
Полная версия:
ПОСЛЕДНИЙ ВЫЗОВ – (роман)
— Понимаю.
— И что после первого столкновения Варрон может прислать гораздо больше людей?
— Понимаю и это.
Отец некоторое время молчал.
— Тогда скажи мне, чего ты хочешь добиться.
Спартак посмотрел на узкое ущелье.
— Чтобы они поняли: наша земля не бесхозна. Здесь живут люди, и эти люди не собираются отдавать свои дома за несколько серебряных монет.
Дракон кивнул.
— Тогда будем действовать.
Вечером Спартак вернулся в поселение.
Мирта встретила его возле дома. Она сразу заметила усталость на его лице.
— Ты опять ничего не ел, — сказала она.
— Ел.
— Не говори неправду. Я знаю, как ты выглядишь, когда действительно ешь.
Он улыбнулся.
— Значит, мне придётся поесть ещё раз.
Она взяла его за руку и повела внутрь.
На столе стоял горячий суп, рядом лежали свежий хлеб и сыр. Спартак сел, а Мирта устроилась напротив.
— Что происходит? — спросила она.
Он рассказал ей о разведке, римлянах и людях, которых они пытались купить.
Мирта слушала молча.
— Значит, теперь они будут покупать наших соседей?
— Похоже на то.
— А если купят всех?
Спартак отложил ложку.
— Не всех можно купить.
— Ты уверен?
Он посмотрел на неё.
— Нет. Но я хочу верить, что есть вещи, которые дороже серебра.
Мирта долго молчала.
— А что, если однажды тебе придётся выбирать между своим народом и теми, кого ты любишь?
Спартак не сразу ответил.
— Я не хочу такого выбора.
— Но он может появиться.
— Тогда я постараюсь сделать всё, чтобы он не возник.
Мирта протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей.
— Иногда мне кажется, что ты уже принадлежишь не себе.
Спартак сжал её пальцы.
— Я принадлежу тебе гораздо больше, чем ты думаешь.
Она улыбнулась, но тревога не исчезла из её глаз.
В это же время Луций Варрон получил донесение от разведчиков.
Он прочитал его дважды, затем отложил свиток.
— Значит, Спартак уже был у перевала?
— Да, господин. Он осматривал дорогу вместе с несколькими людьми.
— И что он предпринял?
— Пока ничего. Но, по словам наших проводников, он задавал много вопросов и внимательно изучал местность.
Варрон задумался.
— Этот молодой человек начинает мне надоедать.
— Прикажете устранить его?
— Нет. Убийство сделает из него героя раньше времени.
— Тогда что делать?
Варрон подошёл к столу и развернул карту.
— Мы займём перевал. Но не будем атаковать главное поселение. Сначала нужно заставить старейшин понять, что сопротивление обойдётся им дороже покорности.
Он провёл пальцем по дороге, ведущей к небольшому селению Артаб.
— Здесь.
— Что именно, господин?
— Отправьте туда отряд. Заберите оружие, потребуйте продовольствие и задержите нескольких мужчин. Никакой резни. Пока.
Помощник кивнул.
— А если они окажут сопротивление?
Варрон посмотрел на него.
— Тогда пусть сами выберут, насколько дорогой будет для них свобода.
Ночь снова опустилась на долину.
Спартак стоял возле своего дома и смотрел на северные горы. Он не знал, что римляне уже изменили первоначальный план. Не знал, что удар будет нанесён не там, где его ждут. И не знал, что среди жителей Артаба находятся люди, которым предстоит первыми испытать на себе истинную цену римского порядка.
Ветер приносил запах дождя, а где-то далеко, за тёмными холмами, раздавался глухой стук копыт. Римские всадники двигались по ночной дороге, и каждый новый поворот приближал их к поселению, которое ещё не подозревало о своей беде.
Спартак повернулся к дому, где его ждала Мирта, и на мгновение задержался у порога. Он хотел верить, что завтрашний день принесёт ясность, что старейшины сумеют договориться, а люди, которых ещё можно спасти, не станут жертвами чужих амбиций.
Но история уже начала свой отсчёт.
И первый удар, который должен был заставить фракийцев склонить головы, готовился обрушиться на тех, кто меньше всех был готов к войне.
