Два выстрела

Я ускорила шаг, пытаясь скрыться от этого…

Вот только сидела, считая, размышляя о благом — и на! Только подумала, что Харрис добрый и классный парень, и тут как тут тёмная сторона этого мужчины.

— А ты безчувственный, эгоистичный и… просто настоящий козёл! — выкрикнула я, поворачиваясь и спотыкаясь, идя по рыхлому снегу.

Эрвин не отставал.

— Адель.

— Не иди за мной!

— Хочу и буду.

Я быстро открыла подъездную дверь и с силой попыталась захлопнуть, а затем стала взбегать по лестнице. Эрвин успел удержать дверь и шёл следом.

— Я не эгоистичный, я просто разумный человек! А вот ты…

— Хватит идти за мной!

— Нет, милая, я договорю. Ты ведёшь себя как ребёнок, не замечаешь? — Эрвин уже изрядно начал злиться.

Ну и пусть злится.

— Я веду себя как человек, уставший от твоего занудства и давления. О великий просветлённый ум, — я издевательски подняла руки в жесте благоговения, наконец дойдя до своей двери.

— Давления? С каких пор разум — это давление? Если тебе не нравится правда, это не значит, что я козёл. Это значит — пора послушать умных людей. Хотя о чём это я, — Эрвин скрестил руки, — я же говорю с человеком, верящим в «дядю на небе». О каких извилинах вообще может идти речь.

— Оооо… — провыла я, доставая ключи. Руки дрожали от злости, и я никак не могла нормально ими попасть в замок.

— Что «о»? Ты сама лезешь туда, где ничего не понимаешь! И ещё и не хочешь слушать тех, кто понимает!

— Да ты всё время только и говоришь, что я идиотка! Мне это надоело! Даже у моего терпения и милосердия есть пределы! — выкрикнула я.

— Да потому что ты ведёшь себя как… — Эрвин сжал губы, не желая повторяться в оскорблениях. — Как человек, не желающий пользоваться разумными советами.

— Ну вот и отлично, — бросила я мужчине и наконец справилась с ключами. — Разговор закрыт.

Я стала открывать дверь, стараясь успеть, пока хоть немного себя контролирую.

— Стой, — бескомпромиссным тоном заявил Эрвин и положил ладонь на дверь, не давая открыть.

Я чуть ли не топнула ногой и отступила на шаг, увеличивая дистанцию. Руки бессильно упали вниз. Я поджала губы и с презрением смотрела на генерального директора.

Я закипаю. Хочется вцепиться в волосы и заорать. Нужно успокоиться… нужно…

— Хватит сбегать, — упрекающе посмотрев на меня, прошипел мужчина.

— Хватит давить.

— До тебя не доходит по-другому!

— Я сама прекрасно понимаю, что можно было сказать «нет». У меня есть голова на плечах, если ты не заметил.

— Ты ей не пользуешься, — отразил нападение Эрвин.

Я взмахнула руками.

— Замолчи! Просто замолчи!

— Ты всё усложняешь, — Эрвин наклонился и ткнул меня в плечо, кривя губы и хмурясь.

— Я? Я усложняю? Да это ты цепляешься чуть что! Всё прошло хорошо, но ты опять недоволен!

Меня понесло. Я стала просто высказывать ему всё, что было на душе.

— Да потому что мне плевать не получается, ясно?! — он сорвался на крик, перебивая меня. — Мне не плевать на тебя. На компанию. И на тебя!

— И это не даёт тебе права так со мной разговаривать! А я не кукла — у меня тоже есть чувства! — тяжело дыша, ответила я.

Эрвин шагнул ко мне.

— А как с тобой разговаривать? Как с хрупкой вазой?

В голове мне вдруг всплыли стихи из Библии, первого Петра: «Также и вы, мужья, обращайтесь благоразумно с жёнами, как с немощнейшим сосудом». И я отвела глаза, смутившись.

— Как с человеком, — тихо сказала я.

Эрвин резко выпрямился.

— Тогда начни им быть.

Я резко подняла голову, выдохнув от удивления и возмущения.

