Союз трёх девиц и последнее приключение

— Когда это ты говорил? — немедленно спросила Поля.

Фокусник на секунду задумался и благоразумно промолчал. Давыдов отвёл его в сторону.

— Послушай внимательно и запомни, — сказал он негромко. — При дамах не употребляй словечко «поц» и всё, что на него похоже.

Фокусник округлил глаза и попытался отвертеться:

— А шо такое? Мои гимназии — одесская подворотня и казематы пересылки. Вы, на минуточку, образованные люди и должны розумить этакие тонкости. Мой говор...

— Я сказал — ты услышал, — спокойно ответил Матвей.

И, чтобы разговор не превратился в спор, похлопал его по плечу.

— Рад стараться, вашбродь! — шутовски отсалютовал Фокусник.

Он всегда старался, чтобы последнее слово осталось за ним.

Все разошлись по номерам, чтобы собрать пожитки. А когда вновь вернулись в обеденную залу гостиницы, к столу с самоваром, то обнаружили исчезновение Фокусника и волчка.

Поля уже начала нервно поглядывать в окно, когда случилось новое исчезновение. Знахарка поднялась со скамьи, надела валенки, накинула тулуп, повязала платок и молча ушла.

— Как же так? — спросила Поля ни у кого и у всех сразу.

Матильда пожала плечами, Давыдов нахмурился, Лиза и Мария не откликнулись, занятые каждая своими мыслями. И только Павел ободряюще улыбнулся.

— Давайте пить чай, — предложил он спокойно. — Паниковать рано, время ещё есть. На крайний случай поедем на следующем поезде.

Фокусник появился первым. Дверь распахнулась, и он вошёл в залу бодрый, румяный от мороза и чрезвычайно довольный собой. Следом важно шагал волчок. Серебристая шерсть его местами была выпачкана чем-то тёмным.

— Где вы были? — сразу спросила Поля.

— Гуляли, — ответил Фокусник.

— Больше трёх часов?

— А шо вы хотите? Волк — не канарейка, ему простор треба. Мы с ним допёхали аж до края города.

— До леса? — спросила Лиза.

— Та конечно! — оживился он. — Зимний лес, на минуточку, немножко располагает к размышлениям. Снег хрустит, а воздух такой, шо его можно ложкой есть… Шарман!

Он ласково потрепал волчка.

— И таки знаете шо? Этот кабыздох даже беляка споймал.

— Зайца? — удивилась Поля.

— Его, родимого, — гордо подтвердил Фокусник. — Я ему сказал: «Бери, приятель, не дрейфь. Мы люди щедрые, нам чужого не жалко».

Он захохотал над собственной шуткой. Волчок довольно фыркнул.

— А где заяц? — спросила Матильда.

Фокусник кашлянул.

— Ну… не донёс. Я вас умоляю, зачем вам тот заяц…

Знахарка вернулась примерно через полчаса, после них. Зашла бесшумно, как всегда. На платке её таяли крошечные снежинки. Неподшитые валенки оставляли на полу мокрые следы.

Где она была, никто не спросил. И объяснять она, разумеется, ничего не стала.

До Екатеринбурга добрались без происшествий. Во время остановок в Самаре и Рязани ничего не случалось. Правда Фокусник, волчок и знахарка опять уходили.

Екатеринбург встретил их серым небом, дымом из труб и бодрым уральским морозцем. С волком в центре города их, разумеется, никто селить не собирался, поэтому пришлось искать постоялый двор на окраине.

Хозяин осмотрел компанию и, поглаживая бороду, сказал:

— Нумера имеются. Однако зверя вашего туда не пущу, токмо во двор.

— Это не зверь, — возразил Фокусник. — Это la compagnon.

— Во двор, — повторил хозяин.

Постоялый двор оказался далёк от того уюта, к которому они успели привыкнуть. Старые скрипучие полы, щелястые окна, обои в пятнах. Пахло дымом, сыростью и варёной капустой.

Матильда брезгливо огляделась.

— Уверена, здесь и клопы имеются. Impossible! Мне здесь не нравится.

— И без ватерклозета, — вздохнул Павел.

Фокусник усмехнулся.

— А шо такое? Господина не устраивает гальюн на улице?

— С нами дамы, — спокойно ответил Павел.

Фокусник развёл руками.

Но деваться было некуда. Решили переночевать здесь хотя бы одну ночь.

Вечером Лиза в одиночестве перебирала вещи в чемодане. Темноту комнаты разгоняли три толстые парафиновые свечи, предусмотрительно купленные для экспедиции. Их жёлтый свет ложился на пол и стол неровными кругами.

Иногда решительность, появившаяся после встречи с Недобрым во время святочного гадания, вдруг покидала её. Тогда Лиза старалась занять себя, как например сейчас, перекладывая одежду, перебирая ленты, аккуратно складывая перчатки. Но стоило остановиться, как грустные мысли возвращались, как волны, которые снова и снова накатывают на берег.

