Порочная связь

Джан только сейчас ответил на мое сообщение о том, что он не против забраться на крышу и поговорить, а я уже была возле его комнаты, поэтому аккуратно постучала, после услышала шаги в комнате, затем брат появился в дверях, быстро впуская меня внутрь.

— А если бы я ответил — нет? — издал смешок брат и стал натягивать на тело голубой свитер.

— Не ответил бы, потому что ты не можешь отказать мне, — я показала пальцем на свою грудь, — своей любимой двоюродной сестренке, — подняла подбородок выше, как бы показывая важность своей персоны, а Джан лишь рассмеялся.

Я заметила на его теле несколько синяков и ссадин, но они точно не были чем-то опасным для здоровья, да и, наверное, он отделался еще легко, а вот что насчет остальных? Вероятно, было не совсем правильно рассказывать мне о делах мафии, но Джану часто нужно было кому-то выговориться, и в этом, кстати говоря, мы с ним очень похожи. Правда я могла долго держать все в себе, а потом вывалить все и сразу.

— Давай руку, — предложил брат, когда мы стали подниматься по небольшой узкой лестнице, с помощью которой можно было оказаться на крыше дома.

Мы точно не знали, подозревал ли кто-то из нашей семьи, что мы проводили тут вечера — не часто, но все же, — однако даже если и так, никто никогда не проговаривался об этом и не говорил, чтобы мы перестали это делать.

Он помог подняться мне, затем, не выпуская мою руку из своей, аккуратно ступил на шершавую поверхность крыши, а я за ним. Так мы дошли до более пологой поверхности, где и устроились, усевшись на задницы, согнув ноги в коленях.

Ночи в Стамбуле были приятными: не жаркими и не холодными. Наоборот, воздух немного остывал и можно было с легкостью дышать полной грудью, а тот, в свою очередь, успокаивал, наполняя легкие свежестью.

— Что произошло? И вообще зачем ты ввязался в это? — первая спросила я и склонила голову набок, повернув немного в сторону брата.

Джан вглядывался в звездное небо, сложив руки в замок на коленях, но после моего вопроса перевел взгляд на меня.

— Сколько можно тупо драться и не участвовать в делах Семьи? Я должен быть полезным, разве нет? — задал вопрос Джан, но, казалось, что он был больше риторическим. — Ийгит разрешил мне поехать с Агой, — пожал плечами брат. — И, честно говоря, не жалею о своем решении. Я неплохо показал себя, выполнял все команды и приказы, как послушная собачонка, — из его груди вырвался нервный смешок, а я придвинулась ближе, чтобы положить голову на сильное плечо. — Правда, если бы не… Как его зовут, ты не знаешь?

— Кого? — задумалась я и нахмурила брови.

— Брата Аги, Левента Кылыча, — уточнил Джан, и в голове тут же всплыл образ мужчины, который бил не той рукой грушу.

— Эмир?

— Точно, Эмир, — Джан поднял руку, как бы показывая, что да, это правильная догадка. — Если бы не Эмир, я бы вместо него валялся на койке в больнице, и меня бы обхаживала Анора, представляешь? — хмыкнул брат и опустил голову на мою, прижимаясь виском.

— Что значит вместо него? — я напряглась от слов Джана, хотя вполне понимала их смысл.

— Он закрыл меня собой, когда пули летели прямо в нас, когда гребаные люди Максимилиана Лоренте хотели пристрелить нас вместе с отданными деньгами, чтобы потом снова забрать их.

Так вот, в чем тут дело.

— Эмир в больнице? — поинтересовалась я, а внутри сердце почему-то забилось быстрее: то ли от осознания, что Джан мог лежать в больнице, то ли от осознания, что Эмир попал в больницу из-за нашей семьи, хоть это и была его работа — выезжать с Агой в определенный район, чтобы забирать деньги для Патрона.

— Кажется, да, он потерял много крови. Думаю, его ждет операция, если она прямо сейчас не идет, — объяснил брат, и я тихо вздохнула.

Мир мафии был чертовски опасным. С одной стороны мы могли купаться в деньгах, ни в чем себе не отказывать, приходить в заведения в наших городах и там нас всегда обслужат наилучшим образом, чуть ли не падая в ноги. С другой же — смерть всегда стояла наготове, чтобы утащить кого-нибудь в свои лапы. И я не знала точно, могла бы отказаться от этой жизни?

