Два выстрела

В бизнесе я не понимаю вообще ничего. Как я должна буду уговорить Фелтона продать мне то, о чем я не имею ни малейшего представления? А той информации, что присылал мне Эрвин перед первой встречей несказанно мало, чтоб вести полноценные деловые переговоры.

– Я оцениваю ситуацию иначе, – ответил Эрвин, явно борющийся за то, чтоб присутствовать на встрече. – Деловые вопросы такого уровня требуют присутствия всех сторон.

– Эрвин, это не контроль, это просто удобство. Я не хочу создавать неудобства…

– Кому удобнее? Вам? Вы несказанно глупы, если думаете, что мы пойдем у вас на поводу, – грубо перебил его Эрвин. – Я считаю, что лучше обсудить вместе.

– Вы не понимаете, – взмахнул руками Фелтон. – Десять минут наедине – и мы можем получить результат, который иначе займет гораздо больше времени. Я уверен, мисс Берни справится без вашего надзора. Вы можете противиться сколько угодно. Мое слово – либо я разговариваю с Адель наедине, либо никак.

– Я сказал нет, – процедила сквозь зубы Эрвин.

– Эрвин, – тихо позвала я мужчину.

Он посмотрел на меня, глаза Харриса так и излучали гнев. Весь его план рушился. Вообще все рушилось.

Я обошла Фелтона и подошла к своему генеральному директору.

– Ты не пойдешь, – наклонив голову, тихо, но четко сказал мне Эрвин.

– Эрвин, – покачала я головой.

– Ты не справишься, глупая, – Эрвин грубо взял меня за локоть.

– Я… верю. Я пойду. Справлюсь.

Глава 11

– Нет.

– Почему?

– Ты дура? – сквозь зубы прошипел Эрвин, сжимая мою руку всё сильнее.

Наверное, останется синяк.

– Всё будет нормально, – сказала я.

Я справлюсь. Не понимаю, откуда у меня взялась такая уверенность. Просто… справлюсь.

Я доверяю Богу. Я верю Ему. Если будет Его воля – справлюсь. Нет – значит, это к лучшему.

– Да ты идиотка, ты вообще ничего не можешь без меня, – вдруг выдал мужчина.

Мои брови сами собой взлетели вверх от этих слов.

Обидно, между прочим. Слова порой ранят сильнее любых клинков.

– Отпусти меня! – скривив губы и чувствуя, как появляется озлобление.

Эрвин прорычал что-то нечленораздельное, но отпустил мою руку.

– Ты не пойдёшь туда одна, – ткнул указательным пальцем мне в плечо Эрвин.

– А у нас есть выбор? – взмахнула я руками.

– Да не сдался мне этот бизнес с такими условиями.

– Ага, Ваше Светлейшество, лучше ничего, чем маленький шанс? – взмахнула я руками.

– Ты понимаешь, что всё испортишь?

– Что испорчу? Максимум – мы провалим задание. Но если я не пойду, даже шанса не останется. Таково условие Фелтона.

– Чертов с два я буду идти у этого жалкого пустозвона на поводу, -прорычал мужчина. – Ты не готова.

– Извините, что прерываю вас, но время не резиновое, вы уже пять минут спорите. Эрвин, дорогой, не убью же я твою ненаглядную.

– Я не…

– Заткнись, пожалуйста, – тихо сказал мне Эрвин.

Я возмущённо выдохнула.

В воздухе так и висело напряжение. Эрвин был безумно зол, когда всё ускользнуло из его рук, и события перестали подчиняться ему. Эрвин потерял контроль над ситуацией, а для такого человека, как он, это как конец света.

«Адель, если можно, я хотел бы поговорить с тобой наедине.» – прозвучало как выстрел. И это выстрел попал точно в цель. Он нашёл слабое место, брешь в нашей стороне.

Случайно? Или Фелтон из прошлой встречи это понял? Как и Эрвин пришел к выводу, что мы порознь слабы, основываясь на нашем поведении?