Сколько у неё времени? Месяц? Неделя? А может быть всего несколько дней. Спасти её можно… но можно и не успеть.

Лиза замерла, держа в руках сложенную блузку. Взгляд её остановился на чемодане, но она уже не видела вещей. Она смотрела сквозь них.

Эта неопределённость лишала её сил и каких-либо желаний. Ждать конца, который мог наступить в любой момент, если бес снова вырвется из заточения, было хуже самой смерти.

Лиза чувствовала холод. Он поднимался изнутри, будто кровь остывала в жилах. Ей на мгновение показалось, что кто-то стоит у неё за спиной. Лиза невольно обернулась через плечо. Никого не было. Только колеблющийся свет от свечей и тени на стенах.

Она обхватила плечи, словно пытаясь согреться.

— Значит, — тихо сказала она себе, — надо успеть всё.

Спасти себя и тех, кто рядом. А если не получится… Мысль оборвалась.

В этот момент её пальцы наткнулись на гладкую холодную поверхность. То был шар малахитницы, каменный, тяжёлый, размером с большое яблоко. Лиза знала, что когда на него попадают солнечные лучи, он сверкает искорками. Она скользила пальцами по шару, словно гладила котёнка, и думала о малахитовом мире, куда ей удалось заглянуть несколько лет назад. А можно ли ей укрыться там? Спрятаться и не принимать своей судьбы?

Мысль показалась спасительной, но только на первый взгляд. Сможет ли обычный человек жить среди каменных людей? Малахитница ведь говорила, что рядом с ней никто долго не задерживается. И потом… Кто знает, что натворит бес в чужом мире.

Лиза невольно сжала шар. Нет, это не выход. Тем более что здесь остались её подруги, мама и… Александр. Где он сейчас? Жив ли? Что было между ними? Любовь? Или только благодарность за то, что он был рядом, когда казалось, что жизнь закончена?

На неё нахлынули воспоминания. Она вспомнила его голос, сильные руки и то, как он смотрел на неё. И рядом с этими воспоминаниями вдруг возник образ Екатерины. Странно, но теперь Лиза уже не чувствовала к ней былой неприязни. Словно смерть и воскрешение Екатерины стерли прежнее, начав иной отсчёт.

Лиза зажмурилась и так ясно представила Александра, что почти увидела его перед собой.

Шар в её руках нагрелся, воздух вокруг задрожал, как над раскалённой печью…

Лиза открыла глаза. Она стояла посреди тёмного и душного помещения с низким потолком. Пахло плохо. Бедностью, кислым дымом, старой одеждой. Сквозь окошко с мутным стеклом пробивался тусклый свет.

В углу стояла кровать, на которой лежал человек. А рядом, на грубо сколоченном табурете, спиной к Лизе сидела женщина в городском платье.

Лиза шагнула к ним и сердце её оборвалось.

Александр лежал неподвижно. Закрытые глаза, бледная кожа, покрытая испариной, посиневшие губы. Дышал он тяжело, со свистом, каждый вдох-выдох давались ему с усилием. Внезапно Александр закашлялся, вздрагивая всем телом от грубого лающего кашля.

Лиза бросилась к нему:

— Саша! — Она упала на колени рядом с ним, схватила его холодную руку. — Что случилось? Как ты здесь оказался?

Александр открыл глаза. Он сразу узнал её и взгляд его на мгновение прояснился. Он попытался улыбнуться, но не смог. Кашель снова скрутил его, и он отвернулся, тяжело дыша.

Женщина, сидевшая на табурете, поднялась, молча подошла к печке, взяла кружку и вернулась. Поддерживая Александра за плечи, осторожно напоила его, и вскоре кашель утих. Александр обессиленно опустился на подушку, глаза его закрылись. Он уснул почти сразу. Так засыпают люди, которых измучила болезнь.

И только теперь Лиза смогла рассмотреть лицо женщины.

— Он не может говорить, — тихо сказала Екатерина. — Сил нет.

Она тоже была измождённой, под глазами темнели круги, но всё такая же статная, горделивая и простое платье не скрывало безупречную грудь, тонкую талию и округлые бёдра.

Екатерина посмотрела на спящего Александра, а потом снова на Лизу.

— Он проспит несколько часов, — сказала она. — А мы сможем поговорить.

Екатерина пересела за стол. Движения её были спокойные, но всё же от внимательного взгляда не укрывалась усталость человека, который уже слишком долго держится на одной лишь силе воли. На осунувшемся лице ярко выделялись соболиные брови и большие карие глаза, в тени пушистых ресниц, но когда-то чувственные губы поблёкли, а в пышных смоляных кудрях серебрились несколько седых волосков.