— А я, по-твоему, не человек?

Эрвин усмехнулся.

Когда-нибудь я так быстро разочаровывалась вообще в людях? Хотя о чём я думала? Мы буквально познакомились на кладбище, где он смеялся над моей верой, говоря, что рад, что я страдаю.

Но нет, конечно. Браво, Адель. Аплодирую стоя. Пара милых фразочек — и ты уже смотришь на человека, даришь ему солнышко. Жизнь ничему не научила? Быть мудрее и не привязываться ко всем?

Я сжала зубы и кулаки, чтобы слёзы не выкатились.

— Отойди.

— Нет.

— Да что тебе ещё надо? Недостаточно меня оскорблял? Отойди.

— И что, ты просто уйдёшь? И мы больше не встретимся? — приподняв бровь, спросил Харрис.

— Именно.

Он рассмеялся.

— Да… может, оно и к лучшему. Хоть не нужно будет трястись из-за какой-то встречи.

— О ну да. Вы бесспорно выше меня, мистер Харрис. Может, вам кофе принести, чтобы не утруждать вас мыслями о жажде пить?

— Я не говорил, что выше тебя. Я просто умнее и вижу дальше.

— Это называется «надменность».

— Это называется «опыт», — склонив голову в бок, сказал Эрвин.

— Это называется «гордыня», — ответила я тем же жестом.

— О, зато в тебе этого нет, святая наша, — покачал головой, слегка улыбаясь, ответил Эрвин.

Он выхватил у меня ключи и стал сам открывать двери.

— Что же, не смею задерживать ваше светлейшество, прошу проходить.

Эрвин силой, чуть ли не ломая, опустил ручку двери вниз. Что-то щёлкнуло.

— Конечно есть. Я не безгрешна. У меня много косяков, — уже не в состоянии закрыть рот, тараторила я. — Я слишком раздражительная, не могу себя контролировать, но я пытаюсь. Пытаюсь стать лучше. А ты… ты просто…

Эрвин хмурился, слушая меня — точнее, не слушая. Я сама уже не понимала, что говорю. А мужчина смотрел в пол, будто прислушиваясь к чему-то. Он сжал губы, часто заморгал, а потом его лицо стало серым, а глаза расширились от осознания.

— Твою ж… — он резко сделал шаг ко мне и толкнул так, что я полетела назад, а он — следом.

Я замахала руками, пытаясь остановить падение, но всё равно упала, вскрикнув от боли. Харрис приземлился на руки, но быстро оттолкнулся, чтобы не упасть на меня, а рядом.

Я тяжело дышала, хотела возмутиться и наорать на Харриса, но мой взгляд упал на дверь, из которой торчала стрела.

Стрела.

Эрвин, не говоря ни слова, быстро встал, стараясь обходить опасную зону. Я хотела подняться следом, но он жестом приказал мне сидеть на полу. На этот раз я послушалась. Он прошёл к двери напротив моей квартиры и стал её рассматривать, затем открыл — она оказалась не запертой. Харрис долго всматривался во что-то с особой придирчивостью, провёл рукой по волосам, развернулся и подошёл к моей двери, всматриваясь в стрелу.

— Что это, твою мать, Адель, — сквозь зубы прошипел Эрвин.

А моё сердце ухнуло в пятки.

Глава 13

- Можешь вставать, - сказал Эрвин, и я медленно поднялась.

Грудь мужчины тяжело вздымалась. Брови сошлись на переносице.

- Что это?.. – тихо спросила я, обняв себя за плечи.

- Это я у тебя должен спросить. Кому ты дорогу перешла?

- Я? - переспросила я, не уверенная что точно расслышала все правильно.

Все плыло перед глазами.

- Если бы я кому-то дорогу перешёл, датчики с стрелами устанавливали не мне, а я. Мне бы просто не посмели.

- А ну да...

Эрвин поднял руку и пощупал стрелу.

- Тут записка.

Мои глаза расширились ещё сильнее. Даже веки заболели, и в следующую секунду я уже знала, что последует дальше.

