ – (роман)
Оценить:

4

Полная версия:

ПОСЛЕДНИЙ ВЫЗОВ – (роман)

— Ты странный человек, Спартак.

— Мне уже говорили.

— В Риме таких не любят.

— Я не собираюсь добиваться любви Рима.

Когда Кассия увели, в комнату ввели Молана.

Он выглядел значительно хуже римского офицера. Несколько ночей в плену, страх перед возможным наказанием и собственная совесть сделали его лицо серым и измождённым. Он не смотрел на Спартака, а когда заметил среди присутствующих Берика, опустил голову ещё ниже.

— Ты знаешь, зачем тебя привели? — спросил Спартак.

— Знаю.

— Тогда рассказывай. Кто ещё помогает Варрону?

Молан молчал.

— Ты ведь уже понял, что он не собирался спасать тебя и твою семью, — продолжил Спартак. — Ему нужны были дороги, сведения, проводники. Ты получил деньги, но получил ли обещанную защиту?

— Нет.

— Он обещал, что тебя и твоих близких переселят на юг?

Молан кивнул.

— А потом?

— Потом сказал, что сначала я должен помочь ему закончить дело здесь.

— Какое дело?

— Он хотел узнать, кто поддерживает тебя. Кто готов выступить против Рима. Кто из старейшин сомневается. Он говорил, что если убрать нескольких человек, остальные станут послушнее.

Берик не выдержал:

— И ты согласился назвать ему наших людей?

Молан закрыл лицо руками.

— Я боялся. У меня были долги. Римские сборщики угрожали забрать дом, а потом появились люди Варрона. Они обещали деньги, землю, новую жизнь…

— А когда они пришли в Артаб, ты знал, что там будут избивать людей? — спросил Спартак.

— Я не знал, что они нападут именно туда.

— Но ты знал, что они собираются напасть.

Молан не ответил.

— Ты мог предупредить нас, — тихо произнёс Спартак. — Мог прийти к нам, рассказать о долгах, попросить помощи. Ты выбрал другой путь.

— Я знаю.

— Нет, Молан. Пока ты знаешь только то, что оказался в плену. А понять, что ты сделал, тебе ещё предстоит.

В этот момент дверь открылась. На пороге стояла Тея. Она пришла вместе с одной из женщин Артаба и теперь не решалась войти дальше.

Молан увидел жену и побледнел.

— Тея…

Она подошла к нему, но не обняла. Долго смотрела в его лицо, словно пыталась отыскать там человека, которого когда-то знала.

— Я ждала тебя, — сказала она. — Каждый вечер ждала, что ты вернёшься и объяснишь, куда исчез. Я думала, тебя убили. А ты всё это время помогал тем, кто пришёл забирать наших детей и мужей.

— Я хотел спасти нас.

— От чего? От бедности? От долгов? От страха? Ты спасал себя, Молан. А нас оставил жить среди людей, которым теперь стыдно смотреть в глаза.

Он попытался взять её за руку, но Тея отступила.

Спартак велел вывести пленника. Тея осталась стоять посреди комнаты, и никто не решился заговорить первым.

— Что теперь будет с ним? — наконец спросила она.

— Его судьбу решит совет, — ответил Спартак.

— А ты?

— Я не стану скрывать его вину. Но и не позволю убить его только потому, что люди хотят увидеть кровь.

Тея медленно кивнула.

— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить его.

— Не заставляй себя решать это сегодня.

Когда женщина вышла, Орест долго смотрел ей вслед.

— Война разрушает не только дома, — сказал он. — Она входит в семьи и заставляет людей ненавидеть тех, кого они когда-то любили.

— Поэтому мы и должны быть осторожны, — ответил Спартак. — Если однажды мы победим римлян, но потеряем способность оставаться людьми, то что именно мы тогда спасём?

К вечеру совет принял решение: Кассий будет отправлен к Варрону под охраной небольшого отряда, а Молан останется пленником до общего суда старейшин. В его судьбе должны были участвовать представители всех поселений, пострадавших от его предательства.

Но куда важнее было другое. Гонцы, отправленные после победы в Артабе, начали возвращаться с ответами.