Лиза ещё немного постояла на коленях у постели, не выпуская руки Александра. Горячая сухая ладонь была незнакомой и отталкивающей. Лиза виновато подумала, что ей всё также непросто принять изменения, произошедшие с прежним возлюбленным. Она осторожно положила его руку на одеяло, поднялась и присоединилась к Екатерине.

— Что случилось? — тихо спросила она. — Я думала, вы ищете сына и… счастливы вдвоём.

Екатерина усмехнулась:

— Ты что же, думаешь что у нас с Бирюком была любовь?

Лиза поморщилась, услышав прежнее прозвище Александра, но ничего не сказала вслух.

— Послушай, этот человек воспользовался моей молодостью и неопытностью. Изменил мою жизнь полностью и не дал даже шанса на благополучный исход.

И Екатерина рассказала Лизе свою историю до момента, когда они встретились в Сосновоборском борделе.

Она рассказывала спокойно, без эмоций и жалоб, как давно свершившееся и оплаканное. И когда закончила рассказ, ошеломлённая Лиза долго не могла прийти в себя. А ведь она считала, что именно с ней жизнь поступила несправедливо. Но оказывается, что есть истории печальнее.

— Ну, а теперь послушай историю о том, как мы очутились здесь, — и Екатерина рассказала всё, что произошло с ними после того как они отправились на поиски припрятанных богатств и сына.

— Вода была такой ледяной, что я даже не ощутила холод сразу. Помню только, что не смогла сделать вздох… меня охватила паника.

Лиза невольно сжала пальцы. Екатерина говорила негромко, но каждое слово звучало отчётливо:

— Я опускалась ко дну. Одежда тянула вниз, сапоги налились водой… Он вытащил меня каким-то чудом.

Она кивнула в сторону кровати и Лиза невольно посмотрела на Александра. Даже когда он спал, было слышно его затрудненное дыхание. При каждом вдохе грудь поднималась высоко и замирала на несколько мгновений, будто лёгкие старались вместить как можно больше воздуха.

— Он вытащил меня на противоположный берег, — продолжала Екатерина. — Аспиды исчезли. Мы лежали без сил, мокрые, замерзающие на холодном осеннем ветру. А сверху падали пушистые белые хлопья. Знаешь, я никогда ещё не видела такого красивого снега. Мне казалось, что бог простил меня за всё и утешил перед смертью…

— Боже… — прошептала Лиза.

— Из последних сил мы поднялись и стали пробираться сквозь лес, — рассказывала Екатерина. — Я помнила, что там должна быть дорога, большой тракт. Мы падали и вставали, понимая, что если остановимся, то погибнем.

Она на секунду замолчала, словно вновь увидела перед собой ту картину.

— Мне казалось что мы шли целую вечность… Одежда заледенела. Вокруг был только лес. И снег…

Лиза почувствовала, как холод пробежал по её спине. Она заметила, что пальцы Екатерины всё время сжимают край табурета так, словно она удерживает себя, чтобы не дрожать.

— Он не давал мне упасть, — она снова посмотрела на Александра. — Я говорила ему оставить меня, но он не слушал. В какой-то момент я поняла, что оба больше не можем идти. Мы просто сели на землю, в этот прекрасный белый снег. Сначала стало невыносимо холодно. Потом… стало всё равно. Помню, что снег казался мягким. Очень мягким. Хотелось лечь и закрыть глаза.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Лиза почувствовала, как у неё сжимается сердце

— Если бы нас не нашли, мы бы просто заснули, — Екатерина на мгновение закрыла глаза.

— Кто вас нашёл? — тихо спросила Лиза.

— Мимо шёл крестьянский обоз и нас учуяли собаки. Мы, оказывается, сидели возле самой дороги. Нас привезли в эту деревню. Здесь есть знахарка… Она вытащила нас обоих, но…

Лиза подняла голову. Екатерина помолчала и продолжила:

— Лихорадку мы пережили, — сказала она наконец. — Я оправилась быстрее. А у него началось воспаление. Он так кашляет уже третий день. Иногда задыхается так, что я думаю…

Она не договорила. В этот момент Александр снова закашлялся. Тело его содрогалось. Екатерина встала за питьём, а Лиза бросилась к кровати, чувствуя как страх холодной рукой сжимает сердце.

Она вдруг ясно поняла. Он не просто болен. Он умирает.

Александр открыл глаза. На мгновение его взгляд остановился на Лизе. И в этом взгляде была такая усталость, что у неё перехватило дыхание. Он едва заметно сжал её пальцы. Потом снова закрыл глаза.

Екатерина тихо сказала:

— Иногда он дышит легче… а иногда вот так.

Она посмотрела Лизе в глаза и впервые в её голосе прозвучало то, чего раньше не было - страх.

— Если ему не помочь… он не переживёт этой ночи.