Два выстрела

- Спасибо, что согласились поговорить без свидетелей, - прокашлявшись, обратилась ко мне Фелтон.

- Это рабочая необходимость, мистер Лосс, ведь так? - улыбнулась я ему.

- Зовите меня Фелтон. Так проще, - махнул рукой мужчина и жестом указал на кресло напротив, и я села.

- Хорошо, - кивнула я.

- Эрвин вас очень оберегает, - заметил Лосс.

- Я уже говорила на прошлой встрече - он хороший работник. Ответственно подходит к делу.

- Да. Полезное качество. – Фелтон задумчиво кивнул. То есть вас связывают только рабочие отношения?

- Да, - ответила я, хотя и удивилась. - Но я немного озадачена, какое это имеет отношение к бизнесмену?

Фелтон усмехнулся и откинулся на спинку кресла.

- Думаю, нам стоит немного лучше друг друга узнать, чтобы было комфортнее работать, - пожал плечами мужчина.

В голове тотчас всплыли уроки Эрвина. Не раскрывать себя перед оппонентом. Это опасно. Вот чего хочет Фелтон? Моей ошибки? По-моему, он несколько сложнее, чем Эрвин предполагал. И более мудрый. Одурачил нас обоих. Но что делать? Нужно уйти от разговора.

- Вы привыкли работать с людьми, которым доверяете? – не дождавшись ответа, промолвил мужчина.

О, новая атака? Я с прошлой ещё не разобралась.

Я медленно кивнула, думая, как выйти из ситуации.

- Понимаю, - Фелтон улыбнулся уголками губ. -Я же вижу, что вы знаете, как вести себя… даже если на самом деле не знаете ничего. - Он сделал паузу, потом добавил с лёгкой иронией: - А это… редкий талант.

О… Плохи дела. Кажется, Лосс всё понял. Хотя стоило понять сразу, что мы не сможем отыграть с Эрвином этот спектакль.

Мои глаза забегали по сторонам.

Нужно взять ситуацию в свои руки. Не выдавать мимикой своей растерянности.

Я не ответила.

Фелтон лишь продолжил всматриваться.

Вдох - выдох.

- Адель, я знаю, что вы ни капли не разбираетесь в бизнесе. Харрис пытался это скрыть, но вы оба - преступления для театра. Хотя наблюдать… весьма забавно.

- А вы, значит, актёр хороший? - буркнула я.

Фелтон усмехнулся, скрестив руки на груди и наклонив голову в бок, смотря на меня, как хищник на добычу.

- Интересно наблюдать, как вы пытаетесь держать лицо, когда даже не понимаете, где находитесь.

Я промолчала, не хотелось голосом показать свой страх.

- Интересно… - сказал Фелтон, словно размышляя вслух. - Иногда я удивляюсь, как люди так наивно пытаются спрятать свои слабости. Думают, что я не вижу их. - Он рассмеялся, и добавил: - Но я слишком хорошо научился понимать человеческие эмоции. Потому что сам варюсь в них уже столько десятилетий. Я тоже многое прятал. Долго держал всё внутри, старался не показывать слабость…

Я слегка приподняла бровь. Я думала, что этот мужчина сам ничего не понимает. Может, всё то, что он показывал, - была лишь роль? Может, Фелтон просто умело выбрал позицию, где нам с Эрвином казалось, что мы лидируем в переговорах? Тогда он очень умен. Но почему тогда такой человек почти на дне в бизнесе? Значит, не такой уж он мудрый? Как все противоречиво.

- Знаете, Адель. Иногда хочется просто признаться: «Я устал. Не знаю, смогу ли отпустить или нет», - сказал мужчина тихо, почти шепотом. - И никто не даст тебе понять, что это нормально. У вас такого не бывало?

Кажется, у меня ком в горле. Я не успеваю понять, что говорит, а точнее какой подтекст в словах Фелтона, как он уже снова бьёт молотком по голове.