Из двух поселений пришли согласные на союз. Третье обещало прислать своих воинов, если римляне снова перейдут границу. Четвёртое отказывалось участвовать, опасаясь мести Рима. Старейшина Берик, прежде склонявшийся к переговорам, теперь предложил собрать общий совет и определить единое руководство обороной.

Спартак понимал, что это будет труднее, чем одержать победу над одним римским отрядом. Победить врага в бою можно силой, хитростью и мужеством. Но объединить людей, привыкших жить каждый сам по себе, гораздо сложнее.

Поздно вечером он вернулся домой.

Мирта ждала его у очага. Она поставила перед ним чашу с горячей едой и молча села рядом. Некоторое время они не разговаривали. За окном ветер раскачивал ветви деревьев, а в доме потрескивали поленья.

— Ты снова почти не спал, — сказала она.

— Сегодня мне удалось поспать немного.

— Ты всегда так отвечаешь.

Спартак улыбнулся.

— А ты всегда замечаешь, когда я говорю неправду.

Мирта придвинулась ближе.

— Я слышала, что ты отпустил римского командира.

— Отправил его к Варрону с предложением обмена.

— Ты не боишься, что он вернётся с большим войском?

— Боюсь.

— Тогда почему отпустил?

Спартак задумался.

— Потому что хочу, чтобы у Варрона была возможность отступить, не потеряв лица. Если он воспользуется ею, погибнет меньше людей.

— А если нет?

— Тогда нам придётся защищаться.

Мирта посмотрела на него с тревогой.

— Я всё чаще думаю о том, что однажды ты уйдёшь и не вернёшься.

Он взял её руку.

— Я не хочу уходить от тебя.

— Но ты уже уходишь. Даже когда сидишь рядом, мыслями ты где-то в горах, среди людей, которые ждут от тебя решений.

— Я не могу оставить их.

— Я понимаю. Только не забывай, что и здесь есть человек, который ждёт тебя каждый вечер.

Он крепче сжал её ладонь.

— Я помню.

Мирта положила голову ему на плечо. Впервые за последние дни Спартак почувствовал, как напряжение немного отступает. Здесь, в доме, всё ещё существовала та жизнь, которую он хотел защитить. Не власть, не слава, не военные победы, а простое человеческое счастье, которое прежде казалось таким естественным.

Однако далеко от фракийских гор, в римском лагере, Луций Варрон уже получил известие о пленении Кассия.

Он прочитал послание дважды и положил его на стол.

— Значит, Спартак решил торговаться, — произнёс он.

Стоявший рядом офицер кивнул.

— Он предлагает обменять Кассия на наших пленных и требует прекратить набеги.

— Требует? — Варрон усмехнулся. — Он ещё не понял, что требования предъявляют те, у кого есть власть.

— Что прикажете ответить?

Варрон подошёл к карте. На ней были отмечены дороги, поселения, переправы и горные проходы. Он провёл пальцем по линии, ведущей к долине, где находился Артаб.

— Передайте, что я рассмотрю его предложение. Пусть думает, будто у нас есть желание договариваться.

— А что делать с пленными?

— Найдите всех фракийцев, которых мы удерживаем. Мне нужно знать, кого можно обменять, а кого лучше оставить.

Офицер помедлил.

— Господин, есть ещё одна проблема. После поражения Кассия среди местных жителей усилилась поддержка Спартака. Если он объединит поселения, нам будет гораздо труднее контролировать эту территорию.

Варрон посмотрел на него.

— Именно поэтому мы не должны позволить ему объединить их.

Он снова склонился над картой и остановился возле названия небольшого поселения, расположенного к востоку от Артаба.

— Здесь живёт человек, который много лет служит нашим интересам. Найдите его. И скажите, что у него появился шанс доказать свою преданность Риму.

— А если он откажется?

Варрон медленно поднял голову.

— Тогда найдём другого.

За стенами лагеря сгущалась ночь. Кассий уже направлялся к фракийским землям с посланием, которое могло стать началом переговоров. Но Варрон вовсе не собирался прекращать борьбу. Он лишь понял, что открытая сила пока не принесёт ему желаемого результата.