На следующий день

Утром, поговорив с родителями, я точно решила, что должна съездить в больницу, где лежал Эмир, чтобы поблагодарить его за спасение Джана, потому что если бы не он, то двоюродный брат точно бы валялся на больничной койке, а может… Не хотела об этом думать, однако тревожные мысли сами лезли в голову.

Со мной должен был поехать Роман, чтобы быть моим телохранителем. Я немного была удивлена, что ему одному уже доверяли защиту, хоть он и был старше меня, но не намного. Пока я собиралась сестра болтала с Романом о предстоящих гонках, которые он будет организовывать. Луна интересовалась, как на самом деле на них все устроено и как можно на них попасть, и на этом вопросе я скептически подняла одну бровь и повернула голову вбок, смотря на сестру, отвлекаясь от макияжа, который наносила, сидя напротив зеркала.

— Что? — перевела взгляд Луна на меня. — Сомневаешься в моих способностях?

— Луна, ты самый тихий человек в этом доме, ты веришь в Бога и хочешь сказать, что готова и можешь участвовать в гонках? — я посмеялась после своих слов, не веря, что сестра и правда спросила об этом Романа.

— Я спрашиваю чисто теоретически, а это не значит, что я хочу участвовать, — пожала плечами Луна. — Мне нравятся крутые тачки, но… гонять, — задумалась она, подняв глаза в потолок, — вряд ли.

— Папа с мамой сойдут с ума, если ты и правда будешь гонять. Они и так вешаются от меня, так что, пожалуйста, будь лучше, чем я, — последнее, что сказала я, уловила кивок сестры и возвратилась к зеркалу, чтобы подкрасить ресницы тушью и уложить волосы, выпрямив их плойкой.

Через двадцать минут мучительного выпрямления волос, с которым мне помогла Луна, мы с Романом вышли из дома и сели в его черную тачку, которая резво выехала со двора, направившись в больницу. Насколько я знала, Анора была там всю ночь и до сих пор не возвращалась, если верить словам Ийгита, но о таком он вряд ли стал бы врать и умалчивать.

Больница всегда встречала неприятным запахом спирта. Как иронично было, что, когда я употребляла крепкий алкоголь, меня совершенно не волновал запах спирта, а тут он буквально врезался в нос, отчего хотелось зажать его двумя пальцами, но я лишь морщилась несколько минут, потом — привыкла. Нам выдали белые халаты, после провели до палаты, из которой вышел, как я поняла, его брат — Левент Кылыч, поэтому безошибочно можно было понять, что именно за той дверью лежал Эмир.

— Селин? — удивленно взглянул он на меня, даже не поздоровавшись. Он выглядел усталым, будто всю ночь не спал. Вероятно, так и было, наверняка ждал, пока его брата прооперируют.

— Я пришла поблагодарить Эмира за то, что он закрыл собой Джана, — уверенно произнесла я и тут же направилась к двери, положив ладонь на блестящую ручку. — Он ведь в сознании? — уточнила я у Левента, и он кивнул, ничего больше не отвечая, лишь рассматривая меня, будто вообще не ожидал, что я могла так поступить. Однако люди часто видели только оболочку, а внутрь — никто не хотел лезть.

Роман уселся напротив двери, предоставляя мне выбор пойти одной в палату, на что я кивнула, затем нажала на ручку, открывая дверь. Как только я оказалась наполовину в палате, наши с Эмиром взгляды тут же встретились, и мне пришлось замереть на месте, будто ток прошиб все тело. Он явно не ожидал увидеть меня, но, скорее всего, понимал, зачем я здесь.

— Привет, Эмир.

Я все же прошла внутрь палаты, осторожно закрыв за собой дверь, и остановилась возле больничной койки. Брат Левента выглядел не лучшим образом. Еще бы, перенести потерю крови, операцию, а теперь несколько дней или недель лежать в больнице совершенно без дела.

— Привет, Селин, — ответил Эмир и глазами указал на стул, стоящий рядом со мной, и я присела, замечая пакет на тумбочке и вспоминая, что тоже думала что-нибудь прикупить.