- У меня постоянно, и вот теперь, - сказал Фелтон, не отводя взгляда, - я должен решать. Нужно отпустить или держать. И страх… страх, что потеряешь всё, давит до костей.

Я промолчала.

- Своего рода, приходиться носить десятки масок, кричащих: «Я держу всё под контролем. Я знаю, куда идти и что делать» или наоборот, чтоб дать противнику почувствовать себя победителем и ослабить бдительность. Но я больше не хочу, - Фелтон вскинул руки.

Слишком резко. Я чуть не вздрогнула. Что он имеет в виду?

- Я не хочу притворяться, - стуча пальцем по столу, словно ставя после каждого слова точку, чётко произнёс Лосс.

- Что вам нужно? - прямо спросила я, поняв, что нет смысла что-либо скрывать.

Лучше прямо и сразу обсудить все как есть.

- Мне нужна честность. Открытая позиция. Без фильтров и без… давления извне. Именно поэтому я и попросил разговор тет-а-тет. Надеюсь, вы понимаете. Мистер Харрис… весьма сложный. С ним это не удастся, - Качая головой, произнёс Фелтон. - Основная часть бизнеса находится на Эрвине, я прав?

- Да, - ответила я, хотя бизнес не частично, а полностью на Харрисе.

- Понимаете, Адель. Мне уже не 20 и не 30 лет. Я устал от всей этой фальши. Наверное, мне пора уже на покой. Но довериться и некому. Каждый пытается урвать кусочек, получить выгоду. Сложно винить их, ведь это здоровая позиция в бизнесе. Но мне не хватает честности.

Фелтон хлопнул ладонью по столу. К чему он вообще ведёт?

- Кажется, я становлюсь более аутентичным. Впрочем… мне кажется, вы честный человек, я прав? - спросил мужчина

- Стараюсь быть, - ответила я.

Между нами повисло молчание. Фелтон кусал губы, заламывал пальцы. Он переживал, собираясь с мыслями, будто решаясь на что-то. Я молча ждала, плохо понимая, что происходит.

- Понимаете… я долго держал в себе эти сомнения. Долго молчал. Жены у меня нет. Как собственно и детей, и настоящих друзей. Я слишком поздно понял, что одинок. Но уже поздно что-то делать, да? - Фелтон стал серьёзным. - Позвольте ли мне дерзость говорить открыто и без масок. Как есть. Без прелюдий и просить у вас того же?

Он смотрел мне в глаза. А сам он перестал излучать поэтичность, к которой я уже успела привыкнуть. В его глазах читался многолетний опыт и пережитое горе. А сейчас… его слова были похожи на исповедь.

Я кивнула.

И вот теперь до меня стало доходить. Это… отчаянье. Фелтон просто оказался запутан в собственных образах и масках. Пытался понять суть своего положения в жизни. Но лишь раз за разом натыкается на преграды и тупики, не в силах наконец найти ответы.

- В погоне за успехом в карьере я не понял, что смысл жизни не в деньгах. А в чём ваш смысл? - Фелтон взглянул мне в глаза, без озорства, просто открыто, проникая в душу.

На интуитивном уровне я поняла, что не буду лгать. Не сейчас.

- Смысл моей жизни - это любовь и вера, - немного смущенно ответила я.

- А деньги?

- Мне сложно судить. Я никогда не чувствовала в них недостатка. Но пока финансов у меня достаточно, смысла в них я не заметила.

Фелтон задумался.

- Согласен. В деньгах счастья не так уж и много. Люди готовы рвать друг другу глотки ради них, а по сути это просто бумажки. В могилу их не унесёшь, - Фелтон усмехнулся. – Только я это понял к 50, а ты…

- К двадцати.

- Вы очень молоды. Откуда у вас бизнес?

- Наследство.

- А для него не рано? Если я правильно понимаю… примите мои соболезнования.

Я вымученно улыбнулась, но рада, что жалеть меня он не собирается.