ГЛАВА ШЕСТАЯ. ПЕРВЫЙ УДАР
Ещё до рассвета в Артабе проснулись собаки. Сначала залаяла одна, потом ей ответили другие, и вскоре тревожный лай разнёсся по всему поселению. Люди привыкли к ночным звукам леса, к волкам, бродившим возле загонов, к шуму ветра и внезапным крикам птиц. Но этот лай был другим. Собаки не просто предупреждали о чужом присутствии — они словно чувствовали приближение беды.
Первым из дома вышел кузнец Радам. Он жил у самой дороги, неподалёку от небольшого моста через ручей. Накинув на плечи овчину, он приоткрыл ворота и выглянул наружу.
По дороге двигались всадники.
Их было около тридцати. Впереди ехал человек в красноватом плаще, за ним следовали вооружённые пехотинцы. Лошади шли шагом, не торопясь, словно отряд совершал обычный переход, а не приближался к чужому поселению с недобрыми намерениями.
Радам быстро закрыл ворота.
— Поднимайся! — крикнул он жене. — Римляне!
Через несколько мгновений по домам начали стучать. Мужчины выходили на улицу, женщины торопливо собирали детей, старики пытались понять, что происходит. Никто не знал, зачем явился отряд и чего от него ожидать.
Римляне остановились на площади.
Их командир, высокий мужчина с тяжёлым подбородком, спрыгнул с коня и огляделся.
— Кто здесь старейшина? — спросил он на греческом языке.
Из толпы вышел пожилой мужчина по имени Тир.
— Я представляю наш род. Что вам нужно?
— Я Кассий, командир римского отряда. Мы пришли за продовольствием и оружием, которое вы обязаны предоставить римской власти.
— Нам никто не сообщал о таких требованиях.
Кассий усмехнулся.
— Теперь сообщаю.
— Но у нас нет запасов, чтобы кормить целый отряд. Зима близко. Мы должны оставить зерно и скот своим семьям.
— Рим сам решит, сколько вам оставить.
Тир выпрямился.
— Это наша земля. Мы не отказывались от торговли и не нападали на ваших людей. Почему вы обращаетесь с нами как с пленниками?
Кассий приблизился к нему.
— Потому что вы ещё не поняли, с кем имеете дело.
— Мы понимаем, что перед нами вооружённые люди.
— Этого недостаточно.
Командир повернулся к своим солдатам и приказал:
— Начать обыск. Забрать оружие, зерно и скот. Мужчин, которые окажут сопротивление, задерживать.
Римляне двинулись по улицам.
В доме Радама жена пыталась спрятать детей в подвале. Старший сын, двенадцатилетний Тар, отказывался уходить.
— Я останусь с тобой, отец.
— Нет, — строго ответил кузнец. — Ты пойдёшь с матерью.
— Но я уже большой!
— Именно поэтому ты должен слушаться.
Радам снял со стены короткий топор и подошёл к двери.
— Что бы ни случилось, не выходите наружу, пока не услышите мой голос.
Жена схватила его за руку.
— Не надо, Радам. У них много людей.
Он посмотрел на неё.
— Если я не выйду, они всё равно войдут сюда.
Она хотела возразить, но не смогла.
Радам вышел во двор.
Двое римских солдат уже стояли возле кузницы. Один вытаскивал из помещения готовые инструменты, другой осматривал оружие, висевшее на стене.
— Это моё, — сказал Радам.
Солдат повернулся.
— Теперь римское.
— Я кузнец. Это мои инструменты. Без них моя семья останется без хлеба.
— Приказ есть приказ.
Радам шагнул вперёд.
— Тогда скажи своему командиру, что я хочу поговорить с ним.
Солдат поднял копьё.
— Отойди.
Кузнец не двинулся.
Второй легионер ударил его рукоятью меча. Радам упал на колени, но успел схватить противника за ногу. Тот потерял равновесие и рухнул рядом. Первый солдат поднял копьё и ударил кузнеца в плечо.
Радам вскрикнул.
На улицу выбежали несколько жителей. Кто-то бросился к нему, кто-то попытался остановить солдат. В одно мгновение мирная площадь превратилась в место беспорядочной драки.
Кассий услышал шум и поспешил туда.
— Что здесь происходит?
— Этот человек напал на солдат, командир!
Кассий посмотрел на лежавшего Радама.
— Поднять его. И ещё троих задержать.