— Я… хотела поблагодарить тебя за то, что ты закрыл собой Джана, — сказала я, смотря в глаза Эмира, которые внимательно изучали меня. Мне даже хотелось усмехнуться от того, насколько нагло он рассматривал мою персону.

— Не стоит, я лишь хотел уберечь своего товарища, — он пожал плечами, но тут же поморщился, вероятно, от боли. — Думал, что спасу нас обоих, но, как видишь, не очень-то вышло, — губы Эмира растянулись в легкой улыбке.

А он не имел свойства унывать в таких ситуациях.

— Операция прошла успешно? — поинтересовалась я, кивая на бинт, что виднелся из легкого одеяла в области ребер, наверняка спускаясь вниз.

— Если не думать об удаленной почке, то, да, вполне успешно, — усмехнулся Эмир, а мои глаза расширились.

Конечно, я подозревала, что операция была серьезной, хотя бы потому, что нужно было вытащить пулю из раны, но не настолько…

— Анора сказала, что ничего страшного, можно жить, но надо постепенно будет возвращаться к нагрузкам, работе… — объяснил он, жестикулируя руками.

— Если хочешь, могу помочь с восстановлением, например, с тренировками, — предложила я, совершенно не ожидая от самой себя. Зачем я это делала?

— Я вполне мог бы позаниматься сам, но с опытным партнером всегда приятно иметь дело, — и снова улыбка, которая заставила и меня улыбнуться; так искренне и по-настоящему, что я снова удивилась от самой себя. Но еще был приятен и тот факт, что Эмир считал меня опытной, значит, он не из тех, кто принижал женщин в мафии.

— Только теперь будешь бить левой рукой, — поднявшись со стула, наказала я, и мы оба издали смешки, затем Эмир кивнул и проводил меня взглядом, когда я прошла к входной двери. — Выздоравливай, — кинула быстро я и, не дождавшись ответа, вышла из больничной палаты, заметив, как сердце все то время предательски сжималось.

Прошлое. Эмиру 17 лет

Марьям не появлялась в школе с того дня, когда я в очередной раз сказал ей, что мы не можем быть вместе и что нам точно не по пути, да и пробовать встречаться не буду с ней. Не то чтобы меня это сильно волновало, но, зная то, какими девочки могли быть и как хорошо умели манипулировать нашими чувствами, чтобы добиться своего, внутренности скручивались, будто вскоре должна произойти неприятная ситуация. Однако я всеми силами пытался отогнать тревожные мысли и просто наслаждался очередным днем в школе, болтая с друзьями и их девушками. Кажется, в их компании я один ни с кем не встречался. Многие девчонки в школе засматривались на меня, но я на них в ответ — нет. Да, среди них были красивые, но в них как будто чего-то не хватало или, наоборот, их было слишком много.

По натуре я спокойный и размеренный человек, поэтому вряд ли мне подошла бы такая же девушка. Возможно, мне хотелось, чтобы рядом была та, которая сможет взбесить меня, которая поднимет волосы дыбом на голове, от которой пойдут мурашки по телу. Я понимал, что такая девушка, скорее, как заноза в заднице, но так, по крайней мере, мы могли дополнять друг друга.

Конечно, моей семье было еще важно и то, чтобы девушка была религиозна. В основном этого хотела мама; отцу же практически плевать, но он часто поддерживал решения своей жены. И Марьям права в одном — мы можем подойти, но лишь в том, что наши семьи похожи в религиозном плане.

В нашем мире было нормально, если ты женился не по любви, но в семьях солдатов это встречалось не так часто, потому что нам не обязательно жениться или выходить замуж в определенном возрасте. Однако я все равно переживал, что родители решат найти мне пассию, не обговаривая со мной, хоть я и был младшим в семье.

— Я видел Марьям, — сообщил Марс, обнимая свою девушку с рыжими волосами, а та смеялась с какой-то шутки, сказанной подругой.

Я выгнул бровь в вопросительном жесте, чтобы друг продолжил мысль.

— Она выглядела потрепано. Знаешь, будто не спала несколько ночей. Может, тебе стоит поговорить с ней?

Только этого не хватало.

— Аллах, — резко выдохнул я. — Она точно что-то задумала, я чувствую.

Задница ощущала, как ей давали твердый пинок.