- Так о чём вы хотели поговорить?

- Я хочу поговорить с человеком, который не ищет выгоды себе. Поэтому ответьте, честно - зачем ты хочешь забрать мой бизнес?

- Если честно, мне он не нужен. Это решение принимал Эрвин.

- Почему вы ему помогаете?

- Я владелец бизнеса, вы сами потребовали встрече со мной, - пожала я плечами, не понимая вопроса.

- Нет. В чём ваша цель? Почему вы хотите этого сами?

Я задумалась.

- Вы можете уйти в огромные долги и разрушить не только свою жизнь, но и своих работников. Понимаете?

Фелтон улыбнулся.

- И всё? Из-за других людей? Вы слишком… нравственны для мира бизнеса, милая. Будем честны. Актриса из вас так себе, ещё при первой встрече было понятно, как безнадёжно вы ничего не понимаете. Без Эрвина… - Фелтон взглянул на потолок, будто подбирая менее оскорбительные слова. - Не продержалась бы и дня.

Что ж. Наверное, это правда.

- Почему вы сомневаетесь в продаже своего бизнеса, если понимаете, что это ваш единственный выход? А вы ведь понимаете, я права? - решила я перевести тему.

- Мне страшно, - Фелтон откинулся на спинку.

Я приподняла бровь. Из уст пятидесятилетнего мужчины, в статном костюме, было странно слышать слова типа «мне страшно». Они казались слишком детскими для него.

- Я растил эту компанию много лет. Это моё дитя, - Фелтон постучал себя по груди.

- Понимаю, но иногда дети уходят из родительского гнезда, не так ли?

- Дело не только в этом… - протянул Фелтон. Он потянул галстук, освободил шею, и слегка прокашлялся.

- А в чём же? - спросила я, поддавшись впредь, показывая участие.

- Кто я без своей компании? - вдруг спросил Фелтон.

Мои брови сами собой поползли вверх.

- Я не личность, не человек, лишь одно — я остался бизнесменом. Кто я, когда лишусь и этого в своей жизни? — вскинув руки, спросил Фелтон, сглотнув. — Понимаете?

Он выдал это почти с отдышкой.

- Кто я, когда лишусь этого? - тихо повторил он, больше себе, чем мне. - Я всю жизнь был хозяином. Решал, руководил, строил. Без этого я… ничто.

Глаза мужчины стали каким-то дикими.

- Вы человек, мистер Лосс, - спокойно сказала я. - Не только бизнесмен.

Сложно жить без смысла, не зная, зачем встаёшь, зачем ешь, зачем дышишь. Это вгоняет в отчаянные чувства. Страшно застрять в этой пустоте.

- В моём возрасте… если падаешь, уже не встаёшь. Понимаете? - Фелтон наклонился ко мне, словно от этого я смогу прикоснуться к его мыслям.

- Понимаю, - кивнула я. - Поэтому вы и сомневаетесь.

- Да, - он провёл пальцами по столу, как будто проверял его на прочность. - Я сомневаюсь. Не в вас. Не в сделке. В себе. В том, что смогу отпустить. Или что не смогу. В том, кто я такой. Зачем буду существовать дальше? Наверное, глупо говорить это двадцатилетней девочке, но я просто не смогу молчать. В вас я заметил толику света, он притягивает, даже не знаю почему. Но если не вы меня поймёте, то кто?

Я молчала. Думаю, мистеру Лоссу просто нужно выговориться. Снесло крышу от долгого одиночества и лицемерия.

- Я боюсь, что как только подпишу бумаги… всё начнёт рушиться. И я буду стоять в стороне, ничего не решая. Бывший владелец. Бывший кто-то. - Он поднял на меня взгляд. - Вы представляете, каково это - стать бывшим?

Я снова промолчала.

Фелтон задержал на мне взгляд чуть дольше обычного, будто пытаясь найти ответ в моих глазах. Надеюсь, он нашёл там поддержку.