Эрвин с трудом сдерживал себя. Наверное, внутри него зверь рвал и метал всё, я чувствовала это на подсознательном уровне. Наверное, он обвинял себя в том, что не предусмотрел такой поворот событий, или то, что допустил его возможным. Он не хотел отпускать меня. Тяжело быть бизнесменом.

Мне и самой было страшно. Смогу ли я справиться вообще? Вряд ли. Но попробовать стоит, да? Хуже, чем есть – ничего я не сделаю.

Губы Эрвина дрожали, а по лицу ходили жилки.

– Эрвин, я справлюсь. Чему-то я уже научилась. Может, с Божьей помощью, я справлюсь всё же, – я успокаивающе положила руку на его плечо, но немного отошла в сторону Фелтона.

– Божьей помощью, – Эрвин усмехнулся.

– Ну да, – я пожала плечами. – Что смешного?

– Забавно смотреть, как ты веришь в того, кого просто не существует.

– Существует, – уверенно сказала я, задирая подбородок.

– В зубную фею тоже веришь?

– Ага, и в Деда Мороза, – саркастично ответила я.

Эрвин покачал головой.

– Ты реально думаешь, что Ему есть дело до мелких человеческих ошибок и путей? – Эрвин кивнул в небо. – Даже если, допустим, теоретически он есть?

– Как минимум, тех, кто ищет Его волю, Он направляет в верную сторону.

– Как? -усмехнулся Харрис, смотря на меня как на умалишённую.

– Ну, по-разному. Может через Библию, например. Или через совесть.

– Библию написали люди. Совесть – это биология, открою тебе страшную тайну. Совесть – это набор программ в мозге, которые помогают нам жить вместе, понимать других и соблюдать правила группы. Она формируется обществом, – занудно стал говорить мне Харрис, как будто я пятилетняя девочка. – В общем, совесть – это би-о-ло-ги-я. А Бога придумали люди, чтобы манипулировать обществом.

– Считай, как хочешь, Харрис. Вера – это выбор. Я свой сделал. Я верю в Бога и всё тут.

– Ладно. Посмотрим, что сможет сделать твой Бог. – На лице Эрвина появилась злая улыбка. – Посмотрим, как ты облажаешься, неопытная глупая, наивная девочка. Пусть этот проигрышный путь в деле станет моим выигрышем хотя бы частично.

Я закатила глаза и направилась к седовласому мужчине. Фелтон улыбнулся и жестом указал мне на дверь, и мы скрылись в VIP-комнате. Я лишь перед входом обернулась. Эрвин стоял по середине зала, где мы расстались, положив руки в карманы, и наблюдал за нами, вероятно в голове обдумывая, какие убытки уже понёс из-за несостоявшейся сделки и что делать дальше.

Самое время для молитвы? Я прикрыла глаза, прося Отца Небесного быть со мной и помочь мне, хотя бы во свидетельство с Эрвином.

– Спасибо, что согласились поговорить без свидетелей, – прокашлявшись, обратилась ко мне Фелтон.

– Это рабочая необходимость, мистер Лосс, ведь так? – улыбнулась я ему.

– Зовите меня Фелтон. Так проще, – махнул рукой мужчина и жестом указал на кресло напротив, и я села.

– Хорошо, – кивнула я.

– Эрвин вас очень оберегает, – заметил Лосс.

– Я уже говорила на прошлой встрече – он хороший работник. Ответственно подходит к делу.

– Да. Полезное качество. – Фелтон задумчиво кивнул. То есть вас связывают только рабочие отношения?

– Да, – ответила я, хотя и удивилась. – Но я немного озадачена, какое это имеет отношение к бизнесмену?

Фелтон усмехнулся и откинулся на спинку кресла.

– Думаю, нам стоит немного лучше друг друга узнать, чтобы было комфортнее работать, – пожал плечами мужчина.