Теперь Рим готовился действовать иначе — не мечом против меча, а обещаниями, страхом и чужими руками. И Спартаку предстояло узнать, что победить врага, стоящего перед тобой с оружием, порой легче, чем распознать того, кто уже сидит за твоим столом.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ЦЕНА МИРА

К полудню следующего дня отряд, сопровождавший Кассия, достиг римского лагеря. Дорога проходила через узкую долину, где с обеих сторон поднимались каменистые склоны. Спартак отправил с пленным десять воинов, приказав им не вступать в столкновение, если римляне не нападут первыми. Вместе с Кассием ехал молодой фракиец по имени Дитон, которому предстояло передать Варрону условия обмена.

Кассий всю дорогу молчал. Лишь однажды, когда они остановились у ручья, он обратился к Дитону:

— Ты давно служишь Спартаку?

— Мы вместе выросли.

— Значит, ты знаешь его лучше других.

— Достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов.

Кассий усмехнулся.

— А я вот никак не могу понять одного. Он действительно верит, что сможет остановить Рим?

Дитон посмотрел на него.

— А ты действительно веришь, что Рим никогда не проигрывает?

— Рим проигрывал сражения. Но Рим не проигрывает войны.

— Тогда, возможно, тебе стоит вспомнить, что всякая большая война когда-нибудь начинается с одного маленького поражения.

Кассий ничего не ответил.

У ворот лагеря их встретили вооружённые солдаты. Кассия немедленно провели к Варрону, а фракийцев оставили ждать во внешнем дворе.

Луций Варрон встретил бывшего подчинённого без особой теплоты.

— Я ожидал увидеть тебя раньше, Кассий.

— Я тоже, господин.

— Ты потерял отряд, оружие и оказался в руках варваров. Не слишком удачное завершение службы.

— Я проиграл сражение. Но не считаю, что потерял честь.

Варрон прищурился.

— Ты, кажется, слишком долго находился среди фракийцев. Начинаешь говорить как они.

— Их предводитель предложил обмен. Он готов вернуть меня за освобождение пленных фракийцев.

— И ты согласился доставить это предложение?

— Я дал слово.

Варрон отвернулся к столу.

— Слово, данное врагу, иногда обходится дороже, чем нарушение приказа. Ты должен был остаться там и выяснить, сколько людей Спартак способен собрать под своими знамёнами.

— Я был пленником.

— Ты был римским офицером.

Кассий выдержал его взгляд.

— Именно поэтому я вернулся.

Несколько мгновений Варрон молчал. Потом позвал писца и приказал принести список пленных. Перечень оказался коротким: семь фракийцев, захваченных во время прежних набегов, двое из которых были ранены.

— Передайте их фракийцам, — распорядился Варрон. — Но только после того, как мы получим Кассия обратно.

— Они требуют прекратить набеги, господин.

— А ты, видимо, обещал им ещё и мир?

— Нет. Я ничего не обещал.

Варрон подошёл ближе.

— Запомни, Кассий: мир заключают не потому, что противник его просит. Мир заключают тогда, когда он становится выгоден Риму.

Он помолчал и добавил:

— И всё же я хочу посмотреть на этого Спартака. Человек, который после победы не стал преследовать отступающих, а предложил обмен, заслуживает внимания. Возможно, он опаснее, чем кажется.

В те же дни в долине происходило нечто, чему Спартак придавал не меньшее значение, чем переговорам с римлянами.

К нему начали прибывать представители соседних поселений. Одни приезжали верхом, другие приходили пешком, сопровождаемые двумя-тремя вооружёнными людьми. Каждый привозил свои опасения, свои обиды и собственное представление о том, как следует противостоять Риму.

Среди прибывших был старейшина Фрагон из поселения, расположенного за восточным хребтом. Это был пожилой человек с тяжёлым взглядом и седой бородой. Он выслушал рассказ о нападении на Артаб, но не спешил выражать сочувствие.

— Вы победили один римский отряд, — произнёс он. — Но что будет, когда придут три?

— Тогда мы должны встретить их не поодиночке, — ответил Спартак.

— Ты предлагаешь нам подчиниться одному командиру?

— Я предлагаю договориться, кто и за что будет отвечать.

Фрагон усмехнулся.

— Красивое различие. Но всякий, кто собирает под собой людей, рано или поздно начинает считать их своей собственностью.

Спартак не стал возражать сразу.