- Адель, - начал он медленнее, - я не хочу, чтобы мою работу выбросили на помойку. Или переписали под кого-то. Или превратили в ещё одну бездушную машину по зарабатыванию денег.

- Всё не так, мы…

- Слова, - вздохнул он.

Я сжала губу, понимая, что не могу даже этих слов говорить. Это обещание, которое я не могу дать, ведь вести бизнес дальше вряд ли буду

- Скажи честно, - резко перешёл Фелтон на «ты». - Если я подпишу… действительно ли это спасёт? Или вы просто оттянете конец?

- Мы спасём компанию. Но есть плата за это спасение.

- Если уйду? - голос его едва дрогнул.

- Если перестанете мешать ей расти, - сказала я без осуждения, чувствуя, как покалывает сердце от боли, но сказать честно сейчас необходимо. - Даже сильное дерево гибнет, если его всё время стягивать верёвками.

Не знаю почему, но мне хотелось плакать, смотря на мужчину. Возможно, я слишком эмпатична. Но я не могу переносить рассказы о чужих страданиях и боли, а тем более смотреть в глаза страдающим. Глаза, полные чего-то ужасного и пугающего.

Что там Эрвин говорил? Фелтон любит играть на эмоциях своих и чужих. Не подпускать Лосса на его территории… А плевать. Лучше рискну, но, если Фелтон искренен - выслушаю, и ему станет легче. Человеческая душа стоит выше всего. Выше шанса заполучить какой-то бизнес.

- Я не хочу умереть «никем», понимаешь? А это единственное, что у меня осталось и скоро падёт, какими бы иллюзиями я себя ни питал.

Мужчина закрыл лицо руками, будто от усталости.

Всё внутри меня сжалось от сострадания. Я потянула руку, чтобы погладить мужчину по плечу и показать, что сейчас он не одинок.

- Фелтон, вы не умрёте никем. У вас будет много лет, чтобы найти смысл, другой, вечный.

- А что есть вечность? - Фелтон резко убрал руки и сцепился в мои запястья. Я вздрогнула.

- Вечность? - Я задумалась. - Полнота существования без начала и конца.

Фелтон отпустил мои руки и откинулся на кресло, рассмеявшись.

- О чём ты говоришь? - усмехнулся, - словно на какой-то религиозный бред.

- Для кого-то бред, для кого-то ответ, - я пожала плечами.

- Я просто боюсь стать никем.

Я осторожно помассировала запястья, чувствуя, как кровь возвращается.

- Вы говорите: «кто я без своей компании?». А кто вы с ней? Сейчас вы - кто? Человек, который держит компанию, не даёт ей расти, потому что боится отпустить. Человек, наполненный сомнениями и сожалениями. А затем компания рухнет, и вы окончательно потеряетесь в этих дебрях.

- Не рухнет, - он покачал головой. - Я не дам. Я придумаю что-нибудь.

- Мы оба знаем, что это не так. Вы даёте ей рухнуть, держа её в руках, словно воздушный шар, в перчатках, в которые вшиты иглы.

Он молчал, глядя куда-то сквозь меня.

- Чувствую себя потерявшимся подростком. Чем я занимаюсь в 50 лет, я слишком стар для этого всего.

- Вы достаточно молоды, чтобы бояться будущего. Которое нужно найти.

Он опустил голову, его пальцы сцепились в замок на коленях.

- Я просто… я устал. Устал бороться с собой, устал бояться. Но и отпустить - страшно до костей. Я полюбил эту компанию, но не могу не замечать, как она проваливается. Я не такой талантливый бизнесмен. Пару удач в молодости, а потом годы поддержания достигнутого. Я не приумножил компанию ни на долю. А сейчас вовсе стал портить её. Только и умею, что видеть реальное положение вещей. Но не использовать эту информацию. Не получается. Это мучает. Я вижу, но не знаю, что делать. Вижу, как всё рушится, а руки связаны бессилием.