- С чужим не играют, - стал читать Харрис, разворачивая листок. - А эта улыбка чужая... Не тронь чужое. Уходи... что за бред?

Эрвин нахмурился. А я, чувствуя, как сердцебиение всё ускоряется, быстро подошла к мужчине и выхватила записку из его рук. В этот раз это был целый лист А4. Мелким, аккуратным, но чуть неряшливо дрожащим почерком он был исписан до краёв - будто элегантная рука торопилась угнаться за слишком быстрыми мыслями:

«С чужим не играют. Это чужая улыбка. Не тронь чужое. НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОЖЬ, УХОДИ, НЕ ТРОЖЬ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ, НЕ ТРОНЬ ЧУЖОЕ, УХОДИ. Иначе я помогу тебе уйти.»

- Иначе я помогу тебе уйти, - прочитала вслух я конец письма, и мой собственный голос прозвучал так, словно приговор вынесен и все уже решено.

Должно быть повторяющиеся слова будут сниться мне в кошмарах.

Эрвин приподнял бровь. Он наклонил голову, присматриваясь к моей реакции.

- Истерики не будет?

Я промчала, глядя в одну точку перед собой.

- Адель.

Я медленно подняла глаза на Харриса.

- Это не первая угроза? - догадался он.

Вопрос только: как?

- Тот букет? - продолжил Эрвин, внимательно всматриваясь в мои глаза.

Его голос уже не был зол, как пару минут назад. Он говорил спокойно, наверное, боясь, что мне сорвёт крышу. И он не далек от истины.

- Букет. Открытка, - с большим нажимом повторил Харрис.

Я молча достала из кармана конверт и протянула его мужчине. Так и не достала подаренную открытку из пальто после прошлой встречи.

Эрвин медленно взял из моих рук черную бумагу и принялся читать:

- "Истина ранит сильнее, чем ложь, Адель. Готовься". Так… Ещё записки были?

- В почтовом ящике.

Эрвин кивнул пару раз.

- Я отойду буквально на пару минут. В датчике была всего одна стрела. Ты в безопасности, хорошо? - тихо сказал он, сжав мое плечо, заглядывая в мои, должно быть, пустые и отрешённые глаза.

- Да...

Эрвин ещё пару минут смотрел на меня, а затем отступил на шаг, разжав плечо, развернулся и размашистыми шагами направился по лестнице вниз, а я снова сползла спиной по стене, слушая эхо его шагов.

Что. Это. Всё. Значит?

*Примечание от автора: Всё описанное далее - исключительно образный язык, с помощью которого Адель передаёт своё внутреннее состояние. Звезда, свет и другие образы - только метафоры её эмоций и переживаний, а не реальные видения, мистические события или богословские концепции. Пожалуйста, учитывайте это при чтении.

В голове было пусто. Может, это такая защитная реакция организма на стресс. Но я не могла ни кричать, ни плакать. Просто смотрела в одну точку, ощущая, словно падаю в бесконечность. В черную пустую бесконечность. И я не смогу выбраться из нее. Не смогу. Это невозможно. И самое страшное – что у этой бесконечности нет дна. Я не могу просто закрыть глаза и ждать пока разобьюсь и это просто закончится. Я буду падать вечность. В темноте и этой чудовищной пустоте. И они будут медленно меня убивать и приносить боль. Но никогда не смогут убить. Всегда приближаясь чуть ближе к концу, но никогда не переходя эту грань. И чем дольше я падала, тем меньше понимала, кто я, где я, почему я…

А… кто я?

Так… а действительно, как меня зовут вообще? Зачем зовут?

Что это за место?

Я стала поворачивать головой, пытаясь понять хоть что-то.

Дверь. Стены. Надписи на этих стенах.

А на каком они языке? Что за язык?

А что в груди так быстро бьется? Так стучит неприятно… Это вроде сердце… А чьё оно? Моё? Стучит то в моей груди… Мое… А его создал Бог.

Значит оно не мое, а Бога, а я им просто пользуюсь.

Точно…Бог.