— Я не прошу вас отдавать мне свои земли, своих воинов или право принимать решения. Я прошу только одного: если римляне нападут на одно поселение, остальные не должны делать вид, будто это их не касается.

— А если нападут на нас?

— Тогда Артаб и другие поселения придут к вам на помощь.

— Даже если это будет опасно?

— Особенно тогда.

Фрагон некоторое время смотрел на него, затем повернулся к своим спутникам.

— Я привезу ответ совета через три дня.

После его ухода Дракон сказал:

— Ты говоришь с ними так, будто каждый из них уже твой союзник.

— Нет, отец. Я говорю с ними так, будто они имеют право выбирать.

— А если они выберут страх?

Спартак посмотрел вслед удалявшимся всадникам.

— Значит, мне придётся доказать, что страх не единственный разумный выбор.

Дракон положил руку ему на плечо.

— Хорошо говоришь, сын. Но помни: люди идут за человеком не только тогда, когда он говорит правильные слова. Они идут за ним, когда видят, что он сам готов заплатить за свои слова.

Эти слова Спартак запомнил.

Вечером он отправился к отцу. Дракон сидел возле очага, а Аурелия перебирала травы, высушенные под навесом. Мать подняла голову, увидев сына.

— Ты давно не бывал дома так, чтобы не думать о завтрашнем дне.

— А разве можно сейчас думать только о сегодняшнем?

— Можно хотя бы попытаться, — ответила она. — Человек, который всё время смотрит вдаль, однажды перестаёт замечать тех, кто стоит рядом.

Спартак присел возле неё.

— Мирта тоже говорит мне об этом.

— И правильно делает.

Аурелия улыбнулась, но улыбка быстро исчезла.

— Я слышала, что римляне снова собирают людей.

— Они не смирились с поражением.

— Они когда-нибудь смиряются?

Дракон посмотрел на огонь.

— Римляне умеют ждать. Это делает их опасными. Они могут проиграть сегодня, чтобы завтра вернуться с большим войском.

— Значит, нам тоже нужно научиться ждать, — сказал Спартак.

— Нет, сын. Нам нужно научиться не торопиться там, где торопиться нельзя, и не медлить там, где промедление погубит людей.

Отец говорил спокойно, но Спартак чувствовал, что за этой спокойной мудростью скрывается тревога.

— Ты думаешь, я не справлюсь?

Дракон долго не отвечал.

— Я думаю, что ты ещё не знаешь, сколько человеческих судеб может оказаться в твоих руках. Вчера ты спас Артаб. Завтра от тебя могут ждать спасения целой долины. А послезавтра кто-нибудь обвинит тебя в том, что ты не спас всех.

— И что мне тогда делать?

— Не пытаться стать человеком, который никогда не ошибается. Таких не бывает. Просто не позволяй чужой похвале сделать тебя самоуверенным, а чужой ненависти — жестоким.

Аурелия подошла к сыну и поправила его одежду, как делала когда-то в детстве.

— И возвращайся домой, когда сможешь. Нам не нужен великий герой, который однажды останется только в песнях.

Спартак обнял мать.

В эту минуту он особенно остро почувствовал, что всё, ради чего он собирался бороться, начиналось именно здесь — с дома, родительских рук, знакомого запаха очага и человека, который ждал его возвращения.

На третий день к Артабу прибыл римский посланник.

Это был не воин, а человек в добротной дорожной одежде, говоривший на греческом языке. Его звали Марк Элий. Он передал письмо от Луция Варрона и сообщил, что римский представитель готов обсуждать обмен пленными.

Спартак прочитал послание дважды.

Варрон соглашался вернуть семерых фракийцев, захваченных во время прежних набегов, в обмен на Кассия. Однако о прекращении набегов и признании права поселений на самостоятельную жизнь в письме не было ни слова.

— Он предлагает нам только то, что считает выгодным для себя, — заметил Орест.

— И проверяет, насколько мы довольны малым, — добавил Севт.

Спартак положил письмо на стол.

— Но семь человек вернутся домой. Это уже немало.

— А если он снова нападёт? — спросил Берик.

— Тогда у нас будет ещё меньше сомнений в его намерениях.

Орест внимательно посмотрел на молодого воина.

— Ты готов отпустить Кассия?

— Да. Он выполнил своё обещание и вернулся. Мы должны выполнить своё.