- Я знаю, что страшно, - сказала я, чувствуя его искреннюю боль. - Но подумайте: какой страх сильнее? Страх потерять то, что вы любите, или страх, что эта любовь медленно умрёт у вас на руках, потому что вы не можете отпустить? Подумайте о том, что сможете сделать со своим временем, со своей энергией, со своими знаниями, когда перестанете быть скованным ежедневной рутиной.

- А что я смогу? - он поднял взгляд, и в нём мелькнула искорка любопытства, почти надежды.

- Всё, что угодно. Вы можете писать книги. Или путешествовать. Открыть для себя новые грани этой жизни. Найти истинный смысл. Не цели ради целей, не путь ради пути, а тот самый вечный итог. И когда найдёте его, возможно, станете счастливым. А потом станете свободным от всего этого.

- Свободным? От чего? От себя самого? - он горько усмехнулся.

- От себя самого, - подтвердила я. - От своих слабостей. Наша душа - значимая часть нас. Теперь пришло время дать этому значимому расти.

Он покачал головой.

- Я всю жизнь был волком-одиночкой. Никому не доверял. Всё делал сам. А сейчас… Сейчас вы просите меня отдать всё это в чужие руки. Да и я вообще скатился. Ума не хватило в молодости найти близких людей, которые стали бы моей семьёй, а теперь говорю с маленькой девочкой о том, что сам себе боюсь сказать. Хотя… может, потому я и открылся тебе. Потому что ты не угроза. Эрвин - да. А ты… нет. Ты не станешь пользоваться этим против меня. Ты слишком плохо понимаешь, как все это использовать. И твоя «нравственность» не позволит тебе сказать это все Эрвину, зная, что он обратит это мне во вред.

Что ж, тут он прав. Я не смогу сказать это все Эрвину.

- Вы попали в этот мир случайно. И этой случайностью… я не могу не воспользоваться. Конечно, можно было просто высказаться любому прохожему, кто согласится постоять минут десять и просто выслушать. Но… даже не знаю. Простите, что гружу своими проблемами.

- Фелтон, я не стану никому рассказывать всё это, - покачала головой я.

- Спасибо.

- Но тогда я прошу вас довериться, - продолжала я. - Довериться не мне, а… будущему. И вашему собственному выбору. Вы можете либо цепляться за прошлое, либо шагнуть в новое.

Фелтон закрыл глаза. Долгая, тягучая пауза заполнила кабинет. Я не стала её нарушать. Он должен был принять решение сам.

- Я не уверен.

- Думаю, вы уже давно знаете правильный ответ, просто нужно признаться самому себе в нём, не так ли?

- Да, ты права, - сказал он наконец, его голос был низким и ровным. – Я… я готов попробовать. Готов поверить вам. То есть будущему. Если вы действительно сможете сохранить то, что я построил… Если моё дитя не умрёт, а обретёт новую жизнь… тогда я готов найти свою собственную жизнь, свободу и всё, о чём вы там говорили. Но как вы это нашли?

- Я в христианстве. Знаете… Когда-то я тоже была как вы. – Я улыбнулась, смотря на руки, поддавшись ностальгии. – Не могла понять в чем смысл. Вечность. И все казалось странным, непонятным. Я очень боялась одиночества. Сходила с ума в этом состоянии, не понимала зачем вообще существую. Но ко мне протянули руку, и теперь я стою на ногах, точно зная, в чем смысл.

Я улыбнулась и посмотрела на Фелтона. В его глазах появилась надежда. Он тоже улыбался. И я тотчас все поняла. Поняла почему столкнулась с Эрвином. Почему последние недели таскаюсь по всем этим встречам. Ради этой надежды в глазах.

- Что ж спасибо за этот разговор. Я согласен продать бизнес.

- Пусть Эрвин вам не нравится, но он сможет приумножить ваше детище, и своего не упустит, Фелтон. – Немного запоздала сказал я. - Мы оба это знаем.