Что такое Бог? Нет… Кто такой Бог. Вот это я понимаю. И не головой, а где-то глубже. Очень хорошо… Бог…

Это…

Бог - вседержитель всей и всякой жизни. Он Сам источник этой жизни. Он дарует и забирает ее по Своему усмотрению.

Бог – это и есть жизнь.

Это свет.

Я подняла руки и стала массировать виски, хватаясь за знакомую мысль.

В черной бесконечности вдруг родилась звезда. Яркая и огромная. Будто пришел Сам Христос. Вернее, не звезда. На самом деле, я не могу объяснить, что это. Она будто нематериальна, это невозможно изобразить, но… И я называю этой звездой – потому что это единственное, что я могу привести в пример, но знайте, это далекий и несовершенный пример. Но… мне больше не темно. И эта звезда притягивает. Она… Она тянет меня к себе. И она такая прекрасная, но уничтожает своим светом всякую тьму и всякое несовершенство.

Я тоже несовершенна. И она может уничтожить меня. Но я все равно улыбаюсь. Эта звезда… Этот свет. Мой любимый свет. И я любима этим светом в ответ. Любима гораздо больше, чем ненавидима ему моя порочность, и я не буду уничтожена. Ведь в этом свете не только ярость и непринятие тьмы, но и милость ко мне. Такой незначительной и грязной, по сравнению с этим совершенством, но просто безусловно любимой. В этом свете безграничная любовь. Чистая и совершенная. Эта любовь неспособна мириться с тем, что пожирает мою душу и разрушает меня.

И я знаю – звезда уничтожит все темное во мне, но сохранит мою душу и всю оставшуюся вечность будет прибывать со мной в единстве, если я только позволю этому свету войти в меня. Если сама сделаю шаг навстречу протянутым полосам света в благодати. Если соглашусь принять его так же, как он принимает меня - без условий, без страхов. Это мой выбор: не прятаться, не сопротивляться, не продолжать падать, а открыть себя этому сиянию, чтобы оно могло сделать меня живой. И я уже не падаю, я лечу к звезде. Ближе… Ближе… Там моё счастье. Там я буду всегда улыбаться. Там всегда будет светло.

Адель.

Меня зовут Адель. Я вижу это имя… Не знаю где, просто вижу. Или слышу. Слышу везде и ниоткуда одновременно…

Я Адель… Адель… Бер… Или Д… Ди… Ладно, остановимся на имени.

Еще не время.

Нужно открыть глаза. Я непременно вернусь к этой звезде. Я непременно к ней вернусь и буду там жить. Вечность. А пока… Пока не время. Мне нужно вернуться в черную бесконечность. А потом я вернусь домой.

- Адель, - Эрвин тормошит меня, держа за плечи.

Я немного заторможено соображаю, но с трудом фокусирую взгляд на мужчине.

- Всё нормально?

-Да-а, - протягиваю я, накрывая щеки ладонями.

Чувство потерянности и страха исчезло так же быстро, как и возникло.

- Ты знаешь кто это делает? - спросил Эрвин.

- Нет, но догадываюсь, - на последнем слове мой голос дрогнул.

- Кто?

- Убийца моих родителей, разумеется, кто ещё, - ответила я, и нервно усмехнулась, не веря во все происходящее.

Эрвин приподнял бровь, минуту молча смотрел на меня, потом часто заморгал и отвернулся.

- У тебя странная реакция на всё это. Зная тебя, ты должна была бы бегать по подъезду, крича, как сумасшедшая, а не стоять как вкопанная. Возможно, тебя это все повредило психологически… В общем-то это не было покушением.

Мои брови поползли вверх. Эрвин взглянул на меня и на стрелу.

- Иди сюда.

Я молча сделала шаг вперед. Эрвин взял меня за плечи и прижал спиной к двери, прямо под торчащую из нее стрелу. Я как-то машинально стала вырываться и пытаться отойти, словно что-то могло снова сделать попытку меня убить.

- Адель, - сильнее прижимая меня к двери, повысил голос Эрвин, - успокойся, я же сказал: в датчике была только одна стрела. Ты в безопасности.