В голове тотчас всплыли уроки Эрвина. Не раскрывать себя перед оппонентом. Это опасно. Вот чего хочет Фелтон? Моей ошибки? По-моему, он несколько сложнее, чем Эрвин предполагал. И более мудрый. Одурачил нас обоих. Но что делать? Нужно уйти от разговора.

– Вы привыкли работать с людьми, которым доверяете? – не дождавшись ответа, промолвил мужчина.

О, новая атака? Я с прошлой ещё не разобралась.

Я медленно кивнула, думая, как выйти из ситуации.

– Понимаю, – Фелтон улыбнулся уголками губ. -Я же вижу, что вы знаете, как вести себя… даже если на самом деле не знаете ничего. – Он сделал паузу, потом добавил с лёгкой иронией: – А это… редкий талант.

О… Плохи дела. Кажется, Лосс всё понял. Хотя стоило понять сразу, что мы не сможем отыграть с Эрвином этот спектакль.

Мои глаза забегали по сторонам.

Нужно взять ситуацию в свои руки. Не выдавать мимикой своей растерянности.

Я не ответила.

Фелтон лишь продолжил всматриваться.

Вдох – выдох.

– Адель, я знаю, что вы ни капли не разбираетесь в бизнесе. Харрис пытался это скрыть, но вы оба – преступления для театра. Хотя наблюдать… весьма забавно.

– А вы, значит, актёр хороший? – буркнула я.

Фелтон усмехнулся, скрестив руки на груди и наклонив голову в бок, смотря на меня, как хищник на добычу.

– Интересно наблюдать, как вы пытаетесь держать лицо, когда даже не понимаете, где находитесь.

Я промолчала, не хотелось голосом показать свой страх.

– Интересно… – сказал Фелтон, словно размышляя вслух. – Иногда я удивляюсь, как люди так наивно пытаются спрятать свои слабости. Думают, что я не вижу их. – Он рассмеялся, и добавил: – Но я слишком хорошо научился понимать человеческие эмоции. Потому что сам варюсь в них уже столько десятилетий. Я тоже многое прятал. Долго держал всё внутри, старался не показывать слабость…

Я слегка приподняла бровь. Я думала, что этот мужчина сам ничего не понимает. Может, всё то, что он показывал, – была лишь роль? Может, Фелтон просто умело выбрал позицию, где нам с Эрвином казалось, что мы лидируем в переговорах? Тогда он очень умен. Но почему тогда такой человек почти на дне в бизнесе? Значит, не такой уж он мудрый? Как все противоречиво.

– Знаете, Адель. Иногда хочется просто признаться: «Я устал. Не знаю, смогу ли отпустить или нет», – сказал мужчина тихо, почти шепотом. – И никто не даст тебе понять, что это нормально. У вас такого не бывало?

Кажется, у меня ком в горле. Я не успеваю понять, что говорит, а точнее какой подтекст в словах Фелтона, как он уже снова бьёт молотком по голове.

– У меня постоянно, и вот теперь, – сказал Фелтон, не отводя взгляда, – я должен решать. Нужно отпустить или держать. И страх… страх, что потеряешь всё, давит до костей.

Я промолчала.

– Своего рода, приходиться носить десятки масок, кричащих: «Я держу всё под контролем. Я знаю, куда идти и что делать» или наоборот, чтоб дать противнику почувствовать себя победителем и ослабить бдительность. Но я больше не хочу, – Фелтон вскинул руки.

Слишком резко. Я чуть не вздрогнула. Что он имеет в виду?

– Я не хочу притворяться, – стуча пальцем по столу, словно ставя после каждого слова точку, чётко произнёс Лосс.

– Что вам нужно? – прямо спросила я, поняв, что нет смысла что-либо скрывать.

Лучше прямо и сразу обсудить все как есть.

– Мне нужна честность. Открытая позиция. Без фильтров и без… давления извне. Именно поэтому я и попросил разговор тет-а-тет. Надеюсь, вы понимаете. Мистер Харрис… весьма сложный. С ним это не удастся, – Качая головой, произнёс Фелтон. – Основная часть бизнеса находится на Эрвине, я прав?