— А если он снова поднимет меч против нас?

— Тогда он снова станет нашим врагом. Но сейчас он пленник, которого мы обещали обменять.

Посланник слушал разговор, не вмешиваясь. Когда Спартак повернулся к нему, тот слегка склонил голову.

— Я передам господину Варрону, что вы согласны.

— Передай ему ещё кое-что, Марк Элий. Мы не ищем войны с Римом. Но не собираемся отдавать ему свои дома только потому, что у него больше солдат.

Посланник посмотрел на него с любопытством.

— Вы говорите так, словно Рим должен прислушиваться к словам небольшого фракийского поселения.

— Нет. Я говорю так, словно у каждого человека есть право защищать свой дом.

Обмен состоялся у старой переправы через реку.

С одной стороны собрались фракийцы, с другой — римский отряд. Между ними оставили свободное пространство. Кассий вышел навстречу своим людям, а семь освобождённых фракийцев направились к Спартаку.

Один из них едва держался на ногах. Его звали Ликон. Он был захвачен римлянами несколько месяцев назад, и за это время успел потерять почти половину веса. Когда он увидел своих товарищей, то остановился, будто не верил собственным глазам.

— Мы думали, что уже никогда не вернёмся, — прошептал он.

Спартак положил руку ему на плечо.

— Теперь ты дома.

Кассий тем временем остановился перед ним.

— Надеюсь, мы больше не встретимся на поле боя.

— Я тоже, — ответил Спартак.

— Но если встретимся, я не стану просить пощады.

— И я не стану просить тебя о ней.

Кассий коротко кивнул и направился к римлянам.

Когда обмен завершился, обе стороны начали отходить. Римский отряд первым скрылся за поворотом дороги. Фракийцы ещё некоторое время стояли у реки, провожая их взглядами.

Севт подошёл к Спартаку.

— Мы вернули семерых. Но ничего не изменилось.

— Изменилось, — ответил тот. — Семь семей сегодня снова будут вместе.

— А завтра?

Спартак посмотрел на воду, которая спокойно текла между камнями.

— Завтра будет новый день. И новые решения.

В ту же ночь в римском лагере Варрон получил доклад от человека, которого давно использовал для тайных поручений. Тот прибыл из восточного поселения, названия которого не было на официальных картах римской администрации.

— Старейшина согласился? — спросил Варрон.

— Он согласен помочь, но требует гарантий.

— Все требуют гарантий, когда речь идёт об их собственной безопасности.

— Он опасается Спартака. После Артаба многие считают его защитником фракийцев.

Варрон улыбнулся.

— Именно поэтому он нам и нужен. Человек, который боится Спартака, будет гораздо полезнее того, кто его любит.

Он приказал положить перед собой карту.

— Узнайте, когда состоится общий совет поселений. Мне нужны имена всех, кто там будет присутствовать. И особенно тех, кто выступит за союз.

— Что вы собираетесь предпринять?

Варрон провёл пальцем по дороге, ведущей к месту будущего собрания.

— Иногда достаточно одного события, чтобы люди перестали доверять друг другу.

— Вы хотите напасть на совет?

— Нет. Пока нет.

Он поднял глаза.

— Я хочу, чтобы они сами начали подозревать друг друга. Пусть каждый думает, что сосед готов продать его Риму. Пусть их союз развалится прежде, чем они успеют его создать.

Посланник поклонился и вышел.

Варрон остался один. Он понимал, что Спартак становится всё более серьёзной проблемой. Но ещё не решил, что опаснее: молодой фракиец, который сумел объединить вокруг себя людей, или сама мысль, которую тот пробуждал в них.

Ведь до появления Спартака многие считали покорность неизбежной. Теперь же они начали задавать вопросы. И для Рима это могло оказаться гораздо опаснее одного проигранного сражения.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. СОВЕТ ПОД УГРОЗОЙ

Весть о предстоящем совете разошлась по фракийским поселениям быстрее, чем ожидал Спартак. После обмена пленными люди стали охотнее говорить о союзе. Одни видели в нём возможность наконец дать отпор римлянам, другие надеялись, что общая договорённость позволит избежать новых нападений. Но почти каждый понимал: прежняя жизнь уже не вернётся.