— Просто поговори с ней еще раз, чувак, — отозвался Зейло, выпуская дым изо рта, в очередной раз надеясь, что учителя не застукают его за курением электронной сигареты.

Я поднялся со скамейки, на которой мы сидели, ожидая начала урока, и направился к кабинету, в котором обычно проходил урок математики у класса, где училась Марьям. Спросив у ее одноклассников, не видели ли они ее, никто толком не ответил внятно, и я было уже хотел возвращаться к своему кабинету, но услышал крики, исходящие из спортивного зала.

— Кто-нибудь снимите ее! — закричала девчонка, что была младше меня года на два точно, выбежав из дверей.

Я нахмурился, не понимая, в чем вообще дело, но тут же сорвался с места, направляясь в спортивный зал. Сердце говорило, что именно это и должно было произойти, что вот, в чем должна быть моя вина, и если я сейчас ничего не сделаю, то буду помнить и жалеть всю оставшуюся жизнь, хотя разум понимал и подсказывал, что это — манипуляция.

— Марьям! — закричал я, когда вошел в двери зала, и увидел, как девушка висела над потолком, а под ней валялся стул. — Ты сума сошла! — сказал я, не понимая зачем, и подхватил ноги Марьям, чтобы приподнять ее, не давая до конца затянуться петле на ее шее. — Да помогите же, чего там встали?! — зло прорычал я на стоявших учеников в дверях, глазеющих, а некоторые снимали на телефоны, но это явно был не тот момент, который требовал огласки.

Двое парней все-таки подбежали и поставили два стула по обе стороны от Марьям и меня, чтобы распутать петлю, которую… Да как она вообще завязала ее?

Спустя час

К счастью, Марьям решила повеситься практически в тот же момент, в который я услышал крики других учеников и в который зашел внутрь спортивного зала, поэтому видимых повреждений на ее шее не было, и она быстро восстановилась, но… так казалось только снаружи, а что было внутри? Разбитое сердце? Но, Аллах, чем я заслужил это? Я мягко, как мне казалось, сказал Марьям, что не будет никаких нас.

— Эмир, постой!

Она снова бежала за мной по коридору, но я не обернулся, потому что и так просидел с ней у школьного врача все то время, что она приходила в себя.

— Сходи со мной на свидание, пожалуйста, ну хоть один раз! — проскулила Марьям и встала напротив меня, обходя со стороны.

— Зачем ты манипулируешь мной? — брови свелись к переносице; я хотел сделать грозный вид, чтобы Марьям испугалась меня, но, вероятно, у меня плохо получалось. — Думаешь, если я спас тебя, то между нами что-то есть?

Я наклонился к ней ближе, заглядывая в наглые глаза, которые были красными то ли слез, то ли от полопавшихся капилляров.

— Ты привлекла мое внимание, но это все, Марьям! Прошу, найди себе того, кто будет обращать на тебя внимание не тогда, когда ты грани смерти! — резко, твердо и уверенно произнес я, хотя пытался быть мягким, но получалось как получалось — по-ужасному паршиво.

— Бесчувственный мудак! Если я умру, моя смерть — на твоих руках! — выплюнула она, ткнув всей ладонью мне в грудь, пытаясь оттолкнуть, но ничего не вышло, я стоял столбом, будто вросшим в паркет.

— Сходи к психологу, Марьям, — последнее, что сказал я и двинулся в направлении выхода из школы, потому что хотел подышать свежим воздухом.

Казалось бы, что такого — сходить на одно свидание с девушкой? Но разве это не очевидно, что здесь все работало совершенно по-другому? Там, где одно, будет и два, и три. Девушки так легко умели крутить парнями, что, бывало, становилось страшно, да и неприятно. Однако… кто говорил, что и парни так не умели?

Настоящее время

Спустя две недели

Эмир

Первая неделя после операции проходила ужасно долго и довольно болезненно. Анора не хотела выписывать меня, потому что на фоне операции появилась небольшая простуда с температурой, но в остальном я чувствовал себя хорошо, поэтому буквально умолял ее отпустить домой, обещая, что не буду без надобности вставать с постели и что мама точно обо мне позаботится, хотя мне было неудобно об этом говорить, потому что я был взрослым мужчиной, который должен бы сам о себе заботиться.