– Да, – ответила я, хотя бизнес не частично, а полностью на Харрисе.

– Понимаете, Адель. Мне уже не 20 и не 30 лет. Я устал от всей этой фальши. Наверное, мне пора уже на покой. Но довериться и некому. Каждый пытается урвать кусочек, получить выгоду. Сложно винить их, ведь это здоровая позиция в бизнесе. Но мне не хватает честности.

Фелтон хлопнул ладонью по столу. К чему он вообще ведёт?

– Кажется, я становлюсь более аутентичным. Впрочем… мне кажется, вы честный человек, я прав? – спросил мужчина

– Стараюсь быть, – ответила я.

Между нами повисло молчание. Фелтон кусал губы, заламывал пальцы. Он переживал, собираясь с мыслями, будто решаясь на что-то. Я молча ждала, плохо понимая, что происходит.

– Понимаете… я долго держал в себе эти сомнения. Долго молчал. Жены у меня нет. Как собственно и детей, и настоящих друзей. Я слишком поздно понял, что одинок. Но уже поздно что-то делать, да? – Фелтон стал серьёзным. – Позвольте ли мне дерзость говорить открыто и без масок. Как есть. Без прелюдий и просить у вас того же?

Он смотрел мне в глаза. А сам он перестал излучать поэтичность, к которой я уже успела привыкнуть. В его глазах читался многолетний опыт и пережитое горе. А сейчас… его слова были похожи на исповедь.

Я кивнула.

И вот теперь до меня стало доходить. Это… отчаянье. Фелтон просто оказался запутан в собственных образах и масках. Пытался понять суть своего положения в жизни. Но лишь раз за разом натыкается на преграды и тупики, не в силах наконец найти ответы.

– В погоне за успехом в карьере я не понял, что смысл жизни не в деньгах. А в чём ваш смысл? – Фелтон взглянул мне в глаза, без озорства, просто открыто, проникая в душу.

На интуитивном уровне я поняла, что не буду лгать. Не сейчас.

– Смысл моей жизни – это любовь и вера, – немного смущенно ответила я.

– А деньги?

– Мне сложно судить. Я никогда не чувствовала в них недостатка. Но пока финансов у меня достаточно, смысла в них я не заметила.

Фелтон задумался.

– Согласен. В деньгах счастья не так уж и много. Люди готовы рвать друг другу глотки ради них, а по сути это просто бумажки. В могилу их не унесёшь, – Фелтон усмехнулся. – Только я это понял к 50, а ты…

– К двадцати.

– Вы очень молоды. Откуда у вас бизнес?

– Наследство.

– А для него не рано? Если я правильно понимаю… примите мои соболезнования.

Я вымученно улыбнулась, но рада, что жалеть меня он не собирается.

– Так о чём вы хотели поговорить?

– Я хочу поговорить с человеком, который не ищет выгоды себе. Поэтому ответьте, честно – зачем ты хочешь забрать мой бизнес?

– Если честно, мне он не нужен. Это решение принимал Эрвин.

– Почему вы ему помогаете?

– Я владелец бизнеса, вы сами потребовали встрече со мной, – пожала я плечами, не понимая вопроса.

– Нет. В чём ваша цель? Почему вы хотите этого сами?

Я задумалась.

– Вы можете уйти в огромные долги и разрушить не только свою жизнь, но и своих работников. Понимаете?

Фелтон улыбнулся.

– И всё? Из-за других людей? Вы слишком… нравственны для мира бизнеса, милая. Будем честны. Актриса из вас так себе, ещё при первой встрече было понятно, как безнадёжно вы ничего не понимаете. Без Эрвина… – Фелтон взглянул на потолок, будто подбирая менее оскорбительные слова. – Не продержалась бы и дня.

Что ж. Наверное, это правда.

– Почему вы сомневаетесь в продаже своего бизнеса, если понимаете, что это ваш единственный выход? А вы ведь понимаете, я права? – решила я перевести тему.