- Что ж… хорошо. Харрис должно быть уже подготовил документы, иначе он бы не был собой. И где мне подписать?

- Думаю, он вам всё покажет и объяснит.

Фелтон поднялся, выпрямился. В его глазах по-прежнему читалась усталость, но уже другая - усталость от принятого решения, а не от борьбы.

- Полнота существования… без начала и конца, - тихо повторил он, словно пробуя слова на вкус. - Что ж. Да будет так.

Он протянул мне руку. Я крепко пожала её, чувствуя твердость его ладони.

- Спасибо, Фелтон. Это правильное решение.

- Надеюсь, Адель, - он слабо улыбнулся. - Надеюсь. Пойдёмте, а то Эрвин вконец разволнуется за вас.

Я покачала головой, улыбаясь. Надеюсь, Фелтон найдёт суть этой жизни.

Мы вместе вышли из VIP-комнаты и направились к столику, за которым сидел Эрвин.

Он встал, едва заметив нас. Его взгляд падал то на меня, то на Фелтона. Наверное, он по нашей реакции пытался понять, как все прошло.

Я шла за спиной Фелтона совершенно глупо корчилась, показывая, что мы выиграли. Широко улыбалась, сжала кулаки и слегка трясла ими, в знак победы.

- Ну что ж, мистер Харрис. Нам предстоит подписать много бумаг, как я понимаю.

Эрвин приподнял бровь.

- Да, конечно. Предлагаю встретиться завтра и обсудить все детали.

- Договорились, напишите моему менеджеру, до завтра.

Фелтон, положив руки в карманы брюк, направился к выходу, приветливо улыбаясь всем. Чуть не присвистывая.

Я улыбнулась. И не скажешь, что десять минут назад он плакал. Да, плакал… Когда он говорил о своих сомнениях, из его глаз по морщинистым щекам текли слёзы. Я тактично промолчала. Но я никогда еще не видела настолько отчаянных слез.

Глава 12

Может, это и прозвучит банально, но помогать людям - это прекрасно. И дело тут не в том, что «я такой хороший, вау, можно поставить галочку в воображаемом списке внутри». Вовсе нет. Если человек думает подобным образом, когда помогает людям, - знайте: он помогает только себе и своему эго, не более. А на того человека, которому он помогает, скорее всего, ему плевать с высокой колокольни.

Была бы возможность помогать людям не помогая — только чтобы потешать своё чувство «хорошести», - он бы это делал, послав окружающих в дальнее пешее путешествие. А может, и в космическое, чтоб земля принадлежала только ему одному.

Смысл помощи людям не в том, что ты удовлетворяешь чувство нравственности внутри. А в том, что другой человек улыбнётся и сможет продолжить путь благодаря твоей помощи. И только это по-настоящему важно.

Так проявляется любовь к ближнему. А любовь… мне кажется, это смысл и суть всего света. Из любви рождается всё. И даже Бога на наше спасение, на жертву Христа, сподвигла тоже любовь. Любовь не ищет своего. Любящему человеку тщетны тщеславие и самолюбие. Просто смотришь на человека — и всё внутри тянет к нему, шепча: «Я могу ему помочь. Он будет чуточку счастливее, а его жизнь может стать чуточку светлее».

И я не могу по-другому. Не могу оставаться равнодушной к чужой проблеме. Это кажется мне чудовищным. Это равнодушие — по сути, полное отсутствие любви. Между словами «духовная смерть» и «равнодушие» можно смело ставить знак равенства.

Что ж, тот, кто хоть как-то борется со злом вокруг и в себе, — ещё жив и способен сделать шаг во свет, как бы далеко во тьме уже ни находился. Если ниточка, сотканная из огня и добра, ещё тянет его обратно к источнику жизни — он не потерян. Но чем дальше человек уходит, тем сильнее эта ниточка натягивается. И никогда не знаешь, насколько прочна твоя нить огня. И никогда не знаешь, когда твой шаг станет последним, когда она оборвётся.