По итогу Анора, посоветовавшись с другими лечащими меня врачами, выписала домой, сопроводив вместе с этим различными бумажками, на которых были написаны рекомендации по дальнейшему лечению, а также диета, которую точно нужно соблюдать, если я хотел дальше нормально прожить с одной почкой.

Вторую неделю я не выдерживал сидеть и лежать, поэтому понемногу выбирался на улицы Стамбула хотя бы для обычных прогулок. Я буквально ощущал тяжесть во всем теле после практически двух недельного лежбища, будто все мышцы в теле забыли, что такое физическая нагрузка.

— Эй, Эмир, ты уже собрался тренироваться? — услышал я голос Левента, когда вышел из ворот дома.

Брат со своей женой и сыном жили неподалеку от нас, поэтому часто заходили в родительский дом, и сейчас они, видимо, направлялись именно сюда. Мелек несла трехлетнего мальчугана на руках, прижимая к груди, а я скептично выгнул бровь, мол, почему Левент не нес его?

— Мигель не хочет отпускать меня, — Мелек поняла мое выражение лица ,ответила, пожав плечами, как могла. — Как себя чувствуешь? — поинтересовалась она, когда подошла ближе.

— В норме, нужно возвращаться в строй, — лишь сказал я и потрепал по светлым волосам Мигеля, которые достались ему от мамы.

Я был удивлен не меньше брата, когда мы поняли, что его сын родился со светлыми волосами, потому что оба думали, что гены Кылыч — победят, ведь мы все имели темные волосы.

— Кстати, чуть не забыл, — отозвался Левент и пропустил вперед жену с сыном, чтобы они вошли в ворота. — Мне на телефон сегодня утром пришло сообщение, адресованное тебе, — брат как-то по-странному ухмыльнулся, доставая телефон из кармана джинсов.

Я понятия не имел, кто мог написать мне через брата и зачем? У кого не было моего номера, но понадобился именно я? В голову приходила только одна персона…

— Итак, я зачитаю, если ты не против.

Я взмахнул рукой, мол, валяй.

— Доброе утро, Левент. Пишу на твой номер, потому что у Ийгита есть только он, а мне нужно связаться с твоим братом, так как я обещала ему, что помогу с восстановлением. Не мог бы ты передать ему мой номер, чтобы он написал мне? Заранее благодарю, Селин Аслан.

А она не забывает напоминать, кем является, а? — издал смешок Левент и протянул мне свой телефон, чтобы я записал номер Селин. — Она и правда решила помочь тебе? — недоверчиво посмотрел на меня брат и сложил руки на груди, ожидая, пока я запишу номер.

— Это за то, что я прикрыл Джана, поэтому ничего такого, ничего большего, — как только записал номер в контакты и отдал телефон Левенту, объяснил я. — Поверь, она успокоится, как только поймет, что выполнила свой долг, — я показал кавычки двумя пальцами.

— А что насчет тебя? — ехидно улыбнулся брат и легонько стукнул кулаком мне в плечо.

— На что ты вообще намекаешь?

Я вроде не давал никаких поводов думать о том, что как-то интересовался Селин, хотя я и находил ее привлекательной.

— Эмир, у тебя нет девушки, у нее — парня, насколько мне известно, поэтому сложи два и два, — подмигнул Левент. — Надеюсь, считать умеешь, уже взрослый. Вот только помни, что ей все еще семнадцать, — невзначай напомнил брат.

— С каких пор ты хочешь свести меня с Аслан? Родители точно не будут в восторге, — сказал я и стал отходить от дома, чтобы наконец распрощаться с братом, а не стоять и трещать, что аж язык устал.

— Зачем с ней сводиться, она же и так всем… — он осекся, понимая, как это звучало, ведь мы были одной из самых приближенных семей к Аслан.

Я покрутил пальцем у виска, затем развернулся. Левент очень рисковал сейчас лишиться языка, а может, и жизни, если бы это услышал Серхат, да и вообще кто-либо из семьи Аслан, зная, какими дружными они являлись и как стояли горой друг за друга.

Мне не было свойственно использовать девушек. Многие мужчины из наших кругов, конечно, так поступали, потому что хотели вдоволь нагуляться до того, как женятся, хотя, уверен, что были и такие, которые и с женами ходили налево. Однако если я выбирал девушку, то встречался с ней, как нормальный мужчина.