– Мне страшно, – Фелтон откинулся на спинку.

Я приподняла бровь. Из уст пятидесятилетнего мужчины, в статном костюме, было странно слышать слова типа «мне страшно». Они казались слишком детскими для него.

– Я растил эту компанию много лет. Это моё дитя, – Фелтон постучал себя по груди.

– Понимаю, но иногда дети уходят из родительского гнезда, не так ли?

– Дело не только в этом… – протянул Фелтон. Он потянул галстук, освободил шею, и слегка прокашлялся.

– А в чём же? – спросила я, поддавшись впредь, показывая участие.

– Кто я без своей компании? – вдруг спросил Фелтон.

Мои брови сами собой поползли вверх.

– Я не личность, не человек, лишь одно – я остался бизнесменом. Кто я, когда лишусь и этого в своей жизни? – вскинув руки, спросил Фелтон, сглотнув. – Понимаете?

Он выдал это почти с отдышкой.

– Кто я, когда лишусь этого? – тихо повторил он, больше себе, чем мне. – Я всю жизнь был хозяином. Решал, руководил, строил. Без этого я… ничто.

Глаза мужчины стали каким-то дикими.

– Вы человек, мистер Лосс, – спокойно сказала я. – Не только бизнесмен.

Сложно жить без смысла, не зная, зачем встаёшь, зачем ешь, зачем дышишь. Это вгоняет в отчаянные чувства. Страшно застрять в этой пустоте.

– В моём возрасте… если падаешь, уже не встаёшь. Понимаете? – Фелтон наклонился ко мне, словно от этого я смогу прикоснуться к его мыслям.

– Понимаю, – кивнула я. – Поэтому вы и сомневаетесь.

– Да, – он провёл пальцами по столу, как будто проверял его на прочность. – Я сомневаюсь. Не в вас. Не в сделке. В себе. В том, что смогу отпустить. Или что не смогу. В том, кто я такой. Зачем буду существовать дальше? Наверное, глупо говорить это двадцатилетней девочке, но я просто не смогу молчать. В вас я заметил толику света, он притягивает, даже не знаю почему. Но если не вы меня поймёте, то кто?

Я молчала. Думаю, мистеру Лоссу просто нужно выговориться. Снесло крышу от долгого одиночества и лицемерия.

– Я боюсь, что как только подпишу бумаги… всё начнёт рушиться. И я буду стоять в стороне, ничего не решая. Бывший владелец. Бывший кто-то. – Он поднял на меня взгляд. – Вы представляете, каково это – стать бывшим?

Я снова промолчала.

Фелтон задержал на мне взгляд чуть дольше обычного, будто пытаясь найти ответ в моих глазах. Надеюсь, он нашёл там поддержку.

– Адель, – начал он медленнее, – я не хочу, чтобы мою работу выбросили на помойку. Или переписали под кого-то. Или превратили в ещё одну бездушную машину по зарабатыванию денег.

– Всё не так, мы…

– Слова, – вздохнул он.

Я сжала губу, понимая, что не могу даже этих слов говорить. Это обещание, которое я не могу дать, ведь вести бизнес дальше вряд ли буду

– Скажи честно, – резко перешёл Фелтон на «ты». – Если я подпишу… действительно ли это спасёт? Или вы просто оттянете конец?

– Мы спасём компанию. Но есть плата за это спасение.

– Если уйду? – голос его едва дрогнул.

– Если перестанете мешать ей расти, – сказала я без осуждения, чувствуя, как покалывает сердце от боли, но сказать честно сейчас необходимо. – Даже сильное дерево гибнет, если его всё время стягивать верёвками.

Не знаю почему, но мне хотелось плакать, смотря на мужчину. Возможно, я слишком эмпатична. Но я не могу переносить рассказы о чужих страданиях и боли, а тем более смотреть в глаза страдающим. Глаза, полные чего-то ужасного и пугающего.