Тир попытался вмешаться.
— Вы обещали не причинять вреда жителям!
Кассий повернулся к нему.
— Я ничего тебе не обещал.
Он приказал солдатам продолжать обыск.
Вскоре на площади появились первые повозки, нагруженные зерном, кожами и домашней утварью. Несколько мужчин связали и поставили возле старого колодца. Среди них оказался и Радам.
Женщины плакали. Дети прятались за матерями. Никто не понимал, сколько ещё продлится происходящее и чем всё закончится.
В главном поселении в это время Спартак завтракал вместе с Миртой, когда в ворота постучали.
На пороге стоял молодой гонец. Его конь был покрыт пеной, а сам он едва мог говорить от усталости.
— Спартак! — выдохнул он. — Римляне напали на Артаб!
Спартак мгновенно поднялся.
— Когда?
— На рассвете. Они забрали зерно, скот и оружие. Несколько мужчин связали. Есть раненые.
— Сколько римлян?
— Около тридцати.
— Кто командует?
— Кассий.
Спартак обменялся взглядом с отцом, который уже входил во двор.
— Варрон изменил план, — произнёс Дракон.
— Да. Он ударил по самому слабому месту.
Спартак взял меч и начал затягивать ремень.
Мирта стояла рядом, побледневшая от тревоги.
— Ты едешь туда?
— Да.
— А если это ловушка?
Он посмотрел на неё.
— Возможно.
— Тогда почему ты должен ехать сам?
— Потому что там наши люди.
Она подошла ближе.
— Я не прошу тебя оставить их. Но хотя бы подумай, прежде чем бросаться в опасность.
Спартак коснулся её щеки.
— Я подумаю.
Мирта хотела ещё что-то сказать, но увидела по его лицу, что решение уже принято.
— Возвращайся, — произнесла она.
— Постараюсь.
— Нет, Спартак. Не «постараюсь». Возвращайся.
Он ничего не ответил, только крепче обнял её.
Через час у ворот поселения собрались сорок воинов. К ним присоединились несколько охотников, хорошо знавших окрестные тропы.
Спартак не стал произносить длинной речи.
— В Артабе находятся наши люди. Римляне забрали их имущество и задержали мужчин. Мы не знаем, что они собираются делать дальше. Поэтому действовать будем осторожно. Наша задача — освободить пленных и не допустить, чтобы отряд Кассия продолжил обыск.
— А если они не захотят отпускать людей? — спросил Севт.
— Тогда заставим их.
Дракон подошёл к сыну.
— Я поведу левую группу. Ты возьмёшь правую.
— Хорошо.
— И ещё, Спартак.
— Что?
Отец положил руку ему на плечо.
— Не пытайся доказать, что ты храбрее других. Нам нужен не герой, а человек, который сумеет привести людей обратно.
Спартак кивнул.
— Я понял.
Отряд двинулся по лесной дороге.
К полудню римляне закончили обыск и начали готовиться к возвращению в лагерь. Кассий приказал погрузить на повозки всё собранное имущество. Пленных собирались вести пешком.
Он был доволен собой. Задание выполнено без больших потерь, жители запуганы, а слух о римской силе наверняка разойдётся по соседним поселениям.
Но когда первый солдат вывел коня на дорогу, из-за деревьев раздался свист.
Стрела ударила в землю перед копытами.
Лошадь испуганно поднялась на дыбы.
— Щиты! — закричал Кассий.
Из леса показались фракийские воины.
Они не бросились в открытую атаку. Несколько лучников заняли позиции за деревьями, остальные перекрыли дорогу. Римляне быстро построились, образовав плотную группу вокруг повозок и пленных.
Спартак вышел из-за большого камня.
— Кассий!
Командир обернулся.
— Кто ты?
— Тот, кто пришёл забрать своих людей.
Кассий усмехнулся.
— Ты думаешь, сможешь остановить Рим сорока дикарями?
— Я вижу перед собой тридцать человек, которые забрали имущество у безоружных жителей. Не нужно делать вид, будто я встретил целую армию.
Лицо Кассия потемнело.
— Ты будешь наказан за это.
— Сначала освободи пленных.
— Они задержаны за сопротивление законной власти.
— Законной? Ты называешь законом то, что отнимаешь у людей их дома?
— Довольно разговоров!
Кассий поднял руку.