И это опасно. Но если ты всё ещё вспоминаешь об этой нити — пора обернуться. Пока не поздно. Пока есть шанс. Пока ты способен это сделать. Взять шаг обратно. Следовать за нитью, за самой жизнью. За любовью.

И когда он выходит из тьмы и идёт к свету — он постепенно становится светом. Свет не позволяет ему делать плохие поступки, а наоборот — толкает на поступки добра. И это просто кажется естественным. Это становится частью, неотъемлемой частью тебя.

И этот свет уже не скрыть. И, зажёгши свечу, не ставят её под сосудом, но на подсвечнике — и она светит всем в доме.

И каждый шаг, наполненный светом, не позволяет оставаться равнодушным. Он тянет на то, чтобы дарить любовь, теплящуюся внутри.

Я вытерла слёзы, думая о Фелтоне. Кажется, в моей груди родилось солнышко. А под его светом расцвели цветы прекрасными бутонами. Их зелёные листочки подарили кислород. И я просто дышу этим счастьем.

Счастьем за Фелтона. Я не могу перестать видеть перед глазами его улыбку сквозь слёзы. Знаю, как порой тяжело отпустить то, что любил больше всего на свете. Знаю, прекрасно понимаю… Но иногда отпустить — лучше. Иногда стоит освободить место в сердце для чего-то нового — гораздо лучшего прежнего.

— Ладно, сдаюсь, ангел. Ты что сделала? Крылья ему показала, и он в благоговении решил сделать всё, что ты скажешь? — повернув руль и припарковавшись у моего дома, спросил Эрвин.

— Вообще-то ангелы — это духи-служители, — снова вытирая слёзы, ответила я.

Эрвин посмотрел на меня, не комментируя мои всполохи эмоций. Не то чтобы не замечая, а просто не осуждая и принимая. От этого мне становилось так спокойно. Будто рядом с этим человеком я могу быть собой — открытой и честной. И он спокойно это примет.

— Чего? — спросил он.

— Служители, — повторила я.

— В смысле?

— Ангелы приходят к людям, чтобы помочь, а не командовать. Чтобы донести важную весть. Но они никому не ломают волю и ничего не внушают. Так что я никого и ничего не заставляла делать, если уж на то пошло.

Эрвин покачал головой.

— Я был уверен, что ты проиграешь. Ты же ничего не знаешь, наивная двадцатилетняя девушка, которая не смыслит ничего в жизни.

— Я знаю кое-что большее, чем ведение бизнеса, Эрвин Харрис, — я улыбнулась. — И аккуратнее, а то я решу, что ты меня оскорбляешь.

— И тем не менее, как?

— Поговорили по душам, — я пожала плечами.

— Что за бред? Это же деловая встреча, — нахмурился Эрвин. — Я тебя столько учил, как вести переговоры, не говори, что всё это ты просто выкинула. Ты устроила сеанс психолога?

Я закатила глаза.

— Я просто поговорила с ним по душам. Искренне и честно.

— Это то, о чём я думаю? Ты дура?

— Хватит меня обзывать, — возмутилась я.

— Ты дура, — уже не спрашивал, а констатировал факт Харрис.

— Эй! Всё же прошло хорошо! Он продал бизнес нам.

— Пока бумаги не подписаны, кто знает, что он придумает и сделает. Мы уже обсуждали, как опасно открываться перед собеседником искренне, потому что это можно будет использовать против тебя.

— О нет, не начинай, — чуть ли не прошипела я, закрывая руками глаза.

— Адель, я надеюсь…

— Нет, нет, нет, хватит, — отрезала я и силой распахнула дверцу, выбираясь из машины.

— Я надеюсь, ты не говорила никаких данных о себе!

— Если захочет — он и так их узнает. Разве не так?

— Адель, ты до беспамятства невыносима! — Эрвин заблокировал машину и пошёл за мной.