Что там Эрвин говорил? Фелтон любит играть на эмоциях своих и чужих. Не подпускать Лосса на его территории… А плевать. Лучше рискну, но, если Фелтон искренен – выслушаю, и ему станет легче. Человеческая душа стоит выше всего. Выше шанса заполучить какой-то бизнес.

– Я не хочу умереть «никем», понимаешь? А это единственное, что у меня осталось и скоро падёт, какими бы иллюзиями я себя ни питал.

Мужчина закрыл лицо руками, будто от усталости.

Всё внутри меня сжалось от сострадания. Я потянула руку, чтобы погладить мужчину по плечу и показать, что сейчас он не одинок.

– Фелтон, вы не умрёте никем. У вас будет много лет, чтобы найти смысл, другой, вечный.

– А что есть вечность? – Фелтон резко убрал руки и сцепился в мои запястья. Я вздрогнула.

– Вечность? – Я задумалась. – Полнота существования без начала и конца.

Фелтон отпустил мои руки и откинулся на кресло, рассмеявшись.

– О чём ты говоришь? – усмехнулся, – словно на какой-то религиозный бред.

– Для кого-то бред, для кого-то ответ, – я пожала плечами.

– Я просто боюсь стать никем.

Я осторожно помассировала запястья, чувствуя, как кровь возвращается.

– Вы говорите: «кто я без своей компании?». А кто вы с ней? Сейчас вы – кто? Человек, который держит компанию, не даёт ей расти, потому что боится отпустить. Человек, наполненный сомнениями и сожалениями. А затем компания рухнет, и вы окончательно потеряетесь в этих дебрях.

– Не рухнет, – он покачал головой. – Я не дам. Я придумаю что-нибудь.

– Мы оба знаем, что это не так. Вы даёте ей рухнуть, держа её в руках, словно воздушный шар, в перчатках, в которые вшиты иглы.

Он молчал, глядя куда-то сквозь меня.

– Чувствую себя потерявшимся подростком. Чем я занимаюсь в 50 лет, я слишком стар для этого всего.

– Вы достаточно молоды, чтобы бояться будущего. Которое нужно найти.

Он опустил голову, его пальцы сцепились в замок на коленях.

– Я просто… я устал. Устал бороться с собой, устал бояться. Но и отпустить – страшно до костей. Я полюбил эту компанию, но не могу не замечать, как она проваливается. Я не такой талантливый бизнесмен. Пару удач в молодости, а потом годы поддержания достигнутого. Я не приумножил компанию ни на долю. А сейчас вовсе стал портить её. Только и умею, что видеть реальное положение вещей. Но не использовать эту информацию. Не получается. Это мучает. Я вижу, но не знаю, что делать. Вижу, как всё рушится, а руки связаны бессилием.

– Я знаю, что страшно, – сказала я, чувствуя его искреннюю боль. – Но подумайте: какой страх сильнее? Страх потерять то, что вы любите, или страх, что эта любовь медленно умрёт у вас на руках, потому что вы не можете отпустить? Подумайте о том, что сможете сделать со своим временем, со своей энергией, со своими знаниями, когда перестанете быть скованным ежедневной рутиной.

– А что я смогу? – он поднял взгляд, и в нём мелькнула искорка любопытства, почти надежды.

– Всё, что угодно. Вы можете писать книги. Или путешествовать. Открыть для себя новые грани этой жизни. Найти истинный смысл. Не цели ради целей, не путь ради пути, а тот самый вечный итог. И когда найдёте его, возможно, станете счастливым. А потом станете свободным от всего этого.

– Свободным? От чего? От себя самого? – он горько усмехнулся.

– От себя самого, – подтвердила я. – От своих слабостей. Наша душа – значимая часть нас. Теперь пришло время дать этому значимому расти.

Он покачал головой.