Совет решили провести в поселении Орестея, расположенном среди невысоких гор, в стороне от главных дорог. Там сходились несколько троп, по которым пастухи перегоняли скот, охотники возвращались из лесов, а торговцы доставляли товары из соседних долин. Место было удобным для встречи, но достаточно удалённым, чтобы не привлекать внимания римских патрулей.

За два дня до собрания Спартак отправился туда вместе с Севтом, Драконом и небольшим отрядом. Он хотел лично проверить дороги и поговорить с местными жителями.

Орестея встретила их настороженно. Старейшина поселения, седой и худощавый человек по имени Пелагон, вышел навстречу гостям.

— Мы рады принять вас, — сказал он. — Но я должен предупредить: не все здесь считают, что ваш союз принесёт нам пользу.

— Мы не требуем, чтобы вы соглашались с нами во всём, — ответил Спартак. — Достаточно, чтобы вы выслушали друг друга.

Пелагон внимательно посмотрел на него.

— Ты молод. А говоришь так, словно уже прожил несколько жизней.

— Может быть, потому, что за последние недели слишком многое пришлось увидеть.

Старейшина провёл гостей в дом совета. Там уже готовили места для прибывающих представителей. На стенах висели старые щиты, принадлежавшие ещё отцам нынешних воинов. В углу стоял деревянный стол, покрытый следами ножей и времени.

— Здесь собирались наши предки, когда решали споры между поселениями, — пояснил Пелагон. — Иногда им удавалось договориться. Иногда они расходились врагами.

— Значит, нам есть чему поучиться у их ошибок, — сказал Дракон.

Старейшина усмехнулся.

— Ошибки предков обычно легче замечать, чем собственные.

Вечером Спартак вышел за пределы поселения. Солнце уже опустилось за горы, и на склонах медленно сгущались тени. Он остановился возле небольшого ручья, где несколько мальчишек гоняли деревянный обруч.

Один из них узнал его.

— Ты тот самый Спартак, который победил римлян в Артабе?

Спартак улыбнулся.

— Я был не один.

— А ты убил римского командира?

— Нет. Мы обменяли его на наших людей.

Мальчик удивлённо нахмурился.

— А зачем? Ведь он же враг.

— Сегодня враг, завтра может стать человеком, который поможет избежать новой войны.

— Но он снова придёт с мечом?

Спартак присел перед мальчиком.

— Возможно. Поэтому мы должны быть готовы защищаться. Но не нужно делать врагами всех, кто однажды стоял по другую сторону.

Мальчик задумался, а потом убежал к друзьям.

Севт, стоявший неподалёку, покачал головой.

— Ты даже с детьми разговариваешь о войне.

— А разве они её не видят?

— Видят. Но хотелось бы, чтобы у них было другое детство.

Спартак посмотрел вслед мальчикам.

— Мне тоже.

Они вернулись в поселение уже в темноте. У ворот их встретил один из дозорных.

— Чужие люди были здесь, — сообщил он. — Спрашивали, сколько воинов прибудет на совет и кто будет сопровождать старейшин.

— Как выглядели?

— Двое. Один говорил по-гречески, другой почти не открывал рта. Назвались торговцами, но товаров у них не было.

Севт нахмурился.

— Римские разведчики?

— Возможно, — ответил Спартак. — А возможно, люди, которые хотят, чтобы мы решили именно так.

Он приказал усилить дозоры и проверить все дороги, ведущие к Орестее. Однако никого не задерживать без веских оснований.

На следующее утро начали прибывать представители поселений.

Первым приехал Фрагон, старейшина восточной долины. За ним прибыли Берик, Тир и Орест. Вместе с ними приехали воины, охотники и несколько людей, которые никогда прежде не участвовали в подобных собраниях.

Среди последних был молодой человек по имени Эвандер. Он происходил из небольшого поселения на востоке и представился как помощник местного старейшины.

Спартак обратил внимание на его осторожность. Эвандер почти не разговаривал, зато внимательно наблюдал за каждым прибывшим, запоминая имена и расположение людей.

— Ты впервые на таком совете? — спросил его Севт.

— Да.

— И что думаешь?

— Пока ничего. Я предпочитаю сначала слушать.

— Разумное качество, — усмехнулся Севт. — Только иногда полезно и говорить.

bannerbanner