- Да, точно… - мои мышцы расслабились.

- Это не покушение, - сказал Эрвин, глядя на стрелу надо мной.

- В смысле? Ты издеваешься?.. В мою дверь прилетела стрела… - мой голос из безэмоционального стал постепенно переходить в истерический. Кажется, я прихожу в себя. - СТРЕЛА! Ты что, не понимаешь?!

- Стрела прилетела выше твоей головы минимум на десять сантиметров, - тоже повысив голос, но без злости, только чтобы я услышала, перебил меня Эрвин.

- Что?

Для большей наглядности он одной рукой поставил палец на дверь, где заканчивалась моя макушка, а второй рукой развернул меня, чтобы я могла увидеть разницу. Затем освободившейся рукой он показал мне расстояние между моим ростом и стрелой.

- Если бы тебя хотели убить сейчас – точно бы учли твой рост. И не промахнулись бы.

- А как она вообще тут оказалась? – спросила я, подразумевая под словом «она» стрелу.

- Видимо, к ручке прикрепили кое-что. Когда открываешь твою дверь, запускается пружинный механизм, и датчик стрелы срабатывает. Дверь, - Эрвин показал на дверь напротив, там давно никто не живёт, - взломали и установили датчик со стрелой. Замаскировали.

- Ничего не поняла, - призналась я. Голова шла кругом.

- Ладно, в целом это тебе и не нужно знать все. Важнее - зачем это сделано. Что чужое ты забрала, Адель?

- Я? Я ничего не забирала у того убийцы. Вообще ничего. Что у меня чужого? Моя жизнь? Он только это хотел забрать.

- Успокойся, мы разберёмся.

- Мы? - удивилась я.

Эрвин усмехнулся и пожал плечами.

- А что ты без меня-то со всем этим будешь делать, милая?

- Я…

Я посмотрел на Эрвина, не веря в то что услышала.

Мужчина скрестил руки на груди, его брови были расслаблены, а плечи расправлены. Ноги расставлены на ширине плеч, он смотрел на меня, слегка наклонив голову вбок. Все в нем кричало: «Это все ерунда, справлюсь в два счета.»

Эрвин в самом деле собирается мне помогать? Зачем? И могу ли я вообще ему доверять? Эрвин Харрис – стратег и бизнесмен до промозглы костей. Он делает только то, что выгодно ему. А если я умру – наследников у меня нет и Эрвин найдет способ прибрать все к своим рукам. Моя смерть ему выгодна. Хотя. Может и не совсем. Нервотрёпка с судами ему вряд ли на руку. Не знаю.

Как все сложно. Но справедливости ради, я не справлюсь сама. И даже если Эрвину в теории нельзя доверять, об этом я подумаю непременно позже. Пока мне ничего не остаётся, как просто поверить ему и его доброй части души, которая непременно должна существовать. И как бы не было сложно довериться – у меня просто нет выбора, потому что я действительно наивная двадцатилетняя девушка, ничего не понимающая в мире. Мне бы хотелось вопить во все стороны света, что я - сильная, что справлюсь со всем, но я не стану обманывать себя. Сила – это не обязательно способность решить все свои проблемы, иногда – это способность признать, что сам ты сделать ничего не можешь и попросить о помощи тех, кто справиться со всем в состоянии. И порой второе требует куда большей воли.

У меня проблемы с доверием. Мне очень сложно доверять кому-либо. Но я не настолько глупа, чтоб рисковать своей же жизнью из-за этого. И я признаю, что не в состоянии что-то изменить в сложившейся в моей жизни ситуации. Я признаю это, и найду в себе на это силу воли, не смотря на то, как контроля над собственной жизнью у меня больше нет. В этом мы с Эрвином все же похожи.

Сложно управлять машиной. Но еще сложнее, когда твои глаза завязаны, и ты вынужден, отдать управление кому-то другому и просто сидеть рядом, доверяя видящему свою жизнь, гадая, не посадил ли на водительское сидение, такого же слепого, как и ты сам. А когда разговор заходит о людях – такой уверенности нет и не будет.