– Я всю жизнь был волком-одиночкой. Никому не доверял. Всё делал сам. А сейчас… Сейчас вы просите меня отдать всё это в чужие руки. Да и я вообще скатился. Ума не хватило в молодости найти близких людей, которые стали бы моей семьёй, а теперь говорю с маленькой девочкой о том, что сам себе боюсь сказать. Хотя… может, потому я и открылся тебе. Потому что ты не угроза. Эрвин – да. А ты… нет. Ты не станешь пользоваться этим против меня. Ты слишком плохо понимаешь, как все это использовать. И твоя «нравственность» не позволит тебе сказать это все Эрвину, зная, что он обратит это мне во вред.

Что ж, тут он прав. Я не смогу сказать это все Эрвину.

– Вы попали в этот мир случайно. И этой случайностью… я не могу не воспользоваться. Конечно, можно было просто высказаться любому прохожему, кто согласится постоять минут десять и просто выслушать. Но… даже не знаю. Простите, что гружу своими проблемами.

– Фелтон, я не стану никому рассказывать всё это, – покачала головой я.

– Спасибо.

– Но тогда я прошу вас довериться, – продолжала я. – Довериться не мне, а… будущему. И вашему собственному выбору. Вы можете либо цепляться за прошлое, либо шагнуть в новое.

Фелтон закрыл глаза. Долгая, тягучая пауза заполнила кабинет. Я не стала её нарушать. Он должен был принять решение сам.

– Я не уверен.

– Думаю, вы уже давно знаете правильный ответ, просто нужно признаться самому себе в нём, не так ли?

– Да, ты права, – сказал он наконец, его голос был низким и ровным. – Я… я готов попробовать. Готов поверить вам. То есть будущему. Если вы действительно сможете сохранить то, что я построил… Если моё дитя не умрёт, а обретёт новую жизнь… тогда я готов найти свою собственную жизнь, свободу и всё, о чём вы там говорили. Но как вы это нашли?

– Я в христианстве. Знаете… Когда-то я тоже была как вы. – Я улыбнулась, смотря на руки, поддавшись ностальгии. – Не могла понять в чем смысл. Вечность. И все казалось странным, непонятным. Я очень боялась одиночества. Сходила с ума в этом состоянии, не понимала зачем вообще существую. Но ко мне протянули руку, и теперь я стою на ногах, точно зная, в чем смысл.

Я улыбнулась и посмотрела на Фелтона. В его глазах появилась надежда. Он тоже улыбался. И я тотчас все поняла. Поняла почему столкнулась с Эрвином. Почему последние недели таскаюсь по всем этим встречам. Ради этой надежды в глазах.

– Что ж спасибо за этот разговор. Я согласен продать бизнес.

– Пусть Эрвин вам не нравится, но он сможет приумножить ваше детище, и своего не упустит, Фелтон. – Немного запоздала сказал я. – Мы оба это знаем.

– Что ж… хорошо. Харрис должно быть уже подготовил документы, иначе он бы не был собой. И где мне подписать?

– Думаю, он вам всё покажет и объяснит.

Фелтон поднялся, выпрямился. В его глазах по-прежнему читалась усталость, но уже другая – усталость от принятого решения, а не от борьбы.

– Полнота существования… без начала и конца, – тихо повторил он, словно пробуя слова на вкус. – Что ж. Да будет так.

Он протянул мне руку. Я крепко пожала её, чувствуя твердость его ладони.

– Спасибо, Фелтон. Это правильное решение.

– Надеюсь, Адель, – он слабо улыбнулся. – Надеюсь. Пойдёмте, а то Эрвин вконец разволнуется за вас.

Я покачала головой, улыбаясь. Надеюсь, Фелтон найдёт суть этой жизни.

Мы вместе вышли из VIP-комнаты и направились к столику, за которым сидел Эрвин.

Он встал, едва заметив нас. Его взгляд падал то на меня, то на Фелтона. Наверное, он по нашей реакции пытался понять, как все прошло.

Я шла за спиной Фелтона совершенно глупо корчилась, показывая, что мы выиграли. Широко улыбалась, сжала кулаки и слегка трясла ими, в знак победы.

– Ну что ж, мистер Харрис. Нам предстоит подписать много бумаг, как я понимаю.