Римские солдаты выставили щиты.
Спартак оглянулся на своих воинов.
— Не стрелять без приказа!
Он снова повернулся к римлянам.
— Мы не хотим лишней крови. Освободите людей и оставьте награбленное. Тогда вы сможете уйти.
Кассий рассмеялся.
— Ты ещё не понял, мальчик. Здесь приказы отдаю я.
Он опустил руку.
Римляне двинулись вперёд.
Первый удар пришёлся на фракийцев, стоявших возле дороги. Римские щиты сомкнулись, копья выдвинулись вперёд, и вся группа начала медленно продвигаться к лесу.
Спартак не стал встречать их лобовой атакой.
— Отходить к камням! — приказал он.
Фракийцы отступили, заманивая противника на более узкий участок дороги. Римляне последовали за ними, уверенные, что заставили врага бежать.
Но за поворотом их встретил крутой склон, с которого обрушились камни.
Несколько легионеров упали, строй нарушился. В этот момент с боковой тропы ударили фракийские воины Дракона.
Сражение вспыхнуло мгновенно.
Крики, звон металла и ржание испуганных лошадей смешались в один непрерывный шум. Римляне пытались восстановить строй, но узкая дорога мешала им развернуться. Фракийцы действовали небольшими группами, нападали с разных сторон и быстро исчезали за камнями.
Спартак увидел Кассия.
Тот сражался у повозки, отбиваясь от двух противников. Рядом с ним лежал раненый легионер.
Спартак направился к командиру.
— Кассий!
Римлянин обернулся и поднял меч.
Их клинки встретились с резким металлическим звоном.
Кассий оказался сильным и опытным бойцом. Он умело наносил удары, заставляя Спартака отступать. Но молодой фракиец был быстрее. Он не пытался пробить защиту противника силой, а внимательно следил за каждым движением.
Один удар Кассия пришёлся в пустоту. Спартак уклонился и выбил меч из его руки.
Римлянин упал на колено.
Спартак приставил клинок к его груди.
— Прикажи своим людям остановиться.
Кассий тяжело дышал.
— Ты не понимаешь, что делаешь.
— Прикажи!
Командир посмотрел на него с ненавистью.
— Рим не простит тебе этого.
— Сейчас не Рим передо мной. Сейчас передо мной человек, который должен ответить за свои поступки.
Кассий опустил голову.
Вскоре бой прекратился.
Часть римлян была убита или ранена, несколько солдат бросили оружие. Остальные, увидев, что командир пленён, прекратили сопротивление.
Фракийцы освободили задержанных мужчин и начали возвращать имущество жителям Артаба.
Спартак приказал оказать помощь раненым, в том числе римлянам.
Севт, увидев это, удивлённо спросил:
— Зачем ты помогаешь им?
— Потому что раненый человек остаётся раненым, даже если вчера пришёл сюда с оружием.
— Они бы нас не пожалели.
— Возможно. Но мы не обязаны становиться такими же.
Когда солнце стало клониться к горам, Спартак собрал своих людей.
Потери оказались меньше, чем он опасался. Несколько фракийцев получили ранения, двое погибли. Римляне потеряли больше людей, но их точное число ещё предстояло установить.
Дракон подошёл к сыну.
— Ты хорошо распорядился людьми.
— Мы просто использовали местность.
— Не скромничай. Не всякий молодой воин сумел бы остановить римский отряд без большой потери своих людей.
Спартак посмотрел на пленных римлян.
— Теперь Варрон узнает о случившемся.
— И что он сделает?
— Придёт с большим отрядом.
Дракон помолчал.
— Тогда нам нужно быть готовыми.
К ним подошёл Тир, старейшина Артаба. Он был растроган, но старался держаться достойно.
— Спартак, ты спас наших людей. Мы никогда этого не забудем.
— Мы сделали то, что должны были сделать.
— Нет, сынок. Многие говорят о долге, но не каждый готов ради него рисковать жизнью.
Спартак посмотрел на жителей, которые собирали остатки своего имущества и помогали раненым.
— Сегодня мы смогли отбить нападение. Но это ещё не победа.
Тир кивнул.
— Я знаю.
Вечером в главном поселении собрались старейшины. На этот раз никто не сомневался в том, что Рим представляет серьёзную угрозу. Даже Берик, прежде выступавший за переговоры, теперь молчал.