Глава 14

Эрвин.

Я смотрел на нее, и мне хотелось застрелиться. Смотрел, как эта девушка вытаскивает плоскогубцами и дергает каждый мой нерв. Адель Берни была раздражающей, неприятной и просто крайне отталкивающей. Для кого-то она может и была хорошим человеком, любимой девушкой и тому подобное - но для меня… Для меня она стала настоящим проклятием.

Почему генеральным директором именно этой девушки я должен быть? Вернее, я знаю почему, но морально это вынести невозможно. Просто не-во-змо-жно. Когда я соглашался на эту авантюру с бизнесом, предложенную мне отцом, я не рассчитывал, что мне когда-нибудь придется взаимодействовать с Ади. Я занимался своими делами, она - своими. Я не знал ее как человека, мне было достаточно представления, составленного из отчетов. И меня полностью устраивало подобное положение дел.

Все просто: Берни были убиты, а Адель оказалась слишком неопытной, чтобы удержать бизнес. Отец предложил ее тете сделку - я официально становлюсь генеральным директором, фактически получаю нужный опыт до того, как возьму в руки собственное дело в наследство, а Адель - время доучиться и оправиться от потери. Все в выигрыше.

Но Фелтон все испортил, отказавшись вести переговоры по продаже без аукционера второй стороны. Очевидно, он считал меня сильнее себя и надеялся на менее активную позицию владелицы - и оказался прав. Адель действительно до ужаса глупа в сфере бизнеса. Хотя у меня складывается такое впечатление, что абсолютно все в этом бизнесе - круглые идиоты. Кроме моего отца, разумеется, и его союзников.

Отец всегда знал, как удерживать власть. Он депутат, бизнесмен, но это лишь фасад - значительная часть его влияния никогда не попадала в новости. Его боятся, с ним считаются, его не пытаются обмануть дважды. Он выстроил этот город под себя, и я с детства понимал: слабых здесь не щадят. Он - мой ориентир, и я не имею права оказаться хуже. Я сделаю все, чтобы доказать ему, что способен продолжить его дело. И я не стану сбегать, как гребаный трус, от своей судьбы, что бы ни произошло.

И, опираясь на принципы отца, став генеральным директором - я начал действовать. За год я приумножил состояние Берни, показав очень хорошие результаты. Пусть порой и не совсем честно их добивался, как пытались поступать родители Адель. Как наивно.

Не могу не заметить, что с последней сделкой мы тоже все же справились, несмотря на безнадежность атрофированных извилин Адель. И извилин Лосса. Сегодня Фелтон подписал все бумаги и продал бизнес, хотя я ждал подлости до конца. Но нельзя быть слишком предусмотрительным, ведь так? Те, кто перестраховываются, всегда на коне.

К слову, как только последняя подпись была поставлена, я прижал Фелтона к стене, пытаясь вытрясти, замешан ли он в угрозах Адель. Но стало понятно, что он тут ни при чем, когда мне лицезрелись его глаза, полные безнадежной тупости и отчаянного непонимания. И эта жалкая морда вывела меня из себя. Хотя… может и не это.

Отсутствие контроля сводило с ума. А то, что мне вообще не плевать - раздражало сильнее всего.

На самом деле я бы должен радоваться, что в жизни Адель происходит что-то ужасное, как радовался, увидев ее плачущую на могиле родителей. Одной стороне меня чудовищно хорошо от того, что этой девушке больно и что ее родители лежат в сырой земле.

В тот день я пришел к своей матери на могилу. Честно говоря, я не склонен к сентиментальности и прихожу на кладбище крайне редко. И в этот раз оказался там тоже не без причины. Я хотел напомнить себе о том, что потерял. Чего стоила кровь моей матери. Напомнить себе о том, почему моя жизнь сложилась так и почему я не могу отступить. Знаю, мама бы не хотела, чтобы я вырос таким - холодным, пессимистичным и в какой-то степени жестоким. Но если бы я был таким изначально… все бы обошлось.