Спустя несколько минут ходьбы по району, я все же достал телефон и стал печатать сообщение Селин, в котором просто поздоровался и сказал, что это мой номер. Ответное сообщение пришло гораздо быстрее, чем я ожидал.

От кого: Селин Аслан

Привет, Эмир.

Если не против, можем встретиться на стадионе возле школы для детей солдатов через час, как идея?

За час я вполне мог дойти самостоятельно, да и в принципе не ощущал напряжения в теле, наоборот — прилив сил и энергии, а это явно был хороший знак после всего, что случилось.

От кого: Эмир Кылыч

Не против. Тогда до встречи.

И почему мне казалось, что это больно похоже на мини-свидание? Вполне возможно, что мозг или, скорее, сердце именно этого и хотело, потому что знало, что Селин вызывала непонятные ощущения в теле. Меня нисколечко не удивлял тот факт, что она вот так с легкостью могла встретиться со мной, потому что я, да и все в Стамбуле, кто знал Аслан, были в курсе, что эта девочка точно не из робких, а из тех, кто мог дать отпор и с легкостью залезть языком в рот парню. Конечно, я считал это слишком, но боялся слова «шлюха». Однако Селин точно на это было плевать, судя по ее реакции и судя по тому, как она продолжала вести себя, как будто высказывая какой-то протест, но пока, лично я, не понимал кому.

Стадион школы

Подойдя к стадиону, заметил, как девушка с копной кудряшек в черных лосинах и коротком топе занималась на турнике, пытаясь подтянуться, но ее хватило лишь на один раз, и она грозно выдохнула.

— Попробуй схватить турник шире своих плеч, — попытался подсказать я, подходя со спины, отчего Селин резко обернулась, готовая наброситься.

— Лучше не заходи со спины, — отчеканила она, и я кивнул. — Ты пешком? — спросила она и снова повисла на турнике, но схватилась шире, следуя моему совету.

— Когда написал тебе, уже прогуливался, поэтому решил, что было бы опрометчивым решением возвращаться домой, — объяснил я и заметил, что у Селин стало лучше получаться подтягиваться, и даже целых два раза, хотя я, по сути, не знал, сколько точно она могла подтянуться.

— Разомнемся? — спросила девушка, когда спрыгнула с турника, немного тяжело дыша, отчего ее грудь активно вздымалась. — Тебе можно бегать? — поинтересовалась она, и я встал напротив, когда мы вышли на ровную дорожку, которая была покрыта специальным мягким и не скользящим покрытием.

— Не пробовал, но, если не быстро и недолго, думаю, можно, — слегка улыбнулся я и стал повторять за Селин разминочные движения.

Честно говоря, сейчас она выглядела совершенно другой. Кто вообще разносил те поганые сплетни о ней? Некоторые из них доходили до того, что «шлюха семь Аслан» любила трахаться не с одним парнем, а может, даже не с двумя. Впрочем, люди всегда искали выгоду от своих слов и слушков. Они думали, что так могли погубить человека, которому они, на самом деле, завидовали, хотели быть на его месте, поэтому-то и опускали. Однако Селин не выглядела так, будто эти сплетни задевали ее. Она все так же продолжала ходить на вечеринки и целоваться с парнями, причем не в какой-то отдельной кабинке, а открыто, сидя на диване в общем зале, будто специально показывая то, как языки парней исчезали в ее рте.

— Что? Растерял форму? — усмехнулась Селин, когда пробежала быстрее меня.

— Я только набираю темп. Подожди, и сделаю тебя на раз два, — подмигнул я, не заметив, как мы с ней легко перешли на «ты» и общались так, будто являлись друзьями или, по крайней мере, хорошими знакомыми. — Давай так, — вдруг сказал я, и девушка вопросительно выгнула бровь, при этом поправляя руками высокий хвост. — Если я обгоню тебя, ты будешь моим личным тренером по борьбе, — предложил я, а она хмыкнула, будто была уверена, что пробежит быстрее.

— Идет, а если я пробегу быстрее, научишь меня играть на гитаре.

Откуда она знала, что я играл на гитаре?