Орест поднялся.
— Сегодня Спартак и его люди остановили римский отряд. Они освободили наших пленников и вернули имущество жителям Артаба. Но мы должны понимать: завтра против нас могут выступить не тридцать человек, а триста или тысяча.
— Тогда нужно искать союзников, — сказал Дракон.
— Кого? — спросил Берик. — Соседние племена сами боятся Рима.
— Значит, нужно убедить их, что поодиночке нас уничтожат, а вместе у нас есть шанс.
Спартак поднялся.
— Я предлагаю отправить гонцов ко всем племенам, которые живут между нашими горами и южными дорогами. Мы должны встретиться и обсудить общую защиту. Не каждый род отдельно, а все вместе.
Орест внимательно посмотрел на него.
— Ты готов возглавить такую встречу?
Спартак на мгновение задумался.
— Если люди захотят меня слушать.
— Они уже слушают, — произнёс Дракон.
В помещении наступила тишина.
Никто не произнёс вслух того, что постепенно становилось очевидным: после сегодняшнего дня имя молодого фракийца уже не принадлежало только его семье и поселению.
За пределами долины Луций Варрон получил донесение о поражении Кассия.
Он прочитал его, не меняя выражения лица. Затем медленно свернул свиток.
— Сколько погибших?
— Двенадцать, господин. Ещё несколько ранены. Кассий и часть солдат попали в плен.
— А предводитель фракийцев?
— Спартак.
Варрон поднял глаза.
— Опять он.
Помощник осторожно спросил:
— Что прикажете делать?
Варрон подошёл к окну. Вдали темнели горы, за которыми скрывались поселения, не желавшие подчиняться Риму.
— Передайте в штаб, что нам потребуется подкрепление. И пошлите гонца к ближайшему наместнику. Я хочу знать, какие силы он может выделить.
— А Спартак?
Варрон долго смотрел на тёмную линию горизонта.
— Теперь он перестал быть просто местным зачинщиком. Теперь он человек, который победил римский отряд. А такие люди быстро становятся символами.
— Вы хотите его схватить?
— Нет. Пока нет. Сначала нужно понять, насколько далеко простирается его влияние.
Он повернулся к помощнику.
— И ещё. Найдите мне тех, кто ненавидит Спартака. У каждого человека есть враги. Иногда они полезнее целой армии.
За окнами римского лагеря зажигались огни. В долине люди впервые за многие дни позволили себе поверить, что сопротивление возможно. Но Спартак знал: победа над небольшим отрядом ничего не решала. Она лишь доказала, что римлян можно остановить, и одновременно сделала его самого мишенью для куда более опасного противника.
В ту ночь над фракийскими горами снова пошёл дождь. Он смывал кровь с камней и уносил её в ручьи, но не мог смыть память о первом столкновении. Для жителей Артаба это был день освобождения. Для Рима — унизительное поражение. А для Спартака — первый шаг к пониманию того, что однажды ему, возможно, придётся отвечать не только за собственный дом, но и за свободу целого народа.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ПЛЕННИКИ ПОБЕДЫ
Утро после сражения выдалось необычайно тихим. В Артабе ещё пахло дымом, мокрой землёй и кровью. Люди выходили из домов осторожно, словно не верили, что римляне действительно ушли и больше не вернутся в эту долину с первыми лучами солнца.
На площади перед домом старейшины Тира лежали щиты и оружие, собранные после боя. Женщины разносили воду раненым, мужчины разбирали повреждённые ограды и возвращали на место поваленные ворота. У кузницы Радама уже горел огонь, хотя сам кузнец ещё не мог работать: раненая рука была перевязана, и каждое движение отзывалось болью.
Спартак стоял у края площади и наблюдал за происходящим. Он почти не спал. Ночь прошла в разговорах с дозорными, в проверке укреплений и в заботах о тех, кто получил ранения. Победа оказалась не такой лёгкой, какой она могла показаться со стороны. Несколько фракийцев погибли, ещё больше были ранены. И теперь, когда опасность отступила, лица погибших всё чаще вставали перед ним.
К нему подошёл Севт.
— Тир просит тебя прийти. Старейшины уже собрались.
— Что-нибудь случилось?
— Скорее, назрело. Люди хотят знать, что будет дальше. Одни требуют немедленно идти на римский лагерь. Другие считают, что после вчерашнего нам лучше разойтись по домам, пока Варрон не привёл целое войско.
Спартак посмотрел на дальние горы.
— И те и другие боятся одного и того же, только каждый по-своему.
— А ты?
— Я боюсь, что мы примем вчерашнюю победу за конец войны.
Они направились к дому Тира.
Внутри уже находились Орест, Берик, несколько старейшин соседних поселений и Дракон. Разговор шёл горячий. Кто-то настаивал на том, чтобы использовать успех и ударить по римским укреплениям. Другие предлагали отправить послов к Варрону и потребовать, чтобы римляне покинули долину.
Когда вошёл Спартак, голоса постепенно стихли.
— Мы должны решить, что делать с пленными, — произнёс Тир. — Их двое, о которых следует говорить прежде всего. Кассий и Молан.
При упоминании последнего в комнате воцарилось тяжёлое молчание.
— Кассий командовал отрядом, который напал на Артаб, — продолжил старейшина. — Он убивал наших людей и отдавал приказы о захвате имущества. Молан же предал собственных соседей. И если римлянин исполнял приказ своего начальника, то Молан сам выбрал сторону тех, кто пришёл к нам с огнём и мечом.
— Но оба сейчас в наших руках, — заметил Орест. — И от того, как мы поступим с ними, многое будет зависеть.
Берик поднялся.
— С римлянином всё просто. Его следует обменять на наших людей, если такие найдутся в плену. А предателя надо судить по законам наших предков.
— Согласен, — поддержал его один из старейшин. — Иначе каждый решит, что за предательство достаточно попросить прощения.
Спартак выслушал всех и только потом заговорил:
— Если мы хотим, чтобы наши люди не стали похожи на тех, с кем воюют, нам придётся научиться отличать справедливость от мести. Кассий пришёл сюда с оружием. Он сражался против нас, и за это должен отвечать. Но он не хозяин Рима и не тот, кто решил напасть на Артаб. Его можно использовать для переговоров.
— А Молан? — спросил Берик.
— Молан предал нас не один раз. Он передавал римлянам сведения, показывал дороги и помогал готовить нападение. Но я хочу услышать его самого. Не для того, чтобы оправдать. Я хочу знать, насколько глубоко проникли римляне в наши поселения.
— Ты всё ещё надеешься его понять? — резко спросил Берик.
— Нет. Я надеюсь понять врага.
Дракон, до этого молчавший, одобрительно кивнул.
— Это разные вещи, Берик. Иногда человек, которого мы ненавидим, может рассказать больше, чем тот, кому доверяем.
Спартак распорядился привести пленников по очереди.
Первым вошёл Кассий. На его лице виднелась рассечённая рана, а левая рука была перевязана. Он держался прямо, стараясь не показывать слабости, но теперь в его взгляде не было прежней уверенности.
— Ты знаешь, кто перед тобой? — спросил Спартак.
— Знаю. Человек, который победил мой отряд.
— И что ты думаешь об этом человеке?
Кассий некоторое время молчал.
— Думаю, что ты совершил ошибку, отпустив своих людей после боя. Ты мог бы собрать всех мужчин Артаба, вооружить их и ударить по нашему лагерю ночью.
— А ты на моём месте поступил бы именно так?
— Я римский офицер. Меня учили не оставлять противнику времени на отдых.
— А меня учили помнить, ради чего человек берёт в руки оружие.
Кассий усмехнулся.
— Красивые слова. Но твои люди всё равно будут убивать римлян, а римляне — убивать твоих людей.
— Возможно. Но это не значит, что я обязан делать всё, что делаешь ты.
Спартак предложил ему сесть. Кассий удивлённо посмотрел на него, однако сел.
— Я хочу отправить тебя к Варрону с посланием. Мы готовы обменять тебя на фракийцев, которых держат в римских укреплениях. И ещё мы требуем, чтобы римляне прекратили грабить поселения и забирать людей.
— Ты думаешь, Варрон согласится?
— Это будет его решение.
— А если он откажется?
Спартак поднялся.
— Тогда ты вернёшься к нам. И мы будем знать, что с ним невозможно разговаривать.
Кассий долго смотрел на молодого фракийца. В его взгляде впервые появилось нечто похожее на уважение, хотя он старательно скрывал это.

